Искажённо влюблённые.

Запись №1. Начало безумства.

      Шёл второй декабрь — странный, будто выдуманный месяц, не принадлежащий календарю.

Зима ещё не вступила в свои права, но осень уже умерла, оставив после себя лишь туман — густой, молочный, обволакивающий, словно он был дыханием города, уставшего дышать. Прохладный ветер бродил меж домов, как забытый призрак, расчесывал переулки длинными холодными пальцами, а дождь… дождь падал не каплями, а тяжёлыми, влажными вздохами неба. Он сидел у окна и, не моргая, наблюдал, как мир за стеклом растворяется в серой дымке.

На часах 15:55.

Вечер приближается, но время словно не хочет подчиняться ему, оставаясь медленным и тягучим, как будто искажая свой бег. Сегодня встреча с друзьями, обещанная давно. Но сначала — привести себя в чувства. Смыть с лица сонную бездну, пригладить беспокойные волосы, спрятать под привычной улыбкой тот тонкий, скользящий след внутреннего безумия, что преследовал его последние дни. Словно тень, которая живёт не позади, а внутри. Он встал. Вдохнул. Почувствовал холод комнаты — не физический, а тот, что поселяется в человеке, когда изнутри становится пусто. А в это же время его друзья уже собирались в кафе — маленьком, тёплом, пахнущем корицей и чем-то тревожно-сладким, как предчувствие. Сегодня к ним присоединились двое новых лиц — знакомые кого-то из присутствующих.

Парочка.

Он — высокий брюнет, словно выточенный из сумерек. Костюм сидел на нём безупречно, а поверх плеч лежало тёмное пальто, которое он не думал снимать. «Ему не душно?» — вопрос витал в головах, как еле слышимый шёпот. Но никто не решился задать. В его взгляде было что-то острое, язвительное, будто словом он мог ранить так же легко, как другие — жестом. Она — его противоположность. Нежная, тонкая. В мини-юбке и мягком, пушистом свитере, с хвостиком, который плавно покачивался, словно отражая ритм её мыслей. Смех был звонким, но в глубине глаз мерцала плесень. Друзья смеялись, поднимали бокалы, рассказывали истории. Но на краю стола стоял один пустой стул. Они смотрели на него покачивая головой. ⸻ Тем временем он дома уже чувствовал, как время бежит впереди него. Пальцы дрожали, движения были резкими — словно он пытался догнать собственное имя, забытое где-то между сном и реальностью. Он выскочил из квартиры, не оглянувшись. Ключ повернулся в замке — щелчок, похожий на точку, поставленную ранним декабрём. Он вышел на улицу. И тут же оказался в объятиях мокроты. Дождь ударил по лицу ледяными плетьми. Туман обвился вокруг ног. Ветер подтолкнул в спину — словно подсказывал путь, и одновременно пытался остановить.

Не та погода, чтобы идти куда-то…

Тем не менее, шаг вперёд. В кафе тем временем и новенькие, и старые друзья уже обменялись взглядами, отметив отсутствие одного. Пустой стул стоял чуть отодвинутым — словно ждал только его. — Опаздывает… — сказал кто-то, но в голосе была не злость, а привычное, смирение. И в этот момент раздался тихий звон колокольчика у двери. Он вошёл. Весь мокрый, будто вышедший не из подъезда, а из другого мира. Декабрь впитался в него — в волосы, в ресницы, в дрожащие пальцы. Но как только он сделал шаг внутрь, тёплый свет кафе коснулся его, как рука, обещающая успокоение. Тепло обволокло его, растопив холод внутри. Друзья встретили его с радостью, с лёгкими поддёвками, с вниманием, которое он всегда тайно ценил. Он изобразил на лице улыбку, но в душе его переполняла досада. Он не переносил холод. Но здесь было тепло и на том, "спасибо". Никто не знал, что именно в эту секунду, в этом переходе от холода к теплу, от тумана к свету, начиналось то самое безумство — тонкое, тихое, поэтичное, как дыхание судьбы у самого уха.