Канкан (или Второй красный первый снег)

6 глава. Копии ксерокопий.

      — Это инцидент, об этом необходимо сообщить, — настаивает Рон. — Почему ты не доложил сразу о том, что он на тебя напал?       — Нет, стой, — сомневается в решении, но ощущает его правильность. — Я знаю, что этого не повторится. И в деле ему действительно легче: ты был прав. Он погружён. Я клянусь сообщить, но только если повторится. Мы не можем отобрать у него всё сейчас. Он должен справиться.       В конечном счёте Драко не виноват в том, что оказался здесь, а тогда оказался там. Но в Поттере прорастает железобетонная уверенность — такого действительно больше не повторится. Потому что Гарри собирается лично контролировать передвижения Драко и держать его подальше от поля.       Это просто очередная ошибка, они постоянно лажают. Налажали ещё тогда, когда взяли Малфоя на должность в Аврорат. Поттеру об этом ещё бить лицо Лу. Но с Драко они пока просто сменят траекторию, этого больше не повторится, клянётся Гарри себе.       У Гарри Поттера плохие, неизвестно куда ведущие планы в отношении Драко, но он не позволит никому сейчас оторвать Драко от себя, даже Рону. Да, он пока не может вручить ему Нарциссу Малфой, с «живой и невредимой» тоже вопросы. Поттер переживает за её жизнь может даже больше, чем её единственный сын. Потому что в случае чего её гибель потянет за собой и Драко в могилу. Откуда он его уже никогда не вернёт.       Он рыщет в поисках информации о философском камне. Конечно, Гарри думал о том, что, если Нарцисса давно мертва? А если она была в соседней камере от Драко, и они оба об этом не знали? Он готов поспорить с самой смертью и рискнуть её обмануть. Готов сделать из них живых мертвецов, если потребуется. Но, конечно, надеялся, что не придётся.       Малфой на днях сдался ему. У Поттера от этого болит под рёбрами и пропал сон. Правда, ещё жутко распухло горло, всё синее, а белки глаз залило кровью. Адекватной помощи в Мунго он не получил: битую голову стараются максимально не трогать. Но он хотя бы теперь может глотать.       Рон осматривает его и видит маскирующие чары, он в ужасе.       — Тебе бы больничный, некуда торопиться, — он действительно переживает и хочет как лучше.       Однако Гарри убеждает в том, что недели вполне достаточно: его ждут на стажировку с новым Оператором. Он единственный, кто остался без этой поддержки, что делает его уязвимым и бесполезным в какой-то степени.       — Прости, что не пришёл отметить вашу свадьбу. Мне действительно жаль.       — Ты же знаешь, что мы давно расписались, а на помолвке ты был, — Рон немного расслабляется. — Где опять эта чёртова кофемашина?       — Миллисент видела её возле лифта с утра. Кажется, техника хочет сбежать от бесконечной работы.

«»

      Малфой стоит в нескольких шагах от Рона и Гарри за углом, умело делая вид, что он — стена.       «Идиоты, — думает Драко, — до сих пор не поняли, что в пасть опасности бросят именно Драко. Он об этом подписал десятки бумаг. Неужели решили, что его наняли по доброте душевной для бумажной работы?»       Невменяемая улыбка касается его лица, её никто не увидит за плотной тканью. Она, его улыбка, потеряла все связи с мозговым центром и периодически появлялась, когда не нужно. Но он благодарен Поттеру за то, что тот решил его не сдавать.       Малфой собирается приложить все усилия для того, чтобы подобное больше не вылезло из него. Они его не победили. Это он их победил. Всю эту свору, так бесконечно его истязающую. Он сильнее, он не поддался. Он просто растерялся тогда, и его изуродованное чудовище прорвалось наружу.       Малфой выжидает, пока Уизли оставит Поттера одного, и появляется перед ним плавно, облокотившись о стену. Кивает, зовет его за собой в переговорную.       Он ждёт его отчета. Драко всё же проиграл ему это несколько недель назад.       Осчастливленный победой Поттер и так безбожно лажает в каждый бюрократический раз. Драко приставили к бумажкам Гарри, и Драко подозревает, что это бессрочно.       Малфою приходится заниматься этим отдельно.       — Привет, Поттер, — небрежно бросает. Сегодня Драко наобещал себе больше никогда не вспоминать то, что случилось с ними. Опять.       Ему хватает заметить красноту там, где ютится привычная зелень его пылающих глаз, чтобы поставить ещё одну печать под грифом «Мы не можем быть вместе». Он сглатывает незаметно, пытается унять горечь в груди. По какой такой шутке шлюхи судьбы он влюбился именно в Гарри Поттера.       А Поттер, лучше? Не мог держать себя в руках? Не мог тискать девчонок, как и положено всем геройским придуркам?       Малфой даже не мог решить, кого именно за это ненавидеть: себя он не может презирать ещё больше, этого просто не вместит в себя ни одно хранилище Гринготса. Почему он не может вернуться и всё исправить? Почему не умер вовремя?       Ещё больнее от того, что Поттера мучают точно такие же мысли.       Малфой собирается контролировать абсолютно всё, как искажённый осколок собственного подсознания, направленный остриём на Поттера, так и то, что заставляет его доставать это из ножен.       — Привет, Малфой, — Поттер хищно улыбается, прокладывая дорогу к Малфою. Он не собирается позволять ему ограждаться от него. Он чувствует слабость Драко перед собой, и кажется, нацелен это использовать.       Где твои хвалёные высокие ценности, Поттер? Сложены к ногам бога войны?       Поттер запирает дверь за ними и активирует заглушающее. После этого по Аврорату вновь поползут слухи, хотя это стандартная процедура для всяк сюда входящих.       Неприкаянно плутающие меж офисных столов сплетни, не должны точить Драко, но всё же уродуют всё внутри.       Малфой усаживается напротив Гарри через весь переговорный стол, чтобы смотреть прямо на него, желая просверлить взглядом. Он выбирает сухую рабочую позу, но Поттер уже уверен, что найдёт чем смочить это горло и как повернуть его точку зрения в нужнон положение. Может поставит на колени?       — Ты не можешь запомнить, что датирование происходит одним числом, а не каким тебе вздумается? Это придётся переделать, — Малфой звучит отрешённо, что не устраивает Поттера ни коим образом.       — Как скажешь.       — Здесь тоже неверно, — заключает он. — Переделать.       — Конечно.              Драко перебирает листы с прыгающим почерком, он неидеальный, но такой живой, кажется, что пышет жаром и пытается зацепиться за его пальцы. Он старается не дотрагиваться написанных Поттером букв, задумав отдалиться от него даже таким манёвром.       Но сложно избегать закорючек, когда они покидают все возможные поля и границы. Малфой тяжело вздыхает и ослабляет пуговицу на шее. Не понимает, его раздражает не желание Поттера вникать в нормативные акты или его пристальный взгляд.       — Шикарно выглядишь, Малфой, — это брошено с таким вызовом, что у Драко дёргается рука. Он пытается игнорировать, но его периферическое зрение улавливает то, как Поттер расслабляется и тянет ухмылку.       — Здесь написано Левиоса или Ливеосааа? — игнорирует, — Переделать.       — Чёрт, ты самый горячий мужчина в мире, даже когда говоришь все эти нудные слова.       Драко поднимает на него взгляд, и да, ему не кажется, Поттер вальяжно раскинул руки по спинкам соседних стульев и просто смотрел на него из-под черных волн челки, всё ещё красными от крови глазами.       Драко тоже откинулся на спинку кресла и слегка улыбнулся, огни в глазах жгли пятую ведьму подряд. Малфой опускает голову обратно к бумагам, умоляет румянец взять сегодня отгул, и Гарри Поттер бессовестно пользуется смущением Драко. Он расстегивает пуговицу на рубашке и глубже садится в кресло, демонстративно расставляя ноги шире.       Стеклянные столы должны быть запрещены Женевской конвенцией — считает Драко.       Но он никогда не игнорировал вызовы Поттера и никогда не сдавал назад. Но он уверен, что нельзя входить дважды, и в ответ всего лишь вопросительно наклоняет голову.       — Ты собираешься нормально заполнять отчёты?       — А что мне за это будет?       — Поттер, это называется дрессировка, — фыркает Драко. — Ты, может быть, принес ошейник? Ты ведь мог бы обучаться навыкам самостоятельно, для этого людям и дан разум. Или мне носить с собой сахар для поощрения?       Драко запинается, потому что Поттер медленно касается пальцами своей шеи, и на ней появляется черная, плотная полоска ошейника, а в зелени плещется очень опасная темнота, предвещающая казнь.       — Вуф, — произносит Поттер низким голосом, и высовывает язык учащая дыхание.       «Издевательство» — решает Драко. Он не может не замечать, как часто вздымается грудь Поттера, и прощается с попытками вернуть разговор в рабочее русло. Малфой смотрит, как Гарри скользит пальцами по своей рабочей рубашке, медленно расстегивая следующую пуговицу — долгий, вязкий момент. Что ж, от его самообладания не остаётся даже тени.       Все долгие ночи с весами, где за и против очевидны, летят к чертям. Как он смеет так легко снимать с Драко все ограничители. Это жутко злит, в Малфое нешуточный диспут: врезать или врезать и оставить жизненый запас засосов на его шее?       Драко поднимается с кресла, аккуратно забравшись на стол, и мягким движением ползет по стеклу в сторону Поттера. Он встречает легкое движение бровей — Поттер думал, что тот сбежит. Но он не собирается этого делать. Как может капитуляция входить в арсенал Драко Малфоя?       Драко медленно приближается, его пальцы касаются закалённого стекла. В его глазах — спокойствие и холодная решимость. Он знает, что Поттер не уйдет, не сейчас. Не после всего этого.       Поттер неотрывно смотрит ему в глаза, умоляет продолжить. И в тишине растворяется вся его неуверенность.       Малфой думал, что сможет продавить, скрыться в своей привычной небрежности, отмахнуться от собственных страхов. Но Поттер играет лучше. Он чувствует это сопротивление внутри Малфоя, и доламывает его кончиками пальцев, как старую влажную штукатурку.       — Ну что, Драко, — шепчет Поттер, — надеюсь, ты понял, кто здесь водит?       В его голосе сквозит холод, но внутри разливается удовлетворение. Он всё же оставляет выбор за Драко. И тот не подводит.       Поттер держит взгляд, пытается поймать каждую реакцию Малфоя, словно знает, что за этой маской спокойствия скрывается нечто кошмарно хрупкое и уязвимое. И в этом молчании Драко свешивает ноги со стола касаясь ими бёдер Гарри.       Он почувствовал весь внутренний натиск Малфоя, ощущая, что Драко преодолел невидимое огромное препятствие, которое усиленно в себе взращивал всю эту неделю после архива.       Поттер избавляется от своей рубашки, склоняясь над коленом Драко, трётся щекой, пока тот вводит свои пальцы в его тёмные волосы. Тянет аккуратно за пряди, просит посмотреть в его глаза. Гарри слушается, смотрит, и Драко жаль его глаза, хочется извиниться, но Поттер переключает его внимание ловко, как только касается подбородком его ширинки и медленно проводит по эрегированной плоти, уверенно и жёстко.       Драко приоткрывает рот и напряженно вдыхает. Поттеру нравится, и он касается ствола члена переносицей, снова гладя по всей длине.       — Ты такой красивый, — выдыхает Поттер и серьёзно смотрит на него из-под чёрных ресниц. Драко теряется, они не говорили друг другу ничего подобного уже давно. Он ожидал чего угодно, но не этого точно. Поттер пользуется его замешательством и добирается до члена, расстегнув молнию.       Лёгким движением языка касается головки. Второй раз более размашисто и сильно, проводит рукой от основания к собственным губам, обхватившим горячий член. Протолкнув внутрь своего рта: и ничего лучше Драко в жизни, не видел. Поттер в брюках и ошейнике качает головой трахая Драко собственной глоткой. Малфой плывёт и дышит глубже, он не может сейчас быть тихим.       Зарывается пальцами в черные вихры и на особенно глубоком толчке опрокидывается спиной на ледяной стол. Спасает рубашка, но Поттер её поднимает обеими руками, находя чувствительные соски, сжимает: острое чувство касается груди и проваливается вниз живота.       — Поттер, — зовёт, просит или требует: сам не отдаёт себе отчёт.       Поттер одобрительного мычит и сосёт мокро, издавая бессовестные влажные звуки вперемешку со стонами, словно ему самому безумно нравится держать член Драко во рту.       Малфой кончает ярко со всхлипом и продолжает толкаться в его рот, удерживая голову Гарри за волосы. Поттер стонет до последнего движения и отрывается. Распрямляется и расправляется с застёжкой на собственных брюках. Ткань стремится вниз, а Поттер сплевывает в руку всё, чем излился в него Малфой и приставляет пальцы к его заднице.       Аккуратно, но напористо проталкивает пальцы внутрь него. Его разгорячённое лицо стирает все границы и страхи из головы Драко. Тогда он брал его в архиве и сейчас желает ощутить его внутри, чтоб достал до самой души.       Драко терпит дискомфорт и боль, но цепляясь взглядом за внимательные глаза Поттера, только подаётся вперёд. Ухватывается пальцами за ошейник и тянет к себе. Целует глубоко и чувствует собственный вкус, Поттер издаёт горячие звуки в ответ и торопится проникнуть в него полностью. Ему помогает справиться с подготовкой его магия и безумное желание.       Он входит в него слегка покачивая бедрами, но Малфой протестующе скулит и кусает его за нижнюю губу. Гарри хмыкает и входит на полную силу и до конца. Он был всегда разрушительно хорош, разрушительно для Драко, но не в этот раз, сейчас всё вставало на свои места. Будто день вновь стал днём, а ночь ночью.       Он сшивает его обратно прочной просмолённой или навощённой нитью абсолютно неживые куски Драко, обратно в одно целое и живое.       Малфой сомневается, хочет ли он чувствовать, но сейчас, в данный момент, ему нравится.       По-снежному холодное стекло контрастирует с горячей спиной. Он отвлекается только на то, чтобы рассматривать на лице Поттера чёрные тени, так удачно делающие его узнаваемым, подсказывая те, прежние юношеские черты, пока они оба не были переломаны под завалами бесконечных битв и интриг.       Его мутит сладкой болью и больным удовольствием, от ощущений сводит пальцы на ногах, Поттер вбивается в него, согревая их в своих руках. Переходит на бледные лодыжки, теряется в чтении линий шрамов, планирует огладить и поцеловать каждый, когда-нибудь потом. Он обязательно выиграет для себя это время.       Малфою не хочется прятать тело от него, он не стесняется рубцов, пусть знакомится с ним заново. Заново учит. Только для чего? Драко собирается пожалеть об этом всём, как только кончит.       Но в этот момент, Малфой тянется к Поттеру, целует стащив маску, метит в губы, но, конечно же мажет, попадает подбородок, уголок губ, по их контуру. Гарри вжимает его в своё тело, проникая глубже, глотая стоны Драко в поцелуе, он ими дышит и смотрит абсолютно отрешённым взглядом, будто кроме ритмичных толчков внизу и горячих губ напротив, ничего не существует.       Руки Гарри гладят белые волосы, опускаются по шее, ловят затылок, слегка сдавливая чтобы глубже мазнуть языком: по зубам, нёбу, вдохнуть ещё несколько осипших стонов.       — Я люблю твои руки, — комментирует Гарри, когда Драко пальцами впивается в его бёдра. И Драко жмёт сильнее, заставляя задерживаться внутри себя. — Нечестно… Малфой.       Поттер шипит, закусывает губу и сдерживается. Как же это горячо выглядит для Драко, он и не подозревает, а он ему подскажет, опускает руку на собственный член и двигается быстро, но мягко, не сводя взгляда с Поттера над собой.       — Драко, да. Прошу, — зной расползается по скулам Поттера, пока он удерживает в руках Малфоя, всё же откинувшего голову назад. Гарри склонается над ним, касаясь открытым ртом его груди, дышит смотрит как в изящных пальцах исчезает головка. Ловит дрожь и Малфой кончает так ярко, что Поттер отправляется за ним в след резко выдыхая на букве «М!».       Отчёты и ошибки заброшены и позабыты. Поттер наблюдает, как Драко пьяно плывет по нему взглядом, тянется пальцами к месту, где Гарри ещё соединён с ним, и проталкивает пальцы внутрь себя, с нажимом по всему стволу проводит. Пальцы быстро выскальзывают из-за скопившейся спермы и неудобного угла, но Поттер чуть не кончил повторно от манипуляции.       Кровь приливает вновь, ему буквально больно находиться сейчас в Драко, но он толкается вновь. Боль кусает его изнутри, возбуждение растёт интенсивнее, чем было до.       Мысль о том, что Драко не собирается сбегать — убивает.       Он терпит несколько болезненных движений, сквозь странное тянущее чувство пробирается обратно к ощущению тугой задницы вокруг своего члена.       Драко вскидывает бёдра, когда Гарри вновь касается его простаты. Он охает и впивается ногтями в предплечья Поттера. У него нет сил для порывистого желания обнять Поттера, не может подняться, он весь сконцентрирован ниже живота. Его сжирает бесконтрольное пламя, он тянет руки Гарри к себе и тот угадывает, касается сосков и больно щипает.       Драко бессвязно бормочет и одновременно стонет:       — А.. Да, Потт-т. Да! — дышит рвано, продолжает подаваться вперёд бесстыдно себя насаживая. Растраханый, распухший анус втягивает в себя желанный член и Поттера ведёт от открывшейся картины. Он видит всё, каждое вверх и каждое вниз, и ни одно не похоже на предыдущее.       Он безумно скучал, он никогда этим не напьётся: Драко его хочет. Так сильно хочет, что под всеми бесстрастными люмосами не собирается прикрываться, на пустом столе, среди чёрных стен, он как на стенде — самая красивая бабочка, которую когда-либо видел Поттер.       Так охота пригвоздить эти подрагивающие белые колени, впечатать, заставить замереть, гладить иногда, пока снова не задрожат.       Поттер не спешит толкаться внутрь, он позволяет Малфою отдаваться. И тот жалко скулит, обещает то, о чём забудет после оргазма, бросает, что любит. И Поттеру больно, он входит в него с силой, полностью забирая инициативу. Ему требуется или припечатать это неуместное "Люблю" или вытрахать из него окончательно.       Драко вскидывает руку, зажимает запястьем рот и кончает. Поттер впитывает всё, что ему показывают, смотрит как Малфой пытается надышаться и врезается в него новой серией проникновений, резко и не щадя. Кончает внутрь долго, размашисто, желает, чтобы все внутренности Малфоя были им пропитаны насквозь.       Драко восстанавливает дыхание долго, кажется, бесконечно. Гарри успевает позаботиться о них, очищает, вытирает, помогает одеться Малфою.       Лицо Драко было бесконечно мягким, на губах расползалась расслабленная, сытая улыбка. Он казался готовым уснуть стоя. Поттеру, по крайней мере, так показалось.       — Ты бесконечный, Поттер.       Поттер не понимает, что это значит, но, похоже, это что-то хорошее. Малфой ненадолго упирается лбом в лоб Поттера и тихо посмеивается.       Гарри так страшно от этого, страшно испытывать это ничем не омрачённое счастье, самый чистый наркотик. Неважно, откуда он знает его действие, важно, что всегда бывает после. И оно рушится на него, с первыми проблесками разума в серых глазах.       — Это не должно повториться, — голос Драко охрипший и уставший, им ещё не совсем завладела грусть. Он окунётся в неё потом.       Гарри не любит эту реальность, но не может вымолвить ни слова. Да и не за чем, Малфой просто прикажет ему заткнуться.       — Ну, попробуй, — Поттер занят пуговицами на своей рубашке, он не показывает ни одну эмоцию, чем раздражает Драко.       — Что «попробуй»?       — Заткнуть меня.       Малфой честно не понимает, боится, что Поттер тронулся умом, но выглядит он лучше, чем когда-либо.       — Мы не будем больше встречаться, — «Вот так», не заканчивает, ему не требуется много сил для того, чтобы выглядеть равнодушно. Поттер все эти силы и эмоции выкачал минутами ранее.       — Ты знаешь, к чему это приводит? Твои попытки от меня отдалиться, — у Гарри начинают сдавать нервы. Он живой, и он тоже может устать играть в прятки и догонялки. Мысли едва собираются воедино: действительно ли это конец или новая игра?       — К отсутствию опасности для нас обоих, — Малфой начинает суетиться, пытаясь привести в порядок рубашку. Это помогает ему не смотреть на Гарри, из него исходит слишком многое, что Драко не в силах анализировать и примерять на себя, как на виновника.        Пока Поттер начинает закипать, Малфой проживает эту бурю внутри. Он внезапно чувствует себя голым и одиноким, хотя одет и Поттер всё ещё перед ним. Ему хочется спрятаться, подтянуть колени к подбородку и умереть. Откат накрывает и его.       —Неправда. Но помни, что за этим стоит только твой выбор.       — Именно. Мой выбор. Прими его наконец.       — Тогда, — Поттер подхватывает свою мантию и бросает уверенный и злой взгляд на Драко, — до встречи в прошлом.       Дверь встречается с косяком, от чего Малфой вздрагивает. Он не ожидал, что Поттер действительно уйдёт сейчас.       Поттер покидает этаж по лестнице, оставляет пользование лифтом для Драко. В груди холодно, будто изнутри выхлопнули всё тепло. Он держится ровно, но каждый шаг даётся тяжело       Руки сжаты, взгляд протыкает усталость, он бесконечно иссяк и просто хочет домой. Подальше от Драко Малфоя.