Волхв

«Волхв или волхвъ (вълхвъ), кудесник, чародей — славянский волшебник, обладающий даром прорицать будущее и умениями заклинать стихии». Батильда Бэгшот Неизданное, «История Магии славянских народов» ПРОЛОГ Еще до первой атаки, Антонин знал, что ничего у них не выйдет и отчетливо осознавал, что сегодня он умрёт. Дар предков видеть будущее просыпался у него не часто, но сейчас это был определенно он. Сейчас, когда стало ясно, что Гарри Поттер не умер, и он бился с Лордом, в замке шло решающее сражение, в воздухе витал запах смерти и крови. Антонин чувствовал, как бьется его сердце, видел вспышки заклинаний соратников и защитников замка. Сам Долохов был в маске и черной мантии развевающейся за ним, словно тень, поглощающая свет. Это была не просто схватка, а его последняя битва. Палочка танцевала в руках Антонина. Он уже бы и рад был не сражаться, но вассальная клятва держала крепче каната. Клятва дана — бейся за своего сюзерена, даже если он уже и не человек. Упорство защитников было потрясающим. Казалось, сам Хогвартс противостоял нападавшим. Это было не просто сражение за замок — это была битва за души и за сердца. В хаосе сражения Антонин старался не обращать внимания, в кого именно он бросает свои проклятья. Адреналин бурлил в венах. Это было именно тем ощущением, ради которого он жил. И вот, его едва не достало искусно скастованное заклинание. Обернувшись, Долохов заметил Филиуса Флитвика, декана Рейвенкло, преподавателя заклинаний и полугоблина. Его глаза светились решимостью, и выглядел он грозно, несмотря на свой крошечный рост. Палочка Флитвика резко разрезала воздух, и Антонин едва успел увернуться от смертоносного луча и ответил своей атакой, успешно отраженной маленьким профессором. Они закружились друг вокруг друга, словно два хищника, выжидая момент, чтобы нанести удар. Долохов нападал, а Флитвик отражал атаки с невероятной ловкостью и умением, создавая мощные щиты, а затем атаковал сам, проявляя невероятную ловкость и магическую мощь, но Антонин не сдавался; в его глазах горел огонь азарта. Решив не затягивать эту дуэль среди битвы, Долохов выбрал самое темное из известных ему заклинаний, которое должно было покончить с Флитвиком раз и навсегда, и отправил его, целясь в грудь полугоблина. Но в тот самый момент, Флитвик, собрав всю свою магическую энергию, выставил вперед зеркальный щит. Заклинание Антонина мощно с ним столкнулось, затем, изменив траекторию на обратную, сбило с ног самого Долохова. Он почувствовал, как его тело медленно-медленно падает, будто время для него почти остановилось, видел последние вспышки света в своей жизни, ощущал, как мир вокруг исчезает, остается лишь пустота, в которой звучали слова хорошо ему знакомой песни: Чёрный ворон, что ты вьёшься, Над моею головой! Ты добычи не добьёшься, Чёрный ворон, я — не твой… *** Антон Долохов открыл глаза и почувствовал, что находится в странном и безжизненном месте. «Где я?» — подумал Антон, пытаясь вспомнить, как он мог сюда попасть. Всё вокруг было серым, земля ровной и плоской, а вдыхаемый воздух не приносил радости. Небо отсутствовало, при взгляде наверх и в любую их сторон создавалось впечатление бесконечности и пустоты. Только, как на картине художника сюрреалиста, в пространстве висела старая деревянная дверь, потертая, покрытая трещинами и сколами, как будто ей была не одна сотня лет. Перед дверью стоял высокий старик в черной хламиде с капюшоном, подпоясанный веревкой. Волосы и борода седые и длинные. «Уж не Дамблдор ли?» — хмыкнул про себя Антонин, но это точно был не он. Глаза у старика были серо-стальные, как у него самого, а в руке — посох. — Я — Волхв Велимудр, — произнес старик. — Я предок твой, Антонин Долохов,  последний из рода Волоховых. — Волоховых? Но я Долохов! — сказать, что Антон был удивлен — не сказать ничего. — Я — основатель твоего рода, что прежде звался «Волоховы» или «дети Волхва», но после, когда простые люди под влиянием служителей церкви стали забывать о существовании Магии в мире и бояться её, звучание фамилии изменилась на Долоховы. Антонин, конечно, читал в летописях рода о том, что их род волхвов имеет древнюю историю, но о встрече с первым из рода и помыслить не мог. «Это какая-то шутка?» — подумал он сначала, но старик говорил так уверенно, что это заставило его задуматься о правдоподобности происходящего. — Ты не первый из твоих предков, кто оказывался здесь, у прохода в Навь, в промежутке между жизнью и смертью. Но все они не изменяли путь волхва, а ты сам, добровольно, сошел с него, отказался от силы, — произнес Велимудр, и его глаза блеснули. Антонин почувствовал себя плохо, вспомнил, как покинул отчий дом, уехал, поклявшись служить Лорду, который, в конечном итоге, отправил его на верную смерть. — Я просто выбрал иную дорогу, искал смысл в других вещах, — Долохов попытался оправдаться, но слова звучали жалко. — Смысл? — голос возмущенного волхва был подобен грому. — Ты забыл, кто ты есть на самом деле. Отрекся от самого себя! Уехал в дальнюю даль, поклялся служить непонятно кому, хотя Долоховы даже князьям, царям и императорам российским таких клятв не давали!!! Ты последний в моем роду и я не дам вот так просто уйти тебе в Навь! — Оставишь меня здесь? — Антонин развел руки в стороны, указывая на пустоту. — Ты вернешься назад, встанешь на свой истинный путь, и останешься  жить в Яви, покуда не придет твой срок, изначально отмеренный богами. Антон ощутил, как его душа словно наполняется горечью. — Зачем мне возвращаться? Меня или снова посадят в темницу, чтобы сидел там вечно, если не казнят, и темная тварь не сожрет мою душу. Это такое наказание? — Нет! Это не наказание, а возможность, — покачал головой Велимудр. — Ты, Антонин, подобен иссохшему кусту. Он может увянуть, но стоит ему получить свет и воду, как он вновь зазеленеет. Признай свою силу, и ты увидишь, как мир вокруг изменится. Я верну тебя во времени назад, в лето того останнего года, перед твоим долгим заключением, до ночи Велеса и Мары, раньше нельзя. Антонин замер. Может, это, действительно, шанс? Но, нет, он не хотел возвращаться… — Ах так, — нахмурился Велимудр, сделал несколько быстрых шагов в сторону своего потомка и с неожиданной силой в руках крепко сжал его в объятьях. — Тогда мы отправимся туда вместе. Серые тени вокруг начали сходиться, дверь засветилась мягким светом и исчезла. Антонин почувствовал, что вокруг них начал разгораться свет, разгоняя мглу и наполняя его душу одновременно и теплом, и холодом. Тепло шло изнутри, где снова забилось сердце, заработало на полную силу его магическое ядро, а холод шел снаружи. Чем живее ощущал себя Долохов, тем больше слабели объятья предка. Он больше не казался реальным, стал похож на серый холодный туман, что втянуло в его грудь, после чего снова наступила темнота…