Love is blind

Я лениво слушала рассказ По о том, как он удачно вложился в какой-то стартап пару лет назад, в отличие от его невесты, что чуть ли не хлопала в ладоши от «удивительных и невероятных» поворотов. Уверена, она слышала эту историю не в первый раз, но ее реакция была бурной и воодушевляющей. Возможно, это и есть любовь? Поддерживать любимого даже тогда, когда он несет скучную чушь о процентных ставках и оффшорах? Украдкой взглянув на Бена, я заметила, что он внимательно слушает своего партнера, иногда молча соглашаясь с ним и сопровождая это едва уловимым кивком. Губы Соло были плотно сжаты, и мне привиделось, что он едва сдерживается, чтобы не задать уточняющий вопрос. Мысленно прокручивая наш разговор в дамской комнате, я пыталась составить уравнение с именами «Рей» и «Бен» в качестве «икса и игрека», чтобы наконец решить его и иметь возможность спокойно вдохнуть. Вот только в этот пример постоянно лез «По», намекая, что его не так-то просто вынести за скобки. Достигнув очередного соглашения, было решено еще немного посидеть в компании четы Дэмерон, а после отправиться восвояси, по дороге поговорив о том, чего Бен Соло отчаянно боялся. Но, между тем, был готов доверить мне — девушке, которую он знал от силы неделю. Сердце забилось быстрее, стоило мне подумать об этом. Когда Марни изъявила желание заказать еще одну бутылку вина, Бен наконец заговорил: — Этот вечер замечательный, но, к сожалению, нам пора, — внушительная ладонь опустилась на мое обнаженное плечо, легонько его сжимая, — Правда, милая? Нежное прикосновение пронеслось электрическим разрядом сквозь мое тело, прогоняя навалившуюся тоску от болтовни Дэмерона. — Да, — кивнула я, стараясь не смотреть на Соло, чей взгляд отчетливо ощущала на своем лице, — У Бена ранний рейс завтра, а мне нужно закончить пару рабочих дел. Но мы были рады встретиться. Обменявшись понимающими улыбками с Марни, я почувствовала себя лучше, поняв, что нашла союзника в войне, где бомбы тестостерона взрывались с каждым произнесенным словом. Мне искренне хотелось верить, что до свадьбы Дэмеронов конфликт исчерпает себя, и торжество пройдет как по маслу — с улыбками и искренними поздравлениями. На улице невеста По обняла меня на прощание, а мужчины обменялись коротким рукопожатием с сухим кивком. Я послала Дэмерону милую улыбку, получив в ответ точно такую же. Бен успел открыть для меня дверь своего автомобиля, в то время как я взглянула в сторону ожидавшей такси парочки: По вглядывался в номера проезжающих машин, выискивая нужную, в то время как Марни обнимала себя за плечи, стоя неподалеку. Девушка обернулась и поймала мой взгляд. Кивнув в сторону, она сделала несколько шагов по направлению к ресторану. — Я сейчас вернусь, — только и сказала я, направляясь к Марни. Мотор позади затих, пассажирская дверь хлопнула. По продолжал выискивать такси среди бесконечно тянущейся вереницы автомобилей, не обращая внимания на то, что за его спиной образовалась женская коалиция. — Я хотела взять твой номер, — стоило мне подойти, как Марни протянула свой смартфон, выведя на экран цифровую клавиатуру, — Может быть, мы могли бы встретиться как-нибудь? Выпить кофе? Без наших дорогих мужчин, конечно же! Она нервно рассмеялась, но выдохнула сразу же, стоило мне начать вбивать цифры своего телефона. — Конечно, — с улыбкой отозвалась я, протягивая гаджет и чувствуя, как Бен неотрывно следит за мной на расстоянии, — Я была бы рада познакомиться поближе. И это было чистой правдой. Той самой кристальной искренностью, которой мне не хватало от самой себя в последнюю пару дней. — Ты не похожа на моих подруг, Рей, — внезапно призналась Марни, серьезно на меня взглянув — от ее заразительной беззаботности не осталось и следа, — Я их бесконечно люблю, но мир денег и всего этого, — она кивнула в сторону светящейся ресторанной вывески, — существенно сужает круг интересов и разговоров. Кто что купил, кто где отдыхал, кто удачно вложился, кто прогорел…а я, между прочим, дипломированный инженер-нефтяник, заточенный в золотую клетку, благодаря отцу! Я с трудом не присвистнула от внезапного поворота событий. Получается, Марни — жертва обстоятельств и амбиций своего родителя? Тогда неудивительно, что я так быстро прониклась к ней симпатией, ведь она не была светской львицей, которую интересует только вес и блеск бриллиантов. — Не подумай, я не жалуюсь! — она неловко почесала шею, чуть покраснев, — Просто…хочется с кем-то поговорить. Понимаешь? Я кивнула, действительно понимая, что она имеет ввиду. — К тому же, мне кажется, только женщины способны подтолкнуть этих упрямых мужчин к примирению. Невыносимо видеть, как По мучается. — По мучается?! — я мгновенно ощетинилась, словно мне нанесли прямое оскорбление. — Понимаю твою реакцию, но, поверь мне, они оба наделали ошибок, и никто из них не хочет их признавать, — она прижала ладони к своей груди, — И, судя по тому, что ты узнала о Мишавоке только сейчас, Бен не делился с тобой своими переживаниями на этот счет. Ее слова попали точно в цель, которой было мое сердце, потерявшее значительную часть своей брони. Странным образом мне было не все равно, что мой «друг по сексу» утаил важные для нашего спектакля моменты. — Бен — хороший человек, Рей, но даже у таких есть свои демоны, — Марни опустила ладонь на мое плечо, понимающе улыбнувшись, — Вопрос лишь в том, хочешь ли ты с ними познакомиться? Я обернулась, смотря на Бена, что подпирал свою машину, сложив руки на груди. Его глаза все еще неотрывно следили за мной. — Бен не особо социально активен, поэтому я рада, что появился человек, который смог его растормошить и вытащить из дома, — Марни продолжала монолог, а я не переставала глядеть на своего фальшивого возлюбленного, словно впервые по-настоящему увидела его, — Обычно мы пересекаемся только на светских тусовках, где поговорить толком не удается. На ужин с нами он приходил лишь однажды — с какой-то там Кайдел…правда, мы больше ее не видели. — Он что, убил и расчленил ее? — машинально поинтересовалась я, прикидывая, мог ли этот высокий человек в сшитом на заказ костюме кого-нибудь укокошить. Марни расхохоталась, заставив обернуться не только меня, но и своего жениха, который наконец заметил ее отсутствие. — Не думаю. Наверное, попросил прийти, чтобы не быть одному в нашей компании. Они даже не разговаривали на протяжении вечера, да и домой он отправил ее на такси — странный поступок для человека, если он в отношениях, правда? С каждым словом будущей миссис Дэмерон я все больше тонула в море своих мыслей. Да, Бен говорил о своих интрижках, и что они не были чем-то серьезным, но почему сейчас он ведет себя иначе? Разве По и раньше не провоцировал его? Не цеплял, подкалывая? Эта интрижка другая? К чему спектакль, да еще и такой затяжной? Ведь все однажды вскроется, и тогда правда будет куда больнее для его репутации, нежели мгновенное признание: «Да, у меня нет девушки, а ты самодовольный хрен! Пошел в жопу!». Что изменилось, когда мое портфолио оказалось на столе у Бенджамина Соло? — Марни! — громко позвал Дэмерон, — Такси! Она махнула своему жениху, и прежде, чем уйти, сказала: — Я очень надеюсь, что увижу вас вдвоем на нашей свадьбе. Напишу тебе насчет кофе, ладно? Я смогла лишь кивнуть ее стремительно удаляющейся спине. Сначала Бен со своим странным поведением с самого утра, теперь Марни, говорящая про темные тайны прошлого и демонов. Они что, решили проверить меня на прочность? Я все еще не была уверена, что происходящее — не изощренная игра богачей. Вот только Роуз точно не согласилась бы участвовать в подобной авантюре! Хотя, если предложить ей годовой запас сырных «Читос», она бы могла и засомневаться. — Рей? –низкий голос прорвался сквозь тонну разрозненных мыслей, — Все в порядке? Любопытно, насколько в порядке может быть девушка, которая не может понять саму себя? Свои намерения, свои ощущения, желания? И близость Бена ни капли не облегчала решение этой задачи. Обернувшись, я постаралась как можно непринужденнее улыбнуться, сказав: — Конечно! Поехали? Судя по тому, как Соло нахмурил брови, я потерпела фиаско. К моему удивлению, он ничего не ответил, направляясь обратно к машине и демонстрируя мне свою широкую спину. Чертовски привлекательную широкую спину, будь она неладна! Хлопок двери, щелчок ремня безопасности и мой блаженный стон от возможности вытянуть ноги. Бен лишь усмехнулся на это, перестраиваясь в основной поток на дороге, глядя ровно перед собой. Вскоре очередной квартал остался позади, а тишину в машине все еще нарушал лишь тихий шелест кондиционера. Я не знала, как подступиться к Соло, чтобы наконец разрушить цепи мрачной тайны и вытащить ее на свет, поэтому подготовила несколько вариантов: «Эй, друг! Может расскажешь о том, что вы с По не поделили? Неужели он сломал твою любимую игрушку в детстве?» — вполне безопасно, но не в моем стиле. Бен наверняка уже неоднократно думал, что я странная, а убеждать его в этом еще больше я не стремилась. Вторым вариантом было следующее: «Бенджамин, может быть, поделишься со мной своими переживаниями? Что тебя тревожит? Твоя тайна не покинет эту машину!» — здесь не хватало лишь прайса на мои психотерапевтические услуги. Не подходит. Третий вышел таким: «Бен, я знаю, что тебя тревожит ситуация с По, но ты можешь мне довериться. У меня самой за плечами вагон потрясений и драм, поэтому я смогу тебя понять, как никто другой». Внутренний цензор безмолвствовал, принимая подобное развитие событий, но вот голос разума тихонько шепнул: «А тебе не кажется, что это как-то слишком?». «Слишком для чего?» — полюбопытствовала я. «Для того, кто просто трахается в свое удовольствие!» — обличающее прогремел он.

Travis - Love Will Come Through

— Я был незапланированным ребенком, — вдруг произнес Бен, заставив меня мгновенно повернуться в его сторону, отмахиваясь от внутреннего диалога. Он продолжал смотреть перед собой, хоть мы и стояли на светофоре, отсчитывающим долгие девяносто секунд до разрешения двигаться дальше, — Мои родители поженились, когда мама была на шестом месяце беременности. Отец рассказывал, что приложил немало усилий, прежде чем она согласилась на скромную церемонию, где, помимо них, присутствовал лишь мамин брат и лучший друг отца. Он вздохнул, словно на его плечи взвалили неподъемную тяжесть. Я буквально могла дотронуться до тяжелых воспоминаний, которые начали обретать очертания, благодаря чарующему басу Бена. Светофор пиликнул, позволяя нажать газ. Машина пришла в движение. — Мое детство не было плохим. Мама всегда старалась занять меня, не позволяя слоняться без дела, а отец, наоборот, пытался вытащить на улицу погонять мяч, сходить на рыбалку или просто поваляться на траве, глядя на звездное небо, — губы Бена тронула грустная улыбка, отзываясь внутри меня болезненным чувством одиночества, — Я не ходил в детский сад, потому что мама считала, что сможет научить меня читать и писать сама, но, когда мне исполнилось шесть, отец настоял, что дальнейшее обучения я должен продолжить вне стен дома. Бен вновь нажал на тормоз, а после уперся затылком в подголовник сиденья, не переставая сжимать руль. Он был напряжен так, что вены на длинных руках вздулись. Я с трудом сдержала желание прикоснуться к нему. — В первый учебный день я оказался единственным, у кого не было соседа по парте. Тогда я уже начинал понимать, что выгляжу немного иначе, чем другие дети. Слишком длинные волосы, слишком длинный нос, слишком большие уши, слишком много родинок, слишком сгорбленный, слишком высокий, слишком худой, слишком молчаливый, — Бен наморщил лоб, извергая из себя нелестные эпитеты, — Я был переизбытком всего, когда у остальных этого «всего» было в меру. Представив одинокого мальчишку, сидящего за последней партой в наполненном смехом классе, где каждый веселится и хвастается тем, какой у него красивый рюкзак, я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Ведь я сама была таким ребенком — угрюмым, неразговорчивым и не способным довериться окружающему миру после предательства. Одиноким, лишенным любви. Только ты против враждебно настроенного мира. Я протянула руку, освобождая ухо Бена от прикрывавших его волос. Соло покосился на меня, но не отодвинулся, замерев и, казалось, перестав дышать. Я ласково провела указательным пальцем по контуру ушной раковины, мечтая, чтобы темноволосый мальчишка узнал, что тогда, в том классе, он не был одинок. Пальцы медленно поползли к щеке, которую успела тронуть щетина, останавливаясь на каждой родинке, а потом пробежались по носу, заворачивая на обратный путь к объятому пламенем уху. Бен Соло вспыхнул под моими прикосновениями, будто сейчас это был тот самый неуверенный первоклассник, получивший внимание от девочки. Этот мужчина открывался мне, впуская в мир своего прошлого. И я прекрасно понимала одну простую вещь: если я сделаю шаг навстречу, то обратный путь, когда придет время расставаться, будет стоить дорого. Оборвать нить, которая постепенно натягивалась между нами, можно будет только с частью сердца, к которой она привяжется. «Слишком большая цена, тебе не кажется?» — этот вопрос я не удостоила своим вниманием. — Дети бывают жестокими, — прошептала я, не в силах совладать с собственным голосом, — Они не знают меры, не понимают, насколько слова могут ранить, — я задумчиво пропускала сквозь пальцы темные локоны, с неохотой переносясь в собственное детство, — И они точно не знают, как сильно могут повлиять на всю дальнейшую жизнь. Перед глазами мелькали картинки одноклассников, чьих имен я не помнила — мне слишком часто приходилось менять школы, поэтому в памяти остались лишь ощущение страха и багаж обидных слов. С сироткой в обносках старших детей приемной семьи мало кто хотел дружить. — Но теперь ты вырос, Бен, — со слабой улыбкой пробормотала я, с жадностью рассматривая длинный нос, покрытые родинками щеки, пухлые губы и слишком милые большие уши, — И твой переизбыток всего в детстве стал тем, чего наверняка не достает твоим бывшим одноклассникам сейчас. «Тебе стоит остановиться. Он не твой, помнишь? Он оставит тебя с такой же легкостью, как и остальные. В твоей жизни бывали приятные исключения, а, Рей?» — внутренний голос отзывался набатом в хмельной голове, призывая отстраниться и не лететь на приветливый огонь. Он напоминал, что в этом мире нет ничего вечного, ведь если родительская любовь закончилась за несколько лет, то кто еще сможет остаться на более долгий срок? Очевидно, что Бен Соло не будет удовлетворен лишь сексом — однажды ему захочется отношений, стабильности, уюта, и он уйдет, ища это в других. В тех, кто подходит ему по статусу. В тех, кто понравится его родителям. В тех, для кого пообедать в мишленовском ресторане — привычная рутина. Вот только почему, не смотря на рациональные доводы, я никак не могла надышаться воздухом, наполненным его запахом? Сзади надрывно засигналили. Я мгновенно отпрянула от Бена, который с недовольством взглянул в зеркало заднего вида, а после нажал на газ. Машина вновь двигалась по оживленным улицам Нью-Йорка. Смотря в окно, я пыталась отдышаться, успокаивая свое зашедшееся в припадке сердце. Мозг списал все на то, что резкий звук надавил на перепонки, тем самым спровоцировав небольшую панику, отчего сердцебиение участилось. У другой части меня было иное объяснение. От него я отмахнулась, как от назойливой мухи. — Спустя несколько месяцев, в моем классе появился По. Он подсел ко мне и просто предложил дружить, — в голосе Бена послышались ностальгические нотки, когда он продолжил рассказ, — С тех пор мы стали неразлучны. Наши родители тоже подружились, поэтому мама со спокойной душой отпускала меня гулять с По, а так же была не против многочисленных ночевок вне дома. Мы плыли сквозь каменные джунгли на лодке воспоминаний: Соло рассказывал про то, как он с По и их отцы устроили футбольный матч наоборот, где целью был не гол, а удар мимо ворот; как целое лето они ночевали в палатках на задних дворах домов друг друга; как Маз готовила сахарное печенье к каждому приходу Бена; как Хан катал ребят на своем «Тысячелетнем Соколе» — раритетной машине, которую он восстановил до былого величия своими руками; как Лэндо учил их кататься на велосипеде; как Лея связала им одинаковые свитеры на Рождество. И как он был счастлив, имея такого друга, как По Дэмерон. Я заметила знакомые очертания Бруклина, когда Бен подошел к важной части повествования: — В старших классах мне понравилась одна девчонка из группы поддержки футбольной команды нашей школы. Наверное, всему виной стала короткая юбка, но тогда я был абсолютно уверен, что у нас будут красивые дети, — Соло хохотнул, заставив и меня, распластанную на пассажирском сиденье и немного сонную, улыбнуться, — Мы периодически пересекались в коридорах, обменивались улыбками и приветствиями, но дальше дело не шло. По тогда как раз прошел отбор в команду, и я обратился к нему за помощью — замолвить словечко перед Сарой. Как выяснилось, По не отказал — напротив, был воодушевлен затеей и клятвенно пообещал Бену во что бы то ни стало свести два одиноких сердца. Спустя время, Бен стал замечать, что Сара перестала посылать ему улыбки, почти не отвечает на его робкие приветствия, и старается как можно скорее пройти мимо, стоит ей завидеть долговязого парня в школьном коридоре. Несчастный влюбленный был в замешательстве, ведь что могло произойти? Возможно, он был слишком напорист в своем желании чаще попадаться ей на глаза? Может быть, новый гель для душа, который он купил неделю назад, слишком резко пах? Или футболка с логотипом Metallica разочаровала, потому что она не любит подобную музыку? Со своими страхами он пришел к лучшему другу, который лишь пожал плечами, сказав: «Да черт разберет этих девчонок! Может у нее месячные? Говорят, во время них они сами себе не принадлежат!». И Бен ждал. Терпеливо смотрел на нее, когда она скакала у кромки футбольного поля, позволяя короткой юбке задираться, демонстрируя мощные, но изящные ноги. С замиранием сердца глядел на нее в столовой, когда она поглощала свой ланч в окружении подруг. Нервно ждал у черного входа после очередной игры, зная, что члены команды и группы поддержки выходят отсюда. И однажды, стоя у пресловутой двери, что была приветливо приоткрыта, являя взору пустынный коридор, он почти достиг своей цели — Бен услышал ее смех. Она хихикала, но не говорила ни слова. Решив, что это его шанс — появиться перед возлюбленной без лишних свидетелей, Соло двинулся на зов любви, но был остановлен знакомым голосом, который сказал: «Какая ты сладкая, Сара!». Сара нежилась в объятиях По, который покрывал ее шею поцелуями, в то время как девушка продолжала хихикать. Эта картина была хуже кошмарного сна, но Бену удалось исчезнуть без лишних звуков. В тот вечер он заперся в своей комнате и нанес ни в чем не повинной стене мощный удар, оставив небольшую вмятину. Утром он, как обычно, встретился с По на полпути к школе, и в одночасье вывалил на него обвинения, которые зрели в нем всю бессонную ночь. Дэмерон сказал, что Сара — та еще шлюха, потому что вешалась на каждого члена команды, и вчера очередь дошла до По. Лучший друг объяснил Бену, что с такими, как Сара, не может быть ничего серьезного, и он рад, что это выяснилось сейчас, когда Соло не успел влюбиться в нее по уши. Тогда это звучало логично. Да, так бы поступил настоящий друг! И все забылось. Жизнь продолжилась. — Какой же он мудак! — выплюнула я с отвращением, удивляясь, что Бен лишь усмехнулся, вспоминая школьный эпизод, — Но почему ты ему поверил? Очевидно же, что он бесстыдно лгал тебе в глаза! Он ответил не сразу, словно до этого не задумывался о причинах своей детской наивности. — Наверное, я был готов потерять призрачную влюбленность, но не был готов лишиться друга. Если бы это произошло, я бы сошел с ума, потому что, помимо По, мой круг общения ограничивался родителями и немногочисленными родственниками, — Бен тяжело вздохнул, с силой крутанув руль, — С таких ситуаций начинаются многие рассказы о детстве серийных убийц. Поворчав, что Дэмерон все равно высокомудачный мудак, я попросила Бена продолжить, чувствуя, что мы только на экваторе их истории. — Мы закончили школу и задумались о будущем, когда настала пора вступительных экзаменов в университет. Оба выбрали Колумбийский, но разные специальности — По хотел продолжать играть в футбол, рассчитывая на спортивную стипендию, поэтому выбрал факультет «Международных отношений и политики». Туда было легко попасть с базовыми экзаменами, — Соло нахмурился, заруливая на Бруклинский мост, который в этот момент являл собой длинную пробку из вереницы сигналящих друг другу автомобилей. Дай Бог не простоять здесь всю ночь! — Тогда понятно, почему у него так подвешен язык, — задумчиво произнесла я, отстегивая ремень безопасности, который в таком ленивом потоке был ни к чему. Я счастливо вздохнула, освободившись от мягких тканевых пут, — Только у политиков язык без костей. Всегда переключаю канал, когда вижу дебаты! Соло рассмеялся, последовав моему примеру с ремнем, и расслабленно откинулся на спинку кресла, постукивая по рулю пальцами в такт незнакомой мне мелодии. Я заворожено наблюдала за движениями длинных уверенных пальцев, не к месту вспоминая, как еще вчера они проникали внутрь меня с развратным хлюпаньем. Тряхнув головой, я вновь пыталась прогнать наваждение, что слишком активно терзало меня этим вечером. К моему удивлению, я будто больше пьянела, хотя должна была уже трезветь — последний бокал был выпит около двух часов назад. Да уж, странное вино с хорошей выдержкой давало причудливый обратный эффект. — Я поступил на экономический, как и хотела моя мать, но тогда мне казалось, что и я этого хочу. Бен продолжал барабанить пальцами, задумчиво рассматривая приборную панель. Оказалось, что Лея Органа-Соло, не отказавшаяся от своей девичьей фамилии до конца, основала финансовую компанию «Solo Ind.» еще во время учебы Бена в школе. Тогда штаб-квартира располагалась в гараже семейства Соло и представляла из себя лишь слабенький стартап. Со временем, Лея смогла расширить компанию, открыв офис в Чикаго и наняв десяток сотрудников. Время шло, дела наладились, но грянул кризис, и он не жалел никого — в том числе и бизнес, который несла на своих далеко не хрупких плечах Лея, не позволявшая своему мужу помочь. Поняв, что подобное упрямство Бен унаследовал у матери, я гадала, что же в нем от отца, кроме таланта к готовке? Дела ухудшились, когда Бен перешел на второй курс. Прибыль упала, зарплата сотрудникам задерживалась, а в опустевшем после отъезда сына доме накалялась атмосфера. Бен приезжал на каникулы домой и наблюдал одну и ту же картину: родители из последних сил старались держать компанию на плаву, набрав кредитов и займов. Помимо этого, они балансировали на грани развода — их громкую ругань никак не могла перекрыть тяжелая музыка, в которой пытался затеряться Бен, будучи в своей комнате на втором этаже. Лея становилась все более раздражительной, а Хан старался как можно больше времени проводить в небольшой автомастерской, которую держал на окраине Мишавоки. Бен метался между ними, не зная, как быть. Он мог бы взять академический отпуск, но мать категорически запретила это делать. Он пытался заручиться поддержкой отца, но тот лишь говорил, что уж если Лея и вбила себе что-то в голову, то выбить из нее эту дурь сможет лишь крышка гроба. В то время в стене одной из комнат общежития Колумбийского университета появилась внушительная вмятина от увесистого кулака прилежного студента. Но помощь пришла от родителей По. Маз и Лэндо удачно продали свою недвижимость в Австралии и одолжили чете Соло деньги, чтобы закрыть долги. Лея долго не хотела принимать подобную щедрость, но, взвесив все «за» и «против», согласилась. Получив причитающиеся им деньги, сотрудники ушли, оставив Лею один на один со своим детищем, которое она не хотела терять. Женщина денно и нощно штудировала книги по экономике и управлению предприятием, пытаясь возродить былой успех, но все было тщетно — стартового капитала не было, кризис продолжал разорять предпринимателей. — Мама работала на износ — не спала ночами, пыталась найти лазейки, чтобы отдать долг Дэмеронам и вновь вернуться в строй. Мы с отцом помогали своей поддержкой и работой по дому, потому что она не могла думать ни о чем другом, кроме того, что совсем скоро «Solo Ind.»восстанет из пепла, — Бен прикрыл глаза и потер напряженную переносицу — верный признак усталости, которую я заметила еще пару часов назад, — В один из дней она почувствовала себя плохо. Отец позвонил мне и попросил приехать. Я отпросился с занятий и срочно вылетел, молясь, чтобы с ней ничего не случилось. Соло не открывал глаз, словно так было проще совладать с эмоциями и отогнать прошлое, которым сейчас был пропитан каждый уголок его машины. Я хотела дотронуться до его плеча, сказать, что я рядом, я помогу, я поддержу, я проживу это вместе с ним…но я лишь крепче сжала оба колена своими ладонями, не позволяя им вольностей. Ногти больно впились в нежную кожу, напоминая хмельной Рей о принципах трезвой мисс Джонсон. — Врач обнаружил рак легкого. Не терминальная стадия, но и не начальная. С ним можно было благополучно прожить несколько лет, если следовать рекомендациям, но это Лея Органа-Соло — ей плевать на мнение окружающих. Она — правота во плоти. Бен рассказал, что его мать отчаянно сопротивлялась терапии, боялась потерять волосы и контроль над собой, но ее состояние еще можно было купировать лекарствами без сильных побочных эффектов. Лея проходила лечение, но уже не могла не спать несколько ночей подряд — сил стало меньше, как и времени, которое, казалось, утекает сквозь ее, ставшими непослушными, пальцы. Вернувшись к учебе, Соло старался сосредоточиться на домашке, докладах, семинарах и экзаменах, но звонки из дома становились все тревожнее: то отец пожалуется на мать, то мать на отца. Поездки в Мишавоку стали невыносимыми, и однажды Бен вспылил — взял «Тысячелетнего Сокола» без разрешения отца и уехал за пределы города, мчась на максимальной для старой машины скорости. — Я ничего не видел — лишь смазанные пейзажи полей и лесов за стеклом, — признался он, с силой сжав руль покрасневшей ладонью, — Во мне кипела ненависть. В тот момент я думал, что мчаться на запрещенной скорости по шоссе с риском спровоцировать аварию не так плохо, как оставаться в доме Соло. Неосторожная езда заставила «Сокол» встретиться со столбом, а лоб незадачливого водителя с подушкой безопасности, которая, вопреки статистике для этой колымаги, сработала. Полицейские нашли Бена рядом с машиной, которую он беспощадно колотил руками и ногами. Хан прибыл вместе с блюстителями правопорядка, но лишь молча наблюдал за сыном, который собственноручно убивал старания своего родителя. После инцидента Лея приняла решение отправить Бена в интернат для молодых людей с признаками проблемного поведения, которым руководил ее брат Люк. Вспышка ярости Соло, сопровождавшая озвученную Леей затею, лишь подтвердила правильность его отъезда. На мой вопрос, как родители могли вот так просто сослать взрослого парня в подобное место, Бен ответил, что в Индиане, в отличие от других штатов, совершеннолетие наступает не в 18 лет, а в 21 год. На тот момент вспыльчивому парню было без нескольких месяцев двадцать один, и это неимоверно злило его. До полной юридической самостоятельности было рукой подать, но закон есть закон. Бен уехал на все лето. Воспитанникам интерната запрещалось иметь средства связи — никаких гаджетов и ноутбуков. Хочешь пообщаться? Вот тебе бумага и ручка — пиши письма и надейся, что они дойдут. Бен писал письма По, жалуясь на жестокость матери, и не писал родителям, решив, что они предали его, заточив подальше от людских глаз в деревенской глуши на другом конце страны. Дэмерон отвечал, что его другу просто нужно отдохнуть на свежем воздухе вдали от проблем — это наверняка поможет, а потом, когда он вернется, они устроят налет на бары Нью-Йорка, отмечая окончание несправедливой отсидки и его долгожданное совершеннолетие! — Люк научил меня справляться с гневом и объяснил, что накопленным эмоциям нужен выход, — Соло нажал на газ, плавно продвигаясь в дорожном заторе, а я не спускала с него глаз, с головой погружаясь в прошлое этого многогранного и ни черта не простого мужчины с волевым подбородком, — Бег стал отличным решением — негативные мысли улетучиваются, когда ты просто двигаешься вперед. — Ни за что не поверю, что все это, — я очертила указательным пальцем внушительную фигуру Бена, — Результат бега. Признавайся, это анаболики? Какой-то запрещенный протеин с мгновенным эффектом? Соло закатил глаза, а после с наигранной обидой ответил: — У меня хорошая наследственность! — Ха! — …и абонемент в спортивный зал, — добавил он, расставляя все точки над «i». Будучи удовлетворенной ответом, я кивнула, великодушно позволяя рассказчику продолжить. — Вернувшись домой после проведенного лета у дяди, я чувствовал себя обновленным — гнев и раздражение не покидали меня, но я научился с ними справляться, не калеча стены и не разбивая тачки, — он усмехнулся, а после, наконец-то, взглянул на меня, — Люк говорил, что нужно найти точку опоры, которая будет держать меня в узде. Это могла быть учеба, музыка, книги или человек. Главное, чтобы это возвращало меня в реальность, не позволяло утонуть в сжигающей все ярости. Я сглотнула, гадая, имел ли Бен ввиду кого-то конкретного, пристально смотря на меня, или просто решил сменить уже долго маячившую картинку пресловутой пробки на мое оторопевшее лицо? Машины засигналили, давая простор для маневра. Полоснув по моим губам беглым взглядом, Бен сосредоточился на вождении, перестраиваясь в другой ряд. Я чувствовала, что наши переглядки перешли на другой уровень, который тревожил меня. Ведь если раньше я могла списать их на беззлобный флирт в особенном моменте, то сейчас это было чем-то густым, внушительным и ни хрена не легкомысленным. Я вновь отвернулась к своему окну в надежде доехать до дома с оконченной историей и без сердечного приступа. Бен продолжал, никак не прокомментировав внезапно оборванный зрительный контакт: — Я выбрал учебу. Это было логично, потому что, окончив универ, я планировал помочь матери заняться семейным бизнесом, который почти канул в лету. Мне казалось, что именно я смогу поставить на ноги убыточное предприятие и вернуть на лицо Леи Органы-Соло улыбку. Мой персональный водитель и по совместительству главный враг моего здравомыслия поведал, что, выйдя из «заточения», сразу же отправился в Нью-Йорк, не сказав По об этом. Хотел сделать сюрприз, вытащив того с тренировки и, как планировалось, обойти несколько баров, празднуя освобождение. Но вот незадача: как и несколько лет назад, Бен стал невольным слушателем разговора, который не был предназначен для его ушей. По болтал с кем-то из футбольной команды, сидя на скамейке для персонала у кромки поля. Бен замер около одной из трибун, решив обрадовать друга своим появлением, когда непрошеный свидетель уйдет. Парень, чьего имени Соло не знал, спрашивал По о том, какие у него планы на выходные, на что тот ответил, что пока не знает. Возможно, будет готовиться к семинару на первой учебной неделе, а может встретиться с другом и пропустит стаканчик-другой. «— Ты все еще общаешься с этим Соло? — с некоторым пренебрежением полюбопытствовал незнакомец, — Я слышал, что он совсем с катушек слетел, и поэтому предки отправили его куда подальше, лишь бы под ногами не мешался. По молчал, но его собеседник и не думал затыкаться: — Еще говорят, что он главный зубрила на своем курсе — не пропускает ни одного занятия и получает везде высший балл. Сразу видно, что бабы ему не дают! Парень противно загоготал, на что Дэмерон ответил: — Да, он все лето пробыл в психушке где-то на краю света. Мои родители помогли деньгами, чтобы его семья смогла встать на ноги после краха их компании, поэтому мне приходится с ним общаться — типа ради родителей и их дружбы, ну все такое». — Сукин сын! — воскликнула я, послав к черту свое душевное равновесие, которое вот-вот должно было восстановиться от созерцания водной глади Гудзона за окном, — Как же его тяготило общение с тобой, бедный и несчастный! Да чтоб его черти драли! Заведясь не на шутку, я с трудом могла дышать, захлебываясь в одолевших меня эмоциях: как чертов Дэмерон мог подставить своего друга, зная, в какой ситуации он находился в тот момент? Что его мать была больна? Что эти деньги тяготили ее, но не было выбора? Что Бен не мог справиться самостоятельно с тревожным состоянием, которого не понимал? Разве стыдно обратиться за помощью? Нет! Стыдно пытаться казаться крутым в глазах никчемных королей универа, перечеркивая долгие годы дружбы с тем, кто всегда принимал тебя таким, какой ты есть! — Просто скажи, что ты врезал ему? Вмазал по самое «не балуй»? Послал на хрен свою сдержанность и показал ему, какой он хрен моржовый? Дыхание пришло в норму спустя минуту, после чего я смогла взглянуть на Бена, который очень странно на меня смотрел — то была смесь удивления с некоторым…восхищением? — Мне очень этого хотелось, но я поступил иначе, — на лице Соло играли блики фонарей и стоп-сигналов рядом стоящих машин, отчего я не могла с точностью определить, плясали ли в его глазах те задорные огоньки, от которых мое сердце заходилось в очередном припадке, — Я взял свои документы и перевелся на заочное отделение, после чего уехал в Чикаго. — И ты даже не поговорил с По? — удивленно полюбопытствовала я, — Не сказал, что думаешь о его вынужденной дружбе с тобой? — Думаю, он все понял, когда я сообщил ему о своем решении уехать. Только осев в Чикаго, я понял, что По никак не мог стать моей опорой в борьбе с внутренними демонами, поэтому я погрузился в работу над восстановлением былой славы маминой фирмы. И, как видишь, все это было не зря, — Соло криво улыбнулся, наконец сворачивая с бесконечного моста и направляясь к моему кварталу, — Я окончил университет, получил диплом, и с чистой совестью перенял бразды правления от матери. Не без скандалов, конечно, но я убедил ее, что лучшей кандидатуры на пост руководителя она точно не найдет. Судя по всему, история подошла к концу, но я никак не могла взять в толк происходящее между Беном и По в реальном времени, отчего спросила: — И как вы с ним встретились вновь? Как договорились о слиянии? Ведь это работа бок о бок, а вы до сих пор с трудом в одном помещении можете находиться… — На одном из светских сборищ я встретил Маз и Лэндо. Мы разговорились, и они обмолвились, что По купил вяленький стартап почти что бесплатно, и пытается раскрутить все это дело, но у него не получается из-за отсутствия опыта и профильного образования, — Соло усмехнулся, и я почувствовала, что именно в этот момент он был чертовски доволен собой, — Я ответил, что мог бы помочь, и попросил передать По мою визитку. Он позвонил спустя несколько дней, пытаясь делать вид, что не было многолетнего молчания и каких-либо проблем, и попросил о помощи. Оказалось, что дела совсем плохи, и легче прикрыть эту лавочку вместе с отсутствием коммерческой жилки у моего бывшего друга, но он не мог позволить себе этого, потому что влюбился в дочку нефтяного магната и должен был соответствовать! Он хотел разбогатеть по щелчку пальцев, ведь, когда он встретил ее, его небольшой бизнес был на плаву, и он мог бы стать более успешным, вот только По скупал без разбора все, что попадалось под руку, и в конечном итоге почти не получал чистой прибыли. Я нахмурилась, гадая, знает ли Марни всю подноготную своего жениха, или для нее он успешный бизнесмен с идеальным прошлым, в котором нет места грязным эпизодам. Соло припарковался на уже привычном месте, заглушив мотор. В салоне на какое-то время повисла тишина. На миг мне показалось, что Бен может слышать, как в моей голове шевелятся извилины, пытаясь разложить услышанное по полочкам. — И ты предложил слияние? Чтобы объединить активы и вытащить его из этой ямы? — я дождалась положительного кивка, после чего скептически хмыкнула, — Слишком уж щедро, тебе не кажется? Или ты так замаливаешь какие-то грешки, о которых не рассказал? — По правде говоря, «слияние» является таковым лишь на бумаге, а по факту это «поглощение». Я покупаю фирму Дэмерона со всеми убыточными и не очень проектами, а он обязуется плясать под дудку репортеров, светских львиц, организовывать благотворительные вечера и светить своим загорелым лицом в камеру, — Бен пожал плечами, — Неплохой расклад для того, кто ни черта не смыслит в финансах, но хочет жить на широкую ногу. Получается, что сейчас Бен разыгрывает долгую партию, длиною в несколько лет, чтобы отомстить По? Отдать должок за родителей? Показать тому, что со всей своей крутостью и друзьями, никто из которых не пришел ему на помощь, лишь его «вынужденный» друг Бен тянет его за шиворот из зыбучих песков банкротства? — Но почему ты делаешь это? Не проще бы было отказать ему и оставить не у дел? Показать, кто тут «папочка»? — я искренне не понимала, почему Бен делает одолжение Дэмерону, когда у того на руках были все козыри. Соло закашлялся, заставив меня настороженно на него взглянуть. — Папочка? Серьезно? — с ужасом произнес он, словно я только что призналась, что люблю заманивать маленьких детей в фургон с мороженым. — Ну или как там у вас, больших дядь, это называется? — я закатила глаза, чувствуя себя так, будто объясняю очевидные вещи, — Большой босс? Крутой бизнесмен? Большой член главной корпорации? Выбирай то, что больше нравится! Бен засмеялся, подарив мой любимый вид смеха из своего арсенала — искренний, мальчишеский и беззаботный. Переведя дух, он продолжил: — Отвечая на твой вопрос: я не хочу быть злодеем или ангелом мщения. Все совершают ошибки, и я уверен, что По знает о своих. Хватит ли ему смелости их признать — вопрос, который остается без ответа до сих пор, но мне плевать. Бизнес — это работа, а не личные отношения. Его даже легче вести с врагами, чем с близкими людьми. Я задумалась, понимая, что зерно истины в словах Бена, все же, имелось. К чему было бередить старые раны, если на них можно наклеить пластырь? Да, По Дэмерон был мудаком, который не изменился с подросткового возраста, продолжая подкалывать Соло и провоцировать на новые срывы, но я была уверена, что за этим кроется нечто большее, нежели потребность в ярости своего оппонента. И почему-то мне казалось, что Марни сможет пролить свет на эту тайну. — Что ж, все предельно ясно, — задумчиво пробормотала я, глядя на то, как мои руки машинально сминают ткань платья, — Не так уж и страшно, если подумать. Старый друг-придурок, проблемы с родителями, вспышки ярости и любовь к цифрам…даже не тянет на средний ужастик, ты уж извини. Бен расплылся в улыбке, и в груди мгновенно потеплело. Я чувствовала, как он боялся открыться мне, как опасался, что я осужу его, может быть, даже посмеюсь, но мы были похожи — два ребенка, выброшенные судьбой и обстоятельствами за борт. Вот только у Бена были родители, способные вытащить его на берег, а я до сих пор тонула, не найдя той пресловутой опоры, которая могла остановить круговорот людей в моей жизни. Сейчас, сидя в машине рядом с Беном, я почувствовала, как планета замедлила ход, словно даря мне это мгновение, позволяя задержаться в нем подольше. Я взглянула на Соло, который все еще улыбался мне, и тихо спросила, удивляясь тому, как неуверенно прозвучал мой вопрос: — Не хочешь зайти? Предложение, которое я так и не озвучила в тот вечер, когда безумно хотела, чтобы горячие ладони Бенджамина Соло прикоснулись ко мне после умопомрачительного поцелуя у входа в отель, получило жизнь лишь сейчас. Парадоксально, но лишь тогда, когда руки Бенджамина Соло побывали во всех уголках моего тела, я захотела, чтобы он зашел ко мне. Проводил до квартиры, дождался, когда я поверну ключ, закрыл за собой дверь и, в темноте душных комнат, просто был со мной там — в доме, где я лелеяла свое одиночество. Так и случилось. Уже через несколько минут мы были в моей гостиной. Когда рука Бена потянулась к выключателю, я попросила, чтобы он не зажигал свет. Сняв туфли, я оставила их у двери, а после потянула Соло за собой в спальню. Он молча шел за мной, позволяя вести его во тьме, которую нарушали лишь отблески двух фонарей за окном. Оставив руку Бена в одиночестве, я забралась на кровать, не снимая платья, и устроилась на одной из подушек, ложась на бок. Я слышала, как он расшнуровывает ботинки, оставляет свой пиджак на полу, а после почувствовала, как матрас прогнулся под весом Бена. Спустя секунду я была окутана его запахом и согрета взглядом с соседней подушки. Мы молча смотрели друг на друга — ничего более. Глаза в глаза, которых и разглядеть в такой темноте толком было нельзя, но мы смотрели, и это было куда интимнее, чем стоны и шлепки потных тел друг о друга. Раньше я часто задумывалась о том, как люди могут начать доверять друг другу. Как перестают ждать подлости или подставы от другого? Разве можно всецело кому-то довериться? Не бояться, что при удобном случае он выкинет тебя на обочину? Я знала, что все мои страхи берут начало на парковке супермаркета, и я изо всех сил старалась избавиться от них, окружая себя людьми, которые, как мне казалось, разделяли мою боль. Но приемные семьи сменялись другими, друзья терялись при переездах, а парни уходили. За последнее время в моей жизни не было ничего стабильнее Роуз Тико и заказов для «Solo Ind.». Даже горячо любимый мной «Фан-клуб Гослинга» пытался уйти к другому дизайнеру, но я снизила прайс, лишь бы меня вновь не променяли на других. Я боялась доверия и привязанностей. Я клялась, что буду уходить первой, чтобы не испытывать боли. И каждый раз я проигрывала самой себе, разбивая свое сердце на тысячи осколков. Я знала, что Бенджамин Соло способен разбить мне сердце. Я понимала, как было бы глупо влюбиться в него без оглядки и надеяться, что уж он точно останется в моей жизни надолго. Но сейчас, лежа в своей постели вместе с ним, не обнажая тело и не собираясь трахаться до изнеможения, я чувствовала себя в безопасности, и это чертовски пугало. — Боже, — вдруг осенило меня сквозь толщу переживаний и великих дум, — У тебя ведь ранний рейс! — я заерзала, понимая, что из-за меня и моих маленьких слабостей Бен может опоздать на самолет. Рука Соло привычным движением опустилась на мою талию, а после скользнула на поясницу, легко притягивая к широкой груди. — Я поставил будильник. Времени хватит. Успокаивающий шепот коснулся моего лба, вынуждая прикрыть глаза. В ушах звучала уже знакомая мелодия биения мужского сердца. «Всем бы так дружить!» — язвительно отозвался внутренний голос, стоило мне прильнуть к Бену, цепляясь за его рубашку. «Не мог бы ты хотя бы на минуточку заткнуться?» — ответила я, решив, что обдумаю испытанный спектр эмоций от молчаливых объятий с Бенджамином Соло утром. Тогда, когда темнота отступит, и я вновь примусь за то, что делаю лучше всего в своей жизни — притворюсь, что ничего не случилось.