Объятия джунглей

Каа устроился поудобнее в своём укрытии под корнями баньяна. Сумерки сгущались, и джунгли наполнялись ночными звуками — стрекотанием цикад, далёким криком павлина, шорохом крыльев летучих мышей. Питон был почти неподвижен, лишь его бока медленно вздымались в такт дыханию. Округлый живот покоился на мягкой подстилке из прелых листьев. Внутри снова что-то шевельнулось, слабее, чем прежде. — Каа... — голос был едва различим, приглушённый слоями мышц и чешуи. — Каа... Питон недовольно дёрнул хвостом. — Тише, детёнышшш... — прошипел он, не открывая глаз. — Я перевариваю ужин. Не мешай. Движения внутри тут же прекратились. Наступила пауза, а затем донёсся робкий, виноватый шёпот: — П-прости... Каа удовлетворённо выдохнул. Его тело расслабилось ещё больше, кольца обмякли. В темноте норы светились только его глаза — два тусклых янтарных огонька, которые постепенно угасали, прикрываясь тяжёлыми веками. — Спи, детёныш, — проворчал он почти ласково. — Спи и не думай ни о чём. Теперь я забочусь о тебе. Я всегда буду заботиться о тебе. Изнутри не последовало ответа. Только тихое, покорное молчание. Питон довольно облизнулся в последний раз. Его челюсти всё ещё хранили вкус добычи — солоноватый, с примесью страха, который так быстро сменился доверием. Самая сладкая приправа. Снаружи прошёл дождь — короткий, тёплый ливень, как часто бывает в джунглях по вечерам. Капли барабанили по листьям, стекали по корням, но до норы Каа не добрались. Здесь было сухо и тепло. Где-то далеко послышался вой — это Акела созывал стаю. Потом раздался обеспокоенный рык Багиры, зовущей кого-то по имени. Голоса эхом разносились между деревьями, становясь всё тревожнее. Каа не шевельнулся. Его это не касалось. Он нашёл то, что искал. Поймал то, за чем охотился терпеливо, очень терпеливо. И теперь это принадлежало только ему. — Мой, — прошептал питон в темноту, и его кольца инстинктивно сжались вокруг округлого живота. — Только мой... Внутри слабо отозвалось едва слышное эхо — то ли вздох, то ли согласие. Каа закрыл глаза и погрузился в сытый, довольный сон, где ему снились бесконечные джунгли, где он был единственным охотником, а его добыча никогда не убегала. А дождь всё шёл и шёл, смывая следы, запахи, надежды. К утру джунгли будут выглядеть так, словно ничего не случилось.