После вершины

Стив проснулся поздно, но был не так уж сильно рад тому, что наконец выспался. Эта чёртова несправедливость его убивала: вот почему, когда ему удавалось действительно отоспаться, его тупая голова решала, что самое время начать раскалываться от чрезмерного сна? Утро было не сказать, что добрым — солнце стояло высоко, пробивалось сквозь щель между шторами и било прямо в глаза. Он пару минут лежал в полусне, прислушиваясь к звонкому и совершенно неутреннему голосу матери, приглушённо доносящемуся с первого этажа. Вставать не хотелось от слова совсем, но Стив давно привык к тому, чтобы заставлять себя отлепляться от кровати, даже если спал меньше четырёх часов. Он спустился на кухню в домашней поношенной майке и спортивных штанах. Волосы ещё не до конца высохли после душа, лицо всё ещё было слегка опухшим от сна, а лёгкую утреннюю щетину он сбрить поленился, и Стив знал только одно — выглядел он как самый настоящий бомж. Широко зевая, он выплыл на кухню и тут же удивлённо моргнул, когда понял, с кем так энергично общалась мама. Оставаясь незамеченным, Стив опёрся бедром о край стола и молча наблюдал, как мать бесилась оттого, что Люк всеми силами настырно мешался под ногами. Уокер мягко улыбнулся, наблюдая за тем, как Люк держал в руках лопатку и пытался что-то перевернуть на сковороде, пока Лесли раздражённо отмахивалась от него полотенцем. — Если ты ещё раз полезешь к сковороде, я тебя выгоню, — предупредила она. — Ты мне сейчас всё испортишь. Люк приподнял руки в жесте «сдаюсь» и отложил лопатку, но не сдержался и всё-таки упрямо ответил: — Я просто хотел помочь, — он легко улыбнулся. — Я профессионал в готовке, честно. — Профессионал, — фыркнула Лесли. — Давай, вали отсюда. Сядь за стол и не мельтеши! Люк мягко рассмеялся, развернулся к столу и только тогда заметил Стива. Он замер на секунду, а потом выпрямился и дружелюбно улыбнулся. — О, — сказал он. — Доброе утро. Стив снова заразительно зевнул, даже не думая прикрыть рот ладонью, и легко кивнул: — Доброе… — он перевёл взгляд с Люка на маму и обратно. — Что у вас здесь происходит? Лесли обернулась, оценивающе скользнула по сыну взглядом, недовольно прищурилась при виде голых рук и плеч, почти полностью покрытых татуировками, и снова вздохнула — на этот раз ещё глубже и тяжелее. — Твоя мама пытается приготовить завтрак, — сказала она. — А этот вот считает, что без него я не справлюсь. — Ты наняла Люка на полставки, пока у него отпуск? — рассеянно пошутил Стив, подходя к тарелке рядом с плитой. — С каких пор он ходит к нам готовить завтрак? Он протянул руку, чтобы схватить готовый бекон, но Лесли грубо шлёпнула его по ладони. Стив цокнул и поднял голову, наткнувшись на широко раскрытые глаза и сжатые губы матери. Обычно такой взгляд явно означал что-то из разряда: «соберись и подумай, молодой человек, я бы тебя сейчас обматерила, но у нас есть публика». Стив был слишком сонным, чтобы пытаться разобраться, что именно в его словах не понравилось матери, поэтому он решил не обращать внимания и отвернулся, сделав вид, что не заметил её настойчивых игр бровями. — Ты ведь сам сказал, что я могу зайти, — вдруг раздался голос Люка, в котором мелькнула явная неловкость. Стив повернулся к нему и удивлённо приподнял брови. — Ты… — шея Люка начала краснеть, и он с какой-то отчаянной надеждой уставился на затылок Лесли, которая остервенело переворачивала бекон. — Тётя Лесли утром… позвала. Сказала, что ты в курсе, и не против… — он посмотрел на Стива чуть внимательнее — и тут же отвёл взгляд, явно поняв по его лицу, что никакого «в курсе» не было. Стиву понадобилось полсекунды, чтобы собрать картинку. — О, — легко протянул он, понятливо кивая. — Нет, я не в курсе. Это всё мама. Но я не против, если что. Мы можем позавтракать? Теперь начали краснеть щёки Люка. Лесли повернулась к ним лицом, сложила руки на груди и покачала головой. — Стивен, ты просто катастрофа, — обвинила она. — А что такого? — спокойно ответил Стив. — Я имею в виду… Боже, блять, давайте завтракать? Я правда не понимаю всех ваших интриг, я голоден. Он сказал это так буднично, что напряжение, повисшее на секунду, начало рассеиваться. Люк чуть заметно выдохнул, снова позволил себе улыбнуться и сел на свободный стул. — Я правда не хотел навязываться, — сказал он, пожав плечами. — Просто тётя Лесли очень убедительная. Стив заметил, как чужой взгляд снова скользнул по его рукам, по плечам, по шее. Люк смотрел не сказать, что пристально, скорее с интересом. Стива это не смущало — он привык к совершенно необычному спектру реакций на свои забитые руки. Честно говоря, он сам иногда, рассматривая старые татуировки, задавался вопросом, на какой хрен вообще набивал такую бессмыслицу и под чем он был. Лесли, видимо, тоже заметила взгляд Люка и не сдержалась от извечной подколки: — С каждым годом ты всё больше похож то ли на преступника, то ли на чёртов забор с граффити. Я даже не знаю, что хуже. Хорошо хоть, перестал волосы осветлять, — сказала она, растрепав его отросшие волосы. Люк рассмеялся уже открыто и расслабленно, и ещё на секунду задержал взгляд на Стиве, а затем отвлёкся на еду, которую Лесли поставила на стол. — Точно, спасибо, что напомнила, — усмехнулся Стив, накладывая себе гору бекона, — нужно будет записаться на приём. Хочу набить себе феникса. И ещё нужно обновить пару самых старых татушек. — Это в честь твоей новой команды? — уточнила мама, заставив Стива улыбнуться и кивнуть. — С одной стороны, это, конечно, мило, но с другой… — она вздохнула и, будто сдавшись, махнула рукой. — Когда на твоём теле закончится место, где ты будешь бить новые татуировки? На лбу? Люк поднял озорной взгляд и протянул: — О, у него ещё много места, тётя Лесли. Видела эти длинные ноги? Стив удивлённо покосился на него. В голову пришла совсем идиотская мысль о том, что это могло бы быть похоже на комплимент, а не шутку, но затем Лесли закатила глаза и пробормотала что-то про вечный подростковый возраст Стива, после чего тема сменилась, заставив эту мысль вылететь из его головы.

***

Крыша встретила их тем же, чем и раньше: тёплым бетоном под задницей, чертовски сильным ветром, запахом пыли и каким-то странным чувством изолированности от всего остального города. Ночь окончательно опустилась на район, но не принесла с собой тишины. Снизу доносились редкие сигналы машин, голоса, музыка из открытых окон, но здесь всё это глохло. Взломанная крыша небольшой высотки неподалёку от их района стала вторым местом, которое они облюбовали, став слишком взрослыми, чтобы продолжать торчать на старой детской площадке. Было приятным сюрпризом узнать, что после стольких лет всем жителям всё ещё было плевать на открытую дверь на крышу. Стив сидел, вытянув ноги и опираясь ладонями о шершавую поверхность. Сигарета тлела между пальцами, дым уходил вверх, растворяясь в тёмном небе. Он не помнил, сколько времени они молчали — пару минут или полчаса. И, что удивительно, молчание не давило. Он ощущал редкое, почти забытое умиротворение. Не то спокойствие, которое приходило после победы, и не вакуумную пустоту после поражения, а что-то более простое. Стив снова затянулся и выпустил дым медленно, позволяя мыслям растечься. — Знаешь, — сказал он спустя какое-то время, — я на самом деле рад, что мы пересеклись. Он повернул голову и посмотрел на Люка. Тот сидел рядом, подтянув колени к груди, локтями опершись на них. Сигарета свисала с тонких пальцев. В полумраке его лицо казалось мягче, чем днём, свет фонаря снизу подчёркивал светлые глаза и подсвечивал волосы, делая его внешность совсем уж инопланетной. — Это скрасило приезд, — немного небрежно добавил Стив, чуть подумав. — Всё прошло… чуть менее невыносимо, чем обычно. Если ты понимаешь, о чём я. Люк усмехнулся и выдохнул дым в сторону. — Да, — сказал он. — Я тоже не могу сказать, что фанат этой дыры, знаешь ли. В конце концов, мы росли здесь вместе. Стив подумал о матери и о том, как она смотрела на него за ужином — внимательно, но без той тревоги, которая постоянно появлялась в её взгляде последние три года. Как будто она наконец убедилась, что он приходил в себя. Он провёл с ней всего три дня, и все три дня он зависал с Люком, когда мама была занята. Уже завтра с утра он собирался уезжать: он просто не мог и не хотел оставаться здесь дольше. Всего три дня, но этого было достаточно, чтобы успокоить маму и немного затормозиться в своей бесконечной гонке. — Иногда кажется, что я уехал отсюда, — неожиданно продолжил Люк после паузы тихим голосом, — но не до конца. Он затянулся, пепел упал на бетон, и Люк машинально стряхнул его носком кроссовка. — Я правда рад, что смог вырваться отсюда. И что имею честь путешествовать по миру, видеть разные города, хоть и по работе, — он слабо улыбнулся и пожал плечами. — Но на меня частенько давит тот факт, что как только я уволюсь, мои маленькие путешествия закончатся. И мне придётся вернуться в эту дыру. — Разве ты не можешь просто переехать? — спросил Стив. Люк ответил не сразу. — Я хочу… — он замолчал, потом выдохнул. — Я хочу, конечно. Но… Это не так уж просто? — он говорил спокойно, но Стив уловил в голосе старую, будто долго копившуюся усталость. — Ты знаешь, что мой отец болеет, — пожал он плечами, и Стиву захотелось удариться головой о бетон, потому что он понял, что даже не помнил, чем болел отец Люка, — конечно, Эшли присматривает за ним, но всё же. Знаешь, одно дело, когда меня нет дома, и я не помогаю сестре и отцу, потому что я работаю. И совсем другое, если бы я сам решил от них съехать подальше. И это чувство, что если ты уедешь, то вроде как предашь их. Бросишь их. Стив медленно кивнул. Это слово — «бросишь» — ударило по нему прицельно. — Ну, а у меня есть одна упёртая мама, которая отказывается переезжать, — беззлобно сказал он, неожиданно для себя делясь чем-то личным. — И она же заставляет меня периодически возвращаться сюда. Хоть я этого до последнего и избегаю. Но чувство, что я бросаю её… Люк посмотрел на него с тем самым вниманием, от которого Стиву вдруг стало немного не по себе. — Да, — тихо согласился он. — Я понимаю, о чём ты. Я рад каждый раз видеть семью. Правда. Но возвращаться… — он сделал паузу, подбирая слова. — Как будто каждый раз напоминает, откуда ты, и что ты всё ещё где-то здесь. Они снова замолчали. Ветер тронул край футболки, и Стив поёжился. Он заметил, как Люк снова краем глаза посмотрел на его руки. Просто ещё один быстрый, почти неуловимый взгляд, скользнувший по его кистям, задержавшийся на предплечье, на переплетении линий, букв, теней. Люк тут же отвёл глаза, будто ничего не было, но Стив уже успел поймать это движение. И зачем-то, совершенно необъяснимо, ему захотелось поддразнить Люка. Он усмехнулся, чуть наклонил голову и бросил легко, без нажима, скорее шутливо, чем вызывающе: — Что, нравится? Люк фыркнул почти сразу, как будто ждал чего-то подобного, и отмахнулся рукой. — Ничего подобного, — сказал он, слегка улыбаясь. — Ты и сам знаешь, что они цепляют взгляд. Слишком заметно и вызывающе. Стив хмыкнул, на мгновение откинулся назад, глядя на темнеющий город, и вдохнул прохладный вечерний воздух. — Не похоже на комплимент. Серьёзно, «вызывающе»? Имеешь что-то против татуировок, ты, пай-мальчик? Люк фыркнул снова и улыбнулся шире. — Вообще-то, — сказал он чуть насмешливо, — у меня тоже есть тату. Стив удивлённо приподнял брови и повернулся к нему всем корпусом, чуть подаваясь вперёд. — Серьёзно? — он заинтересованно прищурился. — Где? Какое? — А вот тебе всё надо знать, не так ли? — Люк улыбнулся уже откровенно дразняще, и в этой улыбке было что-то очень знакомое, из прошлого, когда они так же переглядывались перед тем, как совершить очередную глупую пакость с миллионом последствий. — Да ладно, — Стив хмыкнул. — Ты сейчас звучишь как человек, который хочет, чтобы его уговаривали. — Нихрена подобного, — невозмутимо ответил Люк. — Может, я не хочу, чтобы ты знал о позорной татушке на моей пояснице. Стив рассмеялся негромко, покачал головой и снова отвернулся к краю крыши. — Ладно, — сказал он тихо, почти не наигранно обиженно. — Я не буду доставать тебя. Не хочешь — не говори. Люк тихо хмыкнул. Ветер шевелил волосы Стива, а Люк слегка прикрыл глаза, вдыхая сигаретный дым и ночной холод. Они сидели рядом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло друг друга, и наслаждались тишиной. И вдруг Стив сказал, почти не думая: — Слушай… хочешь завтра уехать со мной? — он сделал паузу, будто проверяя собственные слова на адекватность. Тест они прошли не особо уверенно, но пасовать уже было поздно. — Выберемся из этой дыры. Я покажу тебе свою квартиру. Там вид будет получше, чем здесь. Покатаемся, развеемся? Он почти сразу понял, что это звучало странно: слишком спонтанно, слишком лично, почти глупо. И уже собирался добавить что-то вроде: «а вообще, забудь», как вдруг заметил движение рядом. Люк подался вперёд, буквально на пару сантиметров. Его широко раскрытые глаза будто засияли тихим, искренним светом, которого Стиву давно не доводилось ни у кого видеть. — А… — Люк замялся на секунду, потом спросил осторожно, но с явным интересом: — А я смогу посмотреть, как ты играешь? Вблизи? Стив моргнул, чуть растерявшись. Ему захотелось съязвить, продолжить дразнить Люка, напомнить о том, как тот заявил, что он не-фанат Стива. Указать на то, что сейчас тот звучал как раз-таки, как фанат. Но что-то внутри — возможно, годы дружбы или то, что он успел изучить об этом парне за последние три дня, — подсказало ему, что делать этого не стоит. — Ну да, — ответил он после короткой паузы. — Если тебе интересно. — Мне станет интересно, если ты сможешь позвать Ричи, — Люк насмешливо покосился на него, будто наконец осознал свою фанатскую оплошность и тут же поспешил её исправить, — твою игру я уже видел и слышал, спасибо. Стив закатил глаза и легко пихнул его плечом.

***

— Ну… — начал Люк, и его голос сдерживал удивление, но глаза чуть расширились. — Это… даже шикарнее, чем я ожидал. — Спокойно, — ответил Стив с лёгкой усмешкой, — держи себя в руках. Он открыл дверь квартиры пошире и впустил Люка первым. Тот замер на пороге, почти инстинктивно скользнув взглядом по коридору, в конце которого виднелась гостиная: панорамные окна открывали вид на огни города, мягкий свет отражался на полках с книгами и коллекцией виниловых пластинок, там же валялась куча старых журналов с тачками, какие-то коллекционные мелочи, которые Стив, сам того не осознавая, скупал из разных точек мира и тащил домой, превратив свою квартиру в хаос. — Вижу, ты не ленился, — пробормотал Люк, явно стараясь не звучать слишком восторженно. Он подошёл к полкам с безделушками, которые Стив собирал вот уже лет десять, и провёл пальцами по корешкам журналов. — Не знал, что ты такой коллекционер. — Я и сам не знал этого, — усмехнулся Стив, закрывая дверь за собой. — Проходи, смотри, не бойся. Он показал Люку кухню, коротко провёл по гостевым комнатам, а затем, наконец, завёл в свою спальню. В ней также были панорамные окна, но опущенные до пола жалюзи создавали приятный полумрак и избавляли от чувства, что любой маньяк с биноклем сможет досконально видеть, чем они тут заняты. Комната также была громадной, с огромной кинг-сайз кроватью, но Люка, конечно, сразу заинтересовал компьютер. Он буквально нырнул к нему, тут же начав изучать мониторы, клавиатуру, кресло и присвистывать от понимания, сколько бабла стоила одна только мышь. Пока Бейкер вертелся вокруг его компа, как ребёнок, Стив достал из стола второй комплект наушников и протянул ему. — Ну что, мистер Техник. Подключишь вторые наушники? Я пока закажу еды. Стив удивился, когда Люк попросил его сразу перейти к игре. Ему вообще показалось странным то, что кому-то может быть интересно просто сидеть рядом и смотреть на то, как кто-то другой играл. А потом он вспомнил о том, что вообще-то, он киберспортсмен. И сотни тысяч людей обычно смотрели его игры. Пока Люк включал комп и возился с гарнитурой, Стив написал в чат команды с предложением поиграть, на что ответили только Ричи и Генри. — Готово, — сказал Люк, повернувшись к нему лицом. — Отлично, — Стив потряс телефоном и ухмыльнулся, — твой Ричард сможет сыграть, можешь готовить свои фанатские помпоны. Люк закатил глаза и уселся на стул, который Стив притащил из гостиной. — Ммм, — Стив уселся в кресло, делая вид, что разминается перед игрой. — Готовься быть впечатлённым. И береги уши, я буду орать. — Стив, я уже играл с тобой, помнишь? — мягко сказал Люк, не отрывая взгляда от экрана загрузки игры. — Ты тогда был полным отстоем, но орал не меньше. Сначала Стив привычно разминался, болтая с Люком о всяких мелочах типа того, какие страны на турнирах были его любимыми, и сколько раз за турнир ребята теряли или забывали ключи от отельных номеров. У них была целая куча тем для разговора, начиная совместным прошлым и заканчивая во многом пересекающейся работой. Стив как раз собирался зайти в голосовой канал с новоиспечённой командой, шустро слепленной из него, Ричи, Генри и ещё двух игроков из других команд, когда Люк увлечённо тараторил что-то про отель в Бразилии, где их заливало ливнем прямо из окна, которое заело и не закрывалось. Стив обернулся слишком резко и оказался слишком близко. На секунду они почти столкнулись лбами. Люк замер на полуслове и удивлённо моргнул. Стив машинально поднял руку и, долго не думая, легко коснулся его губ указательным пальцем. — Тсс, — тихо сказал он. — Сейчас зайду в войс. Давай не будем рассказывать ребятам про Бразилию, хорошо? Это было движение на автомате, почти детское, такое же, как раньше: «подожди», «потом», «не сейчас». Он тут же убрал руку, как будто ничего особенного не произошло, но внутри что-то неприятно дёрнулось. Запоздалое осознание близости, неуместности жеста и какой-то дурацкий стыд. Люк никак особенно на это не отреагировал, только затих и отклонился назад, обняв себя руками за плечи. — Вы живы там? — бросил Стив чуть хрипло, когда чат загрузился. — Всем привет. — О, посмотрите, кто вспомнил о нас, — сразу же отозвался Ричи. Его голос был узнаваем с первой секунды — лёгкий, насмешливый, с этой язвительной интонацией, которую Стив слышал почти каждый день. — Принц вернулся с каникул? — Заткнись, — фыркнул Стив, усмехаясь. — Ричи, не дразни его, — устало пробормотал Генри. — Я бы не стал, — хмыкнул Ричи, — но хочу напомнить, что именно этот человек затирал мне про: «Ричард, во время отпуска ты всё равно должен играть каждый день, совершенствоваться, становиться лучше…» — Заткнись, — повторил Стив, запуская игру. Люк поначалу сидел спокойно. Даже слишком спокойно, явно намеренно затихнув и постаравшись никак не мешать. Но Стив довольно быстро начал замечать мелочи, особенно когда сам умирал и следил за игрой оставшихся в живых товарищей. Как Люк чуть втягивал воздух, когда начиналась резкая стрельба. Как замирал, когда на экране отображались последние секунды раунда. Как едва заметно дёргал плечом, когда выстрел приходился точно в голову. Он явно был заинтересован игрой, что немного успокаивало Стива и помогало не отвлекаться на мысли о том, что он усадил бедного парня рядом и заставил смотреть на однообразные картинки с монитора. — Справа, — спокойно сказал Стив в микрофон. — Ричи, не суйся, подожди. — Я слышу, — отозвался Ричи, но в голосе уже была привычная раздражённая нотка. — Он меня не ждёт. — Не лезь, — отрезал Стив. — Там будет второй за углом. Он тебя разменяет. — Не факт, — пробубнил Ричи и всё-таки, блять, вылез. Стив беззвучно вздохнул, раздражённо потирая пальцами подбородок. Пауза. Выстрел. Ещё один. Потом короткое ругательство Ричи. — Ладно, — выдохнул тот. — Был. Они не стали друг на друга огрызаться, потому что раунд всё ещё был в самом разгаре, но раздражение Стива никуда не делось. Он уже даже забыл о наличии лишнего свидетеля, полностью погрузившись в игру. Поэтому, когда через несколько раундов произошла практически точно такая же ситуация, за исключением того, что он всё ещё был жив, Стив уже не был так деликатен. — Стоп, — резко сказал он, когда Ричи снова понёсся за спину врагам. — Мне нужно, чтобы ты жил. — У нас мало времени, — огрызнулся Ричи. — Если не пойду сейчас… — Если пойдёшь сейчас, ты проиграешь мне раунд, — Стив повысил голос. Не крикнул, но явно стал жёстче. — Дай мне десять секунд. Когда раунд закончился, он только коротко выдохнул и откинулся назад, чувствуя, как удовлетворение от правильного решения грело внутри. Рядом Люк медленно разжал пальцы — Стив заметил, что всё это время он сжимал край своего худи. Он скосил взгляд и слабо улыбнулся расслабившемуся парню, после чего тихо пробормотал в войс: — Умничка, Ричи, — в ответ послышался громкий недовольный цок парня, который явно закатил глаза и надулся, — почаще слушайся старших. — Иди нахуй, Уокер. Нет никаких гарантий, что я бы не взял этот раунд, если бы полез. Они сыграли ещё один матч. Люк больше не дёргался так заметно, но Стив всё равно ловил его реакции — короткие вдохи, сжатые губы, взгляд, прилипший к экрану в напряжённые секунды. И это было странно приятно. Он коротко задумался о том, что такого близкого зрителя у него не было почти никогда. Да, в самом начале его пути Кейси иногда сидела рядом, но ей это очень быстро наскучило. Не то чтобы Стив не понимал, почему. Когда он снял наушники, в комнате стало неожиданно тихо. Только мерное жужжание системника прерывало тишину. — Ну? — спросил он, потянувшись. — Как давно ты помер со скуки? Люк фыркнул, откинулся назад и скрестил руки на груди. — Вообще, я скорее от голода помру. Когда там доставка? — Скоро, — отмахнулся Стив, кинув взгляд на часы на мониторе, — нам надо будет пойти на кухню. У моего компьютера запрещено жевать. — О, то есть на свой шикарный чёрный кожаный диван ты меня тоже не пустишь, а? — возмущённо протянул Люк, недовольно поджав губы. Когда Стив в ответ только загадочно пожал плечами, Люк уже более серьёзным тоном спросил: — Мне показалось, или ты… прямо давил на Ричи? — Давил? — переспросил Стив. — Ага, — Люк пожал плечами. — Ты как будто всё время держал его за шкирку? И вы бесконечно огрызались друг на друга. У вас точно всё в порядке? Стив хмыкнул. — Просто он меня бесит. Он сказал это легко, почти автоматически, но Люк посмотрел на него тем самым взглядом — чуть прищуренным, спокойным и скептическим. Взглядом человека, который знал его слишком давно, чтобы верить таким словам. Взглядом «да-ладно-тебе-Стив-хватит-нести-херню». Стив усмехнулся, отвёл взгляд и провёл ладонью по затылку коротким, почти защитным жестом. — Ладно, — сдался он. — Не только поэтому. Он сел обратно, развернув кресло боком к Люку, закинул ногу на ногу. Некоторое время он молчал, подбирая слова, а Люк не торопил. — У нас с ним… особенные отношения, — сказал он после паузы. — Мы можем огрызаться, грубить друг другу, спорить и материться друг на друга. Но он сказал, что его это устраивает больше, чем если бы я молчал. Что моя критика ему полезна, и всё такое. Люк слушал внимательно, не перебивая. Стив прямо-таки чувствовал этот пристальный светлый взгляд, бегающий по его лицу, и намеренно избегал его. — Я правда стараюсь ему помогать, — продолжил он, пожав плечами, так и не подняв глаза. — Даже если и выгляжу мудаком. Всё-таки у меня нет диплома педагога, я херовый учитель, но делаю так, как получается. Надеюсь, он это знает. По крайней мере, он, хотя и бесится, но старается прислушиваться. Думаю, этого достаточно. Люк мягко усмехнулся. — Я понял, — кивнул он, принимая это без лишних комментариев. Потом ненадолго замолчал, разглядывая уже погасший экран. — Думаю, ты чуть более хороший учитель, чем тебе кажется. Стив тут же прикусил губу, чтобы дурацкая улыбка не появилась на его лице оттого, как же ему было приятно слышать такие слова с этой искренней, честной интонацией. Он лишь позволил себе криво усмехнуться и небрежно пожать плечами, на что Люк не стал давить, вместо этого откинувшись назад и надолго уставившись в потолок. — Можно вопрос? — сказал он наконец после паузы. В голосе у него появилась та осторожная интонация, которую Стив знал с детства. — Скорее всего, чертовски неуместный и грубый. Стив поднял на него глаза, настороженно прищурившись, но всё-таки махнул рукой: — Валяй. — Что ты чувствовал тогда, — Люк говорил тихо и медленно, подбирая слова, — на Кубке Года? Когда вы выиграли. Когда ты плакал. Стив на секунду застыл. Он не ожидал этого вопроса — не потому что он был неудобным, а потому что был довольно… прицельным. — Я всегда смотрел на это со стороны, ближе, чем остальным было позволено, но всё же недостаточно, — продолжил Люк тихо. — Как игроки плачут от счастья или от горя. Как поднимают кубки, обнимаются. Как дают интервью, кричат. Я так до конца и не понял. Что там творится внутри в этот момент. Когда перед тобой стоит десятитысячная толпа, за экранами еще сотни тысяч людей одновременно смотрят, как ты исполняешь мечту миллионов, — его голос так и был пронизан этой мечтательностью, смешанной с бесконечным любопытством и попыткой анализа, — как вообще можно справляться с таким чувством? Стив откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Он долго молчал, погрузившись в размышления. Он чувствовал на себе спокойный, не давящий взгляд Люка, будто безмолвно говорящий ему: «ты знаешь, что можешь отказаться отвечать». Наверное, именно из-за наличия возможности отказаться от ответа, он решил всё же этот ответь дать. — Честно? — сказал он наконец. — Возможно, это будет не тот ответ, который ты хочешь услышать. Люк кивнул. — Я не знаю, как у других, но у меня чаще всего… это пустота, — Стив пожал плечами. — Абсолютная. Как будто внутри всё выгорело. Люк слегка нахмурился и наклонил голову. — А радость? Стив хмыкнул. — Она есть. Где-то. Может, первые пару минут, когда ты осознаёшь, что победил. Но она быстро смывается. Ты слишком вымотан, чтобы её нормально прочувствовать. В голове крутится: «наконец-то всё закончилось», «можно выдохнуть». Он опустил взгляд на свои руки, разглядывая татуировки так внимательно, словно видел их впервые. — Иногда там ещё усталость такая, что хочется просто лечь и не вставать. И мысль: «сколько ещё раз я смогу так сделать». Понимание, что буквально через пару дней это всё повторится, только уже в другом городе, другой стране, на другом турнире. Хуже всего, наверное, что ты ещё и чувствуешь вину за то, что не радуешься этому в должной мере. Что все эти миллионы людей, о которых ты сказал, будто обязывают тебя быть искренне счастливым от того, что ты имеешь, а ты можешь думать только о том, как бы было хорошо прямо сейчас залезть под одеяло. Люк смотрел на него внимательно, почти не моргая. Когда Стив оторвал взгляд от потолка, их глаза встретились, и между ними на секунду повисло что-то очень тихое, почти хрупкое. — Но нет ничего хуже, чем не поднять трофей вообще. Потому что ко всей этой усталости ещё и примешивается полное разочарование и ненависть к себе. — А слёзы? — почти шёпотом спросил Люк. — Я никогда не видел, чтобы ты до этого плакал. Даже на первом серьёзном кубке. Почему именно тогда? Стив усмехнулся краем рта. — Отчасти это и правда было от счастья, — сказал он. — Потом от осознания, что всё закончилось. Я тогда думал, что снова сяду на скамейку запасных. Это было… трудно. После пары лет, когда я не играл. Люк продолжал внимательно смотреть ему прямо в глаза, и Стив поймал себя на мысли, что, оказывается, эти проклятые светло-голубые глаза могли быть не просто терпимыми и нормальными, а красивыми. Если они на добром, тёплом и родном лице. На лице Люка. — Спасибо, что ответил, — отвлёк его от размышлений хриплый голос Люка. Тот говорил тихо, будто боясь разрушить какой-то кокон между ними. И Стив неожиданно почувствовал необходимость разрушить его самому. Внутри поднялось необъяснимое желание защититься, ощетиниться, отойти на пару шагов. Он вдруг ощутил себя голым, слишком открытым, вывернутым наизнанку. Насмешливая ухмылка сама по себе появилась на лице, когда он издевательски протянул: — Погоди, мистер я-не-фанат-Стива-Уокера. Что ещё за «никогда не видел, чтобы ты плакал, даже во время первого кубка», а? Красные пятна тут же расползлись по возмущённому и смущённому лицу, и Люк открыл рот, а затем захлопнул его. — Придурок, — буркнул он и хотел было добавить ещё что-то, но его прервал звук звонящей двери. — Курьер. Иди уже тащи сюда мою еду. Стив, обрадованный возможностью отлучиться и прийти в себя, резко встал и широким шагом ушёл к дверям.

***

Машина стояла на личной парковке, чёрная и низкая, будто вросшая в асфальт. Мустанг, за который Стив втюхал больше сотни тысяч долларов — гладкий, хищный, с острыми линиями. Стив на секунду задержал взгляд на машине с привычной, почти тёплой гордостью. Он помнил момент, когда подписал бумаги. Помнил, как впервые сел за руль. Эта покупка была одной из немногих вещей, в которых он никогда не сомневался. Наверное, самая неразумная, но самая приятная трата денег в его жизни. Он щёлкнул ключом, открывая двери, и обернулся к Люку. — Поехали, — сказал он. На споры они потратили прилично времени десять минут назад, когда Люк упрямо настаивал на такси. Люк замер на секунду, оглядывая машину. Потом усмехнулся и сел на пассажирское. Дверь закрылась с глухим, плотным звуком — не хлопком, а уверенным, тяжёлым щелчком, от которого у Стива всегда слегка сводило плечи от удовольствия. Салон был тёмным, кожаным, с аккуратной подсветкой по контуру. Люк провёл пальцами по подлокотнику, почти незаметно. — Кажется, я окончательно понял, почему ты приехал в гетто на такси, — насмешливо фыркнул Люк, откидываясь на сиденье. — Одно колесо этой штуки стоит примерно, как весь наш район. За три дня от неё не оставили бы ни болтика. Стив улыбнулся и завёл двигатель. Рычание было глубоким, низким, сразу заполнившим пространство. Машина будто ожила под ним. Он вырулил на дорогу спокойно, давая Люку время привыкнуть, но стоило им выехать на более свободный участок, как он надавил на педаль газа сильнее. Стив не особо славился спокойной ездой. Ускорение привычно вжало его в сиденье. Ночной город за окнами начал смазываться в линии света, витрины и фонари превратились в длинные штрихи. Стив чувствовал машину: как она слабо толкала вперёд при торможении, как послушно входила в поворот, как мягко отзывалась на малейшее движение руля. Он любил это ощущение. Любил скорость. Любил то, что мог себе это позволить. Люк сначала смотрел вперёд широко распахнутыми, но не напуганными глазами, а потом тихо выдохнул и приоткрыл окно. Ветер ворвался в салон, ударил ему в лицо, растрепал рыжие на свету множества фонарей волосы. Люк громко, искренне рассмеялся и высунул руку в поток воздуха. Стив заметил это и усмехнулся. Краем глаза он видел, как у Люка блестели глаза, как он с громким выдохом подался вперёд, как его плечи расслабились. Музыка играла фоном, негромко, почти неслышно. Он молча свернул не на ту дорогу, по которой было бы быстрее доехать. Потом ещё раз. И ещё. Он знал эти дороги — ночные, пустые, с длинными прямыми и плавными поворотами, с почти отсутствующими светофорами, где можно было дать машине развернуться полностью. Люк, конечно, заметил странный маршрут. Он бросил взгляд на навигатор, потом на Стива. Его губы дёрнулись в усмешке, но он ничего не сказал. Просто устроился удобнее и снова высунул руку в окно, наслаждаясь скоростью. Стив ловил себя на том, что слишком часто косился на него. На мягкий в полумраке салона профиль, на светлые глаза, которые в темноте казались почти светящимися, на то, как Люк иногда прикусывал губу в особенно резкие моменты. Он возвращал взгляд на дорогу, но через пару секунд снова смотрел. Люк тоже смотрел. Кажется, даже не скрываясь. В основном, снова на руки Стива на руле. Их взгляды несколько раз пересекались, но ни один из них не комментировал это. Город постепенно менялся. Центр остался позади, свет стал реже, дома — ниже. Стив сбросил скорость, позволив двигателю урчать тише. Он ехал уже медленнее, но всё так же уверенно. Когда он свернул на нужную улицу, тусклые жёлтые фонари отражались в лобовом стекле размытыми полосами, а раздолбанный асфальт вынуждал почти катиться, чтобы не убить низкую подвеску. Он припарковался у обочины неподалёку от дома Люка и заглушил двигатель. Плотная, почти оглушающая после шума ветра тишина накрыла их сразу. Люк выдохнул и убрал руку из окна. Некоторое время он сидел, глядя вперёд, потом повернулся к Стиву. — Это было… — он на секунду замялся, будто подбирая слово, — ахуенно. Спасибо. И за поездку, и за весь день. Стив улыбнулся и пожал плечами. — Рад, что тебе понравилось. Люк потянулся к двери, но остановился, обернулся снова. Его взгляд задержался на лице Стива чуть дольше, чем нужно, и Стив это почувствовал. Не то неловкость, не то тепло снова разлилось внутри, но он отмахнулся от этого. — Встретимся в Чехии через месяц, — кивнул Люк, а затем неуверенно прикусил губу и добавил: — Ну, знаешь. Если получится пересечься, конечно. Стив посмотрел на него внимательно. И уверенно ответил: — Встретимся. Люк снова солнечно улыбнулся и вышел, аккуратно прикрыв дверь. Стив не уехал сразу. Он смотрел, как Люк подошёл к знакомой двери дома, в котором горел свет. Как он уверенно открыл её и шагнул внутрь. Только тогда Стив снова завёл двигатель.