Перекрёстки Вестероса

Смерть оказалась не пустотой. Она оказалась серым, бесконечным нигде. Ни пола, ни потолка, ни стен. Только туман — тяжёлый, влажный, стелющийся по несуществующей земле. И тишина. Такая плотная, что звенела в ушах. Он стоял. У него не было тела, но он стоял. Точка сознания, сгусток памяти, который помнил: город, шум, свет, холодную постель, пустую бутылку на столе. Потом — удар. Темнота. И вот это место. Имени он не помнил. Лицо стёрлось. Оставалось только ощущение — что-то важное ушло, что-то, что делало его человеком. Теперь он был просто… точкой. Глазом без лица. Впереди, в тумане, что-то блеснуло. Он шагнул. Или не шагнул — просто оказался ближе. Металлическое сияние прорезало серую мглу, и он увидел. Рулетка. Обычное колесо, какие крутят в казино, только без стола, без крупье, без фишек. Оно висело в воздухе, чуть наклонённое, поблёскивающее хромом и деревом. Сектора горели разными цветами — алыми, синими, золотыми, зелёными. На каждом — надпись. Названия миров. Средиземье. Звёздные войны. Марвел. DC. Дюна. Ведьмак. Гарри Поттер. Конан-варвар. Мир Тьмы. Игра престолов. Колесо Времени. Он не касался колеса. Оно крутанулось само. Резко, с металлическим щелчком, завращалось, размазывая цвета в пестрое кольцо. Сектора превратились в полосы, полосы — в одну светящуюся дугу. Гул стоял, как от мотора. Он смотрел. У него не было выбора. Колесо замедлилось. Щелчок. Ещё щелчок. Алый сектор прополз мимо стрелки, за ним синий, потом зелёный… Ещё щелчок. Стрелка дрогнула и замерла. Игра престолов. Сектор вспыхнул алым, и туман вокруг качнулся, будто вздохнул. Тишина стала другой — плотной, тяжелой, пропитанной запахом железа и старой крови. Он не успел осознать. Колесо крутанулось снова. Второй раз — быстрее первого. Теперь на секторах были другие слова. Сила. Скорость. Бессмертие. Магия. Дракон. Ангел. Демон. Эволюция. Вампир. Оборотень. Оно вращалось, свистело, разгоняя туман по углам невидимого зала. Он смотрел на мелькающие слова, и в том месте, где раньше было сердце, холодно пульсировало предчувствие. Щелчок. Магия. Щелчок. Дракон. Щелчок. Ангел. Колесо замедлялось. Сектора ползли мимо стрелки — медленно, почти нехотя. Эволюция… Демон… Эволюция… Демон… Стрелка дёрнулась на последнем обороте и застыла. Демон. Рулетка исчезла. Не растаяла, не растворилась в тумане — просто перестала быть. Вместо неё перед ним вспыхнула панель. Прозрачная, светящаяся, мерцающая золотыми символами. СИСТЕМА ДЕМОНА Текущая форма: Черноглазый демон (Начальный ранг) Душ в собственности: 0 Личный Ад: 10 м² Искажение реальности: доступно Эволюция: 0/100 до следующего ранга Он прочитал строки — один раз, второй, третий. Информация вплавлялась в сознание, как калёное железо в кожу. Правила. Иерархия. Ограничения. Бонусы. Два адских гончих — щенки, сука и кобель — ждут в Личном Аду. Личный Ад искажает время: месяц снаружи — десять лет внутри. Души — валюта. Эволюция — сила. Сделки — путь. И главное: искажение реальности работает с первого уровня. Только для него. Те, кого он создаст, получат эту способность позже. Панель моргнула и свернулась в иконку на краю зрения. Туман пошёл рябью. Серый свет померк, сменился чернотой, и сквозь эту черноту прорвался первый звук. Крик. Крик чайки. И запах моря. Лис. Эссос. 262 год от Завоевания Эйгона. Он появился над грязной улицей — сгусток чёрного дыма, невидимый, бестелесный. Внизу кипела жизнь: носильщики с тюками, торговцы с лотками, стража с алебардами. Пахло рыбой, нечистотами и дешёвыми духами. Вдалеке виднелись розовые колонны особняка — кто-то из магистров, любитель красоты и рабов. Демон скользнул вперёд, обтекая углы, прячась в тенях. Он искал тело. Вот рынок — сотни людей. Крепкие мужчины, молодые женщины, старики. Но каждое тело уже занято своей душой, и каждое — слишком заметно. Вселяться в свободного человека глупо: будут искать, ловить, сжигать. Вот тюрьма — но там одни отбросы, сгнившие изнутри, непригодные. Вот невольничий двор. Клетки. Цепи. Дети. Он опустился ниже, втянулся в щель между досками, замер. Десяток рабов, брошенных в загоне как дрова. Большинство взрослых — сломленные, больные, с пустыми глазами. Но в углу, на грязной циновке… Мальчик. Лет девяти. Кожа бледная, почти белая, волосы — серебряные, с пепельным отливом. Он лежал на боку, поджав колени к животу, и почти не дышал. Истощение. Обезвоживание. Внутреннее кровотечение — демон чувствовал, как угасает искра. Ещё день, два — и труп. Валириец. Чистая кровь. Фиолетовые глаза — даже закрытые, они выдавали породу. Серебряные волосы — мечта любого магистра, украшение для особняка, раритет на аукционе. Идеальный сосуд. Чёрный дым скользнул в ноздри мальчика, в рот, в приоткрытые веки. Тело дёрнулось в предсмертной конвульсии — и замерло. Душа ребёнка — маленький, угасающий огонёк — вспыхнула в последний раз и погасла без звука. Её энергия впиталась в демона, как вода в сухую землю. Панель мигнула. Тело захвачено. Раса: Валириец. Возраст: 9 лет. Состояние: критическое. Душа хозяина поглощена: +0.3 ед. Глаза открылись. Фиолетовые радужки на секунду потемнели — чёрная дымка прошла по ним и исчезла. Зрачки сфокусировались. Мир вошёл резко, до боли: солнце, пыль, ржавые прутья клетки, вонь и крики чаек. Он поднял руку — тонкую, грязную, с обломанными ногтями. Сжал в кулак. Моё. За спиной, в том измерении, что звалось Личным Адом, двое щенков с горящими красными глазами впервые открыли пасти и зарычали. Сука и кобель. Два месяца от роду. Голодные. Преданные. Демон — бывший человек, ныне нечто иное — улыбнулся пересохшими губами. По ту сторону клетки, опершись на алебарду, стоял надсмотрщик. Низкий лоб, шрам на щеке, тупые глаза. Он посмотрел на него и уже знал всё: имя, долги, больную жену, ненавистного соседа, маленькую дочь, которую он никогда не увидит взрослой. Первый контракт, — подумал демон. — Не с ним. С тем, кто слабее. Кто отчаяннее. Кто готов продать душу за глоток надежды. Он отвернулся и закрыл глаза, притворяясь спящим. Где-то в особняке магистр Марро пересчитывал золото для завтрашнего аукциона. Где-то за Узким морем лорд Рикард Старк учил сыновей держать меч. Где-то в Драконьем Камне беременная Рейла Таргариен ждала принца, которому суждено умереть на Трезубце через двадцать лет. А здесь, в клетке, в грязи и собственной крови, начиналась новая история. Рулетка сделала свой выбор. Остальное — дело техники.