Пока мы не увидим рассвет

Натали давно потеряла счет аэропортам, которые ей довелось повидать, но до сих пор чувствовала себя в них неуютно. Вокруг полно людей – только успевай поглядывать по сторонам, да и с фальшивыми документами летать рискованно. После смерти матери остались кое-какие связи, так что паспорта ей делали на совесть, и тем не менее при каждой проверке сердце все равно неистово колотилось. Она помнила, как мать учила её: «Спокойствие – это твоя лучшая маскировка. Кто не нервничает, того не замечают». Но спокойствие давалось Натали всё тяжелее с каждым годом, с каждым новым городом, с каждой очередной легендой, которую приходилось запоминать до мельчайших подробностей. Хотя Натали прежде не бывала ни в Скай-Харбор, ни в аэропорту на северо-востоке Южной Каролины, и там и там царила привычная для любой воздушной гавани спешка. Пахло кофе из автоматов, дешевыми духами, усталостью и пластиком кресел. Пройдя через терминал, она с минуту простояла в стороне, пропуская народ – одни торопились в зону прибытия, другие на пересадку. Толпа, как водится, состояла из отпускников и студентов, возвращавшихся домой на каникулы. Встретить знакомых Натали не рассчитывала, поскольку в Южную Каролину прилетела впервые, но проявить бдительность никогда не мешало. Она крепко держала Робина на руках — он прильнул своей головкой к её груди и прикрыл глаза, но Натали знала, что тот давно уже не спал. Маленькое тельце было напряжено, пальчики вцепились в её кофту с такой силой, словно Робин боялся, что его могут отнять, отпустить и бросить. Натали тихонько погладила его по спине, вырисовывая круги, — старый ритуал, который успокаивал их обоих. Наконец, следуя указателям, она миновала коридор, поднялась по ступенькам и вышла в зал прилетов. Само собой, пятничным вечером в небольшом холле было многолюдно, но отыскать присланного Ваймаком встречающего оказалось проще, чем Натали ожидала. Гул голосов отражался от невысокого потолка, создавая монотонный шум, к которому она старалась не прислушиваться — в каждом случайном окрике ей чудилась погоня. Ее внимание почти сразу привлек цепкий взгляд нового товарища по команде. Это был один из близнецов Миньярд – судя по умиротворенному выражению лица, явно не Эндрю. «Тот, который нормальный», – часто говорили про Аарона Миньярда, хотя после этого утверждения обычно возникал спор, может ли быть нормальным человек с таким же набором генов, как у Эндрю. Аарон стоял, прислонившись плечом к колонне, и даже не смотрел в телефон — просто наблюдал за толпой с той скучающей, почти хищной отстраненностью, которая заставила Натали внутренне подобраться. Она за долю секунды оценила его позу: вес на одной ноге, руки скрещены на груди, взгляд направлен чуть в сторону, но периферическое зрение, несомненно, работает на полную мощность. Так стоят люди, привыкшие к опасности. Натали двинулась ему навстречу. В Милпортских Динго она считалась одним из самых низкорослых игроков, однако Аарон уступал ей сантиметров семь, а в этой своей черной одежде выглядел еще меньше. В конце мая натянуть джерси с длинным рукавом? Она вспотела уже от одного его вида. Солнце Южной Каролины пекло совсем не так, как привычный пасмурный Милпорт, и влажность здесь была другой — тяжелой, липкой, словно воздух можно было резать ножом. Когда Натали пересекла зал, чтобы встретиться с ним, глаза Аарон прошлись сначала по ней, а затем к прижатому к груди девушки мальчику, который спрятал своё лицо. Натали рефлекторно усилила хватку вокруг Робина. Она заметила, как на мгновение брови Аарона слегка приподнялись — и всё. Никаких вопросов, никакого удивления вслух. Это Натали понравилось. Ей нравились люди, которые не задают лишних вопросов. – Натали, – вместо приветствия бросил Аарон и указал: – Багаж получают там. – Это все. – Она похлопала по ремню спортивной сумки, висевшей на боку – достаточно небольшой, чтобы можно было не сдавать ее в багаж, и достаточно вместительной для всех пожитков ее и Робина. Внутри лежало ровно то, что нужно для выживания: сменная одежда, копии документов, наличные в потайном кармане. Аарон молча двинулся прочь. Проследовав за ним через раздвижные стеклянные двери, Натали шагнула в теплый и влажный весенний день. Воздух здесь пах иначе, чем в Милпорте: не солью и рыбой, а цветущим жасмином и бензином. Пока они шли, Робин заерзал и, чуть приподнявшись, глянул в сторону Аарона. Натали погладила одной рукой по голове сына, а тот снова прижался к её груди. Он знает, что ему нужно прятаться. Это были его правила, которые ему наказала Мэри. Он должен быть незаметным. Ни в коем случае не говорить, кто его мама и бабушка. А самое главное — быть очень, очень тихим. С этим он отлично справлялся. И из-за этого сердце Натали сжималось. Ей хотелось, чтобы Робин смеялся, болтал, задавал бесконечные детские вопросы, как другие четырёхлетки, но вместо этого он научился молчать так, что его присутствие почти не ощущалось. Порой Натали ловила себя на мысли, что это неправильно — растить сына в постоянном страхе, но другого выбора у неё не было. Безопасность стоила тишины. На переходе у светофора стояли несколько человек, однако Аарон их растолкал и выскочил на дорогу, не дожидаясь зеленого. Взвизгнули тормоза: в каких-то сантиметрах от невысокой фигуры нарушителя клюнуло носом такси. Аарон Миньярд как ни в чем не бывало щелкнул зажигалкой и сунул в зубы зажженную сигарету. Запах табака резко ударил в нос, смешиваясь с влажным воздухом. На сердитую брань, которой разразился в его адрес таксист, он и вовсе не обратил внимания — просто выдохнул дым в сторону ругающегося и продолжил путь. Натали виновато улыбнулась и поспешила за спутником. В глубине платной парковки их ждал элегантный черный автомобиль. Натали не слишком разбиралась в машинах, но дорогую вещь было видно сразу: гладкий блеск лакированного кузова, хромированные детали, тонированные стекла. На миг она решила, что за этим авто прячется другое, поменьше и поскромнее, однако Аарон нажал кнопку на брелоке, и фары приветливо мигнули, отпирая двери. – Сумку – в багажник, – скомандовал он, боком усаживаясь на водительское сиденье и продолжая дымить. Сигарета свисала из уголка губ, и пепел уже начал осыпаться на черный коврик. – Я не думал, что с тобой будет ребенок. Кресла нет. – Ничего страшного. Натали послушно выполнила указание, после чего села на переднее пассажирское сиденье, усаживая сына к себе на колени. Кожаное сиденье оказалось прохладным под бёдрами. Робин продолжал прижиматься к девушке, но теперь его глаза были открыты — он исподлобья разглядывал Аарона. Аарон неторопливо докурил сигарету до половины, щелчком отправил окурок на бетонированное покрытие и, потянув на себя дверцу, повернул ключ в замке зажигания. Двигатель мерно загудел, и по кузову пробежала едва уловимая вибрация. – Натали Джостен, – произнес Аарон, словно пробуя имя на вкус. В его интонации не было ни дружелюбия, ни враждебности — просто констатация факта. – Говоришь, к нам на лето? – Да. Она смотрела, как он ведёт машину — одна рука на руле, вторая где-то внизу, возможно на рычаге коробки передач. Пальцы длинные, тонкие, с идеально чистыми ногтями. Убийцы, заметила она про себя, часто выглядят аккуратно. – Мне никто не говорил, что ты будешь с ребёнком. В самолёте выдавали вместе с питьевой водой? — Голос Аарона звучал насмешливо, но беззлобно, скорее с отстранённым любопытством. – Мой... сын, – замялась девушка. Слова всё ещё давались ей с трудом, когда речь заходила о Робине и его происхождении. Каждый раз, произнося «мой сын», она чувствовала себя самозванкой, хотя мальчик был еë. Целиком и полностью. – Робин. – Робин Джостен, — повторил Аарон.— Он будет с тобой всё лето? – Да. Миньярд включил кондиционер на полную мощность — холодный воздух ударил в лицо, заставив Робина поёжиться — и сдал назад, даже не взглянув в зеркало заднего вида. Визг шин, короткий сигнал откуда-то сзади, и Натали инстинктивно пригнула голову, прикрывая Робина собой. – Значит, вместе с вами нас шестеро. Правда, я слыхал, что подселишься ты к тренеру. Ваймак упоминал, что трое братьев — Эндрю, Аарон и Николас — проводят лето в городе, но цифра всё равно не сходилась. Натали догадывалась, кто шестой. Конечно, этого следовало ожидать, но верить всё равно не хотелось. Кевин приклеился к Эндрю с того дня, как пришёл в команду. Она слышала истории — как Эндрю вытащил Кевина из его прошлого, как они стали неразлучны. Для Натали такая зависимость казалась чем-то опасным и одновременно притягательным — но сама она никогда не позволила бы себе так сильно привязаться к кому-то, кроме сына. Больше не позволит. На всякий случай Натали решила уточнить: – Кевин остался в городе? – Кевин всегда там, где есть поле. Он без тренировок жить не может, – насмешливо бросил Аарон. В его голосе прозвучало раздражение. – Думаю, он уже раз двадцать пробежал стадион от края до края, пока мы сюда ехали. – Сомневаюсь, что дело в тренировках, – заметила Натали. Она знала этот тип людей — тех, кто прячется за работой, чтобы не сталкиваться с тем, что происходит у них в голове. Аарон никак на это не отреагировал, только слегка повернул голову, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. На выезде с парковки он передал контролёрше деньги — не глядя, просто сунул купюру в протянутую руку — и, как только шлагбаум поднялся, утопил педаль газа в пол. Автомобиль влетел в общий поток под возмущенные сигналы других машин, и Натали решила пристегнуть себя и сына. Аарон либо ничего не заметил, либо плевать на это хотел. Выехав на трассу, он искоса посмотрел на Натали, всё же сбросив скорость. – Ходят слухи, в прошлый раз вы с Кевином не слишком поладили. – Меня о нём не предупреждали, – ответила Натали, глядя на проносящиеся за окном пейзажи. Мимо проплывали ряды офисных зданий, бесконечные автомобильные стоянки. Южная Каролина казалась ей плоской и открытой — слишком открытой для чужого взгляда. Она бросила взгляд на Робина, тот снова делал вид, что спит, но дыхание у него было неровным, слишком быстрым для спящего. – Уж прости, что не встретила его как полагается. – Не-а, не прощу. Я не верю в прощение, к тому же ты тоже не предупредила насчёт ребёнка. – Я предупредила тренера. Он был в курсе. – Ах, значит, Ваймак решил сделать нам сюрприз. — Аарон говорил это беззлобно, но Натали почувствовала, как напряжение в его плечах слегка усилилось. Натали промолчала. Она была благодарна, что тренер не рассказал о Робине, хотя рано или поздно они бы об этом узнали. Узнают. Что, если об этом узнает отец? Что, если об этом узнают его люди? Что, если... он узнает о её сыне? Нет. Он её уже точно не вспоминает. Как же хотелось и ей не вспоминать его. Но память была упрямой. Натали пожалела о том, что согласилась на это лето. Аарон крутанул руль и резко перестроился на другую полосу, не удосужившись оценить дорожную обстановку. Сзади сердито загудели. В боковое зеркало Натали заметила, как несколько автомобилей вильнули, чтобы избежать столкновения. Один водитель высунулся из окна и что-то крикнул, но слова утонули в шуме ветра. – Не жалко будет разбить такую красавицу? – едко поинтересовалась она, прижимая сына крепче. Её голос звучал ровнее, чем она себя чувствовала — старый навык, доведённый до автоматизма. – Не бойся сдохнуть, – сказал Аарон, направляя авто к съезду с четырёхполосного шоссе. – Я переживаю за сына, придурок, – нахмурилась она. В её голосе впервые прорвалась настоящая злость — горячая, колючая. Она могла рисковать собой, но не им. Никогда не им. Робин приподнялся, чтобы посмотреть в лицо Натали. Девушка, заметив это, вздохнула, но хмуриться перестала, отводя взгляд от ребёнка на Аарона. Робин тоже решился посмотреть на парня. Его глаза зелёные глаза, слишком серьёзные для четырёх лет — уставились на Аарона. Аарон, почувствовав на себе взгляды, покосился на Джостенов, после перевёл взгляд обратно на дорогу. Робин же, на удивление девушки, не отвёл взгляд от Аарона, даже когда Натали пыталась привлечь его внимание лёгкими прикосновениями — тот продолжал пялиться. Это первый раз, когда мальчик так нагло и без стеснения разглядывал незнакомца. Обычно Робин отводил глаза, делал вид, что его не существует. Но сейчас он смотрел. Многоквартирный комплекс, где жил Ваймак, располагался в двадцати минутах езды от аэропорта. Автомобилей на парковочной площадке почти не было — середина рабочего дня всё-таки, — но на тротуаре возле дома маячили три фигуры. Аарон первым вышел из машины и не глядя направил брелок на багажник. Спрыгнув с подножки, Натали услышала, как щёлкнул открывшийся замок. Не дожидаясь, пока она заберёт вещи, Аарон направился к своим. Натали опустила сына на землю, перекинула спортивную сумку через плечо и снова подняла Робина на руки — сумка и ребёнок были нелёгкие, из-за этого она почувствовала знакомую, неприятную боль в спине. Обернувшись, она заметила парней. Всё-таки хорошо, что она будет жить с одним мужчиной, а не с несколькими. По бокам от Кевина стояли близнецы. Несмотря на одинаковую одежду, различить их не составляло труда: Аарон, выполнивший свою задачу и доставивший Натали на место, всем своим видом изображал скуку, в то время как Эндрю улыбался. Впрочем, Натали знала, что эта улыбка отнюдь не означает добрых намерений. Точно так же Эндрю Миньярд улыбался, когда врезал клюшкой ей в живот. Она до сих пор помнила ту боль — резкую, выбивающую дыхание, — и глухую ярость, которая поднялась в ней тогда, смешиваясь со страхом. Приезду новичка искренне обрадовался, кажется, только Николас Хэммик. Сначала, когда он увидел её и сына, он удивился — на его лице прямо читались все эмоции: недоумение, быстрое переваривание информации, потом у него на лице появилась широкая улыбка. Он шагнул навстречу Натали, и та пожала протянутую руку, тем более что это позволило ей не смотреть на Кевина. Ладонь у Ники была тёплой и сухой. – Обалдеть, Ваймак не предупреждал, что ты будешь с ребёнком. – Отпуская руку, Николас протянул её же мальчику. – Привет, малыш. Добро пожаловать в Южную Каролину. Как долетели? – Робин бросил хмурый взгляд на парня, руками он сжал ткань кофты матери. Его пальцы побелели от напряжения. – Нормально, – ответила Натали, делая шаг назад. Ей не нравилось, когда незнакомцы тянут свои руки к её сыну. Робин тоже не питал радостных чувств к этому. Теперь Натали понимала, что чувствовала Мэри, когда незнакомцы пытались поговорить или как-либо повзаимодействовать с ней когда она была ребëнком. Каждое прикосновение к ребёнку воспринималось как угроза. – Я — Ники. – Парень стушевался, поймав недовольный взгляд ребёнка. Натали тоже держалась изо всех сил, чтобы не повторить за сыном. – Двоюродный брат Эндрю и Аарона и лучший в мире защитник. Ну, может, не лучший, но точно самый симпатичный. Натали перевела взгляд на Миньярдов, потом обратно на Хэммика. В отличие от блондинов-близнецов, Ники был черноволосым и кареглазым, а смуглый оттенок его кожи казался чересчур тёмным для загара. Кроме того, он возвышался над братьями на добрую голову — широкоплечий, с руками, которые явно привыкли к тяжёлой работе. – Вы и вправду кровные родственники? Ники расхохотался — громко, заразительно. Несколько человек на парковке обернулись. – Не похоже, да? Я в матушку пошёл. Отец вытащил её из Мексики во время какой-то показушной министерской поездки. – Он раздражённо закатил глаза и показал большим пальцем на остальных. – С ними ты вроде уже знакома? Тренер тоже собирался подъехать, но ему пришлось метнуться на стадион. Позвонили из комитета — скорее всего, опять будут капать на мозги из-за того, что мы до сих пор не объявили о смене состава. Так что пока потусуешься с нами. Чемоданы в багажнике? – У меня только это, – сказала Натали. Ники удивлённо вздёрнул бровь и повернулся к троице. На его лице отразилось неподдельное изумление. – Вот что значит ездить налегке. Хотел бы и я не таскать с собой гору шмоток, но слишком уж их люблю. – Он покосился на Аарона, словно ища поддержки. – Это ещё слабо сказано, – прокомментировал Аарон. – Но если серьёзно, то не маловато ли вещей для тебя и ребёнка. О, или ваши вещи ещё не приехали? – Нет. Это всё, – девушке не нравилось отвечать на вопросы, тем более такие незначительные. Пустая трата времени и сил. Но Ники, похоже, не понимал, что лезет не в своё дело — или понимал, но ему было всё равно. Такая настойчивость раздражала Натали, где-то глубоко она признавала, что это просто дружелюбие. Дружелюбие, от которого она отвыкла. – Оо, вот как. – снова смутился Ники и решил повторно попытать удачу в диалоге с Робином. – Имя твоей сестрёнки мне известно, а тебя как зовут, милашка? «Милашка». Натали подавила желание скривиться. Ей не нравились такие ласковые слова. Возможно, дело в ней, но для неё они звучали слишком двусмысленно. Слишком неправильно. Слишком похоже на то, как разговаривали с ней те, кто хотел причинить боль. Ей они не нравились. Никогда не нравились. Робин снова проигнорировал Ники, продолжая хмурить маленькие светлые бровки. Он даже отвернулся, демонстративно уткнувшись лицом в плечо матери. – Робин. И он не мой брат. Он мой сын, – сообщила девушка. – Вот как, ясно, – неловко улыбнулся Ники, и Натали услышала, как кто-то из близнецов издал смешок. – И сколько Робину лет? – Парень оставил попытки разговорить ребёнка, поэтому сейчас он обращался к Натали. – Четыре года. Ники кивнул, затем качнул головой в сторону здания и повёл их к зданию. – Квартира тренера, – зачем-то пояснил он. – Все бабки у него, так что он может позволить себе собственное жильё, ну а мы, нищеброды, ютимся по чужим углам. – Для нищебродов у вас довольно крутая тачка, – хмыкнула Натали. – Потому-то мы и нищеброды, – хмыкнул Ники. – Считай, машину нам купила мать Аарона, – объяснил Эндрю. – На деньги, которые выплатили по страховке после её смерти. Хоть какая-то польза от человека. – Эй, полегче, – предупредил Ники, покосившись при этом не на Эндрю, а на Аарона. Тот шёл, не поднимая головы, и Натали не могла разглядеть выражение его лица. – Да ладно, ладно. – Эндрю равнодушно вскинул ладони. – Не напрягайся. Мир жесток, верно, Натали? Будь это неправдой, тебя бы здесь не было. – Жесток не мир, а люди, – возразила Натали. – В точку. — Эндрю улыбнулся шире, и от этой улыбки Натали стало не по себе. Натали почувствовала себя неуютно — она была окружена парнями. Ники шёл спереди, а близнецы и Кевин шли за ней. Уж лучше бы её встретил Ваймак. От одного мужчины можно было бы сбежать, а вот от четырёх шанс уже меньше. Хотя девушка была самым быстрым игроком в Милпорте, убежать от парней, которые чуть ли не дышали ей в спину, было скорее невозможно, чем реально. Она ощущала себя загнанной в угол — старое, давно знакомое чувство, от которого сводило желудок. Они всей компанией зашли в лифт, и он начал подниматься на седьмой этаж — все четверо молчали. Чтобы не смотреть на отражение Кевина в зеркале, Натали разглядывала табло с меняющимися цифрами, хотя подъём на неприятную высоту отвлекал сам по себе. Натали предпочитала находиться поближе к земле, чтобы в случае чего иметь возможность сдернуть. На седьмом этаже в окно, ясное дело, не выпрыгнешь, тем более с ребёнком. Она сделала мысленную заметку разведать местоположение всех пожарных выходов, как только представится возможность. В лифте пахло дезинфекцией и чужими духами — резкий, тошнотворный запах, от которого у Натали начало першить в горле. Тишину решил прервать Ники. Натали почувствовала, как она начала уставать от этого парня. Но в его голосе не было назойливости — только искреннее, почти детское любопытство. – Итак, Робин, – попытки допроса ребёнка не прекращались. – Ты когда-нибудь до этого летал на самолёте или это был первый раз? Робин не ответил, демонстративно отвернувшись в другую сторону. Мальчик знал правило, что с незнакомыми людьми разговаривать нельзя. Тем более если они задают вопросы конкретно о нём или маме с бабушкой. Это правило было вбито в него так же глубоко, как в Натали — кровью и страхом. – Первый, – ответила девушка. – Мы ни разу не вылазили с ним дальше Милпорта. – Вы родились там? – Да. Дальше они ехали молча. Лифт издал мелодичный звонок, и двери разъехались в стороны, открывая коридор с бежевыми стенами. Квартира Ваймака значилась под номером 724. Парни столпились у двери, и Аарон похлопал себя по карманам в поисках ключей. В какой момент он вытащил их и отпер замки, Натали не заметила — так увлеклась рассматриванием этих самых карманов. Судя по плоской форме, сигарет в них явно не было, но ведь Натали своими глазами видела, как Аарон сунул пачку в карман ещё на пешеходном переходе… Может, он просто ловкий фокусник. Или у него есть двойник. Натали усмехнулась собственной шутке — нервно, одними губами. – Вот мы и пришли, – объявил Ники, и Натали заставила себя поднять глаза. Хэммик жестом пропустил её вперёд. – Как говорится, дом, милый дом — конечно, если хоть что-то, связанное с тренером, может быть милым. Натали знала, что они с сыном несколько недель проведут у Ваймака, и с самого начала смирилась с этим неудобством. Однако сейчас внутри у неё всё сжалось. Они жили одни с тех самых пор, как умерла её мать, а из мужчин ей приходилось соседствовать только с отцом. Разве сможет она спокойно смотреть, как Ваймак по вечерам запирает дверь? Да и спать не получится: при каждом вздохе Ваймака Натали будет просыпаться и думать, что за ней пришли, или вспоминать худшие дни своей жизни. Не лучше ли попытаться всё переиграть и снять номер в гостинице? С другой стороны, как объяснить это тренеру? И надо ли объяснять? Ваймак убеждён, что родители дурно обращаются с ней, и вполне вероятно, он найдёт объяснение её замкнутости. Поглощённая своими мыслями, Натали вдруг обнаружила, что чересчур замешкалась у входа. Она успела заметить взгляд, который Ники послал Аарону — смесь любопытства и недоумения, — и поняла, что допустила промах. Несмотря на это, с места она сдвинулась только после того, как Эндрю протолкнулся через ребят к ней, чтобы узнать причину заминки. Эндрю улыбался, но его тёмные глаза оставались холодными — как у человека, который смотрит на муравья и решает, наступить на него или нет. Натали встретилась с ним взглядом всего на секунду и сразу поняла, что мяться в дверях опаснее, чем шагнуть за порог. Насчёт гостиницы она подумает не здесь и не сейчас, не при свидетелях. Войдя в квартиру, Натали огляделась. Первая дверь вела в гостиную, где тренер подготовил ей и Робину спальное место. С дивана, о котором упоминал Ваймак, было убрано всё лишнее, а надпись на стикере сообщала, что постельное бельё хранится в ящике журнального столика. Всё остальное пространство комнаты было завалено бумагами и заставлено грязными кофейными кружками. Натали насчитала шесть чашек — похоже, Ваймак пил кофе литрами, не утруждая себя мытьём посуды. На журнальном столике лежала раскрытая газета с заголовком про политику штата, а на полу рядом валялся носок — чёрный, с дыркой на пятке. Натали собрала свои мысли и уже почти пересекла комнату, как сзади раздался голос Ники: – Ну и что это было? У Натали в жилах застыла кровь. В оцепенение её привели не слова, а язык, на котором Ники их произнёс. Немецкий. Чёткий, с лёгким акцентом, но совершенно понятный. Благодаря трём годам, проведённым в Австрии, Германии и Швейцарии, Натали хорошо говорила на немецком. Европу она помнила больше, чем хотелось бы — слишком много там всякого произошло. Понимая, что привкус крови во рту ей только кажется, она всё равно чуть не поперхнулась. Пульс ощущался каждой клеточкой, сердце колотилось так быстро, что всё тело с головы до пят охватила крупная дрожь. Она уже почти решила бежать, но в этот момент отозвался Аарон, и Натали словно обожгло: с запоздалым облегчением она сообразила, что вопрос адресован не ей. Парни говорили между собой, обсуждали её, шифруясь при помощи немецкого. Они не знали, что она понимает. Или знали? Натали прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы сосредоточиться. Натали заставила себя дойти до окна. Ноги были ватными, каждое движение требовало нечеловеческих усилий. Она раздвинула шторы и уперлась ладонью в стекло, дожидаясь, пока сердце вернётся к нормальному ритму. Стекло было прохладным, почти холодным — кондиционер в комнате работал на всю мощность. Робин последовал её примеру. Одной рукой он обхватил шею девушки, другой коснулся ладошкой стекла. Натали с грустью улыбнулась и погладила мальчика по голове. – Может, она наслаждалась моментом, – высказался Аарон на немецком. Его голос был безразличным, почти сонным. – Нет, – возразил Ники. – Это была типичная реакция «бей или беги». Эндрю, какую ерунду ты ей там наплёл? Натали обернулась. Ники не смотрел в сторону Эндрю — видимо, уже знал, что ответа на свой вопрос не получит, — зато глядел на Натали. Когда та повернулась, он сверкнул улыбкой и снова перешёл на английский. – Как насчёт экскурсии по дому? Натали собрала мысли и решила не выдавать себя. Пусть думают, что она не понимает. Это даёт ей преимущество. – Давай. Смотреть было практически не на что. Кухня и санузел располагались друг против друга, комнаты — в конце коридора. Вторую спальню Ваймак переделал под кабинет. В отличие от голых стен гостиной, стены в кабинете пестрели газетными вырезками, фотографиями команды, старыми календарями, разнообразными грамотами и сертификатами. Одну из двух книжных полок занимала литература по экси, на другой умещались все остальные книги — начиная от путеводителей и заканчивая классикой. Письменный стол Ваймака был завален документами так, что под ними даже не было видно деревянной столешницы, и поверх всего этого лежало личное дело Натали. С краю бумаги прижимал массивный аптечный пузырёк. Ники с радостным возгласом схватил его и открутил крышку. – Это не твоё, – заметила Натали. – Обезболивающее, – констатировал Хэммик, пропустив укор мимо ушей. – Пару лет назад тренер сломал ногу, ты в курсе? Так и познакомился с Эбби. Она его лечила, а он потом устроил её к нам медичкой. Наши до сих пор спорят, тра.. – запнулся парень, посмотрев на ребëнка. – Встречаются ли они или нет. Эндрю в споре не участвует, а значит, решающий голос будет за тобой. Ты давай определяйся поскорее, я на кон бабки поставил. Отсыпав в ладонь несколько таблеток, Ники завинтил крышку и вернул пузырёк на место. Натали покрутила головой по сторонам, желая выяснить реакцию остальных, но Эндрю и Кевин уже исчезли. Остался только Аарон, которому, судя по его виду, было явно плевать. – Познакомитесь с Эбби сегодня за ужином, – пообещал Ники, засовывая таблетки в карман. – До вечера надо убить время. Можем сходить в парк или в зоопарк, а Робин? Ты же хочешь прогуляться? – Сомневаюсь, – тихо пробормотала Натали. Она чувствовала, что Робин всё сильнее прижимается к ней. Слишком много новых людей. Слишком много взглядов. – Можем пойти и на поле, нас теперь идеальное количество народу для тренировочных игр. Кевин, небось, от нетерпения уже ссыт кипятком. Хотя мне первый вариант больше нравится. – Кевин — парень сдержанный, – проговорил Аарон, – но, поскольку кроме экси его в этой жизни ничего не интересует, он больше всех ждёт, когда ты выйдешь на поле. Натали хотела ответить, но слова застряли в горле — до неё вдруг дошло. В машине Аарон сказал почти то же самое, но тогда это прозвучало с презрением, а сейчас — равнодушно. Прибавить к этой внезапной перемене настроения одинаковую одежду и исчезнувшую пачку сигарет, и вывод напрашивался сам собой. На первый взгляд это мелочи, однако именно благодаря внимательности к мелочам Натали до сих пор удавалось выживать. – С Кевином, наверное, трудно играть? – на ходу изменила она реплику. – Чемпион страны как-никак. – Строго говоря, мы с ним ещё не играли, – ответил Ники. – Он только с прошлого месяца приступил к тренировкам. Если играет он так же хардкорно, как тренирует, можешь сразу идти вешаться. – Несмотря на угрозу в словах, Ники произнёс это почти весело. – Но оно того стоит. – Что, и драки тоже? – усмехнулась Натали. – Как то побоище, про которое говорил Аарон? Сколько, ты сказал, было пострадавших? Аарон на секунду задумался, и Натали уже решила, что ей всё померещилось, но потом Аарон ответил: – Одиннадцать. Всё верно, Натали читала об этой потасовке, но в машине с Аароном ничего такого не обсуждала, и Аарон должен был об этом помнить. В памяти с запозданием всплыл раздражённый упрёк Хэммика: «Эндрю, какой хрени ты ей там наплёл?» Тогда Натали подумала, что Ники говорит об их первой встрече в Милпорте, хотя на самом деле речь шла о поездке из аэропорта. Натали разозлилась из-за обмана, хотя и порадовалась, что сумела его раскусить, и всё же промолчала, понимая, что осторожность — превыше всего. Веселость Эндрю была неестественной, и взрывы темперамента объяснялись приёмом лекарств, предписанных судом. Два года назад какие-то парни напали на Ники возле ночного клуба, и Эндрю справедливо вступился за кузена, правда, при этом чуть не забил четверых до смерти. Судьи сочли это «чрезмерным применением силы» и попытались упечь его за решётку, но адвокатам удалось добиться условного приговора. Эндрю назначили курс интенсивной терапии, а далее — еженедельные консультации психолога и регулярный приём специальных препаратов. Предполагалось, что через три года лекарства отменят, чтобы оценить его состояние. Однако преждевременный отказ от приёма таблеток будет считаться неисполнением возложенных судом обязанностей. Стоит командному медику, университетскому психологу или судебному психиатру заподозрить неладное — мочу Эндрю проверят, и если нужной концентрации препаратов не обнаружат, он сядет в тюрьму. Эндрю оставалось продержаться всего до следующего лета, однако мучиться так долго он, по-видимому, не собирался. У Натали в голове не укладывалось: как вообще можно рисковать, зная, насколько серьёзные последствия тебя ждут? Повлиял ли на Эндрю приезд Натали? Может, он решил встретить нового члена команды с ясной головой? А может, просто не хотел проводить каникулы угашенным? В эту минуту Эндрю, как по команде, вырос в дверях, в руках он держал бутылку виски. Сзади маячил Кевин — высокий, молчаливый, с лицом, на котором ничего нельзя было прочитать. – Удачно зашли. – Готов? – обратился к Натали Ники. – Двигаем, пока тренер не вернулся. – Почему? – Натали показала на бутылку. – Это что, ограбление? – А если и так? Настучишь на нас Ваймаку? – Эндрю, казалось, позабавила эта мысль. – Вот вам и новый человек в команде. Сразу видно, настоящий Лис. – Стучать не буду, – сказала Натали, – но спрошу, почему ты не на таблетках. На миг воцарилась тревожная тишина. Оторопел даже Кевин — его рука замерла на полпути к бутылке, которую он, видимо, собирался спрятать. Эндрю был единственным, кто не повёл и бровью. Он стоял, чуть наклонив голову, и смотрел на Натали с тем же выражением, с каким, наверное, смотрит кот на мышь, которая сделала неожиданный выпад. Ники, первым обретший дар речи, набросился на Аарона на немецком: – Эй, у меня глюки? Мне одному показалось? – Нечего на меня смотреть, – пробурчал Аарон. – Предпочитаю разговор на английском, – вмешалась Натали. Эндрю прижал большой палец к уголку рта и провёл им по губам, словно стирая усмешку. Этот жест был таким интимным, почти пугающим, что Натали захотелось сделать шаг назад, но она не позволила себе. – Это что, предъява? Я тебе не врал. – Ты промолчал — а это, считай, враньё, только ещё проще, – парировала Натали. – Мог бы меня поправить. – Мог, но не поправил, – пожал плечами Эндрю. – Тебе надо — сама и разбирайся. – Уже. – Натали лихо отсалютовала двумя пальцами, скопировав издевательский жест Эндрю, запомнившийся ей при первой встрече. – «Ничего, в другой раз повезёт». – О-о, – удивлённо протянул Эндрю, – чую, с тобой будет весело. Какое-то время. Потом, правда, потеха закончится… Так всегда бывает. – Лучше не доставай меня. – Натали почувствовала, как Робин на её руках напрягся. Теперь он стал прожигать взглядом Эндрю. Тот, в свою очередь, либо этого не видел, либо игнорировал. После совместной поездки до дома тренера он ни разу не обращал внимания на ребёнка. Единственная причина, по которой она благодарна Эндрю. – А то что? Раздался стук: кто-то дёргал ручку входной двери. Эндрю моментально наклеил на лицо широченную улыбку, затем быстро обернулся к Кевину. Одно неуловимое, отработанное движение, и бутылка виски, которую держал Эндрю, пропала, словно её и не было. Натали даже не поняла, куда именно — за пояс, под куртку? Она восхитилась ловкостью, хотя и с отвращением. – Здрасьте, тренер, – проворковал Эндрю из-за плеча Кевина. – Знаете же, я терпеть не могу, когда вы ошиваетесь у меня дома! – раздался из коридора недовольный голос Ваймака. Эндрю вскинул ладони, демонстрируя чистоту своих помыслов, и вышел в коридор. Аарон и Кевин последовали за ним, бутылка, судя по всему, теперь была спрятана у одного из них под одеждой. В кабинете остались только Натали с ребëнком и Ники. – Сегодня я ничего не разбил, – сказал Эндрю тренеру. – Поверю, когда всё тут осмотрю. Дверь в коридоре хлопнула, и через несколько секунд Ваймак вошёл в свой кабинет. В джинсовых шортах и линялой футболке он скорее походил на рокера-любителя, чем на наставника университетской команды. Понятное дело, в обычные дни Ваймак не обязан был соблюдать дресс-код, и всё же Натали слегка растерялась. Ваймак окинул её и Робина беглым взором и удовлетворённо кивнул. – Твой сын, – утвердительно проговорил тренер. – Как звать? – Робин. – Живы-здоровы? Вижу, что да. А то Ники у нас тот ещё гонщик, мог и не довезти. Почувствовав на себе взгляд Хэммика, Натали сначала хотела раскрыть ложь парней, но всё же решила в первый день не наживать себе врагов и ответила: – Видали и похуже. – Хуже этого балбеса никто не водит. На выбор два варианта: открытый гроб или закрытый. – Эй, что за несправедливость? – возмутился Ники. – Жизнь вообще несправедлива, тупица. Смирись с этим. Кстати, почему вы до сих пор здесь? – Уже уходим, – сказал Эндрю из коридора. – Всего хорошего. Натали с нами? – А куда это вы намылились? – подозрительно прищурился Ваймак. – Тренер, за кого вы нас принимаете? – обиженно вздохнул Ники. – Вправду хочешь знать? – Мы собирались показать Натали стадион, – объяснил Аарон. – Вообще-то мы ещё не решили этот вопрос. Я голосую за прогулку в зоопарке. Робин, ты когда-нибудь был в зоопарке? – улыбнулся Ники. – Он тебе не ответит, ты его пугаешь, – закатил глаза Аарон. – Какой зоопарк, Ники, мы пойдём на поле, – одновременно с репликой Аарона послышался голос Кевина. – Неет, давайте голосовать, у нас у всех равные права! – не унимался Ники. – Мы потом можем отвезти их к Эбби. Она вам сейчас не нужна? – спросил Аарон, пока Ники возмущался и спорил с Кевином. – Нет. Держи, Натали. Натали на лету, одной рукой, поймала брошенные ей ключи. Связка состояла из двух колец: два ключа на одном, три — на другом. – Длинный ключ — от ворот, их запирают на ночь, – загибая пальцы, начал объяснять Ваймак. – Короткий — от квартиры. Второй комплект — от стадиона: наружная дверь, кладовка с инвентарём и дверь на поле. У Кевина такой же набор, если что, поможет разобраться. Надеюсь, ты будешь пользоваться ключами не реже него. – Спасибо, – сказала Натали, стиснув связку с такой силой, что ногти впились в ладони. С ключами в руках она почувствовала себя увереннее. Не важно, где придётся спать и что там выкинет Эндрю. Главное — есть поле, и ей позволено на нём играть. – Буду. Робин снова повторил за Натали и с серьёзным, насколько это возможно для маленького ребёнка, видом сжал ключи вместе с рукой девушки. Натали передала ему связку, и мальчик сжал её рукой. На его лице появилось странное выражение — почти торжественное, будто он понимал, насколько важен этот момент. – Любимчика завели, тренер? – поинтересовался Эндрю. – Если ты когда-нибудь явишься на поле не из-под палки, может, и для тебя комплект сделаю, – усмехнулся Ваймак. – Но, поскольку ни в этой жизни, ни в следующей такого не случится, заткнись и ходи за Кевином. – Ой, счастье-то какое, – состроил гримасу Эндрю. – Погодите, изображу радость. Теперь можно идти? – Выметайтесь, – скомандовал Ваймак, и Эндрю тут же испарился. Кевин и Аарон вышли следом. Ники уже почти шагнул за порог кабинета, но тренер рукой преградил ему путь. – И только посмейте изувечить её в первый же день. Хэммик перевёл взгляд на Натали. – Тебя тут кто-нибудь обижал? – Пока нет, – ответила Натали. Но что-то подсказывало, что скоро попытаются. Секунду помешкав, она нехотя опустила сына, затем сняла с плеча спортивную сумку. При мысли, что с ней придётся на время расстаться (особенно учитывая её содержимое), холодела спина, однако Натали по-прежнему не доверяла Эндрю. Непонятно, с чего вдруг этот псих бросил пить таблетки и почему приехал за ней в аэропорт, хотя, как выяснилось, тренер поручил это Ники. В любом случае, Эндрю себя ещё покажет. К Ваймаку доверия как-то больше, подумала Натали, уповая на то, что не совершает ошибку. – Можно куда-нибудь убрать сумку? – осведомилась она. – В гостиной есть место, – пожал плечами тренер. Натали покосилась на Ники: как бы это сделать, не вызывая лишнего любопытства? Она никогда не оставляла вещи без присмотра, а уходя, всегда запирала под замок, чаще всего в своём шкафчике в раздевалке милпортского стадиона. Не успела она открыть рот, как тренер нетерпеливо бросил Хэммику: – Ну, что встал? Дуй давай. – Как грубо, – заметил Ники, но проскользнул мимо Ваймака и скрылся в коридоре. Тренер в упор посмотрел на Натали. – Тебе тайник, что ли, нужен? Никогда прежде никто не читал её как открытую книгу, хотя, справедливости ради, и обстоятельства впервые сделались столь неуправляемыми. Пока они с матерью были в бегах, она держала ситуацию под контролем: умела сочинить крепкую легенду и безошибочно находила нужные ориентиры. Сама Натали изрядно наследила, пока добиралась до Милпорта, но если бы что-то пошло не так, она всегда могла сбежать. Сейчас, однако, ей отчаянно хотелось зацепиться и пробыть здесь как можно дольше. Ради Робина. Ради того, чтобы у него наконец появился дом. И ради себя. – Тут всё моё имущество, – наконец выдавила она. Жестом велев ей подвинуться, Ваймак отпер нижний ящик письменного стола. Ящик был до отказа забит папками, но тренер вытащил их все и стопкой сложил на полу. Едва он убрал руки, как сооружение наклонилось, и папки и отдельные листы рассыпались во все стороны. Ваймак, деловито снимавший с кольца крохотный ключик, и усом не повёл. – Это только на время. Когда переедешь в общежитие, придётся придумать что-то другое. – Он протянул ключ девушке. Натали перевела взгляд с тренера на груду бумаг у ящика, потом обратно, как будто искала в его глазах ответ на вопросы, которые её терзали. Открыв рот, закрыв, снова открыла и только-только успела просипеть: – Почему вы… Ваймаку надоело ждать, и он просто сунул ключ в ладонь Натали. – Поторопись, пока Эндрю кого-нибудь за тобой не послал. – Его голос звучал строго. Натали проглотила свой вопрос и принялась впихивать сумку в тесный ящик. К счастью, основной объём занимала одежда, так что, приложив небольшое усилие, она справилась с задачей. После Натали задвинула ящик и заперла его на замок. Ключ она попыталась было вернуть хозяину, однако тот посмотрел на неё с жалостью — той тихой, понимающей жалостью, которую невозможно подделать. – Мне-то он на кой? Отдашь, когда будешь съезжать. – Ваймак говорил это без тени сомнения. Натали опустила взгляд на ключ в раскрытой ладони — гарантию безопасности, которую вот так просто, без лишних вопросов, обеспечил ей тренер. Может, сегодня она не уснёт, может, ближайшие две недели будет подскакивать в кровати всякий раз, как Ваймак всхрапнёт, но, вероятно, это лучшее, на что она сейчас вправе рассчитывать. Внутри у неё закипало чувство благодарности и одновременно страха: что, если всё это рухнет? Завоевать доверие было возможно, но предать его ещё проще. – Спасибо, – произнесла она тихо. Голос дрогнул, но Ваймак, кажется, услышал. – Шевелись, – отозвался он с лёгким укором, но в глазах его мелькнуло что-то тёплое. Натали схватила сына на руки, и они вышли из кабинета. Остальные ждали её у открытой двери на лестничной площадке. Шагая по коридору, Натали прицепила ключ от ящика к кольцу с остальными ключами, Робин в этот момент обхватил её обеими руками и ногами, чтобы не упасть, после он снова получил в свои ручки связку ключей. Эндрю повёл братьев и Кевина к лифту. Натали успела присоединиться к компании вовремя: лифт как раз подъехал, и все шестеро ввалились в кабину. Мимолётное чувство защищённости, владевшее Натали, улетучилось, едва двери лифта закрылись: будущие напарники по команде обступили её кругом. Ники и Аарон встали по бокам, Эндрю и Кевин — напротив. Четыре пары глаз смотрели на неё в упор. Воздух в кабине стал плотным, почти осязаемым. Ей не нравилось находиться в окружении людей. Тем более мужчин. Она почувствовала, как волна паники накрывает её. Старый, знакомый страх — липкий, удушающий, — сжал горло. Как только кабина поползла вниз, с лица Эндрю исчезла улыбка. Натали выдержала его взгляд и крепче обхватила сына руками. Эндрю заметил это и целенаправленно стал наступать на неё. Девушка стала отходить, врезавшись в металлические двери. Эндрю зажал их в угол. Надо же, такой мелкий, а такой говнистый! В его взгляде читалась самоуверенность и даже лёгкая насмешка. – Приятно познакомиться, Натали, – томно протянул Эндрю. – Ты, конечно, меня ещё увидишь, но не так скоро. – Вряд ли мне настолько повезёт, – процедила Натали сквозь стиснутые зубы. Робин в её руках замер — даже не дышал, прижимаясь к матери. – Я имею в виду, вот так, – пояснил Эндрю, жестом указав на разделявшее их расстояние. – Эбби пригрозила, что лишит нас допуска на поле на все каникулы, если мы тебя сломаем. Нам это, сама понимаешь, ни к чему. Да и Кевин расхнычется. Но не волнуйся, я подожду, пока соберутся все Лисы и у Эбби кроме тебя будет много других забот. Вот тогда-то я и устрою тебе незабываемый приём. Слова Эндрю звучали как угроза и обещание одновременно. Натали почувствовала холодок по спине, её сердце забилось быстрее от напряжения. Парень был ниже её, но она видела его фотографии в статьях. Он не был дрыщом, а наоборот, имел накачанные руки и тело, что делало его хорошим вратарём. Но сейчас это могло сыграть против неё. Ему не составит труда вырубить её и сына. Не составит труда нагнуть её прямо здесь. Нет. Она не может позволить повториться этому вновь. – Рекомендую пересмотреть свои методы убеждения. Херово работают. Лифт остановился. – А я не собираюсь тебя убеждать. Ты просто будешь делать так, как я скажу. Двери за спиной Натали начали открываться, и, как только они разошлись в стороны, Эндрю слегка толкнул её, и она вывалилась на площадку, едва удержавшись на ногах вместе с ребёнком. Проходя мимо, Эндрю грубо задел её корпусом, не задевая ребёнка. Сразу за ним вышли Кевин и Аарон, не удостоившие Натали даже взглядом. И только замыкавший компанию Ники напоследок ей улыбнулся. – Прости его, – бросил он, удаляясь. Натали ещё несколько секунд смотрела в спины парням. Получается, Кевин — не единственная её проблема в университете Пальметто. Всё-таки она нажила себе врага в первый же день. Она попыталась внушить себе, что Эндрю — всего-навсего психованный молокосос, а она, считай, среди таких выросла. Справиться с ним не составит труда, надо только оставаться начеку. Но всё равно она чувствовала, как её настигает страх. Он поднимался изнутри, застилая глаза, сковывая мышцы. – Ага, – пробормотала Натали себе под нос, подтянула Робина и пошла догонять команду. Робин молчал, но его пальцы снова впились в её кофту — сильно, до боли. Натали стиснула зубы и ускорила шаг.