Волхв

Сразу после визита к Дамблдору Аластор направился в Аврорат. Дамблдор требовал найти Поттеров и Сириуса Блэка, а они, казалось, провалились сквозь землю. — Кэрол, дай мне сводку последних происшествий! — гаркнул он на волшебницу за столом секретаря отдела и прошёл к себе в кабинет. — Кто мог знать, куда попрятались эти молодчики? Их два других дружка... Один, кажется, Ремус Люпин ушел к оборотням, другой, Питер Петтигрю, всё ещё живёт с больной матерью. В сводке не было ничего срочного, требовавшего его личного вмешательства, поэтому Грюм покинул участок, чтобы пройти по торговому кварталу. Возможно, беглецы засветились где-нибудь там. Он обошел и Диагон-Аллею, и Ноктюрн-Аллею, расспрашивая продавцов в лавках, барменов в пабах и уличных торговцев, не гнушаясь ни шантажом, ни угрозами — ничего! Зелёношкурые, естественно, делиться информацией не пожелали, хотя она у них наверняка имелась. Гоблины встретили его холодно и смотрели с презрением. — Конфиденциальность, мистер Грюм, — сухо сообщил старший среди гоблинов за конторками в зале банка. Аластор воздержался от угроз и размахивания палочкой. Этим коротышек не пронять, зато врагов среди них наживешь легко.

***

Чтобы допросить Люпина, аврору пришлось отправиться в Рокингемский лес, в деревню оборотней. Проклиная Ремуса, которому внезапно пришла идея уйти от волшебников и поселиться среди своих собратьев, Аластор пробирался вглубь лесной чащи. От немедленного нападения на нарушившего границу территории оборотней Аластора спасла его репутация, два блока магловских сигарет и бутылка джина. Это была проверенная «валюта» для взятки местным жителям. Грюм ещё мог представить пьющего оборотня, но курящего... — фантазия отказывалась рисовать такую картину. Ну да ладно. Главное, что дары приняли и хижину, где жил Люпин, указали. Ремус выглядел неважно, впрочем, как и во все остальные разы, когда Аластор встречался с ним на заседаниях Ордена Феникса. Казалось, что он был чем-то измотан. Вопрос о Поттере и Блэке большого отклика в оборотне не вызвал. — Джеймс и Сириус живут своим умом, я не при делах, Грюм, — вот и весь ответ Люпина. Аластор смачно выругался и аппарировал прямо из хижины, жалея, что сюда можно попасть только пешком, и столько времени потрачено зря.

***

Петтигрю жил в магловском мире. В Эшфолле. У него даже был телефон. Авроры, конечно, время от времени контактировали с магловской полицией. Для связи с ней в аврорате в специальной комнате тоже имелся телефонный аппарат, и Грюм умел им пользоваться. Он был рад, что решил не тратить время на визит и связался с Питером по телефону. — Я и сам давно их не видел! Не звоните мне больше сюда! — вот и всё, что он услышал в ответ. «Когда невозможно отыскать какого-нибудь выблядка аристократической семьи, это означает, что он окопался в родовом гнезде. Не иначе, как Блэк ломанулся вместе со своим дружком под крылышко к своей мамаше, — подумал Аластор. — Ничего, если вы там, я найду способ вас выкурить!»

***

Блэк-Хаус встречал незваных гостей негостеприимно. Вернее, он их никак не встречал, а попросту игнорировал. Особняк был скрыт от простых людей маглоотталкивающими и отводящими взгляд чарами. Они просто его не видели. Маги могли наблюдать фасад. Внутрь пускали лишь избранных. Грюм, не церемонясь, несколько раз ударил кулаком по дубовой двери — никакой реакции. Тогда к стуку он добавил крик: — Сириус! Я знаю, что вы с Джеймсом там. Открывайте, не тяните сову за хвост! — Не шумите, сэр, вам не дозволено тут быть, — перед дверью возникла фигурка домовика. — Если вы не перестанете шуметь, сработает защитная магия. Грюм только фыркнул: — Плевал я на ваши правила! Сириус Блэк внутри? А Поттер? Пусть выходят. Они оба в дерьме по уши! Грюм не был настроен на деликатность, но и входная дубовая дверь легко сносила удары аврора и отражала кастуемые им заклинания, не сдаваясь. Домовик исчез, отправившись сообщить хозяевам, кто беспокоит их. Портреты, наблюдая творящееся за дверью безобразие, были возмущены. Слышались упрёки, фырканья и гневные реплики. — Совершенно невоспитанный аврорский хам! — заявила одна из покойных леди Блэк. — Как он посмел явиться сюда без приглашения?! — В наше время таких не звали в дом! — поддержал её один из мужских портретов. Аластор же решил сменить тактику. Он аппарировал к себе домой и попробовал пройти в Блэк-Хаус через каминную сеть. Увы, камин Блэков был закрыт для перемещений. Тогда он засунул в зеленое пламя голову и принялся орать: — Блэк! Поттер! Вылезайте из своей норы, если жизнь дорога! Дамблдор требует вашей явки немедленно! Дракл тебя побери, Сириус, Джеймс, не злите меня. — Эй, кто там есть! Мне нужны Сириус Блэк и Джеймс Поттер! Либо выведете их за дверь сами, либо я ворвусь в этот дом и переверну его вверх дном, клянусь всеми горгульями Хогвартса! Вот гадюшник… Камин Грюма зашипел, зеленое пламя погасло. С той стороны, видимо, на каминную сеть был наложен полный блок. В груди Сириуса клокотал гнев, душу жгла тревога за друга. — Что ты орёшь там, старый параноик... — процедил он сквозь зубы, устало потёр виски и наколдовал Патронус, который вызывал лишь в исключительных случаях. Неподготовленный маг мог не пережить встречи с настоящим гримом. — Джей, Дамблдор рвёт и мечет, спустил с цепи Грюма. Будь настороже и действуй быстро! — патронус выслушал слова и исчез.

***

Порт-ключ уже был в руке Джеймса, когда он получил тревожное сообщение от Сириуса. Медлить было нельзя. Он сжал артефакт — и в следующее мгновение мир завертелся вокруг него, а когда остановился, Джеймс оказался в просторном холле Оакридж Мэнор. Старинные каменные скульптуры, витражи в высоких стрельчатых окнах, величественная лестница. Красиво!  Джеймса охватил трепет — впервые за последние дни сердце билось не тревожно, а радостно, будто он наконец вернулся туда, где всегда должен был быть. Разом заговорили портреты, почувствовав присутствие нового главы рода: — Новый лорд, новый лорд Поттер в мэноре! Ты слышишь, Гарольд, это твой прапраправнук! — возбуждённо бормотала почтенная дама из овальной рамы, тормоша дремлющего на соседнем портрете супруга. Один за другим, хлопая большими глазами, в холле появлялись домовики. Они кланялись новому хозяину и восторженно восклицали: — Добро пожаловать, милорд! Какие будут распоряжения, хозяин? Джеймс выпрямился: — Где моя жена и сын? Отведите меня к ним! Один из домовиков поклонился и повёл Джеймса по длинному коридору. За одной из дверей, что была открыта он увидел Лили с Гарри на руках. Она стояла у окна, крепко прижимая к себе Гарри. Малыш заметил Джеймса за спиной матери , радостно заулыбался и, вытянув ручки закричал: — Папа! Папа! Джеймс, не скрывая эмоций, одним движением перехватил у супруги сына обнял, поцеловал, и несколько раз подбросил его в воздух. Гарри залился звонким смехом, который эхом пронёсся по залам мэнора. Поттер в этот момент ощутил удивительную лёгкость, словно все беды отступили. Лили настороженно наблюдала за мужем. Она не знала чего от него ждать. Джеймс не выглядел разгневанным, наоборот, он был рад и немного смущен. Через холод недоверия, страха и усталости в душу Лили медленно пробивалось тёплое чувство надежды. Джеймс аккуратно опустил Гарри на пол и обратился к домовику: — Позаботьтесь о наследнике на некоторое время. Мне нужно поговорить с супругой. Радостно улыбающийся Гарри отправился в комнату с игрушками. Дверь за ним закрылась, и супруги Поттер остались вдвоём.

***

Джеймс пригласил Лили сесть в одно из кресел у окна, второе занял он сам. — Лили… — начал он, сжимая руки в кулаки, чтобы не было видно, как они дрожат от волнения. — Я… слишком долго был слеп. Я не видел очевидного. Того, как Дамблдор нас упрямо тянет в ловушку, собираясь подставить нас под удар Воландеморта. Затем Джеймс рассказал Лили о проведенных им обрядах, о том, что он принял на себя ответственность за род. — Прости меня за упрямство, за гордыню, — голос Поттера дрогнул. — Сейчас я всё вижу ясно. Ты и Гарри — смысл моей жизни. Я хочу жить ради вас, а не ради «всеобщего блага», света или войны… — Джеймс… — Лили вздохнула. — Мне всё ещё страшно. Но я верю тебе как тогда, когда сказала «да» в ответ на твое предложение. Только пообещай — впредь мы всё решаем вместе. Лили легонько коснулась его щеки, и Джеймс тут же завладел её рукой, прижимая её сильнее. — Прости! Я так зациклился на делах Ордена, что едва не потерял тебя и Гарри. Эти обряды… они помогли мне увидеть всё иначе. Я понял, что не хочу быть героем магического мира, я стану героем для своей семьи. Сейчас Поттеры держались за руки и смотрели друг другу в глаза. Лили слушала, сжимая пальцы Джеймса. — Нужно было бы пообижаться ещё, но… — молодая ведьма отвернулась к окну. — Но если ты и правда изменился ради нас, если готов и дальше меняться и быть вместе — то я постараюсь всё забыть. — Я обещаю. Никогда больше не отдалюсь от тебя и Гарри. Семья — прежде всего. Где вы — там мой дом! В этот момент перед глазами Лили за мгновения пронеслись картины их счастливой семейной жизни. Она любила наблюдать за Джеймсом вечерами, когда тот, уставший, тихо возился с малышом Гарри, фальшиво распевая какие-то глупые детские песенки. Тогда будущее казалось простым: муж, сын, дом, сад за окошком. Каждое проявление любви выстраивало незримый щит вокруг их маленького мира. Мира, который стремились разрушить целых два могущественных мага. Спокойное счастье растворилось где-то в прошлом, и каждое его мгновение бережно сохраняла память, ведь оно было на вес золота. Осталась лишь надежда, что вместе они выстоят в эпицентре любой бури.

***

В комнате возник домовик. — Хозяин, хозяйка. Тикки не мог больше ждать: прибыл тот господин, что в первый раз доставил сюда леди и наследника. — Это Долохов, — сообщила мужу Лили. — Веди себя, пожалуйста, прилично. В прошлую вашу встречу ты показал себя не с лучшей стороны. Джеймс пообещал себе, что выяснит у Лили подробности общения с этим Пожирателем смерти потом. Судя по тому, что именно Долохов переместил сюда его жену и сына, спрятав их ото всех, он желал им хорошего. Долохов вошёл, вытянул руки вперёд, демонстрируя пусты́е ладони, и склонил голову в приветствии. — Джеймс. Лили. Рад видеть вас… целыми и невредимыми. Поттер насторожился, но, помня главное правило этикета: гостю всегда даётся слово, даже если не знаешь, друг он или враг, жестом пригласил его сесть и вопросительно уставился на русского мага. — Почему вы здесь? Почему пытаетесь нам помочь? — спросил он, а в ответ услышал такое, от чего волосы зашевелились у него на голове…

***

После услышанного и увиденного в омуте памяти Джеймс в течение нескольких минут молча смотрел на Долохова. Его сердце стучало слишком громко, а по спине струился холод. То, что он узнал, противоречило его привычной картине мира. Пожиратель Смерти, тёмный маг, убийца — таких в его роду не звали за стол, — пришел из будущего, где все они погибли… Пришел, чтобы всё это изменить. Что делать? Ответственность за семью на нём и только на нём. Стоит ли доверять такому магу? Какую цену придётся заплатить, если он, всё же, ошибётся в выборе? Джеймс ненавидел чувствовать себя бессильным. Как выбирать между принципами и собственной семьёй? Но сейчас, когда рядом была Лили — та самая, которую он любил чуть ли не с первого курса Хогвартса, и в соседней комнате играл его сын Гарри, — он был готов послать все принципы к Мордреду, когда сама Судьба предоставляет им шанс выжить — пусть даже с помощью таких неожиданных рук...