Блу, мой защитник

Выдвинув барный стул, я помогаю Джуну забраться на него, потому что он всё ещё слегка пошатывается. Выглядит сонным, и я удовлетворённо улыбаюсь. Когда я понял, что мой внутренний зверь не хочет его убивать, я начал досконально разбираться, как доставить ему удовольствие, подобное тому, что он доставил мне. Я не большой любитель порно, но мне нужны были наглядные пособия. Главное правило хорошего минета — держать во рту побольше слюны и дрочить ему синхронно с тем, как я его заглатываю. Я наполняю миску рагу и пододвигаю её к Джуну, протягивая ему ложку и салфетку. — Не знаю, каким оно будет на вкус. Я всё ещё поражаюсь, что могу из-за чего-то волноваться, но для меня очень важно, чтобы это блюдо получилось как надо. Я хочу, чтобы моя готовка дарила Джуну силы и насыщала его. Он улыбается мне, сжимая ложку в ладони. — Уверен, это чудесно. То, что ты вообще приготовил для меня ужин, уже чудесно. Спасибо. Окунув ложку в рагу, он берёт большую порцию в рот и стонет. — Боже, Блу. Это так вкусно. И при этом он не просто делает вид, чтобы сделать мне приятно. Джун не произносит больше ни слова, опустошая свою миску, время от времени одобрительно постанывая. А я лишь улыбаюсь, наблюдая за его энтузиазмом. Никогда не думал, что настанет день, когда я буду с нетерпением ждать встречи с кем-то. Поскольку я такой, какой есть, я полагал, что отношения будут чем-то вынужденным, чтобы общество не воспринимало меня как одиночку. Лучшее прикрытие для серийного убийцы — это если ты женатый мужчина с двумя детьми, а не холостяк в свои тридцать восемь. Но Джун пробуждает во мне настоящие чувства и эмоции, так что теперь я наконец позволю себе их испытывать. Одержимость — это ведь чувство, разве нет? Когда миска Джуна пустеет, я предлагаю добавки, на что он с радостью соглашается. Улыбаясь, я наполняю его миску снова и ставлю перед ним. Он набрасывается на еду, не переставая издавать те же одобрительные звуки. — Как прошла работа? — спрашиваю я, пытаясь поддержать разговор, как нормальный человек. Мои родители обычно разговаривали за едой. Но с тех пор, как съехал от них, я ужинал лишь в гордом одиночестве. Улыбка Джуна увядает, и я приподнимаю бровь. Что, блядь, случилось на работе, что вызвало такую резкую перемену в его настроении? Уронив ложку в миску, Джун вздыхает. — Карл заставил меня сегодня ужасно неловко себя чувствовать. Ему пришлось работать в мою смену, потому что мой коллега Марко заболел. И Карл весь день вёл себя отвратительно. Я издаю рык, сжимая свою ложку так сильно, что металл гнётся под моим напором. Мне так хочется сказать ему, что я уже планирую убить этот кусок дерьма, но, думаю, что будет лучше преподнести это в качестве подарка — сюрприза для него. Поймав его широко распахнутый взгляд, я делаю невозмутимое лицо и спрашиваю: — Хочешь, я научу тебя защищаться? Я хороший боец. Он выдавливает из себя неуверенную улыбку. — Конечно, умеешь. Да, было бы неплохо. Чувствую, это лишь вопрос времени, когда он сделает нечто совсем из ряда вон выходящее. На этот раз я не сдерживаюсь. — Я, блядь, убью его, если до этого дойдёт. Так что давай убедимся, что этого не случится. Да, именно так. Завтра же начну за ним следить. Мой зверь ревёт так громко, что, возможно, впервые я ускорю свои привычные сроки. Нахуй смотреть, как он спит, и заставлять его нервничать. Мы хотим, чтобы этот ублюдок исчез, значит, он исчезнет. Как только я узнаю его вечерний распорядок, он попадёт ко мне в руки. Губы Джуна дёргаются в полуулыбке. — Может, я сумасшедший, но это мило с твоей стороны. Какие виды самообороны ты знаешь? С этого момента мы начинаем обсуждать различные стили самозащиты, а после еды я показываю ему несколько базовых приёмов. Ничего необычного, но это поможет отбиться от кого-то в случае необходимости. К тому же, это просто способ его отвлечь. Я не хочу, чтобы он зацикливался на моём обещании убить Карла. Хотя вслух я ясно дал понять, что это случится только если он перейдёт черту, на самом же деле я не сторонник ответных мер. Я всегда был проактивным убийцей, предпочитающим действовать по своему расписанию. Зачем ждать, пока Карл накосячит и попытается забрать то, что принадлежит мне? Остаток вечера мы проводим за разговорами, и я узнаю о Джуне много нового. Его родители до сих пор вместе после тридцати трёх лет брака, путешествуют и живут в своё удовольствие после того, как у отца были серьёзные проблемы со здоровьем. — Прямо сейчас, — говорит он, — они где-то то ли в Англии, то ли в Великобритании, то ли ещё где. Они просто сказали, что будут путешествовать и иногда звонить, чтобы узнать как у меня дела. Они развлекаются и живут одним днём. Мы лежим на диване, моя голова покоится на коленях у Джуна, пока он перебирает пальцами мои волосы. Никто не делал со мной этого с тех пор, как мама начала меня бояться в мои восемь лет. Ощущения феноменальные. Эти чувства, что поднимаются из глубины души только в присутствии Джуна, всегда выбивают меня из колеи. Мне хочется просто утонуть в них, но я ничего не могу поделать с ощущением, что он не останется со мной навечно. Не думаю, что смогу это пережить. Перевернувшись, я смотрю на него снизу вверх и в моем голосе слышится отчаяние, когда я спрашиваю: — Ты ведь меня не бросишь? Джун медленно качает головой из стороны в сторону. Затем шепчет: — Не думаю, что смогу. Ты ожидал бы этого, верно? Что расскажи ты мне об убийствах, я тут же сбегу куда подальше? Но… я не могу. Похоже, это двусторонняя одержимость, наверное. Я целую его колено, затем перекатываюсь на спину, позволяя ему снова гладить мои волосы. — Останься у меня на ночь. Он вздыхает. — Я не взял с собой сменной одежды. — Поспишь в моей. Я отвезу тебя домой утром. — Ладно. Мы направляемся в спальню, где Джун снимает с себя одежду. Я пристально смотрю на него, любуясь линиями и изгибами его тела. Он меньше меня во всех смыслах, но он идеален. Его грудные мышцы небольшие, но чётко очерченные, а тёмно-коричневые соски затвердели от прохладного воздуха, струящегося из вентиляции. У него нет кубиков пресса, но его живот плоский и гладкий, переходящий внизу в небольшую поросль волос вокруг члена и яиц. Член Джуна прекрасен — хоть мне и не с чем его сравнивать, кроме своего собственного, — он толстый, средней длины и стоит во всём своем величии, пока я смотрю на него. Его яйца полные и тяжёлые, как будто он не кончал сегодня вечером. Может, устроим второй раунд. Изогнув палец, я маню его к себе. Джун послушно подходит, держа руки перед телом, чтобы прикрыться. Я качаю головой и убираю их, как только он оказывается в пределах досягаемости. — Когда ты в этой комнате, ты не стесняешься своего тела. Я никогда в жизни не видел никого, кто бы выглядел так же великолепно обнаженным, как ты. Он опускает голову, его щёки заливаются румянцем. Двумя пальцами я приподнимаю его голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Что думаешь о том, чтобы быть обнажённым всё время, когда ты переступаешь порог моей спальни? Его глаза загораются, он облизывает губы, но кивает. — И как часто я буду здесь находиться? — Думаю, просить тебя переехать ко мне, возможно, слишком рано, но ты можешь приходить в любое время. Мне нравится мысль о тебе в моей постели. — Кстати, а ты научился… ты отсосал мне и… это было потрясающе. Я наклоняюсь и нежно целую его, поглаживая спину и скользя рукой вниз к его ягодицами. Я сжимаю их, а затем провожу пальцем по его ложбинке. Джун втягивает воздух, и я проникаю языком ему в рот, но сохраняю поцелуй медленным и тягучим. Джун кладёт руки мне на грудь, прижимаясь ко мне, пока я вожу пальцем вокруг его дырочки. Когда я решаю, что с него хватит, я отстраняюсь и целую его в нос. — Я погуглил. — Ты гуглил, как делать минет? — спрашивает он дрожащим голосом. — Да. У порно куча возможностей, лисёнок. Но в основном я старался делать то, что ты делал со мной Встав на цыпочки, Джун мягко целует меня. — Ты способный ученик. Засмеявшись, я шлёпаю его по заднице, заставляя его взвизгнуть. — В кровать. — Ты ведь тоже будешь голым, да? Когда он отходит, я тоже снимаю одежду, ощущая какое-то странное покалывание везде, куда падает его взгляд. Это не занимает много времени. Мой член стоит колом и пульсирует. Я сжимаю его в кулаке, поглаживая его, и киваю головой в сторону кровати. Я откидываю одеяло, и Джун забирается внутрь, протягивая мне руку. Я хватаюсь за неё, опускаясь следом и устраиваясь между его ног. Он обхватывает мою талию своими идеально сложенными ногами и притягивает меня вниз, пока наши члены не соприкасаются. Джун выпускает мягкий вздох, который призрачным дуновением касается моих губ: — Что в тебе такого? — Хочу спросить тебя о том же. Я тебя не отпущу. Неважно, как далеко ты убежишь, тебе никогда от меня не скрыться. Ещё один вздох пробегает по моей разгоряченной коже. — А если я захочу, чтобы ты меня преследовал. — Как дипломированный психиатр, думаю, я должен сказать, что тебе нужно проконсультироваться со специалистом по поводу твоей одержимости серийным убийцей. Он тихо смеётся, затем просовывает руки между нами, сжимая мой член. Я издаю горловой звук, толкаясь в его руку и потираясь нижней стороной члена о его член. — Думаю, мой личный терапевт поможет мне справиться с этим. Его маленькая, мягкая ладонь массирует меня мощно и уверенно, и я трахаю его кулак, не беспокоясь об отсутствии смазки. У меня вытекает достаточно предэякулята, чтобы скольжение было влажным и гладким. Я смотрю на лицо Джуна, пока он наблюдает за мной, и его лёгкая улыбка сводит меня с ума, когда он поворачивает запястье и проводит большим пальцем по головке моего члена. — Ты хорошо ощущаешься в моей руке, — бормочет он. — Не могу дождаться, когда ты растянешь мою дырочку своим толстым членом. Совершенно неожиданно для самого себя я кончаю прямо на его кулак, испуская протяжный стон, пока оргазм выстреливает из меня. Моё тело всё ещё дрожит, когда он хватает собственный член и начинает яростно себя надрачивать. Меньше чем через тридцать секунд он кончает, и его сперма смешивается с моим беспорядком. Уронив свой лоб на его, я тяжело выдыхаю. — Блядь, Джун. Что же мне с тобой делать? Он пожимает плечами и дерзкая улыбка расплывается на его губах. — Думаю, для начала помыть. Я так и делаю: отвожу его под душ и тщательно мою. Убедившись, что он чист, укладываю его в постель, притягивая поближе к себе. — Это было лучшее свидание в моей жизни, — сонно бормочет Джун. — Рад это слышать, — отвечаю я, нежно целуя его в шею. Он счастливо вздыхает, и от этого у меня в груди разливается тепло. Сохраняя мягкий тон в своем голосе, я спрашиваю: — Итак, сомнофилия. Я слышал, это весьма приятная вещь. Его ленивый смешок заставляет меня улыбнуться. — Ты что, вызубрил наизусть целый словарь фетишей? Целуя его в затылок, я отвечаю: — Нет, лисёнок. Но я обязан знать некоторые вещи. Это часть моей работы. Я ведь не просто серийный убийца, знаешь ли. Джун поворачивается ко мне с серьезным выражением на лице. — Ты сказал, что убиваешь не только виновных. — Вина субъективна, Джун. — Не играй со мной в семантику, Блу. Ты целенаправленно охотишься на тех, кто невиновен в общепринятом смысле, потому что сам таковым не являешься? Уверен, кого-то другого этот комментарий бы оскорбил, но он прав. Я не невинен. Не был им уже очень давно. — Я убиваю тех, кого мне подсказывает убить моё чутьё. Некоторые невиновны в общепринятом смысле этого слова, некоторые — нет. — Ты убиваешь детей? — Нет. Они не будоражат моего зверя и не коро́тят мои «провода». Они надоедливы, разумеется, но я никогда не испытываю желания прикончить кого-то из них. Моей самой младшей жертве было двадцать пять. Джун испускает долгий выдох. — Ладно, хорошо. А ты вообще не любишь детей? Я качаю головой. — Я слишком эгоистичен, чтобы их заводить. Они требуют слишком много внимания. Я хорошо умею убивать людей, а не сохранять им жизни. Подарив мне мягкий поцелуй, мой лисёнок говорит: — Со мной у тебя неплохо получается. Фыркнув, я качаю головой. — Спи. Поговорим утром. Промычав в знак согласия, Джун отворачивается обратно, прижимаясь задницей к моему члену. Закрыв глаза, я крепко обнимаю его и проваливаюсь в сон.