Объятия джунглей

Ночь углубилась. Дождь прошёл, оставив после себя влажную свежесть и запах мокрой земли. В норе под корнями баньяна царила абсолютная тишина — лишь тихое бульканье пищеварения нарушало покой. Каа медленно вернулся к полному сознанию. Его тело всё ещё было расслаблено, насыщено, довольно. Питон перевернулся на другой бок, устраиваясь удобнее, и провёл раздвоенным языком по чешуе вокруг пасти, смакуя остатки вкуса. — Ммм... — довольное шипение вырвалось из его горла. — Ты был... восссхитителен, детёнышшш... Внутри что-то слабо дрогнуло — то ли от этих слов, то ли просто рефлекс. — Сссовершенство, — продолжал питон, и в его голосе звучало искреннее наслаждение. Он редко получал такую добычу. — Гладкий... Сссочный... Каа провёл кончиком хвоста по своему вздувшемуся животу — медленно, почти нежно. — Ни одного когтя или шшшипа. Ни грубой шерсти, ни жёсссткой кожи. — Его глаза в темноте загорелись ярче. — Ты был... сссоздан для того, чтобы тебя проглотили. Ты сссогласен? Пауза затянулась. Внутри всё было тихо, и Каа почти решил, что детёныш уже слишком слаб для ответа. Но затем донёсся голос — тихий, покорный, сломленный: — ... Д-да. Удовлетворение волной прокатилось по телу питона. Он довольно зажмурился, сворачиваясь теснее. — Хороший детёнышшш, — промурлыкал он. — Очень хороший. Ты понимаешь. Ты наконец понимаешь своё место. Его кольца медленно сжались вокруг живота — не больно, но ощутимо, напоминая о неизбежности происходящего. — Здесь твой дом теперь, — шептал Каа, и его голос был гипнотически монотонным. — В тепле. В безопасности. Где тебя никто не обидит, не прогонит, не осудит. Разве не об этом ты мечтал? — Д-да... — эхо было ещё тише. — Ты принадлежишь мне, — питон облизнулся ещё раз. — Каждая частичка тебя. Скоро ты сссольёшься со мной полностью. Станешь частью меня. Разве это не прекрасно? Молчание. — Отвечай, детёнышшш. — Пре... красно... — голос дрожал, но в нём звучала страшная, гипнотическая покорность. Каа блаженно вздохнул. Его тело начало вырабатывать пищеварительные соки активнее — процесс шёл своим чередом, неумолимый и естественный. Живот булькнул громче. — Не сопротивляйся, — прошептал питон. — Это бессмысленно. Прими. Растворись. Исчезни. Стань мной. Внутри что-то слабо вздрогнуло — последний всплеск инстинкта самосохранения. — Тшшш, — успокоил Каа, поглаживая живот. — Не борись. Ты уже согласился. Ты уже мой. И действительно — движения быстро утихли. Питон улыбнулся, насколько может улыбаться змея, и закрыл глаза, погружаясь в дремоту, где грань между охотником и добычей размывалась, превращаясь в единое целое. Где детёныш человека медленно, неотвратимо переставал существовать отдельно. Где Маугли становился просто... частью джунглей. Частью Каа. Навсегда.