Океан желаний

Кая никогда не была эгоисткой по отношению к людям, которые хоть когда-то, но проявили к ней расположение. Она всегда старалась видеть в людях хорошее, ценить малейшие проявления доброты и отвечать на них взаимностью. Возможно, окружающим и казалось, что девушка живет в своем собственном мире, где есть только она и ее интересы, но это было лишь маской, тщательно выстроенной стеной, за которой скрывалась ранимая и чувствительная натура. Возможно, с первого взгляда могло показаться, что девушке абсолютно всё равно на всех, кроме себя, но трясущиеся руки, которые Кая судорожно пыталась спрятать в карманах, и блистерная упаковка успокоительного, наполовину опустошенная за последний день, были красноречивее любых слов. Взгляд светло-голубых, почти прозрачных глаз, слегка покрасневших от бессонницы и напряжения, рассеянно скользнул по задвинутым белым шторам. Они должны были защищать от назойливого солнца, но даже сквозь плотную ткань пробивался утренний свет, раздражающий и неприятный, как и всё, что происходило в её жизни в последнее время. Нежная кожа ладоней до сих пор горела, напоминая об острых ногтях, которыми она впивалась в неё. Психолог как-то говорила, что это один из способов селфхарма, но Кая лишь тогда закатывала глаза, убеждая и себя, и её, что так она просто отвлекается. Прошло уже два дня с момента той поездки в Порт-Анджелес. Поездки, которая изначально задумывалась как глоток свежего воздуха, как подтверждение ее самостоятельности и независимости. Кая хотела доказать всем, и в первую очередь себе, что может сама принимать решения и нести за них ответственность. Но теперь, в тишине своей комнаты, она признавалась себе, что за всей этой бравадой скрывалось другое, более эгоистичное желание — проверить Эша. Хотела убедиться в его чувствах, в его готовности быть рядом. И каким же жалким и глупым теперь казался этот мотив. Как она могла быть настолько недальновидной, чтобы подвергнуть себя опасности, оказавшись в незнакомом городе в одиночестве, и парня, который был к ней добр? Она всю жизнь стремилась к независимости, к самодостаточности, к тому, чтобы быть сильной и самостоятельной. А теперь? Теперь она чувствовала себя уязвимой и беззащитной, как никогда раньше. И это ощущение было ей ненавистно. Как Кая могла позволить себе быть такой слабой? Кая громко выдохнула, пытаясь унять дрожь в теле, и безвольно упала на кровать. Лицо она закрыла руками, словно пытаясь отгородиться от навязчивых воспоминаний. Внутри бушевал ураган эмоций, которые она не могла ни контролировать, ни даже толком понять. Страх, гнев, разочарование, стыд… И ко всему этому примешивалось странное, необъяснимое чувство вины. Почему все обернулось кошмаром, в котором её преследовал неизвестный, а единственным спасением стал… Пол? Пол… Его имя звучало в ее голове набатом. Пол, которого она с самого начала считала назойливым и раздражающим. Пол, который не изменил ее мнения о себе за одну ночь. Да, девушка признавала, что должна быть ему благодарна за то, что он оказался рядом в нужный момент, за то, что довез ее до дома в целости и сохранности, за то, что лично передал ее в руки матери, убедившись, что с ней все в порядке. Но благодарность — это одно, а то смятение, которое он вызывал в ее душе — совсем другое. В голове, словно неприступная крепость, стоял блок противоречий. Она не понимала, почему его присутствие вызывало у нее такую бурю чувств. С одной стороны, он просто поступил как порядочный человек, оказав помощь нуждающемуся. С другой — она ощущала что-то большее, чем простую признательность. Что-то, что заставляло ее сердце биться чаще и дыхание сбиваться. Кая крепко зажмурилась, пытаясь воссоздать в памяти его образ. Его сердитое, уверенное лицо в ту ночь, когда она врезалась в него. Его твердый взгляд, в котором не было ни намека на страх или сомнение. Его сильные руки, крепко державшие ее, словно оберегая от всего зла в мире. Это было похоже на сон. Неужели она действительно чувствовала что-то подобное к человеку, которого едва знала? Может быть, это всего лишь последствия пережитого стресса, преувеличенная реакция на спасение? Или же между ними существует нечто большее, какая-то невидимая связь, которую она пока не в силах осознать? Кая усмехнулась. Нет, в ней просто говорит чувство одиночества, засевшее в груди и желающее человека, которому бы она смогла полностью довериться. Или же гормоны. Да, это однозначно что-то из этого. Воздух был пропитан запахом деревьев и дождя, но вместо привычной свежести он, от чего-то неожиданно, пробивал до костей, забирался под тёплое пальто, вызывая озноб и дрожь в итак ослабшем теле девушки. Кая чувствовала, как зуб на зуб не попадает, и ей отчаянно хотелось согреться, благо Пол был настолько тёплым, что спустя некоторое время она настолько разомлела, что руки, до этого с силой сжимающие тёплую спину парня, словно в отчаянной попытке удержаться на краю пропасти, теперь безвольно висели вдоль тела, не в силах даже пошевелиться. Кая понимала, что Пол, вероятно, уже давно ждет, когда она отпустит его, чтобы он мог поехать дальше, но ее тело словно отказывалось подчиняться. Кая бы и дальше продолжила строить из себя непробиваемую стену, ту самую броню, которую она надевала каждый раз, когда ей было больно и страшно. Но такие потрясения каждый день с ней не случались. Не всегда ведь незнакомый человек пытается изнасиловать ее или убить. В том, что намерения того, кто собирался это сделать, были именно такими, девушка не сомневалась ни на секунду. Ей повезло, что Пол оказался рядом. Но что, если бы его не было? Она даже не хотела думать о том, что могло случиться. В Норвегии, в том районе, где она жила, безопасность всегда была на высшем уровне, и сама Кая редко выбиралась куда-то без друзей. Чего не скажешь сейчас. Она чувствовала себя глупой и самонадеянной девчонкой, решившей доказать всем и прежде всего себе свою независимость и самостоятельность. И к чему это привело? В тот момент, когда ей казалось, что все кончено, ее мало волновал Эш, о котором она и думать забыла, поглощенная собственными переживаниями. Она злилась на него, корила его, но, в то же время, понимала, что сейчас это не имеет никакого значения. Главное, что она жива. Благодаря Полу. Погруженная в свои мрачные мысли, Кая не сразу заметила, как Пол припарковался возле ее дома, терпеливо дожидаясь, когда девушка уберет свои руки с его торса. Она почувствовала, как ее щеки заливает краска от стыда и смущения. Она, наверное, доставила ему кучу неудобств. Он, наверное, уже давно хочет, чтобы она ушла и оставила его в покое. Но, с другой стороны, он ведь сам предложил ей помощь. Почему? Зачем? Что он от нее хочет? Впрочем, он бы соврал, если бы сказал, что ее прикосновения были ему неприятны. Напротив — несмотря на ситуацию, он наслаждался временем, проведённым с наречённой, как бы плохо это тогда не было. Она была его нареченной, и он не мог отрицать тот факт, что чувствовал к ней необъяснимую тягу. Он ощущал ее страх, ее боль, ее отчаяние, и это пробуждало в нем желание защитить, уберечь, согреть ее своим теплом. Возможно, это был просто инстинкт, заложенный в его волчьей сущности, но он не мог ничего с этим поделать. Однако мысль о том, что какой-то недомерок посмел поставить под угрозу жизнь его нареченной, вызывала у Пола приступы неконтролируемой ярости. Ему хотелось найти этого мерзавца, найти и разорвать на куски. Когда же Пол осознал, что могло произойти, если бы его не оказалось в то время в том месте, он чуть не зарычал от злости, но сдержал себя, чтобы не нарушить и без того хрупкое спокойствие наречённой, устроившейся у него за спиной. Он всё равно вжимал в педаль газа со всей силой, ощущая, как Кая жмурится и дрожит, но ему было необходимо доставить ее до дома как можно скорее. Он чувствовал ответственность за нее, и это чувство было для него новым и необычным. Идея сразу поехать к Сэму и Эмили вместе с наречённой отпала сразу же, как только он почувствовал ее подступающую истерику, которую блондинка старалась скрыть и подавить изо всех сил. Ему хотелось как можно скорее увезти ее от этого проклятого места, окружить ее заботой и теплом своих друзей. Но он понимал, что сейчас ей нужно другое — тишина, покой и возможность прийти в себя, побыть наедине со своими мыслями. В другой ситуации он бы посмеялся и пошутил про раздвоение личности наречённой, сравнив ее привычное поведение и сегодняшнее, но совесть, появившаяся так не вовремя, не позволила. Пол с нарастающим недовольством понимал это. И от такого хотелось сорвать эмоции на чём-то или даже ком-то. Ему не нравилось осознавать то, что из-за волчьей сущности он вынужден меняться и подстраиваться под незнакомую пока девушку, несмотря на однозначное моральное и физическое притяжение. Он привык жить по своим правилам, не подчиняться никому. А теперь он должен подстраиваться под какую-то девчонку, чтобы не сорваться на нее? Бред. Копошение сзади и неловкие попытки слезть с байка так, чтобы не задеть его, заставили Пола усмехнуться. Она все еще боится его, как дикий зверек, загнанный в угол. Он, наверное, выглядит угрожающе. — Я тебя не укушу, — произнес он с легкой иронией в голосе, надеясь хоть немного разрядить обстановку. Кая вздрогнула от его слов. До Пола только спустя несколько секунд дошло, что он сказал. Действительно, не успей он спугнуть кровососа, блондинка сейчас бы с ним не сидела, а лежала где-нибудь возле остановки, мертвая. Мысль о том, что она могла погибнуть, заставила его зарычать от злости. Мужчина резко спрыгнул с байка, поставив тот на подножку, и со всей силой пнул валявшийся на дороге камень, словно вымещая на нем свою ярость. — Спасибо, — прошептала она хриплым голосом, прямо встречая его взгляд. Хмыкнув, Пол покачал головой. Биполярка, однозначно. Только что она была сломлена и раздавлена, а теперь смотрит на него с какой-то странной смесью робости и интереса. То смеется, то плачет, то строит из себя неприступную крепость, то превращается в испуганного ребенка. Что с ней делать? Как с ней общаться? Он не понимал. Он привык к простым и понятным отношениям, где все было четко и ясно. А эта девушка — сплошная загадка, разгадать которую ему, возможно, никогда не удастся. Кая же, изначально поддавшись панике в присутствии Пола, чему сама была несказанно удивлена, сейчас мысленно ругала себя за проявленную слабость. Обычно она держала эмоции под контролем, умело скрывая свои истинные чувства за маской безразличия и сарказма. Она постаралась придать своему голосу как можно более безэмоциональное выражение, чтобы скрыть дрожь и страх, все еще сковывавшие ее тело. — Надеюсь, прежде, чем соваться куда попало, ты подумаешь лучше, — Пол, казалось, совсем не замечал ее усилий. Его слова, как всегда, были резкими и бескомпромиссными, словно ледяной душ, окатывающий ее с головы до ног. Он только сейчас заметил разодранную джинсовую ткань штанов, кровь на которой уже успела засохнуть, и постарался хоть немного сдержать свой гнев, но получалось у него откровенно плохо. Кая чувствовала, как его ярость накатывает на нее, грозя поглотить ее целиком. Кая раздражённо поджала сухие губы, сдерживая в себе порыв ответить ему тем же. Ей было непонятно, почему с самой первой встречи и вплоть до сегодняшнего дня Пол ведёт себя с ней настолько неуважительно и грубо. Он постоянно отпускал колкие замечания и, казалось, намеренно провоцировал ее на конфликт. Но при этом он часто кидал на нее неопределённые взгляды, в которых она улавливала что-то большее, чем просто неприязнь. В них мелькали искорки интереса, удивления, а иногда даже… восхищения? Она не могла понять, что именно он испытывает к ней. И это ее раздражало. — В следующий раз такого не повторится, — скривилась блондинка, опёршись на больную ногу, пытаясь скрыть дрожь в голосе и показать, что она не нуждается в его сочувствии. — Следующего раза и не будет, милая, — произнес Пол с ледяным спокойствием, и Кая почувствовала, как по ее спине пробегает холодок. Девушка нервно дёрнула щекой от подобного обращения. «Милая»? Это прозвучало как издевка, как насмешка над ее беспомощностью. Грустно усмехнувшись, Кая потянулась к сумке, который чуть было не выпал из ослабевшей руки. Она чувствовала, как силы покидают ее, и ей отчаянно хотелось поскорее оказаться дома, принять горячий душ и забыть обо всем, как о страшном сне. Краем глаза она заметила, как Пол сделал большой шаг в ее сторону и тут же перехватил лямки сумки, словно прочитав ее мысли. Зачем он это делает? Хочет помочь? Или просто играет с ней, как кошка с мышкой? — Кая? Женский голос, разнёсшийся в ночной тишине, прерываемой лишь тяжёлым дыханием и звуками ночных сверчков, казалось, испугал лишь девушку. Она с яростью посмотрела на Пола, который даже не дёрнулся и лишь метнул ленивый взгляд на женщину, вышедшую из дома в домашней одежде. Кая узнала в ней свою мать, Фриду. Её шаги он услышал ещё давно, еще когда женщина только вышла из дома и направилась к ним. Пол ждал, когда мать Каи решится выйти. В том, что это не тётя или любая другая родственница, он убедился, стоило той только открыть дверь и увидеть ее взволнованное лицо. Волчья сущность внутри него недовольно зарычала от того, что он слишком мало знал о своей наречённой. Он не знал ни ее семьи, ни ее друзей, ни ее привычек, ни ее секретов. И это его раздражало. — Господи, что-то случилось? — взволнованно спросила Фрида, с тревогой оглядывая дочь с ног до головы. Кая не знала, что наводило на её мать больше ужаса: присутствие грозного на вид парня, байк, который так не любила Фрида в качестве средства передвижения, помятый вид дочери с подранными джинсами, находившаяся сейчас в непосредственной близости от странного представителя мужского пола, или же то, что она приехала так поздно. Впрочем, вероятнее всего, совокупность всех этих факторов и наводила ужас на обычно расслабленное лицо ее матери. Фрида всегда переживала за нее, особенно после того, что случилось с ее братом. Она боялась, что с Каей тоже что-нибудь произойдет. — Всё в порядке, мам, — устало ответила девушка, стараясь успокоить мать. Полу пришлось отойти в сторону, когда светловолосая женщина протиснулась между ним и Каей, немного резко схватив ту за подбородок и поворачивая лицо, чтобы рассмотреть возможные увечья. Он видел, как Кая морщится от боли, и ему захотелось оттолкнуть эту женщину и самому осмотреть ее. Но он сдержался. Все-таки, родителей он уважал. Да и показывать свою заботу о ней на глазах у всех было бы неразумно. — Почему ты в крови? — с ужасом спросила Фрида, рассматривая разодранные джинсы дочери. Об этом Кая точно не хотела рассказывать матери. Она понимала, что Фрида, только-только отошла от произошедшего с ее братом, и новости о чуть неслучившемся инциденте с дочерью могли развить в женщине паранойю. — Споткнулась, темно было. Я очень устала, мам, пошли домой, — Кая мягко перехватила руки матери, которая до сих продолжала её рассматривать так, как будто видела в первый раз. — Ты же говорила, что тебя привезёт тот милый парень, — недоуменно вымолвила Фрида, с опаской оборачиваясь на Пола, который неподвижно стоял и пилил взглядом Каю. Девушка была уверена, что если бы не темнота, то она бы сейчас с лёгкостью испытала на себе все оттенки ненависти и чего-то ещё, которыми тот щедро одарил её. — К счастью, на его месте оказался я, — улыбнулся Лэйхот, но это было больше похоже на оскал, — меня зовут Пол, миссис… — Мейсон. — Миссис Мейсон, — ответила Фрида, настороженно разглядывая его. Пол и не пытался скрыть недовольства в голосе, прямо встречая взгляд Фриды, которой, по правде сказать, было не очень уютно находиться с ним рядом. — Спасибо, что привезли её, Пол, — Кая не без удовольствия подметила тот факт, что мать тоже воспринимала Лэйхота, как плохого парня, которому, по мнению женщины, не место рядом с её милой и наивной девочкой, а значит, всевозможные расспросы и намёки на прогулки отпадали. Лэйхот лишь кивнул, неоднозначно приподняв бровь при взгляде на Каю, усмехнулся, словно говоря «мы еще поговорим», и завел байк, который с рёвом сорвался с места, оставив после себя лишь запах бензина и недоумение. Впрочем, от расспросов, как ни крути, было не уйти. Кая это знала, как знала и то, что ее ждет гораздо более пристальный допрос, чем простое «как ты себя чувствуешь?». Она ожидала шквал вопросов о Порт-Анджелесе, о том, кто ее преследовал и почему какой-то незнакомый парень спас ей жизнь. Она готовила ответы, придумывала правдоподобные объяснения и даже немного репетировала свою роль девушки, которая просто попала в неприятную ситуацию. Но, к ее удивлению, ничего этого не последовало. Мама, словно обладая сверхъестественным чутьем, уловила ее подавленное состояние и ограничилась лишь поверхностными вопросами о самочувствии и пожеланиями отдохнуть. Кая чувствовала в ее взгляде беспокойство и сочувствие, но мама, словно стараясь ее не спугнуть, не стала, к удивлению, вторгаться в её личное пространство. А вот Эш… Эш, так и не вышел на связь. Это начинало не просто раздражать, а пугать. Если сначала Кая, поддавшись гордости и обиде, даже не пыталась ему позвонить, то на следующий день, когда ее злость немного утихла, она все-таки решилась узнать, что же произошло. Но, набрав его номер, она услышала лишь монотонный голос автоответчика, сообщающего, что абонент временно недоступен. «Абонент временно недоступен». Эта фраза звучала в ее голове, как проклятье, как предвестник беды. Кая пробовала звонить снова и снова, но результат был неизменным. Она пыталась оправдать его молчание, придумывая разные причины: может, у него сломался телефон, может, он уехал куда-то без предупреждения, может… Но ни одна из этих причин не казалась ей правдоподобной. Эш всегда был на связи, всегда предупреждал о своих планах. Кая чувствовала, как внутри нее нарастает тревога. Что-то было не так. Ее мысли, подгоняемые страхом, начали рождать самые безумные сценарии. Может, он попал в аварию? Может, его похитили? Может, он… Нет, это не могло быть правдой. Кая отгоняла эти страшные мысли, как назойливых мух. Она пыталась убедить себя, что все в порядке, что Эш просто занят или у него какие-то проблемы, о которых он не хочет говорить. Но внутри нее росло чувство тревоги, которое невозможно было заглушить. Кая пыталась полагаться на здравый смысл. Если бы что-то серьезное произошло, об этом бы уже знали. Его мать работает в больнице, и она бы обязательно сообщила, если бы что-то случилось с ее сыном. Да и Форкс — маленький город, где новости разносятся со скоростью света. Но, несмотря на все эти логичные рассуждения, Кая не могла избавиться от чувства неминуемой беды. Что-то надвигалось, и она чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Тот самый здравый смысл, на который она так надеялась, рухнул, словно карточный домик, на следующий день. Все началось с тихого стука в дверь. Джон, отец Каи, пошел открывать её, в то время как сама девушка сидела за столом на кухне и хмуро наблюдала за музчиной. На пороге стояли шериф Свон и худая, изможденная женщина, в которой Кая с трудом узнала маму Эшера, которую он когда-то показывал ей на фотографии в телефоне. Ее лицо было бледным, а глаза красными от слез. Она держала в руках скомканный платок, которым то и дело промокала глаза. Джон, только под утро приехавший с работы, недоуменно смотрел на нежданных гостей. Он о чем-то тихо говорил с шерифом, но Кая не могла разобрать слов. Потом, словно очнувшись от оцепенения, он побледнел и позвал Каю: «Кая, иди сюда, пожалуйста». Его голос звучал странно, тревожно, и Кая, не раздумывая, подчинилась. — Кая, по возможности я прошу вспомнить все подробности вашей последней встречи или разговора с Эшером, — произнес Чарли Свон, и в его голосе сквозила усталость. Он стоял напротив нее, склонившись над блокнотом с исполнительным листом, и его взгляд, обычно добродушный и по-отечески мягкий, сейчас был серьезным и сосредоточенным. Каждый его жест, каждое слово было пропитано грузом ответственности, лежавшей на его плечах. — Он обещал приехать за мной ближе к вечеру, даже место назначил, но я не смогла до него дозвониться и до этого и после не видела, — недрогнувшим голосом ответила Кая, стараясь сохранять спокойствие. Она чувствовала, как на нее смотрят все присутствующие: Чарли, мама Эша, её мать, молча наблюдающая за происходящим, и ее отец, который не отходил от нее ни на шаг, словно боясь, что она рассыплется на мелкие кусочки. Кая ощущала себя экспонатом под пристальным вниманием зрителей. Она мысленно похвалила себя за то, что выпила успокоительное утром. Без него девушка бы, наверняка, уже давно сорвалась и начала истерически плакать. Сейчас же она чувствовала лишь легкую отстраненность, словно наблюдала за всем происходящим со стороны. — Мы нашли его машину в двух часах езды от Сиэтла, телефон там же, отключённый. Тела нигде нет. Женщина зашлась в очередных рыданиях, а Кая вздрогнула от того, как назвали её друга. Фрида, всё это время стоявшая за спиной дочери, поражённо выдохнула и поспешила дать воды гостье. — Думаешь, это проделки той банды? — внезапно спросил Джон, нарушив гнетущую тишину. Его вопрос прозвучал резко и прямолинейно, но Кая понимала, что он просто пытается хоть как-то объяснить случившееся. Он всегда был таким — прагматичным и реалистичным, не верил в случайности и всегда искал логическое объяснение всему, что происходило. — На аварию не похоже, машина в целости, следов крови не наблюдается, — с выдохом ответил Чарли, словно продолжая составлять список фактов. — Наш отряд прочёсывает лес, но сомневаюсь, что он мог уйти куда-то далеко. Повторяется история с тем парнишкой. Завтра расклеим фотографии. После этих слов в комнате снова воцарилось молчание. Каждый был погружен в свои мысли, переваривая услышанное. Кая чувствовала, как ее голова гудит от переизбытка информации. Она пыталась понять, что все это значит, но не могла собрать мысли в кучу. История с тем парнишкой… О каком парнишке говорил Чарли? И что за банда? И связано ли это как-то с тем, о чем говорили в новостях? Когда Чарли и мама Эшера ушли, Кая еще некоторое время сидела на диване, словно парализованная. Она не могла пошевелиться, не могла произнести ни слова. В доме царила давящая тишина, нарушаемая звуком посуды, которую мыла Фрида. Джон, опустившись на диван рядом с дочерью, взял ее за руку и посмотрел прямо в глаза. — Кая. Мне главное, чтобы с тобой ничего не произошло, — произнес он тихо, но твердо. В его голосе звучала такая искренняя тревога, что у Каи сжалось сердце. — Я не буду рассуждать о чести, долге или дружбе, но если что-то угрожает твоей жизни, то ты должна думать лишь о себе. Поняла? Только о себе. С этими словами он нежно погладил ее по щеке и встал, оставив Каю в полном замешательстве. Она не знала, что произошло с Эшем, и не хотела даже думать о том, что было бы с ней, случись это по пути в Порт-Анджелес, а не после ее возвращения. Она не хотела думать о том, как бы она повела себя в подобной ситуации. Она просто хотела забыть обо всем этом, проснуться и понять, что это был лишь страшный сон. Но реальность была жестока. Эш пропал, и все указывало на то, что с ним случилось что-то ужасное. И Кая, возможно, была последней, кто видел его живым.