Червоточина

— Куда?! Выход в Хогсмид вне праздников — только для совершеннолетних! Драко едва заметно прищурился, изучающе глядя на сварливую гримасу Филча. — Мне восемнадцать. Но вы в курсе, ведь я сообщаю об этом каждое воскресенье, — конец фразы Драко почти прошипел. — Я что, вас запоминать всех должен? Каждый норовит пролезть куда не полагается! — Я могу идти? Смотритель не сходил с места. — Чего это ты зачастил в деревню, а? — Обязательно поставлю вас в известность, как только прочитаю в Школьном Уставе правило, что я должен это делать! Мимо, насвистывая “Котёл, полный крепкой горячей любви”, прошёл Нотт. — Здравствуйте, мистер Филч! О, добрый день, Миссис Норрис, у вас сегодня особенно пушистая шёрстка, — он слегка поклонился кошке, будто знатной леди. Миссис Норрис, сидящая у хозяйских ног, облизнулась, глядя на Теодора. Завхоз важно кивнул, и Нотт, продолжая песенку, прошествовал к каретам. Драко уставился на Филча испепеляющим взглядом. — Ну? — Баранки гну! Иди, пока я не передумал! И не вздумай там напиться, мальчишка! Знаю я вас. В карете их было двое — Крэбба и Гойла Драко сегодня оставил в замке. Он задёрнул занавески, чтобы солнце не слепило глаза. Нотт достал книжку и углубился в чтение, не обращая на своего спутника внимания. Малфой слегка постукивал носком ботинка — сегодня ему предстояло встретиться с Пожирателем Смерти. Кто он, Драко не имел понятия, знал лишь фамилию — Грейвс. Они проехали в тишине половину дороги. — Что читаешь? — не выдержал Драко. — “Древний род: проклятье и благословение”, — Теодор поднял голову и окинул его заинтересованным взглядом. — Лёгкое внеклассное чтение? — усмехнулся Малфой. Теодор прикрыл книгу, оставив в ней палец. — Не совсем, — он задумчиво постучал ногтями по обложке. — Я ищу способы перезаклясть фамильную брошь. — Как это? — Скажем так: мне не нравится, куда она ведёт. — Это же невозможно, место может сменить только новый владелец, — Малфой помедлил несколько секунд. — Что-то с твоим убежищем? Теодор взмахнул ресницами, глядя рассеянно и чуть удивлённо. — Ты же семейную брошь Ноттов изменить надеешься? — уточнил Драко. — Ага, — кивнул он. Драко получил брошь, как только его стали куда-то отпускать без сопровождения Добби или взрослых. Она переносила с любого расстояния, подобно портключу, в маленький охотничий домик на территории Малфой-мэнора, скрытый от глаз и чар обнаружения. Мама долго и строго объясняла, что нельзя пользоваться ею понапрасну — количество перемещений у этого артефакта ограничено: семь раз, и он превращается в простое украшение до передачи следующему хозяину. Чаще всего такая брошь в роду была всего одна и передавалась по мужской линии. Но некоторые попадали в семью и со стороны: иногда находились люди, что любили своих дочерей сильнее, чем что-либо ещё в мире, и готовы были потерять даже подобную ценность в обмен на безопасность чада. Впрочем, выходя замуж, многие девушки сами передавали брошь братьям. Вернуть отцу её было нельзя: второй раз того же хозяина артефакт не принимал. — Забочусь о безопасности, — добавил Нотт, снова раскрыл книгу и принялся за чтение. Драко не стал больше расспрашивать, но про себя удивился: у него что, есть враги? Он вдруг понял, что даже не может себе этого представить. По его сведениям, Нотт ни с кем никогда не враждовал и не дружил, был на хорошем счету у всех преподавателей, но не стал ничьим любимчиком. Изредка его можно было застать болтающим с самыми неожиданными личностями вроде полоумной Лавгуд, но к какому-либо союзу он, вроде как, ни разу не принадлежал, поэтому даже за других людей ему достаться не могло. А может быть, ему просто нечем заняться, и он придумал себе очередное интеллектуальное развлечение? Теодор не вылезал из книг — знал кучу всего и делал гору внеклассной работы, которую никто не задавал и за которую не добавляли баллы. Да и на экзаменах все его штучки были не нужны — иногда он занимался откровенной ерундой. Ну вот на кой хрен, например, ему были обширные знания в области приворотных зелий? Не то чтобы его смазливой морде они могли когда-нибудь понадобиться. Драко хмыкнул. Этой чертой обладала и Гермиона — стремлением всегда чем-то занимать мозг. Когда им выпадала редкая удача провести немного лишнего времени наедине, она обычно принималась рассказывать какие-то забавные штуки, никак не относящиеся к школьной программе. Производство плесневого сыра, классификация драконидов, мифы волшебников Древнего Рима… ну, что-то в этом роде. Гермиона говорила, что не прилагает к этому ни малейших усилий — информация просто попадает в неё, и она лезет что-то уточнить, а потом просыпается среди библиотеки в ворохе свитков, с трудом представляя, зачем ей всё это понадобилось. Это казалось Драко ужасно милым. Он украдкой подсматривал за ней в библиотеке — во время чтения она полностью отключалась от мира. Забывала пойти поесть, по несколько минут, не глядя, шарила по столу в поисках лежащего под носом пера, оставляла на одежде и лице чернильные пятнышки, с которыми так и ходила потом. “Почему она не в Когтевране?” — вот что каждый раз думал Драко, наблюдая за ней в тишине пыльных книжных полок. Думал, пока не узнал Гермиону лично. Лишь тогда он понял, что Гриффиндор забрал её себе из-за смелости, граничащей с безумием в глазах слизеринца. Он сам никогда бы не смог влезть в смертельно опасную авантюру ради того, чтобы просто помочь человеку, которому сложно, не преследуя никакой личной выгоды. Драко Малфой был не таков.

***

На задворках “Сладкого королевства” располагался очень удобный тёмный переулок с развилкой, и наблюдающему с улицы нельзя было точно понять, куда ты направишься или откуда идёшь — там Нотт и выпил зелье. Они поменялись верхней одеждой, и Драко подождал, пока Теодор скроется из виду, а затем направился в “Кабанью голову”. Его подельник — нет, подчинённый — коренастый и поджарый мужичок с жуликоватым взглядом уже ждал его за столиком на втором этаже. Других посетителей не было, и Драко сразу сел напротив. — Грейвс? — Ага. А ты? Малфой вложил в свой взгляд всю надменность, которая у него оставалась после волнения за результат. — Вы. Мужичок оглянулся. — Мы? Нет, я тут один. Драко несколько секунд смотрел на него, а потом кивнул. Замечательно. Он всегда предпочитал иметь дело с идиотами, если это было возможно — так проще. У отца, по всей видимости, были те же представления о хороших… друзьях, поэтому он послал ему этого скального тролля. — Пароль? — Э-э… Настурция! Драко снова кивнул, достал палочку и наложил чары неслышимости и маскировки. — Перейдём к делу. Насколько хорошо ты знаешь Хогсмид? Бывал в “Трёх метлах”? Грейвс издал смешок. — Я местный! Драко восхитился находчивостью отца. — Прекрасно. В условленный день тебе нужно будет принять Оборотное, превратившись в хозяйку — Розмерту, — и подмешать точную дозу кое-какого зелья одному из гостей. Когда столик сделает заказ и Розмерта вернётся за барную стойку, ты Империусом заставишь её выйти в туалет, пойдёшь за ней и там примешь Оборотное. Вместо неё ты сделаешь нужный коктейль и добавишь — повторяю — точную дозу моего зелья. Грейвс сощурился. — Зелья — это яда, что ли? — довольно крякнул он. — Ты проницателен. — А то! Драко подавил презрительный вздох и протянул ему сложенный пергамент. — Здесь рецепт коктейля, ключевые инструкции и дозировки. Смотри, вот тут, — он развернул один из листов. — Ты будешь внимательно следить, и, если он пообедает, прежде чем выпить, даёшь эту дозу, если не пообедает — эту. Понятно? — Ага. — Ты убедишься, что объект сделал несколько глотков из стакана, потом вернёшься в туалет, снимешь с Розмерты Империус и быстро уйдёшь через чёрный ход. Грейвс покивал головой, засовывая бумаги за пазуху. — Через неделю Зелье будет готово, мы встретимся в указанном месте. Я передам его тебе и сообщу информацию о личности объекта, после чего ты дождёшься половины пятого вечера следующей среды и отправишься в “Три метлы” на задание. Есть вопросы? Мужичок кивнул. — Больно уж просто. Тётку подменить, пойло развести. Меня точно потом за это Пожирателем сделают? Драко опешил. — Так у тебя ещё нет Метки? — Мистер Малфой сказал, что, если я хорошо послужу, он замолвит словечко у Лорда. Восхищение отцом схлынуло, как волна с утёса. Мерлинова ты кочерыжка, он же просил Пожирателя, хоть самого захудалого! А этот, видимо, даже в дом не вхож. Ну, папа! Удружил. Драко взял себя в руки и отчеканил, глядя холодно и покровительственно: — Ты участвуешь в устранении важного для Тёмного Лорда лица. Подумай сам, как он наградит тебя, если ты всё сделаешь правильно. Грейвс принял крайне самодовольный вид. “И как покарает, если не будет доволен”, — вертелось у Драко на языке. Коротко кивнув бесполезному идиоту, он поднялся, снял заклинания и ушёл. *** Гермиону он мельком увидел, когда та выходила из “Сладкого королевства” с младшей Уизли и двумя своими придурками. Радостная, красивая. Распущенные волосы развевались на холодном ветру, и она откинула их в сторону, когда россыпь локонов упала на глаза. Поттер кривлялся и махал руками — рассказывал что-то, а она хохотала. Драко улыбнулся, любуясь ею. Он стоял в тени арки, и они его не замечали. Уизли покопалась в пакетах, достала что-то и ушла, отвесив братцу подзатыльник. Драко усмехнулся. Гермиона тоже попрощалась и стремительно направилась вверх по улице, а Поттер с Уизли остались вдвоём. Драко уже хотел развернуться и уйти, но те направились прямо в его сторону, и он вжался в угол, прикрывая капюшоном лицо. — …да она с кем-то встречается. — Брось! С кем она может встречаться? — С Маклаггеном? — Она его терпеть не может, я точно знаю. — Она постоянно куда-то пропадает, Гарри, ходит одна! — Да Мерлин их разберёт, этих девчонок. Откуда мы знаем, чем она занята? — Это подозрительно. — Бля, Рон. Может, ты уже скажешь ей всё? — Ни за что! — Ну и ходи голодный. А если она и правда кого-то заведёт? Дождёшься… Их голоса затихли вдали. Драко моргнул, пытаясь привести вытаращенные от удивления глаза к норме. Да кем себя возомнил этот зад флоббер-червя? Как посмел даже мечтать о Гермионе?? Поразительно! Но всё же она проводит с этим олухом кучу времени. Смеётся. Занимается уроками. Гуляет. Сидит вечерами у камина рядом. За завтраком обсуждает новости. Сердце неприятно защемило. Уизли получает то, что должно принадлежать ему! Драко нахмурился. Надо с ним разобраться. Как именно будет разбираться, он не имел никакого понятия. Колокольчик на двери кондитерской снова звякнул, и оттуда вышел гордый наследник Малфоев, жуя лакричную палочку. — Лонгботтом! Очнись, ты обосрался! Да-да, чего это у тебя ширинка висит? А, это хуй? Моё почтение! Драко фыркнул со смеху. Нотт явно отрывался на славу. Встреча с Грейвсом заняла всего ничего, а Оборотное будет действовать ещё полтора часа. Он развернулся и быстрым шагом направился к условленному месту на окраине деревни. Хогсмид плавно примыкал к лесу. Драко с трудом находил их маленькую полянку, ориентируясь на пеньки разного размера и считая древесные грибы. Гермиона была против любых вещей-наводчиков, ведь их можно было легко потерять. Он прошёл между густым островком высоких елей и наконец вышел на место. С утра похолодало, и земля, к счастью, подмёрзла — грязно-снежная каша под ногами превратилась в кочки. Солнце. Драко прищурился, подняв голову. Яркие лучи проникали сквозь ресницы рассеянным светом и будто умывали глаза от черноты долгой тьмы. — Минус очко Слизерину! — театрально воскликнула Гермиона, хватая Драко сзади, и захохотала, когда тот вздрогнул и судорожно втянул воздух. — Эй, ну что ты, это же я. Драко смутился своей реакции и нахмурился, готовясь её отчитать. Но радость от того, что она пришла, тут же победила, и его губы помимо воли растянулись в широкой улыбке. Он развернулся, подхватил Гермиону за талию и поднял в воздух. — Грейнджер! Зараза! Драко всё пытался изобразить возмущение, но Гермиона наклонилась и чмокнула его в нос, а потом обхватила за покрасневшие от ветра щёки и принялась целовать их — то одну, то другую. Вот как на неё злиться? Он поставил её на ноги и впился в губы поцелуем. А потом сделал шаг назад и почти упал спиной на толстый ствол дерева, утягивая Гермиону за собой. Она возмущённо вскрикнула, каскад её волос взметнулся, поблёскивая в лучах солнца, и рассыпался по плечам. Девушка прижалась к нему, обняла крепко. Драко блаженно улыбнулся. Вот она — награда за все труды, компенсация всех страданий, настоящих, прошлых и будущих. Наверное, нельзя жить всегда счастливо, наверное, жизнь устроена так: сначала гадость, потом сладость. Задача — найти свою сладость, чтобы она была такой, что высушит любые слёзы. Сладость тряхнула головой, откидывая назад свои чудесные локоны, и опёрлась локтями о его грудь. — Ты зачем сказал Гарри, что он Слизнорту… даёт в жопу? Он потом без остановки бурчал, что ты — Пожиратель Смерти! Драко покатился со смеху. — Это не смешно, Малфой, он на тебе помешался! Скоро перестанет есть и спать, будет отслеживать по карте, как ты в туалет ходишь. — Это не я сказал, — он перевёл дух, вытирая глаза. — Это Нотт. — О! И в “Сладком королевстве” тоже он выступал в спектакле “Я буквально сру золотом”, пытаясь расплатиться сапфиром за лакрицу? — Вероятно. Драко начинал подозревать, что одноклассник взялся носить его личину чисто из любви к искусству. Может, это Нотт должен ему приплачивать? За возможность безудержно пакостничать от его имени. Он снова ухмыльнулся, качнув головой. А потом задержал взгляд на лице Гермионы, любуясь её смеющимися карими глазами. Провёл пальцами по мягкой дуге её брови, опустился к виску. — Кстати, о туалетах. У меня всё идёт как надо, зелье вторые сутки безупречно янтарного цвета. — Ты такой молодец, — Гермиона взяла в ладони его лицо и нежно поцеловала в губы. Драко засиял. Все тревоги куда-то убежали, а тело наполнялось искристым наслаждением от её присутствия. Он окинул взглядом верхушки елей. Ветер стремительно гнал серые тяжёлые облака, но кусочки неба, проглядывающие сквозь них, были пронзительно-голубыми. Очень красиво. — Как прошла встреча? Всё нормально? — Есть некоторые нюансы, но я напишу папе, он разберётся. Гермиона неодобрительно поморщилась. — Этот Пожиратель хочет больше денег? — Нет. Драко вкратце описал ситуацию. Гермиона отстранилась, глядя на него слегка возмущённо. — “Некоторые нюансы”?! Драко потянулся к ней снова, но Гермиона сделала шаг назад и упёрла руки в бока. — А если зелье взорвётся, ты скажешь, что произошло маленькое недоразумение? — Мерлин упаси! — А это значит… — Я что-нибудь придумаю. — …сказал он и чуть не прикончил Кэти Белл! Драко вспыхнул. — Сколько можно, Грейнджер?! До конца дней будешь припоминать мне, какой я идиот? — Я вовсе не это хотела сказать. — Именно это и хотела! Она уставилась на него, недовольно поджав губы. — Ладно, да, это и хотела! Он торжествующе хмыкнул, и на его лице появилось обиженное выражение. — Но не в том смысле, что ты дурак, я имею в виду, что ты поразительно беспечен! Из-за этого может пойти насмарку вообще всё, а ты мне говоришь: да ладно, папа разберётся? Может, нам вообще все дела твоему папе передать, пусть занимается, для чего я тут вообще? Поделишься потом, как всё прошло! — Гермиона! Не говори ерунды. — Две недели осталось, а у нас нет исполнителя, и ты говоришь — “некоторые нюансы”? Драко нахмурился. Чего она завелась? Он делает всё, что может! Гермиона отошла и отвернулась, видимо, предпочитая вместо него созерцать красоты облезлого леса. — Сомневаюсь, что Поттер, прежде чем втянуть тебя в очередное смертельно опасное дерьмо, предупреждает за две недели! — не выдержал парень. — С совой приходит уведомление, что скоро ты окажешься в полной заднице, или он сообщает тебе лично? — Да ты… — Гермиона задохнулась от возмущения, резко поворачиваясь. — Причём тут он вообще?! — А мой отец при чём?! — Драко раздражённо развёл руками. — Поверить не могу! Вместо того чтобы признать свою ошибку, ты перевёл тему на Гарри! — Я не совершал никакой ошибки!!! — Ну и замечательно! Не буду мешать, если всё так хорошо! — Да мать твою, Грейнджер! Ведёшь себя как дура! — Это ты ведёшь себя как напыщенный кретин! “Папочка разберётся”! — передразнила она его. — Твой папочка давно уже не в состоянии ни с чем разобраться, Малфой, доброе утро! Драко вздрогнул, будто ему дали пощёчину. Гермиона уже открыла рот, чтобы продолжить свою тираду, но будто осеклась, заметив его реакцию. Гневное выражение стало сходить с её лица, сменяясь виноватым. — Извини, — она покачала головой. — Я не должна была так говорить. Он вздохнул. — Ну… в принципе, это правда. — Драко, — она шагнула к нему. — Прости. — Нет, ты прости. Я хотел тебя задеть. Он шагнул к ней, обхватил Гермиону за талию и склонился лбом к её плечу. Она обняла его в ответ. — Отчитала тебя, будто мамаша. Омерзительно, — пробормотала она. — Нет, ты... верно сказала. Я пытался представить всё лучше, чем есть. Гермиона запустила пальцы в его волосы и стала мягко перебирать пряди. — Зачем? — Хотел выглядеть более сильным, — нехотя буркнул Драко. — Ты и так сильный! Я вообще не знаю, как ты всё это выдерживаешь. — Не такой уж я… — Заткнись. Он улыбнулся. Ну вот, они с Грейнджер уже и поссориться нормально не могут. Куда это годится? Драко ощущал себя мягким, как топлёное масло. Её руки касались его, и он плавился. Она говорила “Прости”, и он готов был упасть перед ней на колени. Не сделал этого только потому, что знал — ей это не нужно. Правда — вот что всегда её интересовало. Раньше никто у него правды не просил. Никого не волновало зачем — люди хотели знать, какого чёрта. Какого чёрта он не соответствует. Какого чёрта сделал так, какого чёрта не сделал. Их не интересовал ответ — это была форма ругани. Для Гермионы же докопаться до сути, похоже, было чем-то вроде религии. — Слушай, насчёт Грейвса… — начала Гермиона. — Наверное, твой отец просто не в состоянии завербовать кого-то получше. Не могло же быть так, что он отнёсся к твоей просьбе спустя рукава. Драко задумался. Письма от родителей он получал довольно сухие — ничего удивительного. Когда мать прислала самое первое, он мгновенно понял, что их переписка не будет конфиденциальной: в первой же строке был вопрос о том, как продвигается задание Тёмного Лорда, и завуалированные запугивания. Он готов был поклясться, что у неё над душой сидела как минимум тётка Белла. Поэтому он сам не писал ни одного лишнего слова и от них ожидал того же. К тому же, письмо могли прехватить и в школе, Драко не питал иллюзий — да, с Тенебриусом это будет сделать гораздо сложнее, но не невозможно. Поэтому... может быть, положение Малфоев стало ещё хуже, а они не могут даже намекнуть? Он немного нервно погладил рукав куртки Гермионы. Куда уж хуже. — Мне больше не с кем договариваться, — он покачал головой. — Ни с кем из Пожирателей я никогда не общался напрямую. — А мама? Драко невесело усмехнулся. — Что она может? Всеми делами всегда занимался отец. Мы были в стороне. Гермиона протяжно вздохнула. Драко отстранился и посмотрел на неё. — Ладно, надо это обдумать и решить в ближайшую неделю, иначе всё бессмысленно, — он покачал головой. — Встретимся в четверг, пока у Гриффиндора тренировка по квиддичу. — Хорошо, — кивнула она. Её плечо под его рукой слегка вздрогнуло. Драко выругался про себя. Вот бестолочь, даже не подумал, что ей может быть холодно! Он отодвинулся, расстегнул мантию и распахнул её перед Гермионой. — Иди ко мне. — Эй, куда, я же вся холодная! Он только сейчас обратил внимание, что она в юбке. — Иди, я сказал! Ты вообще почему так легко оделась? — возмутился Драко, наклоняясь и по-хозяйски оглаживая и растирая её ноги. Гермиона издала смешок. — Ну, теперь ты меня отчитываешь! Волнуешься, папочка? — поддела она его. Драко выпрямился и почувствовал, что краснеет. Ему понравился её тон, или взгляд, или… он не мог понять, что именно. Он наигранно строго прищурился. — Да, не будешь меня слушаться — отшлёпаю! — проворчал он, властно притягивая её к себе. Она замерла. — Извини, — он повернул к ней голову, но Гермиона уже зарылась лицом ему в шею. — Это было лишним. — Нет, — почти прошептала она, и Драко с удивлением понял, что она улыбается. — Это было… хорошо. По спине побежали мурашки, а мысли понеслись вскачь, как полевые зайцы. Угроза отшлёпать — хороша? А если… Так, нет, это слишком. Или... Он слышал, что некоторые девушки любят подобное, но никогда бы не подумал, что Гермиона относится к их числу. Да и про себя не думал, что такое может ему понравиться. Видимо, нужно было подумать ещё. Гермиона расстегнула свою куртку, высвободила руку из рукава и обняла Драко за талию, а он накрыл её сверху вторым краем мантии и крепко прижал к себе. — Ммм, какая тёплая! — мурлыкнула она. — При пошиве использовалась магия? — Не знаю, это мантия Нотта. Но, скорее всего, да. Правда, очень тёплая. Рука Гермионы погладила его бедро, и Драко прикрыл глаза от удовольствия. — Ты ему доверяешь? Драко пожал плечом. — В этом нет необходимости. Я добросовестно выполняю задание Тёмного Лорда, не сообщая подробностей, он на подхвате. Ничего личного. И учителям ему рассказать, по сути, тоже нечего. Он чмокнул Гермиону в висок. Раз уж она вспомнила о посторонних… — Грейнджер. А к тебе пристают парни? Она вскинула голову и уставилась на него удивлённо. — Чего? — Маклагген ещё докучает тебе? — Вовсе нет. Забыла, когда в последний раз видела его. — А другие? Гермиона скептически поджала губы. — Да никто на меня не смотрит! Кроме одного сумасшедшего. Драко встрепенулся, весь подбираясь. — Это кто ещё?! Гермиона уставилась на него как на идиота. А потом запрокинула голову и устало застонала. — Не могу от него отделаться, представляешь? Ходит и ходит за мной. — Что за хрен? Мерлинова шляпа, то Маклагген, то Уизли, то теперь какой-то… — Слизеринец. — Чего??? — Драко чуть ли не подпрыгнул, схватив Гермиону за плечи и отодвигая от себя, чтобы вперить в неё свой возмущённый взгляд. — Немедленно скажи мне! — А что ты с ним сделаешь? — хитро прищурилась она. — Неважно. Драко гневно сдвинул брови. Добрая душа, всех ей жалко! Гермиона посмотрела в ответ очень обеспокоенно. Даже чересчур. — Ладно, но… – она прикусила губу. — Пожалуйста, не злись. Обещай, что не будешь злиться? — Грейнджер! — Нет, обещай, что не будешь! Драко скрипнул зубами. — Хорошо. Гермиона привстала на цыпочки, поднося губы к его уху, обняла крепко-крепко за талию одной рукой и обхватила голову второй. — Прошлой ночью… — зашептала она, — он снился мне голым! И я так хотела поцеловать его… И ещё всякое… Драко дёрнулся так, будто его Гремучая ива веткой огрела, но Гермиона вцепилась ему в ворот и запричитала: — Прости, прости, не могу с собой справиться, всё время о нём думаю! Он такой замечательный! Только дурачок, — она поцеловала его в щёку. — Даже не знаю, что делать с этим Малфоем. Драко обмяк в её руках. Невыносимая маленькая… зараза! Сколько ещё она будет над ним издеваться? Он закрыл глаза, помолчал немного. А потом наклонился к её уху и тихо, но отчётливо проговорил: — Я сейчас задеру тебе юбку, спущу колготки… Прямо здесь… И отшлёпаю так, что цвет твоей попки потеряется на фоне гриффиндорского знамени. Гермиона Грейнджер, лучшая ученица школы, староста и образец для подражания, довольно засопела ему в шею. А потом тоненько, будто звенящий колокольчик, хихикнула.

***

Люциус Малфой часто говорил: не сожрёшь ты — сожрут тебя. Обедай первым. Драко старался. Всегда высматривал куски получше, держа наготове вилку, и без зазрения совести потреблял всё, что мог. Когда при поступлении в Хогвартс он узнал, что лохматый очкарик, которого он встретил в магазине мантий, — Гарри Поттер, он тут же протянул ему руку. Мало ли что говорят: убил он Тёмного Лорда, не убил — иметь в друзьях знаменитость всегда полезно. Вот и Нотт был ему выгоден. Сразу, как только Драко начал разрабатывать свои планы покушения, он понял, что во время разного рода дел ему неплохо бы являть свой светлый лик где-то в совсем другом месте — для отвода глаз. Он уже использовал оборотное зелье для слежки и караула, обращая Крэбба и Гойла в других людей, но для замены его самого необходим был кто-то ещё. Ведь любой, у кого есть глаза, мгновенно начнёт подозревать “Драко Малфоя” в исполнении одного из его громил — из-за тупого выражения лица. А уж если тот откроет рот, то вообще пиши пропало. Драко нужен был кто-то неглупый, но не любопытный, талантливый, но не слишком амбициозный — чтобы не начал искать свою выгоду сверх обычных соглашений чести. То есть даже не думал в сторону того, чтобы возвыситься за счёт Малфоя перед директором школы или Тёмным Лордом. Забини был очень хитрый хрен, а уж его умение ужом вертеться ради собственного продвижения было легендой. У Драко мелькала мысль привлечь девчонок, но Булстроуд была не лучше Крэбба, Паркинсон — болтлива до невозможности, а Гринграсс, наоборот, своим молчанием и глубоко недобрым взглядом вызывала нежелание выяснять, что за черти водятся в этом омуте. Нотт всегда был слегка блаженным. Никогда никуда не совался, о желанной карьере не болтал, упомянув только пару раз, что, наверное, хочет стать укротителем абраксанских коней или изучать сорта огневиски — ещё не решил. В гостиной он не выделывался, но и как рохля себя не вёл. Обычно сидел, читал или трещал о какой-то несусветной ерунде, вроде возможности использования хвостов сколопендр для сексуальных утех. А ещё Драко никогда не слышал от него ничего про Тёмного Лорда. Даже в шутку. Когда он предложил Нотту сделку, тот сразу согласился – с условием, что Малфой не будет “усложнять”. Только подмена лица, и больше ничего. И Драко не прогадал — Теодор ни разу его не подвёл. Он чувствовал себя странно, впервые работая с подельником, который соображает САМ, но о любых опасениях забыл весьма скоро: Нотт просто делал свою работу и никуда не лез. Идеально. Что уж он там захочет взамен — неизвестно, но Драко подозревал, что попросит какую-нибудь полоумную дичь. Коллекцию пенисов мандрагор или вроде того — уж точно не помощи в покушении на убийство, поэтому Драко считал сделку заранее более выгодной для себя. И теперь снова Нотт был идеальной кандидатурой, чтобы его выручить. Отцы Крэбба и Гойла впали в немилость после министерского налёта точно так же, как и его, и были в положении даже худшем, так как никогда в ближний круг и не входили, а вот Нотт-старший до сих пор там был. Заполучить такого союзника было бы большой удачей. Драко долго ходил из угла в угол, когда вернулся из Хогсмида, обмозговывая все варианты, что мог вообразить, и каждый раз возвращался к этому. Он решил всё-таки попробовать до встречи с Гермионой: не получится — значит, они будут думать дальше. Не сожрёшь ты — сожрут тебя. Он прикинул, что будет говорить. Даже отрепетировал взгляд и подумал, что он весьма неплох — неудивительно, ведь Драко всегда обожал наблюдать за отцом и копировать его гримасы и здорово в этом поднаторел. Если Люциусу Малфою что-то было смертельно нужно, он напускал на себя вид самый независимый — так сделал и Драко, отправляясь в общую гостиную Слизерина. — Слышал, ты назвал Поттера подстилкой Слизнорта. Неплохо. В большой, элегантно украшенной комнате к вечеру осталось мало людей: пара старшекурсников читали у камина, девчонки громко и глумливо обсуждали сегодняшний наряд профессора Трелони. Нотт в кресле у окна писал в тетрадь, задумчиво посасывая сахарное перо. Драко уселся рядом, и тот слегка развернулся к нему. — Я? Нет, я сказал, что он самозабвенно даёт ему в жопу! — выделяя каждое слово, ответил Теодор. Вид у него стал крайне самодовольный. — Это же всем очевидно. Иначе не объяснишь его внезапный успех в зельеварении. Драко беззвучно рассмеялся. — Хотел бы я видеть его рожу. — О, это было незабываемое зрелище. — И что он ответил? — Что ты, Малфой, совсем уже охуел, — покачал головой Нотт. — Должны же быть какие-то границы приличий! И он посмотрел на него укоризненно. Драко насмешливо поднял бровь. Да уж, действительно. Нотт кинул тетрадку на стол и медленно лизнул перо от основания до кончика. Драко стеснялся так делать на публике. Но так было вкуснее всего: у основания перо было карамельным, в середине — со вкусом солоноватого жжёного сахара, а на кончике — ванильным, и когда три вкуса смешивались, на языке случался самый настоящий взрыв рецепторов. — Слушай, а твой филин давно у вас живёт? — Давно. Это фамильяр. — Мне кажется, он находит меня аппетитным, — выразительно глянул Нотт. — Сегодня снова грыз. — Я что, опять пропустил письмо? — Нет. Я был в совятне, заказывал книги. — И решил, что пощекотать пёрышки чужой сове с трёхдюймовыми когтями — хорошая идея? — Да я даже не подходил! Он прыгнул на меня и давай закусывать моими ушами. Ты его не кормишь, что ли? — Совы охотятся сами, на мышей. — Ну а твоя, очевидно, на уши. За что мне такое счастье? Напиши отцу, спроси, что делать с вашей скотиной, я уже боюсь. — Тенебриус — сова рода Блэков. Он принадлежал маме. — Тогда леди Малфой должна меня научить, как не стать жертвой. — Ей бы самой этому научиться… — Что? — Ничего. Не сожрёт он твои уши. У птиц это принято — чистить друг другу перья. Он стареет и творит всякую чушь, может, по ошибке принял тебя за самку своего вида. Будет предлагать спаривание — не соглашайся. Нотт посмотрел на него, широко раскрыв глаза, и кивнул. — Да, нам в спальне яйца не нужны. Драко не думал, что его филин способен на такое с кем-либо, кроме отца — когда-то давно Тенебриус закусывал ушами Люциуса Малфоя при любой возможности. Драко был ещё маленьким ребёнком, и его это страшно веселило. Папа возмущался, но попробуй этого птерозавра отгони. Он откинулся на спинку кресла и уставился в большое окно, выходившее в глубины Чёрного озера. Вдали, в кромешной темноте, мерцали русалочьи фонарики. Если забыть, что они под водой, можно вполне себе представить, что это огни Лондона. Так много фонариков — правда, будто целый город. — Нотт, у тебя есть ещё сахарное перо? — Целая коробка. Хочешь? — Да. Драко развернул лакомство, освобождая его от блестящего фантика. А потом провёл языком от основания к кончику, собирая в один букет карамель, ваниль и солёный сахар. — Эти какие-то особенно вкусные, скажи? Как девичьи губы после конфет, — мечтательно улыбнулся Теодор. — Я не пробовал, — тихо сказал Драко. Вкус был очень нежным, натуральным и нисколько не приторным. Драко представил, как целует Гермиону, проводит языком по её губам, оставляя сладость карамели, а затем слизывает её снова. Он сглотнул слюну. Нотт повернулся к нему, вытаскивая изо рта перо. — Да ну, Малфой, неужели ни разу… да ты что, всё ещё целка?! Драко подпрыгнул в кресле. — Иди ты! Я имел в виду… — О, н-е-ет! Фу! — застонал Теодор и замахал рукой. — Пересядь отсюда, не воняй на меня своим благочестием! Малфой запустил в одноклассника подушкой, тот поймал её и завопил, развернувшись к группе девочек на диване. — Дамы, кому член? Благородный, чистый, нецелованный! — Нотт, я тебя убью сейчас! — А чего? Смотри, вон Гринграсс явно заинтересована. И Паркинсон… Пэнси, хочешь новую сосульку в коллекцию? Все они уставились заинтересованно. — А большой там леденец? — капризным тоном спросила Пэнси, и Дафна с Асторией и Миллисентой ожесточённо захихикали. Драко не знал, краснеть или бледнеть. Теодор подмигивал ему, театрально кивая в сторону Пэнси. Ему вдруг неожиданно стало смешно, и он фыркнул, усмехаясь девчонкам. — Нотт, ну что ты за придурок! — Давай-давай, лови волну! Или ты… по сахарным перьям? — Фу! — Не фу, а крепкая мужская дружба. Соси, не отвлекайся, — он кивнул на перо в его руке и вновь взялся за свою тетрадку. Драко вздохнул. Паркинсон отправила ему воздушный поцелуй, захохотала, а он в ответ бросил ей убийственный взгляд и демонстративно отвернулся. Уж ей-то точно бесполезно рассказывать сказки о нецелованности члена Драко: Пэнси могла по памяти составить карту его лобковых волос — настолько часто они оказывались у неё перед глазами. Хотя с прошлого года она вполне могла подзабыть рельеф той местности. Он вот давно все изгибы её холмов забыл. — А ты чего вообще пришёл-то? Драко скосил на Теодора глаза. — С чего ты взял, что я пришёл для чего-то? — Ну, у тебя такая озабоченная рожа была, будто тебе тысячу галеонов в долг надо. — Не надо. — А, да? Всё, отменяю гоблина с чемоданом. Драко отвернулся к окну. Несколько русалочьих огоньков иногда отделялись от общей массы, кружили в отдалении и вновь возвращались назад. Были и такие, что отделялись в одиночку. Драко замечал, что эти обычно далеко отплывали и часто не возвращались — просто гасли. — Точно ничего не хотел сказать? Драко поковырял заусенцы. Дурная привычка — есть же бальзам для рук. — Точно. Он ещё немного посидел, задумчиво глядя на фонарики, а потом поднялся, завернул сахарное перо обратно в фантик, сунул в карман и пошёл в спальню. Там никого не было — спать ещё рано, всё-таки. Драко опустился на кровать, упёрся руками в бархат покрывала и тяжело вздохнул. Дебил, блять. Тряпка для пробирок. Интересно, гриффиндорство половым путём передаётся? Он достал из тумбочки рулон пергамента и чернильницу, немного помедлил, развернув новый свиток, а потом написал: “Здравствуй, мама.” *** Мать ответила ему довольно скоро. Как только Тенебриус принёс свиток, Драко нашёл в толпе учеников Гермиону, обозвал её поганой магловской кошёлкой и направился в туалет Плаксы Миртл. Гермиона не заставила себя долго ждать, и вскоре они уже в волнении разворачивали письмо. “Здравствуй, Драко. Разумеется, отца беспокоить не стоит — восстановление его здоровья сейчас приоритет. Ты мог бы поговорить с одним моим старым другом, это очень надёжный человек, в его компетентности по любым вопросам сомневаться не приходится. Грейвс знаком с ним и вполне может взять его с собой. Тебе ни о чём не стоит переживать. Береги себя, жду вестей.” Они с Гермионой радостно переглянулись. — Ну вот, а ты говорил, она ничего не может! — Я сам удивлён, написал просто наугад. Надо ведь было попробовать всё. Гермиона счастливо засмеялась и обняла Драко за шею. — Интересно, кого она нашла? — Не знаю. Но не беспокойся: если мама написала не переживать — значит, всё по высшему разряду. Она никогда не бросает слов на ветер. Драко чувствовал какую-то искристую радость — странную и совершенно неуместную в его положении легкость бытия. Он и правда написал матери от отчаяния, почти ни на что не рассчитывая, и вдруг она взяла и решила вопрос. Ему на мгновение даже стало стыдно, что он недооценивал её. — Ну что, дальше мой любимый этап — операция “Буря в стакане”? — подмигнула Гермиона. Драко усмехнулся. Ну разумеется. — Постарайся не довести меня до слёз, — шутливо произнес он. — Я попробую, Малфой! Но ничего не обещаю, Гарри жаждет твоей крови. Он снова притянул Гермиону к себе, пряча улыбку в её волосах. Всё шло так хорошо. Пусть у них получится. — Ну всё, мне надо бежать, того и гляди он посмотрит на карту, и… Драко закатил глаза. — Я чувствую себя средневековым кавалером, ворующим девицу из-под надзора строгой няньки! — Но мы ничего не можем поделать… — Давай я на следующем матче сброшу его с метлы, и у нас будет неделька отдыха от тётушки Потти? — Только попробуй! — Ну, а что такого будет? Гермиона взяла его за галстук, властно притянула к себе, и, глядя Драко в глаза, проговорила: — Цвет гриффиндорского знамени прекрасно подойдёт и твоей заднице тоже! Драко вздохнул еле слышно. А потом, не отрывая взгляда от её глаз, поправил член в штанах.