Блу, мой защитник

Следующие три дня я поддерживал эту иллюзию, переписываясь с Ричардом каждое утро и каждый вечер. На третий день я стал огрызаться. Написал, что если ему наше свидание не понравилось, мог бы просто так и сказать, а не динамить меня. Думаю, Блу бы этого от меня и хотел. Блу. Что мне, блядь, делать с серийным убийцей, который спас меня от другого серийного убийцы? Как он и говорил про меня, в нём тоже есть нечто, что неудержимо тянет меня к нему. Может, это потому что спас меня, а может, потому что он — загадка. Или всё дело в том, что он дьявольски хорош собой и такой сконцентрированный. Не знаю, и, кажется, пока не готов в этом разбираться. Последние несколько дней Лео спрашивал, что со мной, почему я выгляжу таким грустным, будто у меня на глазах пнули щенка. Я отмазывался тем, что не слышал о Ричарде с нашего свидания, и что, кажется, он меня просто продинамил. Мне приходится постоянно напоминать себе, что его зовут вовсе не Ричард. На четвертый день, за час до конца моей смены в кофейню заходят двое полицейских. Я изо всех сил стараюсь подавить страх и натягиваю на лицо невинную улыбку. Они подходят к стойке, и я встречаю их дежурной фразой: — Добро пожаловать в «Зерна Рэя». Что я могу для вас сделать? Симпатичный чернокожий офицер снимает фуражку и прижимает её к груди: — Мистер Джун Кинг? — Да, это я, — отвечаю, стараясь унять дрожь в голосе. — Что-то случилось? С отцом? В этот момент мне даже не нужно притворяться испуганным. Когда папа недавно заболел, я чуть не ебнулся. С тех пор меня постоянно преследует страх, что это может повториться. Его напарник, пожилой белый мужик с кустистыми каштановыми волосами и видом человека, который явно не терпит дерьма, качает головой: — Нет, сэр. Мы можем поговорить с вами наедине? Из ниоткуда материализуется Лео. — Давай, чувак. Я прикрою. Сообщу Карлу, если спросит. Кивнув, я снимаю фартук и показываю вглубь кофейни, в сторону сцены. — Можем сесть здесь. Нам никто не помешает. Мы садимся, и я кладу дрожащие руки на стол. — Что происходит? Я немного нервничаю. — Вам знаком некий Элвин Уэст? — спрашивает белый офицер. Я качаю головой: — Нет. А должен? Копы переглядываются, потом снова смотрят на меня. Чернокожий мужчина, офицер Свифт, достаёт фото и показывает мне. Там мы с Ричардом в ресторане. — Уверены? Надеюсь, моё лицо выражает недоумение, когда я пододвигаю снимок к себе. — Я знаю этого парня, но его зовут Ричард. — Ричард? — переспрашивает белый мужчина, офицер Пейтон. — Да, — я киваю, возвращая фото. — Он часто сюда заходит. Мы... мы вроде как встречаемся. — Я картинно опускаю плечи. — То есть, я думал, что встречаемся. От него ничего не слышно уже несколько дней. Кажется, он меня динамит. Хорошо, что я не забываю говорить о нём в настоящем времени. Офицер Свифт одаривает меня сочувствующим взглядом. — Мне жаль сообщать вам это, мистер Кинг. Элвин Уэст мёртв. Человек, которого вы знали как Ричарда, был убит. Я позволяю скопившимся слезам заструиться по моему лицу. Их даже не нужно симулировать. Всё это время я сдерживался, застряв в дурацкой фазе злости, что чуть не втюрился в серийного убийцу, и благодарности, что до сих пор жив — и всё благодаря другому серийному убийце. Последние дни для меня — сплошные американские горки, так что если я смогу немного поплакать при ком-то и получить хоть немного утешения, пусть так и будет. На удивление, утешает меня именно офицер Пейтон, успокаивающе похлопывая по руке. — Мне жаль, мистер Кинг, но у нас есть ещё новости. И мне правда очень не хочется вываливать это на вас. Его тело нашли вчера в парке. Его задушили. Мы поехали к нему домой в надежде найти место преступления и обнаружили потайную комнату. Я избавлю вас от кровавых подробностей, но выяснилось, что он был серийным убийцей. Я рыдаю сильнее, всё ещё в бешенстве на себя, что сам этого не разглядел. Я понимаю, что жертвы вряд ли могут отличить, кто убийца, а кто нет, но всё равно корю себя за глупость. Словно материализовавшись из воздуха, Лео обнимает меня и в недоумении смотрит на офицеров: — Что случилось? Почему он плачет? Похоже, копы не горят желанием рассказывать, так что я делаю это сам: — Ричард. Он мёртв. — Я делаю паузу, а потом добавляю. — И он был серийным убийцей. Я снова срываюсь в его руках, радуясь, что хоть кто-то меня искренне утешает. Лео успокаивает меня, медленно поглаживая мне спину круговыми движениями. — Мне так жаль, Джун. Что я могу для тебя сделать? — Ничего. Всё будет в порядке. Я думаю. — Я перевожу взгляд на офицеров и вытираю глаза. — У вас есть ко мне вопросы? — Если вы в состоянии отвечать, — говорит офицер Свифт. — Если нет, то можете позже приехать в участок. Я качаю головой: — Лучше сейчас. Позже будет слишком тяжело. Офицер Пейтон кивает и достает блокнот: — Вы можете рассказать, где находились после того, как покинули ресторан? — Мы поехали домой к Ричарду. Выпили по чашке чая, но мне стало нехорошо. Думаю, съел в ресторане что-то не то. Я попросил его отвезти меня домой, и он отвез. Я принял обезболивающее и почти сразу уснул. — Кто-нибудь может это подтвердить? Качая головой, я начинаю говорить: — Нет. Я живу один. Камеры в моей квартире не работают. Может, вы можете отследить мою геолокацию или как-то так? Не уверен, глупо ли самому предлагать отследить мой телефон, но это покажет, что я был у Ричарда, а потом уехал домой. Так что это не совсем ложь. Я просто умалчиваю, что домой меня отвозил не Ричард, и что я встретился с его убийцей. Офицер что-то записывает, потом кивает: — Это было бы полезно. Это займёт всего час или два, если вы проедете с нами в участок и дадите разрешение на проверку той даты. Я киваю и смотрю на Лео: — Справишься один до конца моей смены? — Конечно, — отвечает он, вытирая мои слёзы подушечками больших пальцев. — Я зайду проведать тебя позже. Обняв его на прощание ещё раз, я обхожу его и иду в подсобку к своему шкафчику. Начинаю собирать вещи, когда приходит Карл и прислоняется к дверному косяку: — Твоя смена заканчивается через сорок пять минут. Я поворачиваюсь к нему, внутренне надеясь, что он увидит мои заплаканные щёки и отпустит без всякой херни: — Мне нужно в полицейский участок. — Чёрта с два. Давай, дорабатывай смену. — Он шагает ко мне, и я машинально пячусь, вжимаясь спиной в шкафчики. — Скажи им, пусть подождут. — Моего друга убили, Карл. Мне нужно идти. Он скалится, презрительно скривив губу: — Этот час тебе не оплатят. Разве что ты сможешь убедишь меня закрыть глаза на твой ранний уход. — Он проводит рукой по своему огромному брюху вниз, к члену, и нагло сжимает его через штаны. Я борюсь с подступающей тошнотой, и прежде чем успеваю огрызнуться — или взмолиться, чтобы он ушёл — из-за угла выглядывает офицер Свифт: — Всё в порядке, мистер Кинг? Карл тут же выпрямляется и поворачивается к тому, кто прервал его домогательства. Его лицо мгновенно меняет выражение со злобного на услужливое, когда он видит копа: — Он как раз собирает вещи, офицер. Я говорю ему, чтобы сообщил, если что-то понадобится. Так ведь, Джун? Он смотрит на меня так, будто ждёт моего подтверждения. Чтобы избежать лишнего геморроя, я просто киваю и обхожу его по широкой дуге. Офицер Свифт идёт прямо за мной, провожая до патрульной машины. Я начинаю нервничать, вдруг они использовали мою геолокацию как уловку, чтобы затащить меня в участок, но потом вспоминаю, что я сам вызвался отследить мои передвижения, и расслабляюсь. Как и предсказывал офицер Пейтон, проверка геометок занимает около часа, и она показывает, что я был дома в то время, когда, по их подозрениям, произошло убийство. Офицер Пейтон сказал, что видео из ресторана зафиксировало, как я много раз держал телефон в руках, так что они знают: я не оставлял его дома, чтобы создать видимость моего присутствия там во время убийства. Когда это проясняется, мне сообщают, что я не подозреваемый, и выражают сожаление, что мне пришлось узнать такие дурные вести о человеке, который мне так сильно нравился. Взглянув на часы и увидев, что уже шестой час, я еду в центр, в офис Блу, надеясь застать его там. Мне везёт. Он как раз выходит из лифта, когда я влетаю в двери здания, где находится его офис. Он замирает на месте, делает шаг обратно в лифт и придерживает для меня дверь. Я быстро захожу и встаю рядом с ним. Мы молча поднимаемся на пятый этаж. Мне хочется что-то сказать, но я не знаю что. Я, честно говоря, не понимаю, зачем вообще сюда пришел. Но после полицейского участка я слишком нервничаю, чтобы оставаться одному или говорить с теми, кто не поймёт, что я переживаю. Судя по тому, как Блу описывал свои методы убийства, не думаю, что он поймёт до конца моё состояние, но, возможно, он сможет… не знаю, просто побыть рядом. Когда лифт издаёт сигнал, Блу снова придерживает дверь, и я выхожу, направляясь к внешней двери его кабинета. Он отпирает её и отходит в сторону, пропуская меня вперёд. Затем открывает дверь своего кабинета, и я сажусь на кожаный диван, который, похоже, предназначен для пациентов. Блу садится напротив. — Чему обязан таким удовольствием? Не думал, что увижу тебя раньше, чем сам приду за тобой. Не уверен, угроза ли это — и моё тело тоже не уверено. Внутри разливается тепло, вспыхивая прежде, чем я успеваю это задавить. Нет. Я не могу переметнуться от одного серийного убийцы к другому. Это безумие. — Придёшь за мной? — переспрашиваю я. Он пожимает плечами. — Ну, я полагал, что ты не сделаешь первый шаг, а я привык получать то, что хочу. — Как Ричард? На мгновение я вижу настоящего Блу: маска сползает, и сквозь неё проступает ярость. Я съёживаюсь, а он трясёт головой, словно возвращая себе контроль. — Нет, не как Элвин. Никогда как Элвин. Я не хочу причинять тебе вред, Джун. Я хочу обладать тобой. Обладать мной? Что? Как? — Что ты хочешь этим сказать? — Что ты принадлежишь мне, но я подожду, пока ты сам это поймёшь. А теперь — зачем ты здесь? Я заметил у него этот жест: он складывает руки и упирается обоими указательными пальцами в подбородок. Он делал так несколько раз, когда я был здесь раньше. Делает и сейчас. Не уверен, что он это осознаёт. — Сегодня приходила полиция. Они сказали, что Ричард мёртв. Блу вздыхает. — Его зовут Элвин. И ко мне они тоже приходили. Спрашивали о его записи на приём: у него должен был быть сеанс, и я звонил ему с напоминанием. — Элвин, — я делаю ударение. — Я не знал, куда идти и что делать. Подумал, что ты сможешь помочь мне с моей травмой. Достав блокнот и ручку из ящика стола перед ним, он щёлкает ручкой и выжидающе смотрит на меня. — Расскажи мне, что ты чувствуешь. О чём ты думал, когда пришли копы? — Я думал, они пришли забрать меня в тюрьму. Думал, они узнают, что я как-то замешан. — Ты не был замешан. Ты был там, но не участвовал. Это всё сделал я. — Он что-то записывает на бумаге перед собой. — Что ещё? Я пожимаю плечами, откидываясь на спинку дивана, утопая в нём. — Странно осознавать, что прямо сейчас я должен был быть мёртв. Единственное, что меня спасло — это ты, а ты убийца. Так что я обязан тебе за спасение моей жизни, когда сам ты, вероятно, отнял бессчетное количество других. Блу кивает, продолжая записывать. — Я понимаю, о чём ты. Но ты должен понять, что выбор Элвина никак не был связан с тобой как с личностью. Он увидел возможность и воспользовался ею. Ты бы не смог ничего сказать или сделать, чтобы он передумал. — Думаю, я понимаю это, но с этим трудно смириться, если это вообще имеет смысл. Хочется сказать, что я умный и знаю, что не сделал ничего плохого, но трудно убедить себя, что я действительно ни в чём не виноват. — Ты не виноват. Но твоему разуму может быть сложно в это поверить. Попробуй вот что. Когда эти мысли проявятся, запри их в сейф и сбрось со скалы. — А? — У нас тут нет скал, и кто вообще покупает сейф? — Мысленно, — уточняет он, предугадав мои вопросы. Представь, как кладёшь эту мысль в сейф и сталкиваешь его со скалы. Избавляешься от неё, за неимением лучшего термина. Это не сработает мгновенно, но со временем ты сам в это поверишь. Но первые несколько раз я хочу, чтобы ты позволял этим ощущениям течь сквозь тебя хотя бы три минуты. Точно определи, что чувствуешь, о чём думаешь и какие телесные ощущения появляются. Затем попробуй оставить это позади. Понимаешь? — Можно попробовать сейчас? Пока я здесь, с тобой? На лице Блу отражается удивление, как будто он не ожидал, что я буду на него полагаться. Но у меня, честно говоря, нет выбора. С ним я могу говорить откровенно о случившемся, и именно благодаря ему я ещё здесь. Он теперь как бы несёт за меня ответственность. Прочистив горло, он говорит: — Да. Приступай. Я киваю и закрываю глаза. Первое чувство, которое пронизывает меня — ужас. Тот самый ужас, что я испытал, когда нашёл потайную комнату в доме Ричарда... Элвина. Затем приходит неверие от того, что я встречался с человеком, который сближался со мной лишь ради того, чтобы меня убить. Затем наступает... смирение. Я смирился со своей судьбой. Я боролся, правда боролся, но при этом думал, что выхода нет, и приготовился умирать. Задыхаясь, я распахиваю глаза и встречаюсь взглядом с Блу. — Я сдался. О Боже, я сдался. Я даже не осознавал, что сдался. — Я начинаю хватать ртом воздух, дышать становится всё труднее. Я сгибаюсь пополам, пытаясь втянуть в лёгкие хоть немного кислорода, но ничего не помогает. Пока не чувствую на спине твёрдую руку, мягко рисующую круги. — Дыши, несмотря ни на что. Дыши. Ты в порядке. Сейчас ты в безопасности. Не успев одуматься, я падаю на Блу, рыдая сильнее, чем когда думал, что умру. Я обхватываю его руками, вцепившись изо всех сил, будто меня вот-вот заберёт призрак Ричарда — Элвина — или что-то такое. Честно говоря, я даже не осознавал, что сдался, пока не задумался об этом. Думаю, я всё ещё собирался бороться, но не рассчитывал выбраться. Я приготовился стать просто очередной жертвой, чьё имя забудут, в то время как имя Элвина прогремело бы в веках позора, если бы его поймали. Я ожидал умереть в той потайной комнате после пыток и «фотосессии». Я должен был бороться. Если не физически, то хотя бы морально. Я должен был придумывать план за планом, чтобы попасть домой. Но я ничего этого не сделал. Не знаю, как долго я плачу, но достаточно, чтобы мой подбородок и шея стали мокрыми от слёз и соплей. Блу выхватывает несколько салфеток из коробки на столе и промакивает моё лицо. Я забираю салфетки и делаю это сам, лишь слегка отстранившись. Одной рукой я всё ещё крепко обнимаю его. Когда мне удаётся взять себя в руки, я наконец отодвигаюсь. — Прости за это. Я не знал, что так получится. Блу смотрит на меня сверху вниз с нечитаемым выражением на лице. — Всё нормально. Завтра приходи в пять, поговорим ещё. Попробуй упражнение, о котором я сказал, если станет тяжело, но не позволяй эмоциям и чувствам захлестнуть тебя. Я не хочу, чтобы ты зацикливался на них без моего присутствия. Я киваю. — Хорошо. Неожиданно Блу кладёт ладонь на моё лицо и приподнимает голову так, что я вынужден смотреть на него. В отличие от прошлого раза, когда он на меня смотрел, я снова чувствую то странное ощущение — то самое, что возникло в первый раз, когда я увидел его в кофейне. Не знаю, что это значит. Почти шёпотом он говорит: — Я проведу тебя через это, Джун. Я же сказал тебе, я буду обладать тобой. Я не позволю ничему тебя потревожить. Даже твоим собственным мыслям. Не могу же я назвать тебя своим и видеть тебя расстроенным, верно? Я, должно быть, идиот или испытываю что-то вроде травматической привязанности, потому что киваю, чувствуя облегчение, что кто-то будет рядом. — Обладать мной как? — снова спрашиваю я. Он сжимает мой затылок, наши лбы почти соприкасаются, а губы оказываются в миллиметре друг от друга. — Ты будешь моим. Весь, без остатка.Ты понимаешь? Ни хрена не понимаю, но мне это нравится. После нескольких дерьмовых дней приятно знать, что я кому-то нужен и меня готовы защищать. Опять же, это полный пиздец, ведь он убийца, но он мог прикончить меня уже тысячу раз. Никто не знает, что я здесь. Никто не знает, что я вообще с ним знаком. Он накачал меня наркотиками и уложил в мою постель вместо того, чтобы похоронить заживо. Я не должен ему доверять, но я доверяю. Он неохотно отпускает меня, но оставляет быстрый поцелуй на моём лбу. — Иди. Поезжай домой и поспи. Увидимся завтра. Словно в каком-то трансе, я встаю и ухожу.