Блу, мой защитник

Я просыпаюсь с дикой головной болью. Со стоном перекатываюсь на спину, закидывая руку на глаза. У меня сегодня выходной, так какого хрена я проснулся так рано? Проведя ладонью по лицу, я сажусь и снова издаю болезненный стон. Желудок сводит, и я чувствую себя... дёрганым. Смотрю на тумбочку и вижу там пузырёк аспирина и стакан воды. Я что, вчера нажрался и пьяная версия меня заранее приготовила лекарства от похмелья на утро? Да пофиг. Дарёному коню в зубы не смотрят. Тянусь за таблетками и закидываю пару штук в рот. Беру воду, и, уже поднося стакан к губам, замечаю записку. Неужели я написал какую-то дурацкую херню, пока был в хлам пьян? Это единственное разумное объяснение, почему я нихрена не могу вспомнить. Помню, как поехал к Ричарду и выпил чаю. Что-то в нём напрягало, но я не могу вспомнить что, сколько бы ни пытался. Мы пили что-то крепче чая? Он привёз меня домой и уложил в кровать? Перестаю пить с ухмылкой и читаю записку, ожидая увидеть что-то милое о прошедшем вечере. Улыбка умирает на губах, пока я читаю слова. Джун, надеюсь, ты хорошо спал, хотя я тебе в этом немного помог. Не волнуйся, транквилизатор не останется в организме. Можешь не переживать о том, что случилось с Элвином прошлой ночью. С ним разобрались, и он больше никогда тебя не побеспокоит. Когда копы придут поговорить, скажи, что после чашки чая он отвёз тебя домой и ты рано уснул. Не упоминай меня. Сожги это письмо после прочтения, но убедись, что запомнил мой номер и адрес офиса. Рискованно оставлять информацию, но я думаю, что ты не захочешь, чтобы тебя заподозрили как сообщника. Мой офис: 778 С. Миллер Драйв. Блу Йорк 337-555-0109 Надеюсь скоро увидеться Стакан со звоном выпадает из моих ослабевших пальцев, а записка, порхая, опускается на кровать. Что это, блядь, такое? Кто такой Блу Йорк и зачем мне идти в его офис? Он что-то сделал с Ричардом? Как бы я ни пытался, не могу выудить воспоминания. Трясу головой — мозг при этом плещется и адски болит — скидываю одеяло и иду в ванную. Душ поможет прояснить голову. Горячая вода и мятное мыло немного проясняют сознание, и, выходя из душа, я благодарен хотя бы за это. С полотенцем на плече и вокруг талии я лениво бреду на кухню. Замечаю на диване плед, но не помню, чтобы доставал его. Эта мысль вызывает улыбку, которую я не могу стереть с лица, снимая кружку с полки. Взгляд на чашку вызывает тревогу. У Ричарда точь-в-точь такая же. Руки начинают трястись, а дыхание сбивается. Какого хрена? Паническая атака? У меня их не было годами. Почему меня накрывает? Опускаюсь на корточки, роняю голову и пытаюсь выровнять дыхание. Помогает, но еле-еле. Чувствуя, что почти успокоился, я выпрямляюсь и поворачиваюсь, чтобы пойти одеться, но передо мной вырастает фигура симпатичного белого мужчины постарше из кофейни. — Транквилизатор, который я тебе дал, может вызвать временную потерю памяти. Его голос такой глубокий и обволакивает, словно тёплый шоколад. Хочется купаться в нём, но я до усрачки напуган. Кто этот мужчина и почему он в моей квартире? Он сам отвечает на вопрос: — Я доктор Йорк. Помнишь? Его имя словно отпирает замок, и воспоминания обрушиваются на меня все разом. Святое дерьмо, Ричард — убийца. Он хотел меня убить! Этот человек... этот доктор Йорк... спас меня? И ещё он, блядь, накачал меня наркотой! Я что, в ёбаной Сумеречной зоне? Рванув к подставке для ножей, я хватаю самый большой и поворачиваюсь, намереваясь начать угрожать, но он уже перехватывает моё запястье и грубо выкручивает его, выбивая нож до того, как я успеваю выдавить хоть звук угрозы. Он разворачивает меня спиной к своей груди. — Отпусти! — ору я, и пытаюсь вырваться. Он даже не запыхался. — Нет, ты мне весьма нравишься в таком виде. — Он вдыхает мой запах, и я дрожу всем телом. Что за херня? — Ты огонёк, да? И что ты планировал сделать ножом? — Ты убийца, — говорю дрожащим голосом. — Ты убил Ричарда. Доктор разворачивает меня к себе лицом и запирает в клетку своего крупного тела, прожигая меня насквозь бездонными глазами с невиданной интенсивностью. — Я такой и я это сделал. Не отрицаю. Но не сделай я того, что сделал, ты был бы уже в морге. Правда хочешь оставить мать и отца одних? Мои глаза наполняются слезами при мысли о том, насколько близок я был к смерти прошлой ночью. Вспоминая пальцы в банках и фото, которые показывал Ричард, мне приходится вновь сдерживать рвотные позывы. Он здесь, чтобы закончить начатое? Это же тупо, да? Он мог убить меня ночью, и я бы ничего не смог сделать. Так в чём дело? — Чего ты от меня хочешь? Он наклоняет голову, его взгляд блуждает по моему лицу, будто я загадка, которую он пытается разгадать. — Не уверен. Ты интересный, Джун. Пока не понял почему. — Я тоже. Должно быть, я магнит для убийц. — Я пытаюсь сдобрить голос ядом, но ему, похоже, плевать. — Почему просто не убить меня? — Не могу. — Он произносит это с таким изумлением, будто сам поражён этим фактом не меньше моего. — В тебе что-то есть. Ты получил мою записку? Осознавая, что он не отпустит и может убить меня в любой момент, я решаю ему подыграть, чем бы это ни было. Слегка обмякнув, опираюсь на стойку и киваю. — Да. Я не расскажу, обещаю. Я... я тебе должен. Ричард бы меня убил. — Скорее всего, — доктор Йорк пожимает плечами. — Он не был хорошим парнем. — А ты, типа, хороший? — огрызаюсь я. — Нет, совсем нет. Я знаю, кто я. И не пытаюсь это скрыть от тех, кого убиваю. Но я не то, чем был Элвин. Я рычу: — Почему ты его так называешь? Он ухмыляется. — Потому что это его имя. Его настоящее имя. Увидишь, когда в новостях сообщат о его убийстве. Мой желудок снова скручивает, и я сглатываю несколько раз, прежде чем ответить. — Можешь, пожалуйста, сказать, что ты хочешь, чтобы я сделал? — я поправляю полотенце, несомненно радуясь, что оно до сих пор не свалилось. — Тебе нравится, когда тобой командуют? Не уверен, как мне воспринимать этот вопрос, поэтому пропускаю его мимо ушей. — Я сказал, что не расскажу. Ты мне веришь? — Нет, но и выбора у меня тоже нет. — Он делает шаг назад, и я оседаю сильнее. Я и не осознавал, сколько моего веса держал он, а не стойка. — У меня кое-что есть для тебя. — Я нагибаюсь за ножом и выставляю его перед собой, пока он выходит из комнаты. Знаю, что он снова обезоружит меня, но так я чувствую себя спокойнее. Когда он заходит обратно с мусорным пакетом в руках и видит нож, то одаривает меня скептическим взглядом, но позволяет держать его наготове. Вместо того чтобы приблизиться, он бросает пакет к моим ногам. — Открой. Рука с зажатым ножом дрожит. Не сводя с него глаз, я сгибаю колени и открываю пакет. Меня отбрасывает назад от вони старой блевоты, и мне приходится бороться с позывами, чтобы не добавить туда новую. Я поднимаю на него взгляд и вижу, что он не шевельнулся. Нож теперь на полу, так что если бы он хотел меня убить, момент, когда я заглядывал в пакет, был бы идеальным. Я сажусь на задницу и подтягиваю колени к груди, обхватывая их руками. — Зачем? Он опускается на корточки, чтобы не нависать надо мной. — Чтобы ты знал: у меня нет намерения тебя убивать. А ещё я избавился от улик, которые могли бы связать тебя с чем-то, кроме кружки чая после приятного свидания с монстром. Когда копы придут, скажи, что вернулся домой после чая, потому что плохо себя почувствовал. Элвин привёз тебя домой, и всё. Вы переписываетесь по утрам? — Я киваю, будто в трансе. — Я хочу, чтобы ты написал ему, что отлично провёл время прошлой ночью, чтобы это не выглядело подозрительно. Иначе копы удивятся, почему ты не написал наутро после его убийства, и заподозрят. Понимаешь? — Снова киваю. — И сожги письмо. Запомнил мой номер и адрес? — Ещё кивок, хотя часть номера я уже не помню. Адрес запомнить легко: у отца были сеансы химиотерапии в том районе. Ну и ладно, оставлю это при себе. — Хорошо. Избавься от того, что в пакете. Никаких трофеев. Меня передёргивает от этих слов — я вспоминаю, как он говорил это Ричарду ночью. Он знает, почему нельзя хранить трофеи. У него знания об убийствах из первых рук. Что, блядь, с моей жизнью? Доктор Йорк встаёт и смотрит на меня сверху вниз. Я знаю, что представляю жалкое зрелище: зарёванный, с красными щёками, сижу на полу, обхватив себя руками, а передо мной мешок блевотных шмоток. — Приходи завтра после пяти в мой офис. Я могу помочь с твоей травмой, — говорит он тихо. Таким же едва слышным голосом я парирую: — Ты и есть моя травма. Он выдаёт ухмылку — одновременно пугающую и почти... очаровательную. — Я такое уже слышал. Ни от кого живого, разумеется. В пять вечера моя секретарша уходит домой. Приходи в пять пятнадцать. Я буду ждать. С этими словами он тихо покидает мою квартиру. Поднявшись с пола через несколько минут, я запоздало понимаю, что до сих пор в одном полотенце и мой член и яйца, наверняка, были полностью на обозрении у доктора. Блядь, как моя жизнь могла перевернуться с ног на голову лишь потому, что я набрался смелости подкатить к клиенту. Не в силах больше сдерживаться, я бегу в ванную и очищаю желудок. Когда меня рвёт уже одной желчью, сажусь на задницу и вытираю пот со лба. Я замешан в убийстве и даже не знаю как. Один хотел меня убить, второй мной заинтригован. Оба убийцы, один убил другого. Святое дерьмо, но почему? Я судорожно вздыхаю и встаю, чтобы прополоскать рот. Когда дыхание становится мятно-свежим, я иду в комнату и надеваю шорты, пытаясь создать иллюзию нормальности. Затем делаю то, что велел доктор Йорк, — отправляю сообщение Ричарду: благодарю за хороший вечер и говорю, что надеюсь повторить. Извиняюсь, что пришлось рано уйти, и обещаю загладить свою вину. Даже отправляю подмигивающий смайлик для убедительности. А потом с отвращением отбрасываю телефон. Сразу же хочется удалить его номер, но, думаю, придётся подождать, пока копы меня допросят. Теперь нужно придумать, что делать с пакетом, который оставил Блу. Просто выбросить нельзя. Нужно убедиться, что не останется следов, чтобы ничего не привело ко мне. Я посмотрел достаточно криминальных шоу, чтобы это понимать. Нахожу дерьмовый рюкзак, которым больше не пользуюсь, засовываю туда мусорный пакет и застёгиваю. На крыше кофейни есть бочка, где Рэй жжёт старые налоговые записи, потому что слишком жадный для шредера. Мы с Лео ходим туда по вечерам разводить импровизированный костёр и болтать о всяком. Хватаю телефон и понимаю, что ещё рано и кофейня закрыта. Возвращаюсь в комнату за письмом, засовываю в пакет, чтобы сжечь и его. А потом мчусь туда уничтожать улики. В кофейне ещё темно, открытие не раньше чем через час. Достаточно времени развести огонь и проследить, чтобы всё сгорело. Успею всё потушить до прихода первых работников. Забравшись по лестнице позади кофейни, я спешу к бочке и вываливаю содержимое пакета внутрь. Поливаю всё жидкостью для розжига, что мы держим наверху, и сразу же поджигаю. Пока смотрю, как испачканная одежда тлеет и вспыхивает, слёзы, что я пытался сдержать всё утро, начинают течь по моим щекам. Прошлой ночью меня чуть не убили. Тот, к кому я начинал испытывать симпатию и доверие. Как мне с этим смириться? Смогу ли я когда-нибудь снова доверять? Вытерев глаза, я начинаю размышлять. Может, и правда стоит сходить к доктору Йорку. Ну, с кем ещё я могу откровенно поговорить о том, что случилось и что я чувствую? Кто ещё сможет меня понять? Боже, как дико это звучит, но это правда. Сейчас я могу доверять только человеку, который открыто называет себя серийным убийцей. Моя жизнь буквально в его руках.