Сюжет сломан, прошу прощения

По возвращении в академию Леон почти сразу заметил, что в коридорах стало непривычно тихо. Раньше здесь стоял постоянный гул, а теперь всё это будто приглушили, оставив лишь редкие голоса и разрозненные группы студентов. – Куда все подевались? – нахмурившись, спросил он у Рэйдена, идущего рядом. – У нас что, каникулы? Или я опять что-то пропустил? Рэйден чуть усмехнулся, но в его взгляде не было настоящего веселья. – Здесь не бывает каникул, – спокойно ответил он. – Ты не дома, не забывай. Леон не стал спорить, но ощущение неправильности только усилилось. В аудиториях пустовали места. Студенты словно не замечали эти пустоты и никто не комментировал их. Преподаватели называли фамилии, не получали отклики и шли дальше по списку. Списывали это на болезни и на прогулы. Никто не разбирался и не обращал внимание, что треть студентов исчезла. Когда Леон зашёл в общежитие, неприятное чувство только усилилось. Соседний блок оказался полностью пустым – не просто без людей, а так, будто там никогда никто не жил. Хотя он был абсолютно уверен, что ещё пару дней назад там жили студенты, и их споры из-за очереди в душ он слышал почти каждую ночь сквозь тонкие стены. Сначала он решил, что это просто усилившаяся паранойя, потому что его мозг уже давно жил в режиме «любая странность – потенциальный конец мира», и Леон даже успел себя в этом убедить. Пока не столкнулся с Вальтером по дороге в аудиторию. Вальтер, как обычно выглядящий безупречно, стоял у окна и смотрел куда-то вниз. Леон подошёл ближе и почувствовал странное ощущение – почти физическое. Пытаясь избавиться от навязчивой мысли, что что-то идёт не так, он первым заговорил: – Как у тебя дела с принцессой? Леон сам не понял, зачем поднял тему личных отношений. Возможно, он просто хотел убедиться, что всё идёт по канону и развивается как нужно. Впрочем, Вальтер тоже нахмурился, явно не ожидая подобного вопроса от почти незнакомого человека. – Нормально. Леон мысленно закатил глаза и натянул улыбку. В обычной жизни он никогда не был подхалимом и не заставлял себя улыбаться. Он привык говорить всё, что думает, не особо задумываясь о последствиях. Было ли это из-за того, что ему рано пришлось повзрослеть, или таким его сделало общество – он не знал. Приносило ли это больше проблем, чем если бы он просто фальшиво улыбался? Конечно, да. Люди не любят слышать правду. Однако здесь, в новелле, все были настолько ненастоящими и приторными, что хочешь не хочешь, а улыбаться приходилось. – Ты выглядишь каким-то обеспокоенным, – продолжил Леон, включая все свои навыки психологии, которых у него, естественно, не было. – Что-то произошло? Внутри чувство шептало: «давай, скажи, что тебя что-то беспокоит, и я пойму, что не один схожу с ума», но снаружи Леон оставался спокойным, лишь взгляд стал более внимательным и выпытывающим. – Странное чувство внутри уже несколько дней. Спать нормально не могу. – Какое чувство? – Не знаю, – ответил Вальтер и снова отвернулся к окну. Поняв, что разговор дальше не пойдёт, Леон мысленно отступил. Они не были друзьями, да и не должны были ими стать. Он помог ему пробудить силу, Вальтер помог ему выбраться с башни. Кто знает, как сложилась бы его жизнь, если бы Вальтер с Рэйденом тогда не вмешались. Хотя Леон и не чувствовал от Каэля настоящей угрозы, но он ведь здесь злодей не просто так. Леон уже сделал шага три-четыре, когда чутьё заставило его остановиться и обернуться. Он послушался. Ничего не изменилось: Вальтер всё так же смотрел в окно без эмоций, мимо прошла парочка студентов, вдалеке стоял Рэйден и странно на него смотрел. Леон на секунду прикрыл глаза, пытаясь собрать картину воедино. Он уже начал отворачиваться обратно, когда с губ само собой сорвалось: – Где Райс? Стоп. Какой Райс? Леон на мгновение завис, уставившись в пустоту собственных мыслей. Кто это вообще такой и почему он о нём спрашивает? И всё же имя казалось пугающе знакомым. – Кто такой Райс? – ответил Вальтер. Леон и сам задал себе этот вопрос. Чем дольше он прокручивал имя в голове, тем чётче складывалась странная картина, пока в какой-то момент пазлы не встали на свои места. Он резко подался вперёд, почти вплотную приблизившись к Вальтеру, и схватил его за локоть. – Твой друг. Райс. Он тебе на турнирах не раз помогал и с домашкой тоже. Вы же пару месяцев были не разлей вода, помнишь? Вальтер нахмурился и с искренним недоумением посмотрел на него, как на человека, который только что сказал что-то совершенно нелепое. – Ты заболел? Тебе что-то мерещится? Леон в буквальном смысле почувствовал холод внутри. Он помнил человека, которого не помнил никто. Высокий парень с привычкой смеяться в неподходящий момент. Метко стрелял на тренировках. В турнирных арках не раз вытаскивал Вальтера, и именно так у них завязалась дружба. Как ни странно, система среагировала почти сразу. Вот только её привычная уверенность впервые дала сбой. [Ошибка обнаружена… Ошибка не может быть обработана… Персонаж: отсутствует в текущей версии сюжета…] – Что значит «текущая версия»? – тихо спросил Леон, не отрывая взгляда от системного окна. Ответа, конечно, не последовало. Система снова зависла. Леон бросил взгляд в конец коридора. Несомненно, Рэйден тоже получил это оповещение. Делая шаг ему навстречу, Леон на мгновение замер. Почему Рэйдену приходят те же уведомления? Он никогда не задавался этим вопросом. При этом он прекрасно помнил Лию: система иногда показывала им похожие окна с текстом, но чтобы оповещения совпадали каждый раз – такого раньше не было. – Неужели паранойя? – пробормотал Леон. Даже если бы Рэйден оказался настоящим монстром новеллы, обогнав главного антагониста, Леон всё равно направился бы к нему. К счастью или к сожалению, он оставался единственным источником знаний и помощи, что сейчас было особенно важно. Смог бы Леон без него так быстро закрывать сюжетные дыры? Вряд ли. Он не стал обманывать себя и делать вид, что является идеальным редактором – у него хотя бы хватало здравого смысла это понимать. – Что тебе пришло? – спросил Леон, едва приблизившись к Рэйдену. – Что система написала? – Система убирает ненужных персонажей. А тебе? – Кого убирает? – Леон даже не попытался сдержаться. – Она убивает людей? – Персонажей, – поправил его Рэйден. – Тебе что пришло? – У Вальтера был друг – Райс. Я как-то внезапно его вспомнил. Система написала, что он отсутствует в этой версии. Что это значит? Здесь несколько версий? – Пошли, – коротко ответил Рэйден, потянув Леона за собой, пока тот на ходу продолжал засыпать его вопросами. Спустя пару часов, обойдя меньше половины академии, заглядывая в аудитории и проверяя всё, что попадалось на глаза, они оказались в уже знакомом архиве. У Леона оставались сомнения – не вся же информация обязательно хранится здесь, – но он всё равно последовал за Рэйденом. Спустя ещё примерно полчаса поисков Рэйден нарушил тишину: – Здесь на снимке пустота, – сказал он. – Здесь явно был кто-то, но сейчас только размытое лицо и силуэт. – А здесь, – переводя взгляд с одной тетради на другую, добавил Леон, – имена обрываются, посмотри. – Он протянул записи студентов прямо к лицу Рэйдена. – Они пишут, пишут, а потом словно забывают имя. Или его просто стёрли? – А на турнирные таблицы смотрел? – Рэйден отодвинул его руку. – Ещё неделю назад там были списки участников, а сейчас – одни пробелы. Я сначала подумал, что кто-то просто отказался участвовать. Чем глубже они копали, тем яснее становилось: исчез не один человек, а многие – слишком многие. Это были друзья Вальтера, преподаватели, солдаты из учебных хроник, политики, чьи решения когда-то меняли границы и судьбы регионов, но теперь эти решения принимались «кем-то» – без лица и без биографии. – Автор не просто забывал персонажей, – задумчиво сказал Рэйден, перекатывая в руках листы. – Он их вводил, использовал, а потом терял к ним интерес, а… – А система, удерживающая целостность истории, начала исправлять это «рационально»! – перебил его Леон. – Удалять всё, что не считается необходимым для текущего сценария. Леон ещё какое-то время смотрел на строки, которые уже не имели смысла, потому что из них словно вытащили половину людей, и только потом закрыл книгу. – Это не просто ошибка, – тихо сказал он. Рэйден, сидевший напротив, поднял на него взгляд. – Ошибки можно исправить. У них есть причина, логика, точка входа. Мы уже это делали. А это… оптимизация. – Нас просто… чистят? – неуверенно произнёс Леон. – Точнее, не нас, а всех, кто больше не нужен сюжету. И как это вообще можно исправить? – Никак, – Рэйден кивнул на записи. – У нас нет точки, в которую можно вмешаться. Это не событие, а процесс. Система просто переписывает всё под текущую версию. – Тогда мы просто будем смотреть, как люди исчезают? – Персонажи, – снова поправил его Рэйден. – Мы даже не знаем, когда это закончится. Завтра? Через неделю? Может, уже закончилось. – У нас проблема, – Леон выдохнул. – Ты уверен, что система не посчитает лишними нас? Что мы сами не исчезнем завтра? И если исчезнем, то куда попадём? Домой? Раньше Леон думал, что самое страшное – это плохой сюжет. Теперь оказалось, что куда хуже – это сюжет, который начинает избавляться от всего лишнего. Оставалось только надеяться, что их, редакторов, не сочтут такой же помехой. Слишком уж сомнительно, что в этом случае их просто вернёт домой. Куда вероятнее было оказаться где-нибудь в пустоте, среди всех тех, кого уже вычеркнули из этой истории.