Искажённо влюблённые.

Запись №2. Странность в человеке притягивает, как тихий изъян в привычной красоте.

Парень, ощупывая рядом знакомую холодную поверхность телефона. Руки наткнулись на одеяло — аккуратно накрытое. Но подушка осталась нетронутой. Кто бы мог догадаться, что он не любит спать с подушкой? Даже Эмиль этого не знал. И всё же мысль мелькнула в голове, едва уловимая, но тревожно теплая: «Наверное, это был он…» Экран телефона вспыхнул, и в темноте мелькнули уведомления: три пропущенных звонка от Адель, два сообщения от Вилла и шесть сообщений от незнакомца. Эмиля среди них не было. Разблокировал телефон. Первым он открыл сообщение от незнакомца.

Время — 0:26.

Идеально совпадало с его пробуждением, когда ночь ещё держала его в своих тенях, а сознание колебалось между остатками вчерашнего хаоса и настоящей реальностью.

Сообщения раскрывались одно за другим, словно тихие шаги в полумраке:

• Привет, это Фрост. Вряд ли ты сейчас бодрствуешь, но я всё же решил написать. • В моей машине ты, кажется, оставил брелок — возможно, он был на твоих ключах. • Брелок очень милый. Это про Эмиля, верно? Забери, пока не потерял. • Кстати, я оставил твои вещи на кухонном столе. • [Стикер с мягкой улыбкой] • Доброй ночи. Прими что-нибудь, чтобы легче пережить похмелье. Глаза мутнели от мягкого света экрана. Каждое сообщение, каждая деталь — от заботы о вещах до шутливого намёка на Эмиля — оставляли тонкий, едва ощутимый след. Странность Тэхёна пробуждала в нём лёгкое удивление и тихое восхищение, словно кто-то проник в его мир и оставил там свои едва заметные следы.

Чем дольше он читал, тем яснее ощущал: Тэхён необычен. Любопытный, внимательный, странный.

И в этой странности таилась особое ощущение, будто сама ночь ткала между ними невидимую, тонкую паутину, лёгкую и эфемерную, но притягательную. Странность человека… да, вот что действительно манит. И Чонгук, хотя ещё не понимал до конца, насколько глубоко, уже был втянут в эту игру, где каждое слово, каждый жест обещали новое открытие, новую интригу, и скрытую близость. ⸻ Парень ответил на все сообщения, каждое слово медленно пропускал через себя, как будто каждое сообщение — это тихий маяк в его мутной, пьяной от бессонницы реальности. Потом он положил телефон рядом и закрыл глаза, но сон не пришёл. Тишина висела над комнатой густой, вязкой вуалью. Редкий шум машин за окном казался не просто звуком — он превращался в странные, почти живые знаки. Каждый скрежет тормозов, каждый стук капель по асфальту — будто кто-то разговаривал с ним, шептал ему. Он от этого напрягался: казалось, в полумраке кто-то сидит рядом, наблюдает, дразнит его ум, вытаскивает на поверхность каждую тревогу, каждый страх. Он пытался закрыть глаза, и сон начинал слегка клонить его к себе, как мягкая рука, но тут же ощущалось чужое присутствие — шепот, тихий зов, неясный, почти бессмысленный, но настойчивый, словно чей-то разум проникал в его собственный. Сердце колотилось. Разум рвался в разные стороны, и Чон вставал, бродил по комнате, хватался за книги, бутылки, мелкие вещи — хоть что-то, чтобы заполнить пространство вокруг себя, чтобы бороться с ощущением невидимого, непрошеного гостя. Часы тянулись бесконечно. Ночь растекалась, будто чёрная смола, пропитывая стены, пол, воздух, а Чонгук ощущал, как пространство вокруг него начинает жить своей странной жизнью: тени сгущались, свет от улицы дрожал, и казалось, что каждая тёмная угловая трещина в стене шепчет его имя. Он срывался, садился на пол, вдыхал холодный воздух, чтобы вернуть себе контроль, но контроль ускользал, растворяясь, как дым. До утра парень не спал. Время растягивалось, как резиновая лента, и каждый шёпот, каждый звук становились частью его сознания, частью странного, бессмысленного, почти красивого безумия. Свет, который пробивался сквозь занавески, не принес облегчения — глаза горели, разум дрожал, а тело трепетало в ожидании того, что будет дальше. Парень понимал, что дальше так нельзя — нужно как-то раствориться, забыться, найти спасение в чём-то внешнем, пока разум окончательно не распался. Он взял телефон и набрал Адель. Та, как верная тень, всегда была рядом, несмотря на собственные заботы. ⸻ Время было 5:15 утра. Телефон зазвонил, и Адель сняла трубку, её голос ещё сонный, хриплый от сна: — Алло… Чонгук? Что случилось? Он тихо, почти шёпотом, ответил: — Меня опять мучает эта бессонница… В трубке послышался лёгкий, взволнованный вздох: — Тебе нужны успокоительные… или снотворное, — сказала она мягко, но с привычной строгостью. Чон сжал телефон в руках и закрыл глаза, рухнув на кровать. — Нет… мне нужен кто-то, кто посидит со мной… хотя бы немного ночью. Адель замолчала на мгновение, а потом слегка сделала голос грубее, словно стараясь вразумить: — Чон… все не такие, как ты. Все странные по-своему, но ты безумно. Он не дал ей договорить, прервал: — А вдруг есть кто-то? В трубке послышался тихий, загадочный ответ: — Человеческие странности… они притягивают. Эти слова повисли в воздухе, будто невидимая рука дотронулась до его разума, оставив одновременно тревогу и странное, тёплое облегчение. Быть может, ночь всё-таки не оставит его одного — если где-то есть тот, кто способен понять его странность и принять её.