Хамелеон-А

***

Автомобиль плавно повернул, разрезая шуршанием колес влажную тишину улицы. По окну змеились дорожки капель, искажая и без того нечеткие очертания Колумбии. Скучный, унылый городок, оживающий лишь к ночи в районе неоновых вывесок и грязных баров. Такой же, как и десятки других. Натаниэль прижался виском к холодному стеклу, позволяя ему остудить мысли, и слегка повел затекшими плечами. Сталь наручников на запястьях привычно напомнила о его статусе. Он был заложником. Живым товаром. Ничего нового, но как всегда отвратительно. Напряжение, бурлившее под кожей со вчерашнего дня, не отступало. Оно заполняло отделанный темной замшей салон, отражалось от стенок и вновь ударяло по раскаленным нервам. Веснински прикрыл глаза, отдаваясь звуку мерно урчащего мотора. Он ненавидел ездить на заднем сиденье. Ему требовался контроль: видеть вьющееся полотно дороги до линии горизонта, чувствовать под ладонью рельеф переключателя скоростей, иметь возможность действовать и защищаться. Однако сейчас право выбора отсутствовало. Король приказал, а значит он — верное бездушное оружие — выполнит всё безупречно. Натаниэль Веснински никогда не принадлежал себе. Он был лишь клинком, планомерно выкованным из жестокости и ненависти, привыкшим выполнять самую грязную работу. Обезличенным, но лучшим в своем деле. Правая рука Рико Мориямы — вряд ли в преступном мире нашелся бы человек, не знающий его имени. Медный Жнец. И его отдали. Вот так просто. В обмен на инновационную технологию, которая должна была перевернуть устоявшиеся законы их темного мира, а после — ядовитым газом просочиться на легальные пастбища. Боевой стимулятор нового поколения, гениальное изобретение чьей-то больной фантазии. Препарат, способный погрузить бойцов в состояние абсолютного, нечувствительного к боли безумия, превращал их в бессмертных мясников. Или же мгновенно выжигал волю противника, заставляя альф корчиться у ног от искусственного гормонального давления. Так говорили слухи. И именно так утверждал вчера тот человек, что сидел с абсолютно вальяжным видом перед самим Королем криминального мира. Натаниэлю показалось, что он почувствовал чужое присутствие гораздо раньше, чем открылись тяжелые двери. Невысокий блондин в идеально сидящем сером костюме — Эндрю Миньярд. Он зашел в зал переговоров так, словно это была его личная гостиная. Расслабленные движения, всего двое охранников за спиной. Однако запах этого человека был другим. Эндрю не давил, не выпускал феромоны напоказ — самим своим присутствием он заполнил пространство ледяной стеной сжиженного озона. Идеальный. Неживой. Эндрю говорил тихо, почти лениво, растягивая слова так, словно все происходящее вокруг казалось ему банальной, но забавной игрой. Он прервал Рико на полуслове, нагло и безжалостно, с хрустом ломая жесткую структуру отрепетированного годами сценария. А потом произошло то, чего Натаниэль предугадать не смог. — Я не доверяю тебе, Рико, — губы Миньярда растянулись в широкой улыбке, обнажая хищный оскал зубов. Однако в его глазах не было ничего. Ни страха, ни азарта — оцепеневший вакуум. — Поэтому как насчет гаранта нашего честного дельца? Отдай мне его. В чужих пальцах мгновенно материализовался нож. Натаниэль не успел заметить, откуда Эндрю выхватил оружие — в следующее мгновение острое лезвие уже замерло, указывая точно в грудь, словно безжалостный приговор.  На секунду их взгляды встретились. Натаниэл замер, загипнотизированный этим диким, неестественным контрастом: пугающей, застывшей гримасы и мертвой бездны взгляда. Рико согласился, с трудом проглотив оскорбление ради заветного контракта. Но, запершись в своем кабинете, Король рвал и метал. Он в ярости расхаживал из угла в угол, до предела заполняя комнату удушающей, тяжелой вонью гниющего дерева и жженой плоти. Натаниэль стоял на коленях неподвижной тенью, привычно перенося гормональное удушье, пока Рико крушил дорогие бокалы на столе. — Они думают, что взяли заложника, — Морияма резко остановился и схватил Натаниэля за горло, заставляя поднять голову. В его глазах полыхало безумие, а его слова сочились ядовитой желчью. — Но они пустили к себе волка. Твоя задача — изучить их особняк изнутри. Найди лабораторию и выкради формулу этого чертова стимулятора. Ты будешь моими глазами и ушами в их грязной норе. Помни, кто твой Король, Натаниэль. Кто подарил тебе жизнь? — Вы, мой Король, — послушно прошептали губы, как и сотни раз до этого. Автомобиль резко подскочил на выбоине, и Веснински глухо ударился лбом о холодное стекло, мгновенно выныривая из воспоминаний. Пейзаж за окном лениво сменился редкими, утопающими в темноте коттеджами. Серость Колумбии осталась позади, и машина съехала на узкую частную дорогу, ведущую вглубь леса. Сидевший за рулем бета от природы не имел запаха, однако Натаниэль каким-то шестым чувством безошибочно уловил чужое, тщательно скрываемое облегчение. Напряженная спина водителя едва заметно расслабилась, а пальцы перестали судорожно сжимать кожаную оплётку. Черный седан сбросил скорость, и шуршание колес по мокрому асфальту сменилось глухим хрустом гравия. Они подъезжали. Фары выхватили из сизой пелены проливного дождя очертания массивной каменной ограды с металлическими воротами.  Водитель потянулся к рации на приборной панели и, нервно сглотнув, включил связь. Динамик отозвался коротким статическим треском. — Сопровождаю мистера Веснински, — глухо произнес бета в сторону встроенного светящегося экрана. — Мы на месте. Ответа не последовало. Спустя пару секунд кованые ворота бесшумно двинулись в стороны, открывая въезд на закрытую территорию особняка. Металлическая пасть ловушки захлопнулась за спиной, отрезая последний путь к отступлению. Натаниэль медленно выдохнул, мысленно считая до десяти на всех языках, которые знал. Английский, немецкий, французский, японский… Языки его учителей, миссий и шрамов. Цифры привычно выстраивались в ровный ментальный барьер, заглушая инстинкты, которые требовали немедленно выбить стекло и бежать.  Машина плавно замерла под навесом у главного входа, где их уже поджидали пять размытых в дождевой пелене фигур. Натаниэль слегка повел плечами, разминая затекшие мышцы, и металл наручников неприятно звякнул в тишине салона. — Спасибо, что подвезли, — он дерзко ухмыльнулся, поймав испуганный взгляд беты в зеркале заднего вида. — К сожалению, чаевые оставить не смогу. Забыл дома кошелек. Дверь седана бесшумно распахнулась, пропуская в салон струю сырого ночного воздуха. Натаниэль, пригнувшись, выскользнул наружу. Свобода встретила его запахом мокрого асфальта и прелой хвои. Ливень яростно барабанил по крыше навеса. Распрямив спину, он цепко окинул глазами встречающих. Силуэты у крыльца наконец обрели четкие очертания. Охранники тут же окружили его, профессионально принимаясь обыскивать на предмет скрытого оружия. Ощущать чужие руки на теле было мерзко, однако Натаниэль не обращал на них ни капли внимания. Его взгляд намертво впился в стоящую у дверей троицу. В первое мгновение Веснински показалось, что в глазах двоится от резкого прилива крови к голове. Перед ним стояли два Эндрю. Одинаковый рост, безупречно симметричные черты лица, один и тот же холодный прищур. «Близнецы», — короткой вспышкой мелькнуло в голове, заставляя мозг экстренно перестраивать тактику. Информация о Ники, омеге, появлявшемся вместе с Эндрю на переговорах, давно была известна. Однако в этот раз разведка Воронов облажалась — Рико ничего не знал о втором Миньярде.  Несмотря на это, у Натаниэля не возникло и тени сомнения, кто из них настоящий Эндрю. Главарь Монстров стоял чуть впереди. Его выдавал легкий наклон головы и абсолютная, почти звериная расслабленность в теле, которой не было у брата. Все тот же идеально сидящий серый костюм, зажатая между пальцами тлеющая сигарета и взгляд, до краев наполненный безразличной, смертельной скукой. Старший из охранников коротко кивнул, и Натаниэля подтолкнули вперед, заставляя сделать несколько шагов и остановиться прямо перед Миньярдом. Отобранный во время обыска смартфон тут же перекочевал в ладонь блондина и бесследно исчез в глубоком кармане его пиджака. Веснински даже не поморщился. Это был запасной, чистый аппарат, а сама конфискация — не более чем обязательный криминальный ритуал. Натаниэль охотно отдавал эту маленькую победу. — Добро пожаловать, Птенчик. Эндрю лениво поднял взгляд, и на его лице снова сверкнула та самая застывшая ухмылка. Он сделал шаг вперед, бесцеремонно нарушая личные границы. Расстояние между ними сократилось до опасного предела, и, несмотря на свежий воздух, Натаниэль почувствовал, как пространство заполняется чужими, леденящими рецепторы феромонами. Альфа под кожей протестующе завыл. — Это мой братец Аарон, а вон там — наш кузен Ники, — Эндрю поочередно указал на стоящих за спиной родственников. — Они трепетно относятся к гостям. Так что постарайся вести себя прилично. Ники — смуглый высокий парень — натянуто, почти испуганно улыбнулся. А вот Аарон даже не попытался изобразить радушие — он продолжал сверлить Натаниэля немигающим, откровенно враждебным взглядом, словно оценивал его как анатомический образец. Эндрю развернулся на каблуках, небрежным жестом приказывая охране вести заложника внутрь. Веснински лишь молча оскалился в темноту, послушно следуя за ним.

***

Стоило Натаниэлю перешагнуть порог, как дубовая дверь с глухим стуком захлопнулась, мгновенно отсекая яростный гул дождя. Сухое, замкнутое тепло прихожей после уличного буйства показалось почти осязаемым. Ники и второй блондин остались позади, однако Натаниэль спиной почувствовал натянувшуюся между ними струну тяжелой тревоги. В воздухе дома витал сладковатый омежий запах. Неужели Миньярд трахает собственного кузена? Впрочем, разбираться с тайнами особняка он планировал позже. Натаниэля вели по лестнице на второй этаж. Однако он держался настолько спокойно, что со стороны могло показаться, словно Медный Жнец сам конвоирует двух массивных охранников. Эндрю возглавлял шествие, расслабленно спрятав руки в карманы и тихо, бездумно мурлыкая себе под нос какую-то навязчивую мелодию. Миньярд остановился у одной из дверей и неторопливо вошел внутрь. Натаниэль ожидал чего угодно: сырого подвала с влажной, потрескавшейся от времени штукатуркой или глухого помещения с голыми бетонными стенами и маленьким заколоченным окном. Он вгляделся в темноту, прищурив льдисто-голубые глаза: перед ним была просторная комната, утопающая в ночном полумраке. Ни врезавшихся в кирпич ржавых колец для кандалов, ни тюремных решеток — лишь большая, застеленная бледно-зеленым покрывалом кровать, рабочий стол и платяной шкаф. Натаниэль застыл в центре своего нового узилища. Повинуясь короткому кивку Миньярда, охрана мгновенно испарилась, оставляя их наедине в звенящей, давящей тишине. Эндрю не торопился. Его жесткий аромат озона и ментола стремительно заполнял замкнутое пространство, удушая легкие и разум истинного альфы. Он приблизился вплотную, вальяжно покачиваясь в такт засевшей в голове мелодии, и Натаниэль инстинктивно сгруппировался, готовый принять удар. Но Эндрю лишь резко, не церемонясь перехватил пальцами его челюсть. Хватка была стальной, он до боли впился в чужую кожу, вынуждая Натаниэля замереть. На таком расстоянии мертвый холод дыхания обжег лицо, но Медный Жнец даже не моргнул. Он был чуть выше Миньярда, однако сейчас разница в росте никак не играла ему на руку. Натаниэль гипнотизировал янтарно-карие, застывшие радужки, всем своим видом показывая: быть покорным песиком он не собирается. Эндрю принял этот вызов с абсолютным, пугающим равнодушием. Его взгляд медленно, почти осязаемо скользнул по чертам заложника, детально изучая каждый шрам и рельеф кожи, словно составлял мысленную карту чужих ранений. Натаниэлю казалось, что феромоны Миньярда сейчас вскроют поры, точно хирургический скальпель. Веснински до хруста сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони и из последних сил удерживая своего внутреннего зверя в узде под этим ледяным давлением. Губы Эндрю искривились в ленивой усмешке — он увидел все, что хотел. Миньярд отпустил челюсть заложника, точным движением выудил из кармана брюк маленький ключ и ловко вскрыл замки наручников, высвобождая запястья Натаниэля. Мимолетное прохладное касание пальцев отозвалось в теле Веснински болезненным, резким всплеском. Из-за колоссального гормонального давления и сдерживания инстинктов температура подскочила, превращая кровь в жидкий огонь, а потому лед Эндрю ощутился почти ожогом. Тяжелое железо с металлическим лязгом упало на пол. Натаниэль медленно опустил руки, невольно растирая покрасневшую, содранную кожу на запястьях. Терзающий жар потихоньку отступал. Он ожидал новой порции издевательств, но Эндрю лишь сделал шаг назад, мгновенно разрывая их контакт. — Здесь тебя никто не тронет, Птенчик, — голос Миньярда прозвучал обманчиво мягко, но в сухом воздухе комнаты резанул, как бритва. Янтарные глаза оставались неподвижными. — Но если ты сделаешь неверный шаг, хоть раз покачнешься — я вскрою тебе горло быстрее, чем твой Рико успеет соскучиться. Ты меня понял? Натаниэль промолчал. Он медленно поднял голову и вызывающе, дерзко улыбнулся — теперь он знал правила игры. Эндрю хмыкнул, развернулся и вышел, оставив заложника наедине с темнотой и первыми загадками.

***

Примерно через полчаса, если верить настенным часам, в дверь сухо постучали. Незнакомый бета, от которого пахло лишь нейтральной свежестью стирального порошка, повел Натаниэля в обеденный зал. Веснински шел неторопливо, лениво разглядывая картины на стенах, но его мозг работал как безупречный тактический компьютер. Он фиксировал каждую мелочь, методично выстраивая в голове трехмерную карту: три прохода от спальни, широкий холл, слепая зона камер, затем еще четыре двери до крутого поворота налево. Предположительно, особняк был выстроен буквой «П». Архитектура крепости, из которой Медный Жнец уже подсознательно прикидывал варианты экстренной эвакуации.  От двустворчатого входа цвета молочного шоколада ощутимо веяло сладковатым ароматом — точно таким же, какой альфа уловил, едва оказавшись внутри дома.  Бета бесшумно толкнул дерево, и Натаниэль шагнул внутрь. Приторно-ванильный шлейф тут же окутал его, указывая на источник: за просторным обеденным столом, уставленным фарфором, сидела вся троица.  Атмосфера в зале была удушающей и гнетущей, словно в воздухе застыл невидимый пороховой дым. Напряжение можно было резать ножом. Эндрю сидел во главе, лениво перебирая пальцами столовые приборы. По правую руку от него, натянутый как оголенный провод, замер Аарон. Единственным, кто отчаянно и суетливо пытался спасти эту провальную семейную идиллию, был Ники. Омега громко, чересчур эмоционально болтал о какой-то нелепой чепухе — кажется, о погоде в Колумбии или качестве местной доставки еды. Он активно жестикулировал, переводя взгляд с одного близнеца на другого, но натыкался лишь на глухую стену их абсолютного, ледяного молчания. От этого его ванильный запах вибрировал нервозностью, выдавая фальшь веселья с потрохами. Приход заложника заставил Хэммика на полуслове подавиться репликой. — Натаниэль, — Ники натянуто, слишком поспешно улыбнулся, судорожно вцепившись в край тканевой салфетки. — Рады, что вы решили к нам присоединиться. — Никогда не отказываюсь от приятной компании, — Веснински зеркально скопировал вежливую улыбку омеги, однако в его исполнении она вышла хищной, почти волчьей. Натаниэль неторопливо прошел к столу и занял свободный стул прямо напротив близнецов, вальяжно откинувшись на высокую деревянную спинку. Свободные от наручников запястья он демонстративно выложил на скатерть. Эндрю и бровью не повел, продолжая сверлить его взглядом из-под полуприкрытых век, а вот Аарон рядом с ним ощутимо дернулся. Его пальцы, сжимавшие вилку, побелели в суставах. Цель была найдена. Еда быстро материализовалась перед присутствующими, однако Натаниэль больше наблюдал, чем ел. Он никогда не ценил изысканные блюда. Единственное, что имело значение для его выучки, — белки, жиры и углеводы. Чистое, эффективное топливо для организма, которое позволит выжить и продолжать сражаться. Ники ел с аппетитом, но для Веснински это означало лишь одно: омега привычно заедает стресс, пытаясь заглушить страх. Эндрю же не проявлял к ужину ни малейшего интереса, лениво сканируя взглядом пространство, и заметно оживился лишь тогда, когда подали десерт — огромную порцию мороженого. Больше всего Натаниэля сейчас занимал Аарон. Кто он, черт возьми, такой, раз разведка Воронов и сам Рико умудрились упустить его существование? Он кожей чувствовал наполнившие зал феромоны Ники и Эндрю, однако присутствие второго Миньярда почти не ощущалось. Бета? Или же сидит на подавителях? Близнец ел быстро — в каждом движении читалась привычка на ходу заправлять организм между изнурительной работой. Но что по-настоящему заставило Жнеца сосредоточить на нем все свое внимание, так это манера держать приборы. Каждое движение его ножа по запеченной плоти стейка было пугающе, хирургически точным. Словно парень не обедал, а хладнокровно вскрывал скальпелем уязвимые артерии анатомического образца. У него были руки мастера, который привык работать с чужими телами на молекулярном уровне. Натаниэль демонстративно отложил вилку, заставив ее тихо звякнуть о край фарфоровой тарелки. Хэммик тут же замолчал, настороженно уставившись на заложника, а Эндрю даже не оторвался от своего мороженого, подпирая щеку ладонью. Веснински слегка подался вперед, вторгаясь в общее пространство стола, и вперился своими льдисто-голубыми глазами прямо в Аарона. — Знаешь, — нарушил тишину Жнец, и его голос прозвучал интимно, почти шепотом, — я всю жизнь управляюсь с ножами, но то, как держишь его ты… Это завораживает. У тебя потрясающе изящные и точные руки для простого беты. Настолько сосредоточенный взгляд, словно ты мечтаешь препарировать меня на этом столе. Мне стоит начать ревновать, или ты всегда так страстно относишься к процессу? Звяканье приборов оборвалось так резко, словно по ним ударили молотом. Наглые слова Веснински упали в тарелку Аарона как активированная граната. Близнец побледнел настолько стремительно, что его кожа приобрела сероватый, болезненный оттенок. — Закрой пасть, Воронья подстилка, — прошипел Аарон, и его голос сорвался от клокочущего в горле бешенства. — Ты здесь никто. Тебя продали за товар, так что заткнись и не отсвечивай, пока хозяева договариваются.  Натаниэль лишь лениво склонил голову набок, и его хищная ухмылка стала шире. Выстрел попал точно в цель. Он посмотрел на дрожащий нож в руке беты с откровенным, издевательским снисхождением.  — Хозяева? — вкрадчиво, почти ласково переспросил Натаниэль, опасно наклоняясь еще ближе к Аарону. — Оглянись, блондинчик. С меня только что сняли наручники. Я сижу за вашим столом и забираю твое внимание без остатка. На твоем месте я бы поостерегся разбрасываться угрозами. Особенно когда у тебя так сильно трясутся эти… прекрасные, точные руки. Представляю, как охуенно они смотрелись бы на…  Аарон с грохотом оттолкнул от себя тарелку, не дав ему закончить. Тяжелый стул с противным скрежетом проехался по паркету, когда парень резко поднялся на ноги. Он быстрым, рваным шагом покинул столовую, хлопнув дубовой дверью с такой силой, что, казалось, задрожали стекла в окнах. — Эндрю… — Ники почти прошептал имя кузена. Запах омеги стал горьким, удушливо-острым от нервов. Однако Натаниэль ярче всего почувствовал, как ледяная стена медицинской стали вновь окутывает его, безжалостно выжигая рецепторы. Вопреки инстинктам самосохранения, он повернулся к Миньярду, ожидая, что сейчас в него полетит нож, но глава Монстров сидел неподвижно. На его лице, наперекор холодными, пустому взгляду, расплылась знакомая пугающе широкая ухмылка. Эндрю подпер щеку ладонью, с хищным весельем разглядывая Натаниэля. — А ты не слишком дерзкий для заложника, Птенчик? Натаниэль внутренне содрогнулся от этого жуткого контраста, но взгляда не отвел. Он вальяжно откинулся на спинку стула. Вросшая в кожу годами насилия маска держалась идеально. — Ты сам снял с меня наручники, Миньярд, — вкрадчиво, скучающим голосом произнес Натаниэль, скользя подушечкой пальца по кромке бокала. — И, раз уж я так круто поднял тебе настроение в первый же вечер, заложник из меня получился просто отличный. Спорим, будет весело? — Тогда не разочаруй меня, — Эндрю произнес это хрипловато. В его медовых глазах впервые за вечер блеснуло что-то, что Веснински рискнул бы назвать неподдельным интересом. Игра официально началась.