СпиральКА

Знающие тщательно исследовали тело Цири, используя все мыслимые методы, но так и не нашли абсолютно никаких отклонений. Однако и долгожданного зачатия не произошло. Нужно было продолжать попытки зачать столь нужного Элле ребенка. Но Эредина от одной лишь мысли прикоснуться к Ласточке еще раз прошибал хтонический ужас. Он изо всех сил оттягивал этот пугающий момент, никому вокруг не признаваясь в случившемся и лишь перед самим собой горько признавая... что боится. А еще его начало тошнить по утрам. Все чаще. В конце концов король таки призвал целителей, дабы найти причину неведомого проклятия или хвори. Те долго исследовали его тело, и их лица вытягивались в глубочайшем изумлении. — Король, это... немыслимо, — прошептал старший из них. — Но внутри вашего тела... зреет новая жизнь. Эредин на мгновение оцепенел, чувствуя, как ледяной пот катится по спине. В следующее мгновение он в яростном безумии швырнул тяжелый серебряный кубок в стену, тяжело дыша от подступившей к горлу дурноты и дикого, удушающего страха перед этой противоестественной правдой. * * * Ласточка в ответ на его яростный гнев только спокойно улыбнулась. Она поудобнее устроилась в кресле и с вызовом посмотрела королю прямо в глаза. — Ты ж хотел это дитя? — насмешливо протянула Цири. — Так что тебе не так? Хочешь — еще десяток сделаем. Мне ж не жалко, не мне пузо на нос полезет. Ну и рассуди здраво, ты вон какой рослый, и покрепче меня. А мне нести плод Элле могло оказаться и не по силам, вон вы какие здоровые все. А так — гены мои всегда к вашим услугам, налетай-подешевело. Хоть каждому всаднику по бэбику, без проблем. Эредин слушал её, и лицо его стремительно меняло цвет, становясь то мертвенно-бледным, то багровеющим от ярости. Слова Ласточки, сказанные с таким легким, издевательским цинизмом, нанесли его королевской гордости и эльфийскому величию сокрушительный удар. Он застыл, не в силах вымолвить ни слова, пока его пальцы сжимались в кулаки с такой силой, что затрещали латные перчатки доспехов. Осознание того, что высокомерный повелитель Дикой Охоты, перед которым трепетали миры, превратился в обыкновенный сосуд для вынашивания плода, парализовало его волю. Впервые в жизни он почувствовал себя абсолютно беспомощным и униженным, а эта девчонка открыто потешалась над ним, превращая великое пророчество в нелепый фарс. Но и здравое зерно в ее словах было - не мог не признать он, скрипя зубами от бессильной злости. При всей своей безграничной спеси правитель Народа Ольх обладал практичным умом, и осознавал - физиология дхойне действительно была слишком хрупкой. Цири могла не выносить плод... или погибнуть при родах вместе с ребенком, унеся с собой в могилу бесценную Старшую Кровь. Теперь же, в этой безумной и извращенной реальности, генетический материал великих предков обрел достойный сосуд. Предреченное чудо-дитя находилось в абсолютной безопасности, созревая в могучем, выносливом теле самого сильного воина Элле. Цири улыбнулась, откинувшись на шелковые подушки ложа и открыто наслаждаясь произведенным эффектом. На ее лице не осталось и следа от прежнего страха, лишь чистейшее, искреннее торжество. — Вильгефорца помнишь? — небрежно бросила Ласточка, наблюдая за тем, как король эльфов пытался переварить услышанное. — Его все мудаком считали, я и сама не исключение. А он гений. Это он придумал. И сделал. Эредин застыл, словно пораженный молнией, а имя человеческого чародея набатом отозвалось в его ушах. Весь его гнев мгновенно улетучился, уступив место леденящему душу осознанию масштабности той ловушки, в которую он так слепо угодил. Король Дикой Охоты, считавший себя искусным кукловодом, оказался лишь послушной марионеткой в чужой, пугающе гениальной игре, просчитанной на много шагов вперед. Он не нашелся что ответить на этот издевательский выпад. Резко развернувшись, эльф стремительным шагом направился к выходу, стараясь сохранить остатки своего высокомерия и величественной осанки. Тяжелая дубовая дверь за его спиной захлопнулась с глухим стуком, оставив Ласточку одну в роскошной спальне. Оказавшись в пустом, гулком коридоре Тир на Лиа, Эредин прислонился спиной к холодной каменной стене и тяжело, прерывисто задышал. Рука его непроизвольно опустилась на пока еще плоский живот, поджарый и закованный в сталь, где вопреки всем законам природы теперь медленно, но неотвратимо зарождалось нечто совершенно новое. * * * Эредин собрал совещание в самом уединенном покое цитадели, где за массивным резным столом сидели лишь самые доверенные Знающие. В зале царило тягостное, гробовое молчание. Чародеи прятали глаза, перебирая свитки с результатами последних осмотров, и никто не осмеливался нарушить эту гнетущую тишину. Король Дикой Охоты стоял у узкого окна, спиной к собравшимся, и его ладони до белизны пальцев сжимали каменный подоконник. Он долго всматривался в полумрак за окном, заставляя эльфов еще глубже погружаться в осознание произошедшего, а затем медленно повернулся к ним. Его бледное лицо казалось высеченным из мрамора, а в глазах застыла глухая, мрачная решимость. — Она готова... хоть с каждым всадником, — глухо произнес Эредин, и эти слова зловещим эхом разнеслись под сводами зала. — Мы можем получить десятки... сотни детей Старшей Крови. Но цена этого изобилия чудовищна. Знающие сидели неподвижно, лишь бледность их лиц стала еще заметнее. В полумраке комнаты каждый из них отчетливо понимал, о чем именно идет речь, и перед каким немыслимым выбором теперь оказался весь Народ Ольх на пороге обретения долгожданного величия.