il nono cerchio | antenora.

— Я подслушал, — заговорщическим тоном прошептал Блейз на ухо, — будет перераспределение! — Блейз, ты совсем идиот? — Панси презрительно наморщила носик. — Хотя, было бы славно отправить тебя на Хаффлпафф, отлично впишешься. — Дорогая моя, ты только подумай, о чем говоришь, — Блейз покачал головой. — Если бы я не попал на Слизерин восемь лет назад, мы бы с тобой не встретились никогда… Он схватил Панси за руки и прижал их к своему сердцу, с придыханием глядя ей в глаза. Панси не впечатлилась и отдернула его от себя. — Мы бы все равно встретились, потому что это в одной школе, идиот. — Все так, все так, ты права, — Блейз заметно приободрился и закивал. — Ах, как я рад этому… Даже будучи хаффлпаффцем мне посчастливилось с тобой познакомиться… — Ты слизеринец, Забини, — сквозь зубы напомнила Панси. — Вы оба больные, — резюмировал Драко, наблюдавший за перепалкой молча. — Не будет никакого перераспределения, для восьмого курса вообще факультетов нет. Вы письмо-то читали? — Ну, то есть, чисто гипотетически, меня можно считать и хаффлпаффцем, так? А значит, я все-таки прав, да? — Нет, Забини, ты не прав. — Паркинсон, милая, тебе лишь бы обмакнуть меня головой в сортир! — Ты и сам с этим прекрасно справляешься. Перед ними встала МакГонагалл и похлопала ладонями, привлекая к себе внимание. К Драко с Панси и Блейзом подтянулись остальные ученики, которые собирались заканчивать обучение. Весь прошлый год, не смотря на старания старого преподавательского состава, они получали недостаточно хорошее образование для сдачи ТРИТОНов, поэтому МакГонагалл предложила всем желающим семикурсникам адекватную подготовку. Что касаемо курсов помладше — их в текущем учебном году нагрузят в два раза. Драко повернул голову, разглядывая прибывших учеников. Гермиона Грейнджер волокла на себе чуть ли не спящего Рона Уизли и свободной рукой подтаскивала Поттера. Вперед них бежали Невилл Лонгботтом и Луна Лавгуд, подзывая к себе Симуса Финнигана и Дина Томаса, который запрыгнул Финнигану на спину. Позади плелись Терри Бут с Энтони Голдстейном, на ходу читая какие-то длинные свитки. Эрни Макмиллан не намеренно подкрался к МакГонагалл, чем напугал ее, хотя та и виду не подала — только вздрогнула и смерила его неодобрительным взглядом. Присутствовало еще несколько учеников из других факультетов, чьих имен Драко не помнил, а из слизеринцев вернулись не только они, но и Дафна Гринграсс с Теодором Ноттом. — Привет, Драко! — мелодичный голосок Луны прорезал воздух. — И вам привет, ребята. Панси слегка растерялась. А когда Панси терялась, она включала режим великой глухой ведьмы. Блейз послал Луне воздушный поцелуйчик. Драко дружелюбно кивнул и даже подумывал дружелюбно улыбнуться, но однажды Блейз попросил его никогда больше не пытаться дружелюбно улыбнуться, потому что нервный оскал вкупе с прошлым Малфоя не играли тому на руку. Конечно, Блейз пошутил, и Драко с того момента специально улыбался ему во все зубы каждые две минуты беспричинно. — Гелиопаты сожгли всех нарглов, — вздохнула Луна, отвечая на вопрос о своих делах. — Но, наверное, оно и к лучшему, больше ни у кого не будут пропадать вещи… Все же, жалко… Кстати, у тебя носки разные, Блейз. Не дожидаясь реакции, она развернулась к Невиллу и продолжила разговор о связи мандрагор с какими-то там кизляками. Блейз недоуменно нахмурился, незаметно приподнимая полы мантии и разглядывая ноги под брюками. — Мерлин, а как она узнала-то?! — Она всегда видит странные вещи, — задумчиво пробормотал Драко. — Мои носки не странные, — возмутился Блейз. — Они просто разные! — Ученики! — МакГонагалл похлопала в ладони еще раз. — Минуточку внимания! В этом учебном году, как и говорилось в письме, — она сделала паузу и взглянула поверх очков на Блейза, намекая, что слышала его бредни про перераспределение, — вы продолжите обучение без привязки к факультетам. Вас собралось очень мало, что печально видеть. Но я рада видеть, что хоть кто-то не забыл о важности получения Магического Диплома. Так как вы теперь обучаетесь без факультетов, располагаться ваши покои будут в Северной Башне Хогвартса. За неимением старост в комнаты сопровожу вас я. Ну и конечно же, вы не участвуете в межфакультетских соревнованиях. Однако, вместо взыскания баллов профессора имеют право оставлять вас на отработки. Что ж, попрошу всех пройти в Большой Зал на торжественный пир, для вас уже отведен отдельный стол. Шепчущиеся ученики двинулись за ней в Большой Зал. Сначала Драко с облегчением вздохнул, вспоминая промозглые холодные вечера в подземельях, которые не спасал даже камин. А затем накрыло осознание, что теперь они все будут жить в одной башне и ходить на занятия, если совпадают предметы к ТРИТОНам. Хоть Драко еще и не заметил откровенно враждебных взглядов в свою сторону, по крайней мере — от однокурсников, — тревога ощутимо болезненно пробиралась под ребра. Одно дело отсидеть занятие с гриффиндорцами, другое дело разделять гостиную или — тем более — спальню. Впрочем, на первый триместр в послеурочное время он будет занят восстановлением Часовой Башни вместе с Филчем. Компания так себе, но хотя бы Драко поручили воссоздать магию часов, а не выгребать осколки, как тому же завхозу. Когда закончилось распределение Шляпы, МакГонагалл представила новых профессоров по нескольким предметам, и на столах появилась еда. Блейз попробовал овощи, удовлетворенно замычал и вдруг хлопнул себя по лбу. Он повернулся к Драко и схватил его за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Драко не успел возмутиться, как Блейз перебил: — Гляди, — сказал он и высунул язык. На середине языка поблескивало серебристое украшение, напоминающее змейку. Драко скривился, думая о болезненности и неудобствах. Он хотел пошутить насчет застрявшей фасоли в травоядной змее, но вместо этого неожиданно спросил: — То есть, пока у нас была война, ты проколол язык? — Ну да, — беззаботно кивнул Блейз. — Что ты там еще проколол, говоришь? — подала голос Панси. — О, хочешь узнать? — Хочу! — бесцеремонно выдала Панси и потянула руки к блейзовской ширинке. Блейз засмеялся, но резко прекратил, мягко отводя ее руки в сторону. Он мотнул головой на застывшего Драко. Панси подергала его за край рукава мантии: — С тобой что? — Я просто не понимаю, как у вас получается делать вид, будто бы ничего не произошло, — Драко встряхнул головой, сгоняя наваждение, но голос оставался отстраненным. — Я слышу эти шипящие оскорбления в свой адрес, чувствую испепеляющий взгляд младшекурсников со стола Гриффиндора и Хаффлпаффа. Краем глаза я заметил, что кто-то необдуманно выхватил палочку. Но почему вы сидите и смеетесь со мной? Почему они, — Драко еле заметно обвел рукой хохочущих однокурсников, которые склонились над чем-то притащенным Лонгботтомом, — особенно они, сидят за этим же столом и… Ведут себя так, будто ничего не случилось, а ведь все они не только были здесь в тот день, но и сражались. Посмотрите на того же Поттера, он, блять, буквально умер четыре месяца назад. Но по нему этого не скажешь, он пытается засунуть перо в ноздрю спящего Уизли. Почему так? Панси открыла рот и закрыла обратно, переведя шокированный взгляд с Драко на Блейза. Ей явно не нравилось чувство растерянности на протяжении всего дня, Паркинсон ненавидела стоять на нетвердой почве. Блейз глубоко вздохнул и тихо проговорил: — Они понимают, что уже ничего не изменить, сладкий мой. И если ты не заметил, они старше младшекурсников. Ты прав, они сражались. И они победили. Да, не без потерь, но все же победили и имеют право вздохнуть спокойно и подурачиться. Они не забыли о войне и не делают вид, словно ее не было. Просто прошло уже достаточно времени для скорби, и им пора двигаться дальше. — Луна сидела в подземельях Мэнора несколько месяцев, — хрипло сообщил Драко. — Но все равно подошла сегодня поздороваться и рассказать про своих этих… голопетов… — Гелиопатов, Драко, — поправила Панси. — Они существуют? — Драко нервно хмыкнул. — Сомневаюсь. Луна удивительная сама по себе, — Панси повела рукой в воздухе, — про нее не спрашивай, все равно никто не сможет тебе ответить. Это был первый раз, когда Драко позволил себе откровения с Блейзом и Панси. И если честно, их поведение сбивало с толку. Он еще не дал им ничего взамен, но они не превратили все в шутку, не отмахнулись и не разозлились на его двусмысленный монолог. Драко даже в откровениях не до конца откровенен. — Ты так думаешь, потому что винишь себя, — раздался чей-то негромкий голос. Драко повернул голову и заметил Теодора Нотта. Только сейчас до Драко дошло, что Тео все время сидел тут и все слышал. У него на лице играла мягкая полуулыбка, и почти совсем не моргали глаза. Левой рукой Тео едва заметно поправил столовые приборы. — Я понял, что ты имел в виду, когда это говорил. Они могут, а ты нет, потому что винишь себя, — продолжил Тео. — Все-таки, ты был по-другую сторону. Я не участвовал вообще, но я тоже виню себя за отца. К ним приближалась МакГонагалл, намереваясь сопроводить весь курс в Северную Башню. Тео встал из-за стола и посмотрел на Драко. Отчего-то, Драко вспомнил, что отца Тео тоже приговорили к Поцелую. — Ты хорошо держишься для человека, который видел каждый день то, что происходило в Мэноре. Мне хватило одного рассказа отца, и привет кошмарам, — Тео с грустью усмехнулся. — Увидимся на отработках. — Тебе тоже назначили? — Нет, я вызвался сам. Поторапливайтесь, я уже вижу нахмуренные бровки МакГонагалл. Восьмой курс примкнул к директору и поплелся в Северную Башню. Она находилась настолько отдаленной от основных мест нахождения учеников, что тащиться туда из Большого Зала приходилось около десяти минут. Блейз по пути донимал разгневанную Панси и подло хихикал. Драко думал о словах Тео. Он верно говорил насчет творящегося в Малфой Мэноре, те события и вправду оставили после себя парочку кошмаров, но в остальном Тео был не прав. Драко не винил себя за это. И ни черта он не держался хорошо. Как только Драко дошел до своей комнаты, он сразу же вырубился. Осознание, с кем ему придется жить весь год, дошло даже не во время утреннего подъема. Оно дошло лишь тогда, когда он вышел из комнаты на завтрак и наткнулся в гостиной на тихо переговаривающихся Луну с Поттером. — Знаешь ли, страшно выходить из комнаты, представляя, что он вздумает в любой момент соорудить там из говна и палок исчезательный шкаф и провести туда Пожирателей! — съязвил Поттер. — Зря ты так, Гарри, — покачала головой Луна. — Даже если он туда и приведет Пожирателей, он тебя покормит. — Что?.. — Поттер растерялся. Драко честно собирался придать своим шагам звука, чтобы они прекратили шушукаться о нем за его же спиной, и гордо прошествовать мимо, но в жизни Драко вообще мало что происходило по его планам. Он остановился и вздернул подбородок. — Можно подумать, я рад тому, что буду делить с тобой комнату, Поттер, — скривил губы Драко, а затем повернулся и вежливо кивнул Луне. — Привет, Луна. — Здравствуй, Драко. — Малфой, — резко обратился к нему Поттер. — Ты что, подслушивал? — Ну и самомнение, — злобно рассмеялся Драко. — Спустись с небес на землю, кому вообще понадобится подслушивать про твой психоз? — Ты неблагодарный кусок дерьма, — выкрикнул ему в лицо Поттер. — Если ты намекаешь на суд, то выступать за меня тебя никто не просил, святой Поттер, — прошипел Драко, а потом хмыкнул и издевательски протянул: — может, я даже и поблагодарил бы тебя, если бы ты не устроил сейчас сцену. Всепоглощающая ярость Поттера всегда вспыхивала неожиданно и резко, сжигая все на своем пути в считанные мгновения. Луна отшатнулась. Поттер, не замечая ее, промчался мимо и схватил Драко за воротник. Гневный взгляд зеленых глаз за стеклами дурацких очков вовсе не испугал Драко. — Манеры, Поттер, — спокойно сказал Драко, пытаясь выдернуть свою мантию из рук Поттера. — Не думай, что мои показания на суде поменяли мое отношение к тебе, Малфой, — ощетинился Поттер. — Мне мать твою жалко стало, что у нее в семье все мужики подонки, которых она любит, — продолжал он. — Вы не заслужили ее любви, а она не заслужила страданий. — Давай моя милая мама сама разберется, кого любить, а? Ты уж прости, она не нуждается в твоей жалости. Поттер хотел что-то ответить, но передумал. Его взгляд потяжелел, дыхание стало чуть громче, руки напряглись. Через секунду он замахнулся и ударил кулаком по левой скуле Драко. Голова откинулась. Внутренняя сторона щеки проехалась по зубам и разорвалась, заполняя рот кровью. Драко не до конца понял, что вообще произошло, но Поттер любезно собирался ему повторить, снова замахиваясь. К счастью, к ним вовремя подбежал Уизли и оттащил Поттера подальше. — Гарри, ты чего? Что он сделал? — Я сделал? — вскинулся Драко, сплевывая кровь. — Этого неуравновешенного от людей изолировать надо. — За языком следи, Малфой, — осадил Уизли. На самом деле, Люциусу Малфою сказочно повезло получить Поцелуй дементора. Гордый отец не пережил бы падения своего статуса с потерей всеобщего уважения, и это помимо всего прочего. Хоть он и умел искусно восстанавливать связи, все же был очень и очень причастен к деяниям Темного Лорда. Драко никого не просил о спасении. Спасение — понятие растяжимое. Поттер что-то до сих пор гневно твердил, но Драко выскользнул из своих мыслей и молча развернулся прочь из гостиной. Он не намеревался слушать и дальше всякие бреди Национального Героя. — Куда ты собрался, Малфой? — Собирать говно и палки для исчезательного шкафа, — раздраженно огрызнулся Драко, скрываясь за дверью. — Как их много, — прошептала вслед Луна. — Кого? — Поттер не то чтобы потерял нить ее рассуждений, он даже в руках эту нить не держал. — Мозгошмыгов, конечно.

***

Драко зашел в Большой Зал, где на завтрак собрались практически все ученики. Он решил миновать больничное крыло, дабы избежать вопросов — все-таки, драка в первый учебный день не придаст выигрышного лоска его дерьмовому имиджу. К сожалению, на него пялилось неприличное количество заинтересованных глаз. — Сладкий, ты когда успел? — нахмурился Блейз, протягивая руку к лицу Драко. — Я же просил тебя больше не называть меня так?! — вспылил Драко, отталкивая чужую ладонь. На пальце Блейза он заметил капельку крови. — О, черт… К Помфри зайти не рискнул, но стереть следы с лица тоже не додумался. Ему стали ясны причины любопытных взглядов. — Хоть ты и нагрубил мне, пончик, но я тебе помогу, — добродушно заявил Блейз, вытаскивая палочку. — Правда, не уверен, что у меня получится, я не силен в заживляющих чарах. — Кто? Пончик? — переспросил Драко. — Ну да, сладкий же под запретом теперь. — Забини, пончик тоже. — Драко, это единственное, что тебя сейчас волнует? — резонно поинтересовалась Панси, разрывая обертку от шоколада. — Он собирается накладывать на тебя чары, ни разу не пользуясь ими раньше. — Да, черт возьми, единственное, — зашипел Драко, — какой еще… Внезапно он почувствовал прикосновение к своему плечу и обернулся. Позади него стояла Грейнджер и уверенно направляла в его сторону палочку. Нет, Драко, конечно, знал, что все гриффиндорцы слегка поехавшие, но она что? Действительно собиралась его проклясть посреди завтрака? Драко за считанные секунды оценил свое преимущество, а точнее — его отсутствие. До палочки он не дотягивался, к тому же ее проверяли ежемесячно на выпущенные заклинания, а чтобы выскочить из-за стола не хватило бы времени, так что Драко смиренно опустил веки и набрал в грудь побольше воздуха. — Эпискей! Драко осторожно открыл правый глаз и увидел удаляющуюся спину Грейнджер. — Это сейчас что было? — спросил Блейз. — О, у тебя больше нет крови, — обрадовалась Панси, тыкая указательным пальцем в покалеченную скулу. — И выглядит так, будто ничего и не было. Болит? Драко потер ладонью лицо. Не болело. Грейнджер уже сидела с другого конца стола и что-то терпеливо втолковывала Поттеру, который с каждой ее фразой становился мрачнее и мрачнее. Не успел Драко отвести взгляд, как Поттер вдруг обратил на него внимание. Драко повел плечами и отвернулся. Не хватало еще, чтобы гр… Грейнджер за него заступалась перед этим идиотом. — Так это она тебя так разукрасила? — Блейз ехидно улыбнулся. — Какое-то нездоровое пристрастие у нее к рукоприкладству. — Это не она, — возразил Драко, но Панси, быстро проглотив шоколадку, вмешалась в разговор: — Кажется, я знаю. Она хитро прищурила глаза, намотала на палец локон волос и многозначительно посмотрела в сторону Поттера. На удивление, тот до сих пор пялился в сторону Драко и молча выслушивал нотации от Грейнджер. По его напряженному лицу нельзя было определить, разозлен ли он на Драко или же просто завис от болтовни подруги. — Вы же теперь вместе в комнате живете? — спросила Панси. — У нас девочек мало, поэтому очевидно, что я в одной лодке с Грейнджер, Гринграсс и Лавгуд застряла. Блейз сказал, что он с Уизли и Ноттом. — С Финниганом еще, — добавил Блейз. — Выучи парочку водных заклятий, — посоветовала Панси. — А ты с кем еще помимо Поттера? — Не знаю, — пожал плечами Драко и потянулся за тостами. — Я уснул сразу, как пришел туда. Не успел разглядеть. После завтрака они поспешили на занятия. Первым стояла защита от темных искусств, но на нее пошел только Драко. Панси и Блейз отправились на историю магии. Драко недоумевал, зачем им история вместо такого важного предмета, да и в целом они выбрали какие-то сомнительные дисциплины для сдачи ТРИТОНов. Они пока не рассказывали о своих планах на будущее. В кабинете Драко столкнулся с пренеприятнейшим известием — с Поттером у него совпадали практически все предметы, а к Поттеру прилагался Уизли. Не посещали они только древние руны, но вот незадача — на древние руны ходила Грейнджер. Драко подозревал, что для восьмого курса уготованы крупные изменения, но он даже не представлял насколько. Поттер обернулся в сторону Драко. В его лице уже не было заметно утренней враждебности, но Драко решил придерживаться правила трех “И”. Избегай, игнорируй, в крайнем случае иронизируй. Поттер, вероятно, тоже любил что-то из подобных правил. Избей, искромсай, изувечь, или вроде того. Драко и не заметил, как усмехнулся своим мыслям. Благо, Поттера отвлек Уизли, и они вновь уткнулись в учебник. Как только все ученики расселись по своим местам, в кабинет залетел новый профессор. Он был высоким крепким магом средних лет, в нем чувствовалась статность рядового аврора, повидавшего много кровавых боев. Он навевал воспоминания о Грозном Глазе, но вместе с тем кардинально от него отличался. Короткая стрижка и прищуренные сканирующие глаза намекали на отсутствие поблажек и упорный труд в этом году. По крайней мере, он еще не помутился рассудком. — Меня зовут Гидеон Стилвуд, рад знакомству, — пробасил новый профессор. — Мне передавали сведения о ваших прошлых годах обучения, — он помолчал, обведя глазами учеников. — Все дерьмово. Уизли не удержался и громко прыснул в кулак. Стилвуд смерил его таким взглядом, что Уизли благоразумно решил замолчать на весь день и не высовываться. — Не вижу ничего смешного в том, что вы с легкостью помрете во время похода за леденцами, дети, — сурово сказал Стилвуд. На задних партах закопошились, раздались возмущенные шепотки, не сдерживаемые даже профессором. На Стилвуда легла маска глубокого недовольства из-за происходящего. Драко позабавился — интересно наблюдать со стороны, как из чьих-то рук выскальзывает влиятельность. Кто-то отважился и заговорил: — Вообще-то… — Вообще-то, — перебил Стилвуд, — говорю я. Предлагаю не тратить время на бред и заняться делом. Он отошел от своего стола и двинулся вдоль рядов, заложив руки за спину и цепко рассматривая каждого сидящего здесь. Вдруг Стилвуд остановился у парты Поттера, резко развернувшись к нему: — Мистер Поттер, представьте, вы в темном переулке. Сзади на вас прилетело заклятие немоты. Противник спереди применяет экспеллиармус. Ваши действия? — Нужно… — Неверно, — сразу же оборвал Стилвуд. — Вы уже проиграли. Все. Вы потратили три секунды на раздумья. Правильный ответ уйти с линии атаки перекатом, не дожидаясь своего ненужного осознания, и выхватить ближайшую палочку. — А зачем палочка, если ты под заклятием немоты? — спросил Эрни Макмиллан. Драко закатил глаза. Стилвуд нахмурился, уставившись на Макмиллана. Тот понял, что только что сказал, и стушевался. Но Стилвуд не собирался так легко отпускать добычу и поинтересовался: — Что вы здесь забыли? Для уровня ТРИТОНов необходимо уметь чуть ли не все невербальные, а вы их изучали, на минуточку, на шестом курсе. — Я уже вспомнил, — радостно сообщил Макмиллан, но Стилвуд стал еще холоднее: — Волдеморт не будет ждать, пока вы вспомните латынь, мистер Макмиллан, — грубо обрубил Стилвуд. — Волдморт мертв, — с нажимом в голосе ответил Поттер. — Благодарю, мистер Поттер, — скептично отозвался Стилвуд, не поведя и глазом. — Помимо Волдеморта есть много других сомнительных личностей, которые, к сожалению, тоже не будут ждать мистера Макмиллана. Драко наблюдал разворачивающийся конфликт и ощущал, как руки становились ледяными от упоминания имени Темного Лорда. Гидеон Стилвуд оказался необычным орешком, видящего каждого ученика так, словно перед ним сидели потенциальные мишени. На удивление, он прицепился к Поттеру. Возможно, хотел сравнить ожидание и реальность, но все же такое поведение было странным. Стилвуд перевел внимание с Поттера на Драко и очень жестко усмехнулся. Его оскал не предвещал ничего хорошего. — Мистер Малфой, — начал он, размеренными шагами приближаясь к парте Драко. — Вы, как человек, видевший темные искусства не только на страницах учебников, просветите нас… Стилвуд остановился напротив Драко, глядя на него сверху вниз. — Представьте ситуацию. Ваш коллега или, если удобнее, хозяин, — с издевкой пророкотал он, — накладывает на человека круциатус. Какое контрзаклятие вы примените, чтобы остановить необратимое разрушение нервной системы жертвы, если преступник сильнее вас и не намерен прерывать контакт? — На круциатус нет контрзаклятия, — бесцветно ответил Драко. — Снять воздействие на жертву можно только оглушив преступника. — Приятно знать, что образованные люди встречаются в разных кругах. — Мы изучали непростительные на четвертом курсе, — Драко старался держать голос ровным. — Полагаю, все сидящие тут осведомлены в этом. — Хорошо, — кивнул Стилвуд. — Мистер Малфой, сколько секунд требуется человеку, чтобы сойти с ума под пыткой, прежде чем его мозг превратится в кашу? Вы ведь наверняка замеряли? Драко не ответил. Они смотрели друг на друга в упор, и с каждой секундой отвращение к ухмылке Стилвуда возрастало в арифмантической прогрессии. Пока Драко прикидывал в голове, что можно ответить на выпад профессора, в кабинете раздался грохот. — Это уже слишком, вам так не кажется? — Поттер вскочил со своего места. Стилвуд удивленно приподнял брови и вновь двинулся в сторону Поттера. Драко чуть ли не застонал от облегчения. И пусть Поттер только попробует потом навязать ему обязанность отблагодарить за это. К горлу подкатывала паника, и успокаивало лишь то, что такое же состояние у доброй половины курса. — Мистер Поттер, — хищно осклабился Стилвуд. — Несомненно, вам многое позволено, с учетом ваших-то великих достижений. Но у меня на занятиях ваши доблести остаются за порогом. Сядьте на место. Итак, продолжим… Поттер упал обратно на свой стул. Драко спокойно выдохнул, думая, что тема закрылась, но Стилвуд решил, что расслабляться рано. — Не могу не спросить… Мистер Малфой, подскажите, а как приспешники Волдеморта маскировали запах гниющей плоти при использовании мортрепрессио? Или вы предпочитали просто проветривать помещение? Чистый интерес, ничего личного. Драко в ужасе уставился на Стилвуда. Остальные ученики непонятливо нахмурились. Плохо, что Поттер с Уизли тоже приняли за лучшую идею обратить пристальное внимание на Драко. Откуда вообще Драко знать, что делали Пожиратели после применения этого отвратительного проклятия? — Мой чистый интерес заключается в том, почему мортрепрессио до сих пор не включено в список непростительных, профессор, — немного помолчав, ответил Драко. Казалось, что жить ему осталось недолго. — Вы же в аврорате работали, верно? Черт возьми, да Стилвуда же явно забавляло происходящее здесь, он даже не скрывал своего неописуемого злобного восторга. Невилл Лонгботтом неуверенно спросил: — А что это за заклятие? — О, — добродушно протянул Стилвуд. — Думаю, мистер Малфой вам расскажет. Да, мистер Малфой? — Это темная магия, — безразличным тоном проговорил Драко, хотя внутренности в это время совершали тройное сальто. — Проклятие запускает процесс очагового некроза. В отличие от мгновенно убивающего непростительного, оно предназначено для того, чтобы заставить жертву страдать долго, буквально разлагаясь заживо. С лица Лонгботтома схлынули все краски. Заметно позеленел и Уизли. Поттер раздраженно откинул перо, его крутящиеся и скрипящие шестеренки в голове можно было услышать за милю. В атмосфере витало мерзкое ощущение безысходности, словно тут пробежалась стая дементоров. — Любопытная осведомленность для ученика, — ухмыльнулся Стилвуд. — Не думали сменить школу? — Нет, не думал, — отзеркалил ухмылку Драко. — Вы меня тактично выгоняете? — Вовсе нет, что вы… — из каждого слова Стилвуда сочился яд. — Хватит! — не выдержал Поттер. — Вы себе много позволяете, профессор. Мы несколько месяцев назад пережили чертову войну с Волдемортом, а вы нагнетаете и давите на тех, кто сражался с ним лицом к лицу. Если вы хотите задеть Малфоя, делайте это не при всем нашем курсе, многие не желают этого слышать. — В субботу жду вас на отработку, Поттер, — от деланных усмешек не осталось и следа. — Герою здесь больше делать нечего, уходите. — Отлично! — рявкнул Поттер и вылетел из кабинета. Уизли растерянно оглянулся ему вслед. Драко, конечно, абсолютно не сомневался в том, что Поттер может хоть весь год пропускать занятия у Стилвуда и все равно отличиться на ТРИТОНах по защите, но устраивать перепалку с профессором в первый же учебный день было лишним. Хотя, разве для Национального Героя бывало что-то лишним? До конца урока Стилвуд никого не провоцировал и вел себя гораздо сдержаннее, рассказал в своей грубоватой манере про высшие защитные чары и сообщил о практике на следующем занятии. Когда Драко выходил из кабинета, он прочувствовал спиной пристальный взгляд и невольно повел плечами, сбрасывая ощущение.

***

— Безмолвные звезды, — назвал пароль Драко. Кассандра Ваблатски, почившая не так давно, неплохо обосновалась в качестве портрета в гостиную Северной Башни. В ее чертах лица с легкостью узнавалась Сивилла Трелони, а от томных интонаций мгновенно тянуло в сон. — Мальчик мой, — на распев прощебетала Ваблатски, — ты даже не представляешь, как трудно взглянуть сквозь туманные годы в твое будущее. Впрочем, неважно, можешь проходить. Опустив веки, она мечтательно улыбнулась, и портрет отодвинулся, раскрывая проход в гостиную. Не смотря на то, что занятия уже окончились, внутри находился только Блейз. Он держал в руках письмо от своей матери. Медленно повернувшись, он апатично произнес: — А, это ты, Драко. Драко приподнял брови. Всегда настораживало, когда Блейз называл его по имени. За отречением от слащавых прозвищ следовало что-то такое, что точно бы не понравилось самому Драко. — Признавайся сразу, что ты задумал, Забини? Драко поежился от того, насколько пустым стал взгляд у Блейза. Еще больше пугала одинокая слезинка, стекающая по его щеке. Драко подошел к нему поближе и дотронулся до локтя. — Он умер сегодня утром, — прошептал Блейз. — Кто? — в шоке выдохнул Драко. Он ощутил приближение склизких лапок необъяснимого чувства, пробирающегося в печенки. Драко не мог сказать, было ли это стыдом за хамство с порога, или что-то другое, ведь Драко не привык, да и вряд ли вообще испытывал когда-нибудь подобное. — Отчим… — проныл Блейз, уткнувшись лицом в ладони, и взвыл еще громче. Драко растерянно моргнул, не поверив услышанному. Склизкие лапки запрыгнули на метлу и улетели от его печенок далеко и надолго. — Блять, ты совсем идиот? — Драко оттолкнул Блейза плечом. — А что? — с улыбочкой спросил Блейз. — Он у тебя по счету какой, тридцать третий? Пора бы привыкнуть уже. — Ты не понимаешь, милый мой, с этим я чувствовал какую-то особую… связь… он был таким душевным… — Как его звали? — перебил Драко. Блейз неразборчиво промямлил, а затем возмутился: — Знаешь ли, чтобы проникнуться к человеку, необязательно его имя знать. В общем, мне нужно собираться на похороны. Отправишься со мной? — Забини, я твоего отчима даже не видел. — Дорогой, поверь мне, я тоже, — Блейз вскинул руки к небу, открыл рот, чтобы что-то добавить еще, но закрыл его, покачал головой и начал суетливо собираться. — Ладно, удачи тебе, хотя я сомневаюсь, что без меня у тебя хоть что-то сложится удачно, и… — Забини, — сжав зубы, прервал Драко. — Все-все, сладкий, увидимся! Драко махнул ему рукой и пошел по лестнице, ведущей в его комнату. За несколько прошедших дней он все еще не привык к чересчур светлому помещению, свежему воздуху и окнам, открывающим вид на Черное озеро, Запретный лес и прочие окрестности школы. Зато к камину привязался сразу же. Он казался более палящим, нежели в Слизерине, хотя они точно горели одинаково. Не сказать, что Драко сильно нравилось новое расположение в Хогвартсе — гриффиндорцы представляли собой чересчур громкую компанию для сожительства. Рейвенкловцы, привыкшие делать домашние задания в общей гостиной, перебазировались с этим занятием в свою комнату, потому что каждый вечер у камина превращался в шумную вечеринку. В спальнях, к сожалению, каминов не было, что удручало и самого Драко. В целом, однокурсники даже не делали вид, словно Драко не существовало, и никак не показывали свой негатив. Пару раз Дин Томас, живущий с Драко в одной комнате, одалживал у него какие-нибудь канцелярские принадлежности, а Терри Бут однажды спросил об эссе по зельям, когда усомнился в своей писанине — что удивительно, ведь он учился чуть ли не лучше Грейнджер и Драко. Помимо Дина Томаса с ними жил Лонгботтом. С Невиллом у Драко вчера завязался неожиданный шутливый спор насчет количества дней для настаивания сушеных златоглазок. Драко уверял, что для оборотного необходим ровно двадцать один день, и Лонгботтом спустя минут пятнадцать с ним согласился и признал, что разволновался на практическом у Слагхорна. Драко с сочувствием рассмеялся — как тут не волноваться, если Финниган сжег твой котел, и вам обоим поставили тролля. Только Поттер и не пытался блюсти правила приличия. Драко уже несколько дней ощущал на себе его пристальное внимание и вспоминал шестой курс. Уизли тоже не нравилось поведение Поттера и он каждый раз обреченно вздыхал, когда замечал направление поттеровского взгляда. Более того, Уизли когда-то успел сдружиться с Забини. Может, к этому располагало ближайшее соседство, а может что-то еще — Драко не знал. Он подумал, что если еще и Паркинсон наладит контакт с Грейнджер, то случится всемирный апокалипсис, Британия всхлопнется, а кислотные дожди поглотят Хогвартс. Услышав эмоциональный разговор за дверью своей комнаты, Драко остановился. Нет, он не хотел подслушивать ни в коем разе, но интуиция подсказывала ему, что заходить внутрь сейчас не время. — А ты вообще понимаешь, что происходит? Скольких мы потеряли? — раздался голос Грейнджер. — Я даже ничего еще не сделал, Миона, — измученно выдавил Поттер. — Еще? — переспросила Грейнджер. — Что значит еще? Что ты собрался делать? Поттер не ответил. Она замолкла и устало вздохнула. Послышался скрип кровати и стук подошвы по полу, словно она встала и двинулась к выходу. — Я знаю, о чем ты думаешь. Что вместо этих людей смерть могла забрать других. Но уже все произошло, Гарри, ты ничего не изменишь в лучшую сторону, своей нетерпимостью ты можешь сделать только хуже! Разве тебе не надоело терять? Хватит, пожалуйста. Драко решил, что достаточно наслушался. Он развернулся в обратную сторону и побрел к выходу из гостиной. Близилось время отработки и нужно было поторопиться — от Северной Башни до Часовой шагать и шагать. Сумку с учебниками можно закинуть и на общий диван, их никто не возьмет. По пути он прокручивал подслушанный разговор в голове. В чем-то Грейнджер безусловно права. Ее бы слова, да Стилвуду в уши! Но они явно обсуждали какую-то важную тему. Драко откинул лишние мысли и зашел в часовню. Пора приниматься за работу. Разбитый циферблат лежал под колоколом. Драко раньше и не знал, что звонок подавал настоящий колокол, а не наложенные чары. Сам колокол не видно снаружи, потому что в часовне не вырублены окна. Конечно, после разрушения часовни МакГонагалл заменила звон колокола магией, но она надеялась, что у Драко получится привести часы в порядок. Хотя вообще-то, у него должно это получиться. Первым шагом в реконструкции часов шло восстановление механизма. Драко удалось проявить золотистые временные нити и он увидел, что ему нужно делать. Приходилось кропотливо сшивать разорванные магические участки с помощью палочки. Каждую нить отдельно, а их было бессчетное количество. Он бы давно закончил, но часовой механизм требовал именно ручной работы, поэтому он и не надеялся управиться раньше рождества. А ведь дальше шаги в реконструкции становились еще веселее. По большому счету, Драко привык к тихой обстановке и занятию, отлично убивающему время и очищающему сумбурный мысленный поток. Ему полюбилось проводить здесь время в одиночестве после уроков. Было в этом что-то успокаивающее. И теперь, сидя в сумрачной часовне, Драко пытался сплести заново искрящиеся нити магического времени, чувствуя, как внутри него самого что-то так же медленно и болезненно встает на свои места. В коридоре зазвучал шорох и приближающиеся шаги. Дверь открылась, но единственным источником света были золотистые временные нити, а они пока светили тускло. Драко сначала подумал, что это вновь приставучий Поттер отследил его по каким-то своим хитрым штучкам, но потом перевел дух. В часовню зашел Тео и присел на корточки около Драко, с интересом рассматривая нити. На лицо ему откинулось золотистое свечение, и кожа заиграла причудливыми оттенками. Черные вихры поблескивали и так же отливали золотом. — Выглядит… Завораживающе, — кивнул Тео на часы. — Не могу не согласиться, — усмехнулся Драко. — А ты здесь какими судьбами? Отправили помогать? Тео отрицательно повертел головой. — Я хотел, но МакГонагалл сказала, что часы должен исправить ты один, странное решение, но да ладно. Я так, после своей отработки зашел. Давно не разговаривали. Драко внутренне сжался, но не подавал виду и продолжал со спокойным выражением лица сшивать нити. Слизеринцы вообще просто так никогда не завязывали разговор по своей инициативе, особенно с намеком на то, что они давно не болтали. Звучало не очень. Возможно, Драко параноик. — О чем? — настороженно спросил он. Тео замер, нахмурившись, а потом мягко рассмеялся. Драко напрягся настолько, что готов был вскочить и выставить Нотта обратно за двери, чтобы не мешался. Но у Нотта смех звучал красиво, поэтому Драко решил повременить. — Разве ты не думаешь, что нам нужно держаться вместе? — внезапно спросил Тео. — Что ты имеешь в виду? — Ну, — Тео пожал плечами и пояснил: — у нас много общего. — Например? Мы оба пожирательские отродья? В следующую секунду они расхохотались вместе из-за будничного тона Драко, который выдал это так, словно рассказал рецепт бутерброда. — Можно и так сказать, — отсмеявшись, согласился Тео. — Мой отец всегда говорил — плети интригу смолоду. Считаю отличным оправданием моего появления здесь. Драко не до конца разобрал смысл странной фразы. Дружелюбный голос Тео опровергал доводы внутренней подозрительности, и Драко позволил себе расслабиться. — А мой — если не можешь победить трагедию, тогда сделай из нее скандал, а из себя жертву, — поделился Драко. — У отца в крови всегда гулял дебош. Тео снова рассмеялся. Драко отвел взгляд от блестящих черных волос и вновь уткнулся в сшивание нитей. Он был уверен, что разучился краснеть во время войны. Как оказалось — нет. — То, о чем мы говорили в начале года в зале… — Тео возобновил тему, на которую меньше всего хотелось общаться. Он заметил глубокий вздох Драко. — Ты слишком много от себя требуешь. Ты недавно потерял отца, а до этого бок о бок жил с Тем… — Я понял, — прервал Драко. — И тем не менее, — продолжил Тео, — продолжаешь носить маску невозмутимости. — Что плохого? — Маскам свойственно сниматься. Драко не мог догадаться, чего от него вообще хотел Нотт. Для чего заводил подобные разговоры и, похоже, даже помнил каждый из них. В любом случае, он лишь вызвал раздражение. Драко не собирался обсуждать с ним такого рода вещи и говорить ему, что он не прав. Нотту не нужно знать слишком много. Правдивая информация о себе если и выдается другим людям, то только порционно — этому учил отец. — Ладно, я пойду, увидимся еще, Драко, — Тео встал, отряхивая колени от несуществующей грязи. Драко усмехнулся на такой жест и кивнул ему. Когда Тео покинул башню, Драко понял, что ему тоже пора заканчивать. Он прибрал за собой, накрыл плотной тканью механизм часов и двинулся на выход. В пустом коридоре снова объявилась паранойя Драко. Либо он успел изрядно себя загонять в самом начале учебы, либо он сошел с ума. К сожалению, когда Драко моргнул пару раз, паранойя обернулась вполне реальным Поттером. Он смотрел на Драко в упор и, очевидно, пришел по его душу. — Ты следишь за мной? — спросил Драко. — Я ничего не замышляю, прекращай. — Да, — Поттер почесал голову, — то есть... нет! Малфой, я в курсе, что у тебя тут отработка… Драко пришел в замешательство. Для чего его целенаправленно разыскивал Поттер? Вот с ним всегда всегда так — получаешь ответ, а вопросов становится еще больше. Перед глазами встала живая картинка, как Поттер — эдакая гидра — отрывал себе голову, а на ее месте вырастало три, потом шесть и так далее… — Ты пришел сказать, что передумал и отозвал свои показания, чтобы меня отправили в Азкабан? — Что? — опешил Поттер. — О, нет… Боже, я даже не знаю можно ли так… — Тебе можно все, — от души хохотнул Драко. — Ты же святой Гарри Поттер. То, с какой скоростью менялись эмоции на лице Поттера — поражало. Он сначала смутился, потом чуть разозлился, затем слегка успокоился, собрался силами и выпалил: — Вообще-то, я пришел извиниться за то, что ударил тебя тогда. Неожиданно. Через год бы еще пришел. Наверное, вот о чем все последнее время разговаривала Грейнджер с ним. Видимо, Поттеру требовалась основательная подготовка для таких важных коммуникационных вопросов. Что ж, Драко умел ценить подобные подвиги. — Извинения приняты, Поттер, — ответил он спустя недолгое молчание. — Я в свою очередь скажу спасибо за маму. И за то, что ты вернул палочку, тоже. Поттер удивился, но кивнул головой, принимая благодарности, и они направились в сторону своей башни. Напрягало только то, что до нее брести чертову тучу времени, еще и в компании Поттера, который явно намеревался выдать что-то еще. — Ты слишком громко думаешь, — не удержался Драко, сработав на опережение. — Слушай, а ты все еще подозреваешь меня в том, что я выпущу Пожирателей в нашу комнату, как только ты выйдешь за порог? — Нет, — фыркнул Поттер, — конечно нет. Со злости тогда ляпнул. Не обессудь, Малфой, но вся эта история с исчезательным шкафом… Просто, знаешь, у тебя был выбор и… — Выбор?! — перебил Драко. — Выбор, Поттер? — Да, мать твою, выбор! — вспыльчиво рявкнул Поттер, останавливаясь. Драко тоже остановился, с шумом втянул носом воздух и облокотился спиной на стену. В коридорах так никого и не встретилось на пути. Драко на секунду задумался, сколько вообще времени. Он устало потер лицо руками, нервно взъерошил волосы, представляя, что наверняка он ужасно сейчас выглядит, а затем поднял голову и тихо спросил: — Что сделали твои родители? — Они умерли за меня, — в речи Поттера сохранялись гневные интонации. — Мама молила, чтобы Волдеморт убил ее вместо меня. — Что он попытался сделать после того, как убил ее? Каких усилий стоило не дать голосу задрожать. Пульс подскакивал на критические значения, когда звучало имя Темного Лорда. Драко не то чтобы говорить никогда не начнет его имя, он его слышать не мог. А Поттер так легко чесал языком! — Убить меня… — озадаченно ответил Поттер, не соображая, к чему вел Драко. — Я знал, что если убьют меня, примутся сразу за них. Если бы твоя мать знала заранее, что бы она сделала? Он замолчал. — Я… я не думал об этом. — Мерлин, Поттер, ты простой, как пять кнатов, — Драко усмехнулся. — Приму за комплимент, Малфой, — Поттер расслабился, и осязаемое в коридорах напряжение отступило. — Очень зря, — поддел Драко. — Я просто не смог бы придумать никакого плана. Все, что я мог сделать — я сделал, и оставалось лишь закрывать свое подсознание, чтобы он ни о чем не догадался. Да, твои великие свершения и рядом не стояли с моими подачками, но уж как получилось. Давай закроем тему и больше никогда не будем ее поднимать? — Да, думаю, ты прав, — кивнул Поттер в знак примирения. Драко мог гордиться собой — сам завел тему, сам ее закрыл, еще и упрекнул в этом Поттера. Отец был бы в восторге. Несусветная глупость. Драко кое-что вспомнил и развернулся у портрета Ваблатски, с прищуром рассматривая Поттера. — Кстати, всегда хотел спросить… — Ну? — одобрил Поттер. — Почему же Национальный Герой вообще озабочен такой глупостью, как экзамены в Хогвартсе? Тебе же предлагали место в Аврорате и без сдачи ТРИТОНов. — А ты откуда знаешь? — Поттер, на печать твоих колдографий у Пророка ежедневно мешки галлеонов уходят. — Точно, — прыснул Поттер. — Знаешь, Миона страшна в гневе. Она сказала, что это нечестно, и мы должны отучиться, как положено. — Молодые люди, скоро вас настигнет буря, поспешите в постель, — зашевелилась Ваблатски. — Чувствую, грядут тяжелые дни… — Хватит предсказаний, — осадил ее Поттер. — Безмолвные звезды. В общей гостиной Панси пыталась вытряхнуть внутренние карманы Блейза, вернувшегося с похорон. По его счастливому и жизнерадостному лицу невозможно было сказать, что он вообще знаком со словом “похороны”, хотя он там завсегдатай. Блейз как-то поделился, что у него имелась карточка постоянного клиента в каком-то магическом ритуальном агентстве с персональной скидкой, и это настораживало. — Как прошло? — спросил Драко. — А как могло еще пройти? Гроб закрыли, только-только закопали, а я поворачиваюсь и вижу, как mia madre присела на уши к его брату со своим фирменным sono così solo, la casa è vuota adesso… И с придыханием в глаза ему смотрит, — Блейз рассмеялся, продолжая отмахиваться от пристающей Панси. — Паркинсон, не лезь в мои карманы! — Я же знаю, что у тебя там для меня спрятаны шоколадки! — заканючила Панси. — С чего ты взяла, что для тебя? Панси обиженно надула губы и отстранилась. Перебирая пальцами пряди своих волос, она, с присущей ей капризностью, спросила: — А для кого еще-то? Ты только мне даешь шариться в твоих карманах и не отбираешь шоколадки потом. — Ну ладно, ладно, дорогая моя! Бери уже, — Блейз достал шоколадку из кармана мантии и протянул ее довольной Панси. Она разорвала обертку и откусила сразу от плитки. — Кстати, я долго репетировала перед зеркалом, как выразить тебе соболезнования, чтобы ты не подумал, что мне все равно, — с невинным лицом она призналась Блейзу. — Ну как, похоже получилось? — Паркинсон, милая, это мне все равно, — Блейз расхохотался. — Скажу по секрету, я так и не узнал его имени… Драко оглянулся, но Поттер уже скрылся в своей комнате. Оставалось лишь надеяться на то, что он перестанет пристально пялиться на каждое движение Драко, раз они решили зарыть топор войны.