После вершины

— Я… — в который раз попытался Морган, поморщившись. И снова не вышло: он замолчал, а затем обречённо покачал головой. — Знаете что? Нет. Я не буду даже пытаться. Он махнул рукой на команду и стремительным шагом направился к мини-бару, по-видимому, собираясь опустошать все запасы. Вокруг бара уже несколько минут крутилась Эмили, которая пила джин-тоник настолько отчаянно, что Томас, казалось, уже продумывал, как будет проводить с ней сеанс. Честно говоря, Стиву хотелось смеяться и плакать примерно в одинаковом соотношении. Они выиграли Кубок — это было отлично. Скоро его поблагодарят и попросят съебаться с команды — это уже было чуть хуже. Ричард Картер побил рекорд по лучшей статистике за турнир, который Стив поставил четыре года назад — а вот это было одновременно и хорошо, и немного обидно. Его ник в очередной раз оказался вписан в историю победителей Кубка Года — между прочим, одно из самых престижных и важных достижений для каждого игрока. Ричард Картер и Джеральд Кларк решили засосаться чуть ли не на самой сцене (они отошли на ёбаный метр от кулис, что совершенно точно не могло считаться социально приемлемой дистанцией для того, чтобы спрятаться) и спалились на чёртовой трансляции на сотню тысяч людей — это было скорее смешно, чем настолько трагично, насколько притворялись тренер Морган и Эмили. Серьёзно, у этих двоих получилось скрывать от публики свои отношения сколько? Два дня? Отельный номер был слишком тесным для такого вечера. Но они слишком устали, чтобы придумывать что-то особенное и переносить празднование в другое место. Команда буквально растеклась по помещению, как только они вошли. Стив сидел на полу, спиной к дивану, вытянув ноги. Между губ драматично тлела сигарета, которую он зажёг и послал нахуй всех недовольных — он чёртов чемпион и мечтал об этой сигарете весь последний матч. Они выиграли. Эта мысль всё ещё не до конца укладывалась в голове. Кубок красовался на столе, прямо посередине номера, чтобы каждую секунду попадаться на глаза и служить небольшим напоминанием об их успехе. Трофей был настоящим — металлическим, холодным, огромным и чертовски тяжелым. Стив в очередной раз усмехнулся, вспомнив, как Ричи пыхтел, пытаясь поднять Кубок, который по размеру был примерно с него самого. — Я больше не могу улыбаться, — пробормотал Сэм, растянувшись на диване и закрыв лицо локтем. — У меня болят щёки. Это вообще нормально? «Главное, что не жопа» — лениво подумал Стив, но вместо слов предпочёл молча затянуться сигаретой и не тратить лишние секунды на что-то, кроме поглощения никотина. — Главное, что не жопа, — отозвался Крис, сидящий на подоконнике. Стив улыбнулся и покачал головой. — У меня болит всё, — мрачно сказал Ричи. — Жопа, руки, глаза, спина, мозг, репутация… На последнем слове кто-то фыркнул. Джеральд, сидевший рядом с ним, выглядел одновременно счастливым и обречённым. — Спасибо, кстати, ребят, — сказал Генри, устало усмехнувшись. Он снял олимпийку и довольно вздохнул. — Я думал, после финала нас будут пытать только вопросами про стратегию. Было приятно после своей первой победы на Кубке Года отвечать на осторожные вопросы о том, как давно вы трахаетесь. Эмили громко застонала, и Ричи закатил на её драматизм глаза. Война этих двоих была обречена на бесконечность — этот парень как был медиа-катастрофой, так ею и останется навсегда. Такие вещи не исправляются. Джер покраснел до кончиков ушей и уязвлённо посмотрел на Генри, на что тот доброжелательно отмахнулся. — Ага, — гоготнул Сэм. — А в итоге: «Что вы чувствуете, когда ваш товарищ целуется рядом с вами?» — «Это часть тимбилдинга?» — подхватил Крис, дьявольски ухмыляясь. Стив громко усмехнулся. Вместе с воздухом из его рта вырвался дым. Ричи, которого, видимо, достала акция издевательств от этих двоих, похабно улыбнулся и с неизменным британским акцентом протянул: — Ооо, кстати об этом. Помните утро после Церемонии премий? — он посмотрел на Джера, который стал выглядеть ещё более смущённым. Стив заметил, что Сэм бросил панический взгляд на невозмутимого Криса, и сделал мысленную пометку расспросить маленького Ричи об этом. — Джер тогда меня спрашивал, это у нас тимбилдинг такой, или нет. Можно будет тоже с прессой обсудить, что думаете? Стив дважды моргнул и перевёл взгляд с замершего Сэма на улыбающегося Криса. В гробовой тишине он мысленно прокрутил слова Ричи ещё раз. Не показалось. — Вы что, трахались?! — вырвалось из него. Сэм посмотрел на него настолько возмущённо, что сразу стало понятно, что нет. Крис расхохотался и покачал головой. Джеральд прикрыл лицо ладонью и застонал: — Я до сих пор не понимаю, как это произошло. Типа, мы же отошли почти за кулисы! Откуда там вообще была камера? Я клянусь, я не видел камеры. — Она была, — спокойно сказал Генри. — Забавно, что вместо того, чтобы снимать сцену, они решили пойти за вами. Повисла пауза. — Это смешно, — сказал Сэм наконец. — Очень смешно. — Это не так уж смешно, — тихо пробормотала Эмили, размахивая телефоном. Она выглядела одновременно встревоженной, напуганной и радостной, что вызывало на её лице совсем непонятное выражение. — Серьёзно, вы даже не представляете, что творится в интернете. Я даже не понимаю, это для нас пиар или нет, потому что это всё превратилось в ебаный хаос! И мне уже написала пара спонсоров, которые переживают о… Неожиданно рука Томаса опустилась на её плечо, и девушка замолчала, округлив глаза. — Извините… — пробормотала она, наконец, осознав, что именно говорила. — Я просто… Ричи с осторожной серьёзностью посмотрел на неё и пожал плечами. — Всё нормально, Эм. Я тоже не знаю, что теперь делать. Но это уже случилось, да? Стив молча смотрел на Ричи и Джеральда — на то, как Ричи машинально задел его коленом, как Джер даже не отреагировал и просто положил ладонь на чужую ногу, будто это было самым естественным жестом в мире. Шторм уже начался. Стив это знал. Он слишком хорошо знал, как работал интернет, как быстро радость превращалась в заголовки, как легко любовь становилась проблемой. Будет не лишним сказать, что их победа, вероятно, сейчас обсуждалась куда меньше, чем сотни заголовков со скринами поцелуя ребят. Да, это было вторжение во что-то личное. Да, это было ужасно. Волновало ли это голодную до слухов публику? — Знаете, — сказал он неожиданно для себя, заставляя всех повернуть к нему головы, — если уж устраивать медиа-пиздец, то после победы — самое время. Джер с благодарностью посмотрел на Стива, на что тот скривился и закатил глаза. Ричи усмехнулся, устало, но искренне. — Вот и я так подумал. — Врёшь, — сказал Сэм. — Ты вообще не думал. — Я думал, что хочу его поцеловать, — спокойно ответил Ричи. Джеральд нервно выдохнул и наклонился, опираясь плечом о его плечо. — О чёрт, — нахмурился Ричи и повернул голову в сторону самодовольного Джера. — Это прозвучало пиздец как приторно и слащаво. Забудь сейчас же, — Кларк в ответ только улыбнулся шире и медленно покачал головой. — Я сказал, сейчас же забыл! — Меня от вас сейчас стошнит! — вскрикнул Стив и швырнул в их сторону подушку. — Ребят, — неожиданно прозвучал серьёзный голос Эдварда, заставивший замолчать бормочущего какие-то шуточки Сэма. Эд прижимал к себе травмированную руку и обводил взглядом всех находящихся в комнате. Стив отметил, что тот выглядел непривычно взволнованным и неуверенным. — Я долго думал, когда лучше это сказать, — продолжил Эдвард. — И, если честно, думал сказать позже, — он прикусил губу и зачем-то посмотрел на Джеральда, который выглядел так, как будто кто-то умер. Стив чертовски напрягся от всей этой атмосферы, но не посмел перебить Эдварда. В его голове крутились варианты того, что тот хотел сказать. Что, если там было недовольство оттого, что именно с прихода Стива команда, наконец, выиграла трофей, да не просто трофей — а сам Кубок Года? Что, если Эдди всё-таки недоволен всем этим? Он выглядел чертовски счастливым, поддерживал Стива с самого начала турнира, когда вокруг гремел хайп, а на плечах Уокера было слишком много ответственности и давления, но что, если… — Но я понял, что не хочу тянуть, — мягко улыбнулся мужчина и сделал паузу. — Я уже давно об этом думал. И когда я говорю «давно», я имею в виду… давно. Просто всё это время… — он посмотрел на команду, — я не видел подходящего момента. Стив медленно выпрямился. Он почти панически перевёл взгляд на всех остальных, но те выглядели так же удивлённо, как и он сам. Все смотрели на Эдварда, и Стив прикусил губу и силой воли заставил себя не ёрзать и продолжать слушать. — Я не знаю, как правильнее всего это вам объяснить, — продолжил Эдвард, — но в последнее время мне правда стало тяжело. Я обожаю эту команду, я обожаю нашу игру, я чертовски рад тому, что мы вернулись, но эта жизнь… бесконечные турниры, перелёты, отели, смена часовых поясов. Я всё чаще стал ловить себя на мысли, что меня нет дома. Что я пропускаю важные вещи, — он провёл ладонью по лицу, устало. — Я не хочу однажды проснуться и понять, что отдал всё команде, игре, карьере — и при этом упустил семью. В комнате было так тихо, что Стив слышал собственное дыхание. Этого не могло быть. — Поэтому я хотел бы уйти, — сказал Эдвард. — Из активного состава. Стив до боли сжал челюсти, не отрывая взгляда от чужих добрых глаз, мягкой улыбки. Эдвард всегда был для него особенным. Надёжный, сильный, мягкий и понимающий Эдди. Сэм выдохнул первым. — Чёрт… — тихо сказал он, прикусив костяшки на правой руке. — Эд… Крис молча опустил голову, спрятав взгляд. — И ещё кое-что, — добавил Эдвард. — Я не шутил, когда говорил, что думал об этом давно. Но после возвращения команды я не мог взять и уйти, поставить вас перед фактом, что нужно искать мне замену, что нужно учиться играть с новым человеком, — на этом моменте Стив заметил довольную, хоть и слегка грустную улыбку тренера Моргана и сияющие глаза Эмили, которые тут же посмотрели прямо на него. — Этот турнир показал, что есть один человек, которому я бы с уверенностью отдал своё место. Стив почувствовал, как у него внутри что-то резко сдвинулось, словно земля ушла из-под ног. В глазах защипало, но будь он проклят, если разревётся второй раз за сутки. — Руководство больше точно не будет этому мешать, я уверен, они будут только рады после такой победы, — продолжил Эдвард, теперь уже обращаясь к нему. — И я доверяю тебе. Я уверен, что ты — тот самый последний винтик, который сделает эту команду чертовски цельной и мощной. Стив открыл рот — и не смог выдавить ни слова. Он-то думал, что всё уже закончилось. Что это временно. Что Кубок Года — красивый финальный аккорд, после которого он снова станет тенью, запасным, воспоминанием. Из тупого ступора его вывел тихий, но невероятно удивительный всхлип совсем рядом. Будто в замедленной съёмке он повернул голову в сторону и чуть не протёр глаза, когда увидел кусающего губы Ричи, по раскрасневшемуся лицу которого текли слёзы. Джер панически смотрел на своего парня и выглядел так, будто готов был расплакаться только от вида того, как плакал Ричи. От его смешного выражения лица Стиву захотелось расхохотаться, но он сдержался, наблюдая за тем, как Ричи молча встал и крепко обнял Эдварда, уткнувшись лицом ему в плечо. — Поверить не могу, — прозвучал его приглушённый голос. — Мы с тобой всегда делили гостиничные номера. Предлагаешь мне теперь терпеть Уокера? Его слова заставили усмехнуться всех в комнате. И будто бы наконец все отмерли — Эмили начала реветь, Сэм встал и, конечно, присоединился к обнимашкам, Крис поднял глаза и с улыбкой кивнул застывшему Стиву, а сам Уокер осмелился посмотреть прямо в глаза Эдварду. И почти шёпотом произнёс: — Спасибо.

***

После турнира времени на выдох почти не было. Было принято неоднозначное решение пропустить следующий небольшой турнир, и вместо этого собраться на ещё один буткемп. Никто не тешился иллюзиями, что «и так всё работает». Да, будучи тёмной лошадкой, они показали игру, к которой противники на Кубке Года банально не были готовы, и выиграли главный трофей года, но именно поэтому теперь особенно отчётливо были видны их слабые места. Стив вернулся в рабочий режим так, будто никогда и не было его каникул, длиною в пару лет. Ему многому предстояло научиться, несмотря на опыт и навыки в игре. Теперь его позиция была защитной, и он вгрызался в неё методично, не давая себе передышки, как и всегда. Ричи всё ещё был маленькой неконтролируемой занозой в заднице всех противников. Но иногда тот, в силу неопытности, играл слишком агрессивно и рискованно. Иногда он заходил дальше, чем нужно, и Стив тогда не читал нотаций и даже старался не орать — просто оказывался рядом, закрывал, защищал. Команда привыкла к тому, что теперь у них появился человек, который знал роль Ричи лучше, чем сам Ричи, и мог за ним приглядывать. Первый турнир после буткемпа вышел нервным. Не потому что они плохо играли, а потому что слишком старались быть идеальными. Они дошли до финала, споткнулись на мелочах и взяли второе место. Второй турнир прошёл ровнее. Они окончательно сыгрались и полностью привыкли друг к другу. Они работали вместе. После полуфинала они сидели в отеле, прямо на полу, с контейнерами холодной еды. Все устали одинаково, и в этом было странное равенство. Морган отчаянно косился в сторону мини-бара, но следовал своей установке не пить во время турниров, Сэм и Крис с двух сторон облепили Генри и, видимо, собрались довести капитана до истерики, Стива же взял в оборот Джеральд, прилетевший к своему парню в грёбанную Шотландию на плей-офф, сам Ричи опять с пустым лицом слушал отчитывания Эмили, которой не понравилось то, как он в каком-то раунде вскочил и показал два фака освистывающей их арене. Бедный Тревис стоял между ними, как какой-то рефери, и отчаянно пытался угомонить разбушевавшуюся девушку. Стив, слушая трёп Джера, с улыбкой жевал пиццу. Той же ночью он проснулся от жажды, выбрался из кровати и, сонно зевая, вышел из спальни номера. Он уже собирался зайти на кухню, когда услышал голоса. Ричи и Джер говорили негромко, почти шёпотом. — …я просто думаю, — бормотал Ричи. В его голосе не было привычной резкости, он звучал скорее устало и расстроенно. — Может, это всё-таки не должно быть моей позицией. — С чего ты взял? — тихо спросил Джер. Стив с некоторых пор ненавидел подслушивать разговоры, которые не предназначались для его ушей, но в очередной раз не смог с собой ничего поделать, когда услышал про «позицию». — Я имею в виду… Это же очевидно, нет? Стив явно сильнее. Он опытнее. Это была его роль. А я как будто занимаю его место и делаю вид, что так и надо. — Ты не делаешь вид, — ответил Джер почти сразу. Он говорил мягко и совсем без нажима, но при этом с такой полной уверенностью в своих словах, что не оставлял места для сомнения в своей искренности. — Ты правда справляешься. Ты молодец, об этом все знают, и… — Но если бы они поменяли нас местами, всем было бы проще, — горько усмехнулся Ричи. — Команда страдает на ровном месте. Мы не раскрываем потенциал Стива, не даём ему показывать ту бешенную статистику, которую он мог бы, потому что заставляем его играть в защите. Да, он чертовски полезен и в защите, но ведь на моей позиции он был бы полезнее, чем я. И ты не можешь это отрицать. Никто не может. Я уверен, что это знают все. И команда, и тренер, и зрители. Чёрт, да просто открой Твиттер и почитай, что все пишут. Сотни комментариев про это. Одно дело, когда Стив играл в защите, когда заменял Эдди, но теперь-то он часть команды, и было логично, что он будет главным в атаке. Я мог бы взять… либо защиту, либо роль кого-то из Сэма и Криса, и отправить на защиту кого-то из них. Не знаю, вариантов много. Он говорил настолько уверенно и складно, что становилось сразу ясно: парень прокручивал это у себя в голове бесчисленное количество раз. Видимо, он думал об этом уже давно, и довёл себя до того, что поверил в эту чушь. Стив почувствовал, как что-то неприятно сжалось под рёбрами. Это было слишком знакомо: ощущение того, что ты не показываешь должного уровня, что ты мог бы лучше, что ты кому-то мешаешь. Как объяснить Ричи, что ему, чёрт побери, нравилось играть в защите? После стольких лет давления от того, что он главный бомбардир команды, он неожиданно для себя получил настоящее удовольствие, прикрывая спины товарищей, оставаясь последним в раундах, играя на позиции Эдварда, которым восхищался. — Слушай, — сказал Джер, и его голос стал чуть жёстче. — То, что Стив мог бы играть на этой позиции, не значит, что ты не должен. Я не отрицаю, что он пиздец какой талантливый чувак, но ты ничуть не хуже, слышишь? — Ты так говоришь, потому что любишь меня, — пробормотал Ричи. — Нет, — спокойно ответил Джер. — То есть, да, я люблю тебя, но я так говорю, потому что это правда. Если команда это приняла, если Стив это принял, значит так лучше всего. Если бы кому-то было бы некомфортно, это было бы видно. Но все в тебя верят. Ричи молчал. — Ты не занимаешь чужое место, — продолжил Джер. — Ты занимаешь своё. И ты не обязан быть кем-то другим, чтобы быть полезным… Стив сделал шаг назад, так же тихо, как подошёл, и перестал слушать тихие заверения Джеральда. Жажда отступила, будто её и не было. В голове пронеслась шальная мысль, что он слегка завидовал Ричи. Возможно, будь у самого Стива кто-то, кто вот так вот поддерживал его пару лет назад, ему было бы куда проще справляться с давлением. Внутри неприятно зашевелилось узнавание. Эта глухая, почти стыдная потребность доказать, что ты не лишний, что ты вообще зачем-то нужен. Он слишком хорошо помнил это чувство — когда любое сомнение в собственной ценности превращалось в страх быть заменённым. Стив вернулся в спальню и лежал, глядя в потолок. Где-то между усталостью и странным теплом он поймал себя на мысли, что нужно обязательно поговорить с Ричи. Объяснить этому тупоголовому придурку, что он играл ничуть не хуже Стива, что самому Стиву нравилось играть в защите и что маленький засранец в любой момент мог бы прийти к нему за советом или любым вопросом, и Стив бы с радостью ему помог. Остаток турнира прошёл почти на автомате. Они победили. Это было их аргументом к тому, что прошлая победа была не случайностью, а новой закономерностью. Впереди было две недели отдыха, и Стив сначала даже не понял, что с этим делать. Мысль о поездке к маме всплыла, когда он смотрел в окно квартиры и вспоминал, как звонил матери между перелётами, сбивчиво пересказывал новости, а она радовалась не победам, а тому, что он звучал живым. Лесли никогда толком не понимала, чем он занимался, не знала подробностей. Знала, что это бесконечные перелёты и турниры. Что это важно. И что он был там лучшим — потому что для неё он всегда был лучшим. Он давно не был в гетто. Честно говоря, он вообще не желал когда-либо туда возвращаться и, возможно, именно поэтому так редко навещал мать, предпочитая заказывать ей такси либо в какое-нибудь кафе в центре, либо к себе в квартиру. Он давно мог бы перевезти её. Деньги не были проблемой уже много лет. Он предлагал этой упрямой женщине тысячу раз — сначала аккуратно, потом настойчивее. Квартиру в центре города, благополучный район, тишину, безопасность. Она каждый раз упиралась с одной и той же спокойной уверенностью: — Я знаю, что ты ненавидишь это место, Стив. И мне жаль, что я не смогла тебе дать здесь хорошего детства. Но здесь мой дом, — говорила она, выглядя одновременно и виноватой, и жёсткой. — Я прожила в этом доме всю свою жизнь, знаю каждого соседа, каждую улочку. Я не хочу жить в роскошной, но пустой квартире в центре, где я никого не знаю. А ты очень редко появляешься в городе. Стив злился и каждый раз чувствовал себя бессильным. Но, по крайней мере, она не упиралась, когда он предложил хоть какой-то компромисс: она осталась там, но Стив сделал ремонт в доме, установил хоть какую-то адекватную защиту и, конечно, всячески помогал ей финансово. Не так, чтобы провоцировать потенциальных взломщиков и воров, но так, чтобы Лесли было комфортно и легко жить. После короткого телефонного звонка, в котором мама радостно сообщила ему, что очень ждёт его приезда (что значило, что она примерно сорок часов проведёт за плитой и приготовит еды на целую роту), Стив подумал о том, что попробует ещё раз мягко намекнуть ей о возможности переезда в нормальный район.

***

Стив вышел из дома, захлопнув за собой дверь чуть громче, чем собирался. Ему не было даже чуточку стыдно за своё детское психованное поведение. В руке был список продуктов, нацарапанный матерью на клочке бумаги, и Стив злился на него гораздо сильнее, чем на сам разговор. Который, разумеется, закончился плохо. Он поднял тему переезда осторожно, почти нежно, но Лесли хватило нескольких минут, чтобы вспыхнуть. И, видимо, в качестве наказания, она накатала список продуктов — от руки! — и отправила его закупаться, как будто ему снова десять ёбаных лет. Стив не стал спорить. Он знал: если она дошла до стадии «отправить сына за продуктами», значит, разговор был официально окончен. Район встретил его знакомым хаосом. Дома стояли плотно, краска на стенах давно выцвела, заборы перекосились, но всё это почему-то не вызывало отвращения. Скорее, усталое узнавание. Он шёл и ловил себя на том, что автоматически отмечал значимые места, даже не замедляя шаг. Вот тут он когда-то перескочил через покоцанный забор и содрал ладони, потому что не хотелось драться. А здесь, около небольшой детской площадки, когда-то давно на земле были брызги его крови — в тот раз драться ему захотелось. А вон тот дом он всегда обходил стороной, даже днём. Дружки отца наводили на него не так много страха, как сам Джон, но всё же пересекаться с ними лишний раз не хотелось. Телефон завибрировал в кармане, и он достал его, не замедляя шаг. — Ёбаный Томас, — пробормотал он. У командного психолога появилась потрясающая идея создать групповой чат команды. Теперь ему ебали мозги одновременно и в личке, и в ней. Потрясающе. Крис скинул селфи со своего пляжа где-то на Майами — он лежал в солнцезащитных очках на шезлонге с каким-то холодным и явно алкогольным коктейлем и чертовски довольной ухмылкой. И всё-таки француз был слишком красивым мерзавцем, отметил Уокер, ухмыльнувшись. Chris: Чё, как там мои сученьки? Стив закатил глаза. Samuel: Клянусь богом Кристиан ещё одно подобное фото и я покупаю билеты к тебе Крис молча прислал ещё одно селфи — теперь он приспустил очки и лукаво смотрел в камеру, показывая фак. Richie: я вас всех нахуй заблокирую почему и во время отпуска я должен это терпеть? Одной рукой печатать было неудобно, как и идти по улице с телефоном, но Стив приловчился.

Steve:

+

Samuel: О Ты жив вообще или тебя мать съела? Richie: о господи Том будет доволен терапевтическим эффектом этой беседы Стив молча сделал селфи со средним пальцем и отправил в чат, тут же его закрывая и игнорируя безудержную вибрацию телефона. Эти идиоты не угомонятся ещё минут десять, после чего снова замолчат на денёк-другой. Единственный нормальный супермаркет в округе был всё там же. Он выглядел чуть лучше, чем всё остальное вокруг: большие окна, автоматические двери, даже парковка, где иногда стояли приличные машины. Стив помнил, как в детстве поход сюда считался почти событием. Внутри супермаркета было прохладно и слишком ярко. Свет резал глаза после улицы, запах свежего хлеба мешался с чем-то моющим и сладким. Стив остановился у холодильников с молоком, сравнивая упаковки с таким видом, будто от этого выбора зависело его выживание (что частично было правдой). Он уже почти решил совершить суицид и взять первую попавшуюся, когда заметил, что стоящий сбоку от него парень как-то слишком настойчиво на него косился. Не сказать, что Стиву совсем была непривычна ситуация, где его узнавали случайные прохожие, но приятнее от этого она не становилась — он напрягался каждый раз. Особенно, когда вместо того, чтобы подойти и поговорить или попросить фотку, на него просто не особо скрытно пялились. Уокер полностью не поворачивал голову в сторону парня, поэтому толком его не видел, но всё же становилось очевидно, что тот периодически смотрел на него, и Стив поджал губы и сделал своё фирменное движение: резко повернулся и возмущённо-вопросительно уставился парню прямо в глаза. Светло-голубые, почти прозрачные глаза. Стива передёрнуло. — О, — стушевался незнакомец, когда стало очевидно, что он попался и что Стив крайне раздражён, — привет? Парень был ему будто бы смутно знаком, но Стив никак не мог вспомнить, откуда. Возможно, они учились в одной школе, но Уокер подозрительно хреново помнил свою жизнь до переезда в центр, если не считать какие-то короткие обрывки. Он продолжал молча пялиться и рассматривать парня, создавая ещё большую неловкость, чтобы заставить того захотеть провалиться сквозь землю. Однако, кажется, тот всё сильнее и сильнее раздражался. Светлые чуть растрёпанные волосы, простая одежда, спокойная поза. Немного недовольный и надутый, но снисходительно-насмешливый взгляд. Ничего примечательного. И всё же что-то в этом было… слишком знакомое. — Да? — всё же соизволил ответить Стив. — Что-то нужно? Парень неожиданно звонко рассмеялся, сложил руки на груди и закатил глаза. — Совсем не изменился. По-прежнему ведёшь себя так, будто все вокруг твои фанаты. Стив моргнул. Потом прищурился, внимательнее рассматривая чужую улыбку. И только тогда в голове будто что-то щёлкнуло. — Подожди… — он опустил бутылку и сделал шаг ближе. — Люк? Люк Бейкер? Люк кивнул, уже без улыбки, но и без напряжения. — Он самый, — заявил он, шуточно расставляя руки в стороны. Стив выдохнул и неожиданно для себя рассмеялся — тихо, коротко, с неверием. — Чёрт, — он покачал головой. — Я прошёл мимо тебя минуту назад и вообще не узнал. — Я заметил, — спокойно сказал Люк. — Решил, что тогда будет лучше сделать вид, что мы всё-таки не знакомы. Ну, до того, как ты повернулся ко мне лицом и начал агрессивно пялиться. Если честно, это было немного жутко. Это прозвучало не обиженно — скорее иронично. Стиву это почему-то понравилось. Он посмотрел на Люка внимательнее. Лицо действительно изменилось: стало взрослее, резче в линиях, но при этом всё ещё оставалось удивительно светлым. Волосы выглядели просто светло-русыми, но стоило Люку повернуть голову и подставить их под искусственный свет из холодильника — и в них снова появлялся тёплый, почти рыжий оттенок. Глаза, казалось, оставались такими же отталкивающими, но теперь, когда он узнал их обладателя, каким-то чудом они совсем перестали его беспокоить, точно так же, как и в детстве. — Ты… — начал он и осёкся, не зная, с чего вообще логично начать разговор с некогда лучшим другом после стольких лет. — Как ты вообще здесь оказался? Я имею в виду… ты не переехал? — Живу неподалёку, — пожал плечами Люк. — Ну, насколько вообще можно сказать «живу» при моей работе. Обычно я в разъездах. Не стал переезжать, чтобы иногда навещать отца и сестру. А ты? — Приехал в гости, — коротко ответил Стив. — Меня отправили за продуктами, — он поднял молоко, как доказательство, и широко улыбнулся: — Наказание за плохое поведение. — А. Классика, — кивнул Люк, отзеркалив его улыбку. — Тётя Лесли всегда умела схватить тебя за яйца. Внутри Стива на секунду поднялось странное тепло — неожиданно он вспомнил детство: как они с Люком постоянно шатались вместе, как они вляпывались в какие-то ситуации, из-за которых их наказывала либо мама Стива, либо отец Люка. Как они вместе шагали в магазин и обратно, бесконечно тараторили о какой-то одной им понятной чуши, загруженные пакетами, когда Лесли привычно доставала ручку и листочек, чтобы накатать список продуктов после особенно жёстких проёбов Стива. И почему он это всё забыл? Он был искренне рад видеть Люка, и это чувство пришло без предупреждения. Вместе с ним, правда, где-то на фоне шевельнулась неловкость — воспоминание о непрочитанных сообщениях, о том, как он сам позволил общению сойти на нет. Казалось, что Стив всегда делал это: отталкивал от себя Люка. В пятнадцать, когда связался с хреновой компанией и почти на год перестал с ним общаться, чтобы не ввязывать его в грязные дела. Затем он с лёгкостью вернулся в жизнь друга, и тот его даже ни разу не упрекнул — просто со спокойствием и свойственной ему мягкостью принял то, что они снова зависали на крыше, Стив снова жаловался ему на непостоянную и непонятную Кейси, спрашивал про компы и робко рассказывал о мечте купить компьютер. И ведь именно Люк был его проводником в мир игр — он помог ему собрать комп, потом в первое время играл вместе с ним. А затем Стив уехал в центр с Кейси, началась трудная и чертовски загруженная жизнь, и общение с Люком плавно сошло на нет. Но правда была в одном — перестали они общаться именно по его инициативе. Вероятно, если зайти в их старый диалог пятилетней давности, там всё ещё будут висеть непрочитанные сообщения Люка. Стало стыдно за себя, но Стив привычно оттолкнул эти мысли, не давая им заполнить его чувством вины. — Ну что, давай сюда свой список, как в старые добрые? — прервал его размышления Люк, протянув руку. — А то ты сейчас возьмёшь не то молоко, и тебя убьют. Стив рассмеялся и кивнул. — Да. Спаси мне жизнь.

***

Они вышли из супермаркета с пакетами, и Стив сам не заметил, как его поглотила привычная болтовня. — Площадка ещё жива, кстати, — сказал шагающий рядом с ним Люк между делом. — Ну… относительно жива. Стив усмехнулся. — Та самая? — Та самая. Они дошли минут за десять. Детская площадка действительно была на месте: облезлые качели, перекошенная горка, песочница, в которой давно не было песка, но зато виднелось собачье дерьмо. Всё выглядело меньше, чем в памяти, и одновременно — удивительно узнаваемо. Стив поставил пакеты рядом со скамейкой и сел, откинувшись назад. Доски скрипнули. — Господи, — выдохнул он. — Я думал, её уже снесли к чёрту. — Пытались, — Люк бросил взгляд на горку, больше похожую на Пизанскую башню, и сел рядом, поджав ноги. — Но тут каждый раз кто-то устраивал скандал. В основном старики и мамочки. Говорили, что если убрать площадку, район окончательно умрёт. — Логично, — хмыкнул Стив. — Сердце гетто — ржавая горка. Люк улыбнулся и, не глядя на него, сказал: — Ты вечно пытался залезть на крышу той штуки, — он указал пальцем в сторону старого навеса, который и тогда не отличался надёжным видом, а сейчас и вовсе казался тоньше бумаги. — Помнишь? Стив моргнул. И неожиданно для самого себя вдруг отчётливо вспомнил. Маленького себя, который постоянно хотел красоваться перед Люком, хотя тот и без того смотрел на него огромными восхищёнными глазами, как на какого-то супергероя. — Я один раз реально почти залез, — заявил он, будто по старой привычке чуть выпятив грудь, чтобы покрасоваться. — Ты сорвался, — спокойно поправил Люк. — Чуть не убился. И порвал новые джинсы. Мы потом неделю с тобой мотались до продуктового, пока твоя мама постоянно вспоминала что-то важное, что нужно купить. Стив рассмеялся — громче, чем ожидал. — Блять, да. Точно, — он покачал головой. — Я вспомнил, как ты сначала хлопал глазами и смотрел на меня, а потом разревелся, как девчонка, — щёки Люка тут же покраснели, и он гневно взглянул на Стива и с силой толкнул его в плечо, заставив покачнуться. Уокер не обратил внимания и продолжил хохотать: — О, теперь помню! Ты так сильно ревел, что мне пришлось тебя успокаивать и говорить, что мне не больно. Что, кстати, было правдой. — Мне было восемь, и мой лучший друг чуть не помер на моих глазах, — с искренним негодованием в голубых глазах возмутился Люк. — Конечно, я испугался! Стив пару секунд насмешливо посмотрел на побагровевшего друга, и сама собой неожиданно вспомнилась очередная деталь — Люк всегда смущался и краснел от души: огромные пятна покрывали щёки и шею, прятались за россыпью светлых, едва заметных веснушек и всегда заставляли Бейкера сконфуженно прикрывать лицо ладонями в попытках скрыть это от остальных. От этой привычки Люк, видимо, избавился — сейчас он смотрел открыто, чуть недовольно, но не скрывая своей красноты. Стив вздохнул и решил пойти на мировую: — Будешь? — спросил он и, достав из заднего кармана пачку сигарет и вытянув одну, прикурил её. Люк молча протянул руку, и Стив, недолго думая, вложил зажжённую сигарету ему в пальцы, доставая себе новую. — Ты ведь не курил? Я не особо помню, — задумчиво протянул он, искоса поглядывая за тем, как уверенно Люк затянулся, задержал в лёгких дым и выдохнул, откинув голову на спинку скамейки. Давненько Стив не видел людей, которые курили так красиво. В этом точно что-то было. — Да, ты, видимо, вообще мало что помнишь. Но я и правда не курил, — фыркнул Люк. Это было правдой: большинство тем, которые они обсуждали, вспоминал и напоминал ему именно Люк. Он оторвал глаза от неба и наклонил голову вбок, смотря прямо на Стива, который зачем-то отвёл взгляд сразу, как только их глаза пересеклись. Блять, и зачем он отвернулся? Теперь ещё больше казалось, будто он пялился. — Помнишь, когда ты закурил? — продолжил Люк, как ни в чём не бывало. — Нам было лет по тринадцать. Я тогда просил у тебя сигареты, а ты мне не давал. Говорил, что курение — это херня, которая мне совсем не пойдёт. Стив снова посмотрел на него, чуть удивлённо. Он молча покачал головой, и парень улыбнулся. Будто бы одновременно и грустно, и радостно. — Ты запрещал мне курить. А когда какие-то чуваки стрельнули мне сигарету, ты об этом узнал почти сразу. Кажется, тебе бежал и докладывал почти весь район. Помню, ты чуть не затеял с ними драку, а я с этого психанул. Мы почти поссорились тогда, — он снова отвернулся, прикусил губу, коротко затянулся и заключил: — Я начал курить уже после того, как мы перестали общаться. Года четыре назад. Надолго пропавшее за облаками солнце снова вырвалось из серой хмурости и коротко осветило площадку, цепляясь за волосы Люка и делая их почти рыжими. Стив невпопад вспомнил о том, какие яркие медовые волосы были у Бейкера в детстве. Со временем они осветились, рыжины стало куда меньше, и появлялась она только на ярком свету. Он отогнал странные ностальгические мысли о конопатом ярком мальчишке и затянулся позабытой сигаретой, коротко выдыхая: — Кажется, я периодически забывал, что ты не мой младший брат, — пожал он плечами. Люк насмешливо посмотрел на него, и Стив решил для профилактики добавить: — Наверное, тебе стоило чуть меньше реветь, чтобы я так не думал. На его насмешливо выгнутую бровь Люк лишь закатил глаза, но в этот раз распускать руки не стал. Он сменил тему, заговорив об их школьных годах. Люк говорил легко, его голос стал ниже, спокойнее, без подростковой резкости, но всё также не утратил своей мелодичности. Он вспоминал один эпизод за другим — как они покупали самую дешёвую газировку и делили на двоих; как прятались тут, еле впихнувшись под горку и бесконечно толкая друг друга то локтями, то острыми коленками, когда неумышленно спровоцировали компанию взрослых пьяных мужчин; как Стив однажды притащил потрёпанную колоду карт и важно заявил, что им нужно учиться играть в покер, чтобы однажды начать зарабатывать на этом деньги. — Чаще всего я понимал, что почти всё, что ты предлагал мне сделать, в итоге привело бы к тому, что мы либо поранились бы, либо умерли, — признался Люк. — Но ты так уверенно и воодушевлённо об этом говорил, что спорить не хотелось. Стив улыбнулся и покачал головой, уже даже не пытаясь остановить тепло, которое горело внутри от этих воспоминаний. Оказывается, всё же его детство было не таким дерьмовым, каким он его запомнил. По крайней мере, после побоев от отца и уставших вздохов матери его ждал солнечный и добрый ребёнок, с которым они баловались так, будто были обычными счастливыми детьми. — А ты и правда, — сказал он, прочистив горло, когда понял, что молчал подозрительно долго, — слишком много помнишь. — Ничего особенного. У меня просто хорошая память, — спокойно ответил Люк, отведя взгляд на пробегающих мимо бездомных собак. Стив не знал, откуда он это понял, но внутри поднялась однозначная мысль: лукавит. Что-то недоговаривает. Будто бы внутри проснулись воспоминания и знания о том, каким человеком был Люк, как он себя вёл, когда ему было неловко, или неприятно, или грустно. Он ведь его знал слишком хорошо, так? Люк на секунду замолчал, а затем добавил, как бы между прочим: — Ты ведь редко сюда приезжаешь? Ну, знаешь… Я частенько заглядывал к вам домой, когда приезжал. Тёте Лесли периодически нужна помощь с техникой, наверное, не стоило покупать ей последний айфон и цифровой телевизор, знаешь ли… — он неожиданно испуганно посмотрел на Стива и поспешно добавил: — То есть, ты не подумай, что я постоянно торчу у вас дома. Просто, когда не было турниров, я всегда был здесь, и… Стив, игнорируя какую-то непонятную панику парня, тут же зацепился за фразу про турниры и перебил: — Подожди, — он повернулся к нему всем корпусом. — Какие турниры? Люк посмотрел на качели и упрямо замолчал. — Люк? Недовольно поморщившись, тот всё же тяжело вздохнул и устало провёл по лицу ладонью. — Ну… ой, ладно, нахуй это, — фыркнул он и повернулся к нему, наконец, снова вернув зрительный контакт. — Я работаю в твоей сфере. Поэтому у нас почти всегда совпадали отпуска. Стив приподнял бровь, и Люк угрожающе наклонил голову к плечу и поджал губы, явно намекая своим видом, что уж на эту тему насмешек он точно не хотел слышать. Уокер понятливо кивнул и мысленно прикинул: по идее, Люк мог бы быть игроком, но точно не профессиональной команды, иначе Стив знал бы. А их команда играла только на профессиональных турнирах. — Серьёзно? — спросил он. — Угу. — Кем ты работаешь? Ты явно не игрок, — уверенно заявил он. Люк закатил глаза. — Ох уж эти звёзды, — съязвил он, расслабившись. — Думают, что вокруг них всё само по себе работает. Я занимаюсь настройкой компов, логистикой, иногда бегаю на площадке и арене, помогаю на технических паузах, если у игроков что-то не так, иногда занимаюсь звуком и картинкой, — он пожал плечами так, будто не перечислил примерно три разных профессии. — Ничего героического. Стив смотрел на него с интересом, которого не пытался скрыть. — Ну, я помню, что ты всегда интересовался техникой, — протянул он, порадовавшись, что помнит хотя бы что-то. Люк на это только улыбнулся и кивнул. — И ты не собирался мне сказать? Как минимум, ты даже не упомянул, что знаешь, что я игрок. — Ты не спрашивал, — ровно ответил Люк. Потом добавил, чуть тише: — И я не хотел выглядеть как… — он замялся, — как будто я твой фанат или типа того. Стив моргнул, потом усмехнулся. — Ты серьёзно? — Ага. — Ты разбиваешь мне сердце. — Ричи мне больше нравится, если тебе интересно. Без обид, — добил его Люк с дьявольской ухмылкой. — В последнем турнире ты иногда явно ленился играть, потому что вы и без того безумно вели в счёте, и Ричи бегал по всей карте и убивал за вас. Стив почувствовал странное, тёплое чувство где-то под рёбрами. Всё-таки Люк интересовался. Было бы странно, конечно, работать с организаторами их турниров и не знать совсем ничего, но всё же… По крайней мере, даже если Люк не смотрел саму игру, он точно смотрел либо обзоры, либо читал посты аналитиков. А это уже было… что-то. Вопреки этому чувству, он драматично схватился за сердце и посмотрел на парня так обиженно, как только смог. Люк улыбнулся чуть шире и поднял руки. — Ладно-ладно. Извини. Они снова замолчали. Люк смотрел вперёд, на облупившуюся горку, и вдруг сказал: — Был один турнир… — он замялся. — Вообще, их было несколько. Ну, когда мы пересекались. Но ты меня не узнавал, конечно. Но этот особенно запомнился. Помнишь, когда ты, эм, — он прикусил губу и неуверенно посмотрел на Стива, тихо закончив: — потерял сознание? Стив нахмурился. — Ты был там? — Да, — Люк чуть помолчал, а затем затараторил: — Я работал со звуком в тот день. Честно говоря, я очень хотел подбежать и помочь, но там собралась толпа, и я помнил, как ты не любишь, когда вокруг тебя такая суета, да и ты меня бы не вспомнил, и вообще, это было бы очень странно, так что… И тут память, до этого лениво дремавшая, вдруг дёрнулась. Короткий, рваный кадр: яркий свет, шум, чужие руки, и где-то спереди — лицо. Обеспокоенное, напряжённое, тогда казавшееся незнакомым. Футболка с надписью STAFF. — Подожди… — Стив нахмурился сильнее. — Я, кажется, вспомнил. Я тебя видел у стойки звуковика, когда возвращался к столам. Люк не стал отрицать, просто кивнул. — Это был я. Ну, скорее всего. Стив долго смотрел на него. Потом тихо сказал: — Ты выглядел обосравшимся. Даже более обосравшимся, чем когда я свалился с навеса. Люк засмеялся и толкнул его плечом, фыркнув: — Очень смешно, придурок.

***

— Тебя только за смертью посылать! Уверена, что молоко уже сто раз прокисло, — рявкнула Лесли, возмущённо взмахнув руками, когда он вернулся домой спустя шесть часов после того, как отправился в магазин. — Надеюсь, ты выкинул телефон в реку? Иначе я не понимаю, почему ты не мог ответить ни на одно сообщение! Стив виновато улыбнулся, разуваясь, и прошёл на кухню, молча кладя пакеты на стол. — Я встретил Люка, — как бы между прочим сказал он, скосив взгляд на маму. Женщина удивлённо посмотрела на него, после чего расплылась в широкой улыбке. Стив закатил глаза: он и забыл, как сильно его мама фанатела по Люку, который, хоть и участвовал во всех его безумных идеях, но был его самым добропорядочным другом, умудрявшимся периодически спасать ему жизнь. — Ой, почему не позвал его на ужин? — спросила она, раскладывая покупки. — Он давно ко мне не заглядывал. Я вроде не говорила тебе, что Люк иногда помогал мне с телевизором и этим адским роутером? Она повернулась к нему лицом, и Стив покачал головой. — Хороший мальчик, — заключила Лесли, кивнув сама себе. — Как был хорошим, когда вы были маленькими, так и остался. Тут уж Стив не мог с ней не согласиться. Кривая улыбка сама по себе расползлась по его лицу, когда он вновь и вновь прокручивал в голове их встречу.