Червоточина

Утром воскресенья Драко в компании Крэбба и Гойла направился в Хогсмид. Забини с Ноттом ускакали ни свет ни заря, чтобы занять столик в «Трёх метлах», ибо в самом популярном пабе деревни по выходным было не протолкнуться. Драко собирался к ним присоединиться. Чуть позже. С ночи шёл снег: видимо, февраль решил расквитаться с мартом за то, что тот занял его место, и внезапные заморозки, а потом и снегопад вновь сделали окрестности Хогвартса белоснежными. Войдя в «Три метлы», Малфой демонстративно откинул капюшон, совершенно не заботясь о том, что стряхнул с него снег на посетителей, занявших столик у самого входа — группу пуффендуйцев-старшекурсников. Они посмотрели на него крайне неодобрительно. Ну а что там было у них в жизненных правилах — подставь другую щёку или типа того? Драко без стеснения отряхнул от снега и куртку, передавая её Крэббу. — Куда прёшь, Грейнджер? Разуй глаза! Девушка налетела на него, едва не разлив глинтвейн на одежду. Драко гневно воззрился на неё. — Исчезни в ужасе, Малфой! — громко сказала Гермиона и стрельнула в него взглядом, способным прожечь во лбу дыру. — Ты знаешь, сколько стоит этот свитер? — Драко добавил в голос столько высокомерия, сколько смог. — Твоему дружку Уизли пришлось бы дом продать, чтобы купить мне новый. Гермиона ехидно прищурилась. — Купить новый? Всё ещё не освоил очищающие чары? Ох, бедняжка, не знаю насчёт кофточки, но на палату для умственно отсталых в Мунго мы найдём средства! Ах ты, маленькая… заноза! Драко ухмыльнулся. — Если дурдом — это то место, где ты перестанешь наконец вертеться у меня под ногами, Грейнджер, я готов, — он насмешливо прищурился, окидывая её взглядом с ног до головы. — Но я привык получать всё лучшее. Боюсь, оплачивая мои роскошные апартаменты, ты разоришь даже свою эльфийскую богадельню. — Боюсь, Малфой, мой фонд оказывает помощь только жертвам, рабовладельцев не обслуживаем! Он окинул взглядом паб. На них уже оборачивались, а Поттер поднялся с места и направился в их сторону. Драко наклонился к ней близко, почти к самому лицу, и, понизив голос, чтобы слышала только она, бархатно мурлыкнул: — Фу, как грубо, Грейнджер. Я могу рассчитывать хотя бы на вязаную шапочку? И улыбнулся, заметив, как вздрогнули и приоткрылись губы Гермионы, а на щеках мгновенно расцвёл смущённый румянец. Дав себе пару секунд насладиться её реакцией, Драко отодвинулся и принял прежний презрительный вид. — Слы-ы-ышь, рот закрой, пигалица! — протянул Крэбб, выступая вперёд. Драко резко повернулся на звук. — Крэбб! Я что, давал тебе слово? — А чего… — он осёкся, заметив выражение лица Драко — такое, будто жить Винсенту оставалось секунды три. Гермиона метнула на них быстрый взгляд, а потом с усилием толкнула Драко в грудь, и он врезался в маячившего сзади, как кирпичная стена, Гойла. Тот, в свою очередь, снёс рядом стоящий стул вместе с Энтони Голдштейном. Пуффендуйцы наконец встали и принялись возмущаться. — Какого хрена тут происходит, Малфой?! — рявкнул подошедший Поттер. Тут же, как из ниоткуда, вынырнула и долговязая фигура Уизли: — Что этот хорёк облезлый тебе сказал, Гермиона?! Девушка вздёрнула нос. — Слёзно просил вписать его членом в Г.А.В.Н.Э! — звонко произнесла она, и те посетители паба в радиусе пары метров, что ещё пытались не обращать внимания на конфликт, повернулись к ним, а кое-кто даже заулыбался. Тут пришла очередь Драко краснеть — презрение на его лице сменилось гневной сконфуженностью. — Уйми свой ходячий справочник по правам антропоморфных, Поттер! — весьма несдержанно воскликнул он, одёргивая слегка задравшийся свитер. Гарри угрожающе двинулся в его сторону. — А то что? Драко наконец взял себя в руки. Используя явное преимущество в росте, он шагнул к нему вплотную и снисходительно глянул сверху вниз. — А то в Г.А.В.Н.Э будет только два члена — рыжий и маленький, — произнёс он почти нежно. — Реклама у неё так себе. За столами рядом раздались приглушённые смешки. В глазах Гарри полыхнула настоящая буря эмоций. Он сжал челюсть так, что скулы заходили под побелевшей от ярости кожей, и сделал резкий шаг назад, запуская руку в карман штанов. — О, нет, пойдёмте, мальчики, — сказала Гермиона, взяв Гарри за предплечье, и потянула его назад. — Оно того не стоит. Драко бросил на Гермиону быстрый взгляд. Она с недовольной гримасой уставилась в ответ, и лишь на долю секунды дрогнувший уголок губ выдал её с потрохами: Гермиона сдерживала улыбку. Другие не заметили этого — но только не Драко. Оценила его шутки. Пытаясь не показать свою дурацкую радость, он с трудом состряпал на лице благородное высокомерие и двинулся вглубь комнаты — к Нотту, за столом в углу. — Гойл, принеси нам пива. — Ща. Драко с деланно равнодушным видом кинул куртку рядом с Теодором. — Где Забини? — Ушёл за мазью от чесотки. Драко скривился. — Фу. Теодор сочувственно покивал головой. — Не надо трогать всякую ерунду где попало, — он бросил взгляд на часы и поднялся. — Что-то его долго нет, пойду посмотрю, не счесался ли он до обмылка по дороге. Драко кивнул, тоже встал и повернулся к Крэббу. — Присмотри тут за вещами. А то шастают всякие… — он демонстративно посмотрел за столик, где сидела Гермиона с друзьями. — А ты куда? Драко недобро прищурился. — В уборную. В последнее время ты стал очень любопытным. Ты, случайно, не Грюм под оборотным? Винсент глянул на него со смесью возмущения и испуга. — Я?! Нет! Драко окинул его многозначительным взглядом, повернулся и направился к туалетам. — Не скучай, Винни, — Нотт похлопал Крэбба по плечу и тоже исчез в толпе посетителей паба.

***

Он прошёл мимо барной стойки, немного прихрамывая. Кинул взгляд в угол у окна — за лучшим столом первого этажа сидела тройка слизеринцев во главе с громко рассуждающим о превосходстве своего факультета Драко Малфоем. Затем — на столик прямо по центру зала: Гарри Поттер с однокурсниками и Гермиона Грейнджер. Она закинула ногу на ногу и покачивала узким носочком ботинка — то ли нервничая, то ли со скуки, пока взгляд блуждал по строчкам газетных статей. Из-за глубоко надвинутого на лицо капюшона он не заметил Айзека Шнеерсона, главу отдела Ликвидации последствий Чрезвычайных Происшествий в Министерстве, и налетел на него в дверях. Бормотнув извинение, он вышел в морозный декабрьский день, тут же со свистом ветра проникший в рукава мантии. Прихрамывать он перестал только за углом «Паддифут». Несколько длинных узких переулков наконец вывели его в небольшой тупик, темноватый из-за растущих рядом высоких вязов. Сердце на пару секунд сбилось с ритма — там ждали трое. — Ревелио! — произнесла центральная фигура скрипучим голосом. Заклинание обладало специфическим запахом и ложным ощущением набившейся в глаза пыли. Он не удержался и зажмурился, чтобы избавиться от него. — Муффлиато! Делюмина Стазис! Закончив с защитными заклинаниями, фигура снова заговорила с ним: — Покажи метку. Он подчинился. Только тогда волшебник приподнял капюшон. Мужчина, хорошо за пятьдесят, красивый и статный, с тяжёлым взглядом светлых глаз. — Здравствуй, Драко. У него перехватило дыхание, и он нервно сглотнул, пытаясь совладать с выражением лица. — Мистер… мистер Нотт? Мужчина медленно окинул его взглядом с ног до головы — Драко показалось, что тот видит его насквозь, до самых костей. Огромным усилием воли он прогнал желание развернуться и прямо сейчас сбежать, наплетя что-то про то, что не готов, что взял не тот флакон, что переносит встречу. Однако он выпрямил спину и придал лицу слегка надменное выражение. — Не ожидал увидеть вас, но Малфоям всегда приятно иметь с вами дело. Филипп Нотт нисколько не изменился в лице. — Малфой — твой отец. А ты пока просто Драко. Впрочем, может, скоро это и изменится, — он посмотрел ему прямо в глаза. — Вследствие… природных процессов. Люциус совсем обветшал. Драко до боли в костяшках сжал в кармане перчатку, стараясь нисколько не шевельнуть чуть коротковатой ему мантией Теодора. Знал ли тот, что его отец присоединится к делу, и по чьей просьбе? Нет, он сказал бы что-нибудь. Наверное. Справа от Нотта стоял Грейвс, а вот слева — незнакомец, будто вовсе не понимающий, что он тут делает. Парень лет двадцати пяти, с мышиного цвета кудряшками. Драко посмотрел на него настороженно, но ничего не сказал, а Нотт не спешил его представить. — В прошлый раз твоё предприятие потерпело фиаско. — Уверен, в этот раз всё пройдёт прекрасно, если за дело взялся такой умный и опытный волшебник, как вы, мистер Нотт. Филипп хмыкнул. Выражение его глаз так и оставалось нечитаемым. — Давай свой яд. Драко сунул руку за пазуху и, подойдя ближе, протянул круглый флакончик. Затем достал палочку, взмахнул ею, произнёс заклинание и вытянул из рукава крысу: несколько дней назад её притащил кот Гермионы — еле живую. Следом он достал из кармана кусочек лимона. — Что это? — приподнял бровь Нотт. — Думаю, вы не откажетесь от небольшой демонстрации его работы? Я горжусь им, — Драко попытался сделать свою ухмылку обаятельно зловещей. — Это что, Петтигрю? Драко удивлённо вскинул брови. — Разумеется, нет. Филипп взял крысу за хвост и кинул в кучу непонятного мусора в углу. Крыса тут же скрылась в нём. — Решил продемонстрировать яд на мышонке? Да его и щепотка моего табака прикончит. Драко постарался скрыть небольшую дрожь в руках. Он оглянулся по сторонам, будто втайне надеясь, что в тупик прямо сейчас забредёт какая-нибудь другая несчастная мышка. Он просто должен показать, что яд работает, иначе всё бессмысленно. — Что ж, если вас не устроил объект… — начал было Драко, но Филипп его перебил. — Сколько надо на одного? Драко вновь сунул руки в карманы. — На кого — одного? Для крысы, — он произнёс последнее слово слегка язвительно, — которую вы выбросили, — десятую часть унции. А для… Нотт махнул рукой, будто велел замолчать. — Человек умрёт, сделав один глоток? — Да. Через четверть часа, — поджал губы Драко. — Если следом в его организм попадёт сок лимона. — И как ты собирался напоить старикашку лимонным соком? Драко самодовольно скривил губы. — Легко. Именно поэтому мне необходим союзник. Я думал, вы узнали подробности у Грейвса, прежде чем… — Короче. Драко сдержал порыв злости. — Профессора школы собираются на коктейли по средам в «Трёх мётлах». Объект всегда предпочитает «Огневиски Сауэр», в котором почти половина — лимонный сок. Вы замените мадам Розмерту… — Почему не ты? — Я не могу покидать школу по средам, — чуть чётче, чем обычно, произнёс Драко. — А в другие дни… объект пьёт пиво или медовуху. Без лимона. Нотт задержал на нём взгляд на несколько секунд. — И для чего вся эта ерунда, юноша? Почему не использовать менее замороченный яд? Драко состроил немного разочарованную гримасу. — Вы же не думаете, что этого человека так легко убить? Что можно просто взять первый попавшийся яд и добиться успеха? Была проделана большая и тонкая работа, мистер Нотт, — его голос зазвучал слегка напыщенно. — Большая часть ядов имеет свойство производить внешний эффект и оставлять следы. Хороший специалист, вроде Слизнорта, вычислит отравление и распознает вещество за несколько минут и потом, скорее всего, успеет оказать помощь. Нужен такой яд, что бесследно растворяется в организме, успев подействовать. Это зелье называется «Сицилийский призрак». — Драко горделиво улыбнулся. — Старый средневековый рецепт. Если дать правильную дозу, жертва внезапно падает замертво с выражением ужаса на лице. Если недолить — может помучиться от головной боли, если перелить — эффекты будут слишком демонстративны, и тихой неожиданной смерти не видать. Взгляд Филиппа Нотта, тяжёлый и откровенно неприятный, стал чуть более заинтересованным, а гримасу, в которую сложились его губы, с уверенностью можно было назвать одобрительной. — Что ж, давай-ка посмотрим, как оно работает, — он вынул из флакона пробку и протянул неизвестному молодому человеку. — Пей. Парень вздрогнул, испуганно глядя на него. А потом, будто кролик под взглядом анаконды, протянул дрожащую руку и взял флакон. Драко нервно прикусил губу. — Яда мало, его нужно экономить. К тому же в этом нет смысла: он активируется лимоном, я же говорил! Нужно какое-то животное, чтобы запустить действие и посмотреть на настоящий результат. Филипп тихо рассмеялся, а потом посмотрел на кудрявого. — Это животное недавно весьма прогневило нашего Лорда. Да, Бартон? — Я… — молодой человек впервые за всю встречу издал звук. — Разве ты упустишь шанс искупить свои грехи? Пот, холодный, как лёд из подвала, выступил на спине Драко и тут же сменился невыносимым жаром. Ногти впились в тонкую кожу перчатки, рискуя прорвать её насквозь. Паренёк застыл и смотрел на Нотта широко раскрытыми от ужаса глазами. — Один маленький глоток. Мамочка будет гордиться тобой, — голос Филиппа стал неожиданно вкрадчивым. Тонкая, жилистая рука, сжимающая флакон, суетливо дёрнулась и начала подниматься вверх. Бартон сделал глоток. Нотт тут же забрал флакон из его рук и заткнул пробкой, а потом достал из кармана мантии часы. — Пятнадцать…мину-у-ут… — протянул он немного скучающе. — Драко, у тебя же был лимон? Драко инстинктивно сжал кулак с кусочком лимона, будто это помогло бы его скрыть, и через долю секунды вновь разжал пальцы. Сердце билось где-то в горле. Даже не билось, а трепетало, будто это его сжали в кулаке. Бартон не двигался. Он — тоже. — Ну. Драко сделал шаг. Второй. Третий. Он не смотрел ему в лицо. Ногти чужих дрожащих пальцев царапнули кожу ладони и исчезли вместе с лимонной долькой. Вместе с кислородом из воздуха. Заметив, что Нотт пристально наблюдает за ним, Драко поднял голову и посмотрел, как парень жуёт, не морщась. Пятнадцать минут. Бартон расстёгивает воротник, пытаясь проветрить вспотевшую шею. Fantasma Siciliano. Драко наслаждался тем, как это звучит. Он выучил название на итальянском и иногда повторял его, смакуя красивый слог — обычно пока варил этот яд в туалете плаксы Миртл. Варил с таким энтузиазмом, вниманием к деталям. Улыбался, радостно откидывая чёлку со вспотевшего лба, когда очередной этап выходил как надо. Десять минут. Бартон щурится, будто ему в глаза попал солнечный свет, сипит, держась за грудь. Раньше отец никогда не говорил о службе Тёмному Лорду — эта тема была под запретом. Даже за намёк на вопрос в этом направлении он мог посмотреть так, что внутри всё съёживалось. Люциус Малфой никогда не наказывал сына, часто откровенно баловал и чем дальше, тем откровеннее и без прикрас беседовал с ним о жизни. Но именно в такие моменты Драко чётко понимал, что не стоит и пытаться открыть рот. Тогда он так злился, что папа утаивает подробности — это ведь жутко интересно! Пять минут. Бартон переминается с ноги на ногу, его шатает из стороны в сторону, глаза бегают туда-сюда по всем присутствующим. В глотке явно оказалось больше, чем нужно для его веса. Мамочка будет гордиться тобой. Если мамочка будет жива. Драко очень хотелось отвернуться. Но разве он мог себе это позволить? Первым исчезло дыхание. До этого Бартон сипло выдувал воздух из ноздрей все пятнадцать минут, а теперь этот отвратительный звук растворился в сером воздухе декабрьского полудня. Потом болезненно напряглись мышцы лица, раскрывая глаза всё шире и шире, на виске проступила вена. Рот открылся немым провалом, кожа побагровела, неэстетично контрастируя со светлой линией волос. Неуклюже взмахнув рукой, парень схватился за сердце. А потом рухнул на спину почти плашмя. — Если сейчас дать противоядие… — У меня нет противоядия, — быстро перебил Драко. — Я имею в виду, безоары же справляются с таким вот? — Нотт развернулся к нему. Безумная надежда, как взвизгнувшая скрипка, встряхнула его изнутри. У него с собой безоар! Ну конечно, не мог он просто убить товарища, даже провинившегося. Вон же, на руке Бартона метка. Вот ублюдок, хотел напугать! Проверял на вшивость? Драко усмехнулся. — Думаю, да. Он выжидающе посмотрел на отца Теодора. Они с сыном были похожи, между прочим: то же лицо, те же кудрявые волосы. Просто у одного взгляд весёлый, хитрый, иногда рассеянный, а у другого… Нотт не двигался. Не шевелил ни единым пальцем. Его холодные, безжалостные глаза следили за процессом с лёгкой долей любопытства. Наконец Драко всё понял. Нет у него никакого безоара. И даже если бы был, он бы его не дал. Тело Бартона лежало, раскинув руки, и стеклянными бесцветными глазами смотрело вверх. Драко не мог оторвать от него взгляда. К горлу подкатил приступ тошноты, руки похолодели, не ощущая под собой ничего, а в груди возникла мерзкая невесомость, одновременно требующая извергнуть её наружу и вцепившаяся в каждую его клетку намертво. Нотт подошёл и взмахом палочки проверил пульс юноши с мышиными волосами. Затем — ещё несколько стандартных диагностических заклинаний, не выявивших ничего опасного. Кроме наступившей смерти. Хотя, разве смерть теперь была для него опасна? — Прекрасно, Малфой.

***

Туалет в «Трёх метлах» — место весьма проходное, и запирать его надолго чревато привлечением ненужного внимания. Поэтому в условленное время Теодор Нотт вошёл и запер за собой дверь только потому, что увидел три крошечных красных пятнышка в правом нижнем углу. Это был знак: Малфой внутри. Подойдя к зеркалу, он принялся снимать с себя чужой свитер. Глаза уже поменяли цвет, волосы темнели, а ступни в ботинках болтались — до полного превращения обратно в себя оставались считаные минуты. — Ты чего там, решил использовать помещение по назначению? Мог бы и подождать, пока я уйду, ради приличия. Малфой не ответил. При этом из кабинки явно были видны его ноги. И мантия. Нотт подошёл и распахнул дверцу. Сидит, локти на коленях, даже не снял капюшон. Даже головы не поднял. Что-то было не так. — Малфой. Тот вздрогнул, сцепил руки в замок. — Теодор. Выпей зелье ещё раз, мне нужно время. Пожалуйста. Пожалуйста? Теодор? Нет, что-то было ОЧЕНЬ СИЛЬНО не так. Он привалился к косяку, всматриваясь в лицо Малфоя: выглядел он так, будто кто-то помер. Хотя, может, так и было? Теодор ничего о содержании его дела не знал и не хотел знать — ему до сих пор удавалось держаться в стороне от всего этого пожирательского говна, и он намеревался продолжать в том же духе. Он покачал головой. — Не могу. У меня дела. Драко молча кивнул. Потом поднялся и, не глядя на Нотта, начал снимать его мантию. Старая-старая, но из-за мощных чар, что были использованы при её создании и которые Теодор регулярно обновлял, выглядела она безупречно — цвет такой чёрный, что казалось, будто это провал в ткани вселенной. Надев её снова, он провёл ладонью по рукаву, будто приветствуя. Надо было идти. Теодор сделал несколько шагов к зеркалу, поправляя рубашку. Каштановые кудри снова вились надо лбом, черты потеряли малфоевскую суровость. Он опять был собой. Драко оставался подозрительно тихим. Нотт скосил глаза, рассматривая отражение: одноклассник держал в руках свитер, уставившись в одну точку. Нет. Он не будет спрашивать. Он повернулся и сделал несколько шагов к двери. Остановился. Сунул руки в карманы штанов. Высунул. Зацепился пальцами за шлёвки для ремня. Опять сунул руки в карманы. Поджал губы так, что на щеках образовались ямочки. Медленно вздохнул. А затем повернулся обратно. — Как сильно тебе нужно это время? Малфой покачал головой. — Да не особо, на самом деле. Просто… Нет, не важно. Иди. Теодор всё ещё стоял, не двигаясь. Вертел мелкую монетку, тёр её в пальцах, переворачивал. Орёл, решка, орёл, решка. Время шло. Тик-так, тик-так. Он почти чувствовал дёрганье невесомой стрелки через корпус карманных часов. — Насколько всё хуёво? Драко поднял голову и наконец посмотрел ему в лицо. — Смотря с чем, — растерянно, будто его застали врасплох, проговорил он. Они уставились друг на друга. Теодор сжал монетку сильнее, поскрёб её ногтем как-то остервенело и оставил в покое. — С тобой. В глазах Малфоя мелькнуло странное выражение: целая гамма чувств разыгралась на его бледном лице всего за пару секунд. Изумление, отчаяние, горечь… что-то ещё. Теодор едва заметно нахмурился: пытался сложить эти ноты в узнаваемую мелодию — и никак не мог. Драко, кажется, взял себя в руки — черты его вновь стали привычно надменными. Он состроил выразительную гримасу. — Примерно на семь черенков метлы в жопе из десяти. Нотт хмыкнул, мотнув головой. — Исчерпывающе, — он почесал затылок, сунул руки в карманы. — Ладно, я пошёл. Он повернулся и взмахом палочки отпер дверь, а за его спиной, тихо хлопнув, прикрылась туалетная кабинка.

***

Драко ничего не сказал. Да и что говорить? «Я подставил твоего отца?» Зачем? Они не друзья — Нотт ему никто. Он потёр лицо ладонями. Что-то похожее на тошноту разливалось по всему телу. А с чего он вообще взял, что старший и младший чем-то отличаются? Драко не знал о своём однокласснике ровным счётом ничего — тот мог быть каким угодно. Может быть, и он хладнокровно заставил бы кого-нибудь выпить яд. Он поднялся, натянул свою одежду. Провёл руками по волосам, возвращая на место привычную небрежно-безупречную укладку. В зеркало смотреть не хотелось. Драко вырулил из темноватого коридора и шагнул в светлый и шумный зал. Весёлый галдёж паба казался ему не совсем реальным — странным. Осознав, что стоит как дурень в проходе, он двинулся в угол, где должны были сидеть Крэбб с Гойлом. Может быть, Забини тоже, если нашёл мазь от наведённой Ноттом чесотки. Встречаться с людьми взглядами отчаянно не хотелось, поэтому он опустил глаза. Старый деревянный пол, чужие ноги, собственные ботинки. Так лучше, да. Едва он сделал пару шагов, путь ему преградило туловище, облачённое в очень узнаваемый свитер — бордовый, с большой буквой «Р» на груди. Драко попытался обойти его. Когда угодно пусть нарывается этот рыжий хуй — только не сейчас. Не сейчас. Но не тут-то было. — Чего тебе, Уизли? — Поговорить надо! Тон гриффиндорца был вызывающим: очевидно, пара кружек точно не сливочного пива убедила его в том, что сегодня он герой. — Нам нечего обсуждать. Уйди. Рука Уизли упёрлась в его плечо. — Я сказал — поговорить надо! Драко поднял на него глаза. Ну точно: пунцовые щёки, гневный и туманный взгляд. — Ты что о себе возомнил, поганка? Думал, можешь к Гермионе лезть? Да я твою башку вместо бладжера… Драко смотрел на него равнодушными, пустыми глазами. Уизли наклонился, вытянув вперёд шею, и что-то говорил, говорил. — …она под моей личной защитой, понял? Каждый, кто ей слово скажет, языка лишится, понял? За её безопасность я отвечаю! Усёк, Малфой? Одна слезинка упадет — и будешь дело иметь со мной, понял? Уизли громко сопел, переводя дух после длинной тирады. На них уже поглядывали сидящие за крайними столиками: кто-то перешёптывался, кто-то ухмылялся. — Всё? — сухо спросил Драко. — Ты что, оглох? Я говорю, ещё раз подойдёшь к ней без моего разрешения… — Без твоего разрешения? Холодная ярость взвилась в нём, предательски распаляя всё то, что он пытался сдержать. Драко пристально взглянул в расширенные полупьяные зрачки. — Не слишком ли много ты на себя берёшь, жалкая тень Поттера? — Чего-о-о?! Да ты охренел вообще, а?! Почему вдруг констатация очевидного факта так его оскорбила — одной Моргане известно, но цветом Уизли натурально сравнялся со своим свитером. — Я тебе сейчас морду начищу, и мне плевать, что твой папочка узнает об этом! Ненависть ледяной змеёй выползла откуда-то из глубин существа Драко. Она выстудила внутренности, пронзила горло и рвалась наружу сквозь глаза. — Попробуй, — сказал он так тихо, что ещё немного и это был бы шёпот. — Пойдём выйдем!!! — А что такое? Хочешь избежать публичного позора? — Да я… Драко сделал вперёд всего полшага. — Ты не можешь позаботиться ни о ком, Уизли. Ни о себе, ни о других. Ты способен только пиздеть — громко и жалко, — Драко приблизился к его лицу так, что мог разглядеть каждую веснушку. — Скажи, на что ты готов, чтоб её защитить? Уизли сжал челюсти и приблизил свой нос почти впритык к его. — На всё! Зрачки Драко сузились, глаза будто выцвели — светло-серые, как вечная мерзлота. — Сядешь в Азкабан? Уизли растерялся так явно, будто ожидал чего угодно, но только не этого. — З-зачем это надо? Вечная мерзлота потемнела, стала бескрайней, жуткой. — Выпьешь яд? Уизли сжал губы возмущённо — будто бы собрался что-то ответить. — Умрёшь под пытками? — Малфой, ты больной что ли?! Хрясь! Челюсть Рона Уизли на мгновение будто вылетела из сустава, встретив внезапный жёсткий удар. Следующий пришёлся в скулу, оставляя на коже ярко-красное пятно. Дальше всё было как в тумане. Перед глазами Драко мелькали лица, кулаки, чьи-то всклокоченные волосы, рваные рукава. Женский визг, зычный бас Гойла, назидательный бубнёж Забини, крики, ругань, треск дерева. Ему прилетело по голове. Потом — под рёбра коленом. Потом было что-то ещё, и ещё. Он намертво вцепился в бордовый свитер, нещадно вытягивая заботливо вывязанные кем-то петли. Костяшки правого кулака саднили — видимо, содралась кожа, когда чей-то ботинок угодил прямо по нем. Драко невольно разжал пальцы, и Уизли выскользнул из них, проваливаясь где-то между зелёной, как жаба, жилеткой Крэбба и чьим-то плечом. Мерзкий, жалкий навозный червь. Безопасность он обеспечит! Напыщенная скотина. Очки Поттера блеснули перед ним на мгновение — перед тем как его кулак обрушился на скулу Драко. — Не смей! Падла! Трогать! Моих… — пальцы Поттера потянулись выдавить ему глаза, — друзей!!! Кто-то налетел на них, Драко споткнулся о ножку стула — и они рухнули на пол. — Друзей?.. — прохрипел он, выворачиваясь из-под локтя, которым его старались задушить. — Ты заботливая мразь, да, Поттер? Голос Драко дрожал от ненависти. Миллион упрёков о Гермионе, втянутой в смертельные опасности, страдающей от равнодушия, рвались у него из глотки. — Сраный… Пожиратель! — Поттер пыхтел и пинался, пытаясь взобраться на него верхом. — Думаешь, я не знаю?! Думаешь, можешь скрываться вечно? Тебе пиздец, Малфой! Поттер схватил его за левый рукав и дёрнул. Драко изловчился и ударил его в бок, отчего тот взвыл и на секунду потерял бдительность. Этого хватило, чтобы прижать очкарика к полу. Ох. Сейчас все увидят, кому тут пиздец. Драко с наслаждением саданул Поттера в челюсть. Костяшки пальцев взорвались болью — плевать. Он ударил ещё раз. Поттер вывернул руку из-под его ноги, взметнув кулак в долю секунды. Хруст. Противная ломота в лицевых костях. Ощущение влаги, горячей и липкой. Это просто нос. Неважно. Драко резко прижал коленом к полу вывернутую руку Поттера — что-то щёлкнуло, и тот завопил. Малфой замахнулся ещё раз. — ДЕПУЛЬСО!!! — проревел гневный женский голос, и парней отбросило друг от друга на несколько метров. Драко ударился спиной о стену, а потом картинно рухнул к плинтусу. Место потасовки впечатляло. Пара сломанных стульев, обрывки материи на полу и даже клочки волос. Несколько расхристанных тушек валялись по углам — каждый участник драки получил живительный пиздюль. Посреди этого безобразия, уперев руки в бока, стояла мадам Розмерта. — Какой позор! — воскликнула хозяйка. Она покосилась на сплёвывающего на пол зуб Уизли. — Отпрыски приличных семей! Я доложу директору Дамблдору обо всём, и можете не сомневаться — мало не покажется! Кроме того, с этого момента я запрещаю каждому из вас переступать порог моего паба до конца года. Драко ухмыльнулся, осторожно пытаясь прокашляться: рёбра ныли от удара о стену. Он чувствовал странное удовлетворение. Он был рад. И отделать наконец Поттера с Уизли был рад, и изощрённо, мазохистски рад тому, что сам получил в морду — почему-то стало намного легче дышать. — Учебного? — жалобно произнёс изрядно потрёпанный Финниган из-под стола. — Ещё один звук — и будет до календарного! Многие посетители разошлись, чтобы не попасть под раздачу, а кто-то, наоборот, повставал с мест в стремлении разглядеть происходящее получше. Сегодня в пабе были в основном одни студенты. Наконец Драко нашёл глазами Гермиону. Та даже не встала со своего места за столиком у окна, напряжённо глядя то на Поттера, то на Уизли, то на него самого. Драко понял, что удивлён: она не полезла их разнимать. По идее, Грейнджер должна была вмешаться ещё раньше Розмерты и надрать всем зад какими-нибудь хитроумными заклятиями, о которых никто из них не слышал. Но она молча сидела на месте, вцепившись в свою кружку. Он прикрыл глаза и откинулся головой на стену. Сказать или не сказать — вот в чём вопрос. Часть его разрывалась от желания всё выложить без остатка, выговориться, пока не кончатся слова, уткнуться носом ей в колени, целуя шершавый узор шерстяных колготок. А вторая часть падала. Бесконечно падала с самой высокой башни в бездну холодного страха, полную до краёв. Он как-то быстро забыл, кто такие Пожиратели Смерти и их хозяин. Драко боялся гнева Тёмного Лорда, но оказалось, что недостаточно. Недостаточно хорошо понимал, куда его затянуло. Сегодня он это увидел. Ему казалось, что судорожно бьющееся в агонии сердце парня с мышиными волосами корчится внутри него самого, вырывая нервы, скользя сереющими стенками по внутренностям. Он сделал это. Поучаствовал в убийстве. Сварил яд и лимонным соком подписал человеку смертный приговор. Долохов, приятель отца, любил повторять фразу: «Лес рубят — щепки летят». Юный Драко важно кивал — взрослые были так умны в его глазах. Он поддакивал и размышлял о том, что это неизбежность — жертвовать какими-то мелкими сошками на пути к великой цели. Эти «сошки» мелькали в его сознании фантомами без лиц, бесцветными, безмолвными. Быстро. У Бартона было лицо и был голос, были жуткие, полные ужаса глаза. Он умирал вечность. Кем он был? Ублюдком или таким же, как Драко, — беспомощным идиотом, попавшим в капкан? Сколько ещё раз что-то пойдёт не так? Кто будет следующей отлетевшей щепкой — может, он сам? Кто-то ещё близкий? Гермиона? Сердце дёрнулось, забилось в рёбрах, как раненое дикое животное о клетку. Если они узнают о ней… ОНИ. Что Пожиратели сделают, узнав, как она ему дорога? Узнав о её участии в его… жизни? Сейчас они держали в заложниках мать, но Нарцисса Малфой — не девчонка: да, она не всемогуща, но в случае чего… Драко не знал, на что на самом деле способна его мама, но некоторые моменты наталкивали его на смутные подозрения: если довести хозяйку Малфой-мэнора до белого каления, на месте особняка останется лишь глубокий кратер. А что, если тьма дотянется до Гермионы? Нет, он не считал её слабой. Даже думать об этом было бы глупо. Но она такая… нежная. Мозг, находящий выходы из любых возможных ситуаций, не справлялся с невозможными — не выдерживал. А уроды без чести, вроде Филиппа Нотта, могут предложить только невозможно ужасное, только это — больше ничего не будет, если их грязные щупальца коснутся её. К тому же, как Гермиона почувствует себя, узнав, что случайный человек, пусть и наверняка плохой, погиб из-за её зелья? Она даже о крысе переживала. Нет, Драко Малфой. Не нужно добавлять тяжести её сердечку. Ты достаточно силён, чтобы вынести это один.