Ты не готов

7:00 *Звонок* - Слушаю. - Одевайся и выходи, у нас есть одно дело... - У нас? - Да. На сегодня ты свободен от работы. - Хорошо. - Оружие не бери. Оно будет... Не в тему... - Могу я взять хотя бы пистолет? - Хорошо, но только его. - Понял. *Сброс* На улице во всю долбил ливень. Одевшись и подойдя к окну, я увидел стоящую у ворот машину. Вот только она была не полицейской, а моим "Мерседесом", за рулём которого сидела Мария. Она посмотрела на меня, показала рукой "быстрее" и завела машину.

***

- Куда мы едем? - В мемориальный комплекс. - Зачем? - Почтить память погибшим во времена Второй мировой войны. - Понятно. Сколько нам ещё ехать? - Мы на месте. Машина остановилась у входа в комплекс, и как только я вышел, я увидел большую бронзовую статую мужчины, держащего на руках мальчика. - Это статуя "Непокорённый" - символ... - Я знаю. - А... Да?... - Да. Я знаю, что мы в "Хатыни". Этот мемориальный комплекс всплывал в моей памяти обрывками, но я точно знаю, что я здесь был. *Дзынь...* И этот звук я тоже помню. Каждый новый удар отдавал эхом в моей груди, и от этого чувства не защищала даже броня. - Пошлите. Хоть у меня почти не было эмоций, находится здесь было морально тяжело. - Угу... Держи... Мария дала мне букет цветов, которые я должен был возложить у памятника, текст на котором я помнил как своё имя.

Два мільёны дзвесце трыццаць тысяч.

Загінуў кожны чацвёрты.

*Дзынь...* *Дзынь...* *Дзынь...* *Дзынь...* *Дзынь...* Я не помню, как я оказался у машины. - Поехали. У нас появилось другое задание, которое намного важнее всех тех, что мы делали до этого... - Что за задание? - Так... Как бы покороче... - Дам подсказку - нужно несколько предложений сокращать до размеров одного. - Так блин! Хватит! Меня твой сарказм бесить начинает... - Кто вам сказал, что это сарказм? Напомню - я не в том состоянии, чтобы шутить. - А... Точно... Прости, забыла... - Ничего. Так что там с заданием? - Если кратко - мы на модифицированном Ту-144 в сопровождении нескольких Су-57 вылетаем в открытый океан и летим к кораблю академии "Оарай", где садимся на палубу, забираем сотню с фигом человек и улетаем обратно. - Корабль академии "Оарай" - авианосец? И если да, то насколько он велик, раз на него можно посадить Ту-144? - Поверь мне - это один из самых больших кораблей в истории человечества. Он в длину семь тысяч шестьсот метров, и на себе несёт целый город с жилыми кварталами и танковыми ангарами. Изначально он и был просто "плавучим городом", но с окончанием Третьей мировой войны правительство потребовало немного переделать его конструкцию под нужды армии. Теперь на нём есть ВВП и вертолётная площадка. - Впечатляет. Когда мы туда летим? - Сейчас. Едем на аэродром, а потом взлетаем. - Хорошо. Я в последний раз обернулся и посмотрел на статую человека, потерявшего всё. Он героически погиб, пытаясь спасти другого человека от смерти. Только теперь вид этой статуи был весьма ироничен, так как его жертва ни к чему не привела - люди продолжили убивать друг друга. И продолжат. При её виде у меня в голове всплыли слова одного писателя, которые он выдал в виде реплики одному из персонажей...

"Какая разница, что думают о войне люди? - сказал Судья. - Война есть и будет. С таким же успехом можно спросить, что люди думают о камне. Война была всегда. Она была ещё до человека, война поджидала его. Основное ремесло поджидало своего основного исполнителя. Так было и так будет. Именно так, и никак иначе."

- Поехали быстрее, у нас мало времени! - Хорошо.

***

15:54 - Заходим на посадку. - Хорошо. Понижаю тягу двигателей. Самолёт приближался к палубе массивного авианосца, размер которого действительно поражал даже не огромном расстоянии. - Сейчас стоит штиль, поэтому с посадкой у нас не должно возникнуть никаких проблем. Ещё кое-что - когда мы сядем, тормози не сразу, а оставь место для истребителей. - Хорошо. - Элевоны на взлётно-посадочную расправку. ПГО выпустить. Шасси выпустить. - Делаю. Выполнив поставленные передо мной задачи, я продолжил следить за курсом самолёта. Глаза слипались, горизонт плыл, а показания приборной панели превратились в светящуюся кашу из огоньков. - Дэвид, тебе плохо. - Нет. - Это не вопрос. Отставить торможение. Попробуй заснуть. - Я не могу, мы садимся. Этот момент требует больше всего концентрации. - У тебя её нет, так что не перечь. От тебя сейчас толку ноль, и тебе незачем мучать свой организм. Зря я вообще решила тебя взять... - Вы считаете что я плохо справляюсь со своими обязанностями?

Если исполнитель плохо исполняет свои обязанности, то он подлежит замене.

- Нет, я не про это вообще... Ты отлично делаешь всю работу, и по ней ни разу не было нареканий, просто... Ты не щадишь себя, понимаешь? - Щадят раненых противников, а я пока здоров. Мне незачем чья-либо пощада. - Ох, Дэвид... Давай ты просто поспишь, ладно? - По какой причине я должен лечь спать прямо сейчас? Сейчас только четыре часа. - Так, Бомонт! Я приказываю тебе заснуть, а не мешать мне вести самолёт! - ... - ... - Хорошо. Откинув голову назад, я закрыл глаза и мгновенно заснул.

***

Открыл глаза я уже в своей комнате. Только вот была одна загвоздка - я сидел в кресле, а на моей кровати лежал ещё один я. "Это та ночь." Внезапно я услышал звук стекла. Тот же звук, который мучал меня уже четырнадцать месяцев. "Это мой шанс узнать правду. Раз все прошлые сны имели хоть долю правды, то этот не станет исключением." Выйдя из комнаты и дойдя до комнаты Михо, я чуть не столкнулся с девушкой, только что вышедшей из комнаты. Для меня не стало удивлением то, что Михо прошла сквозь меня и даже не взглянула - я снова "призрак". Я дождался пока она зайдёт в "мою" комнату, после чего зашёл в её. Первой же вещью что привлекла моё внимание стала стеклянная бутылка виски, от которой отражался яркий лунный свет. Стакан, стоящий рядом с ней, содержал на дне пару капель напитка. "Вот и всё. Все сомнения развеены, и я могу не думать об этом." Выйдя в коридор и подойдя к двери в "свою" комнату, я услышал тихие стоны. Не знаю почему, но по всему моему телу прокатилась волна тепла, а усталость как рукой сняло. В ушах начали раздаваться хлопки, которые тут же напомнили мне, что сны - не моя стихия, и присниться мне может что угодно. Но в этот раз я не боялся - не только потому что перестал, а потому что забыл как это делать. Четырнадцать месяцев ожидания и несколько дней ада лишили меня возможности что-либо чувствовать. Закрыв и открыв глаза, я увидел что вокруг меня ничего не поменялось. Всё осталось таким же, только теперь в доме была гробовая тишина. Вдруг скрипнула половица в коридоре. Вернувшись к нему, я увидел что в комнате Михо горит приглушённый свет, а с лестницы к её двери направляется Чарли. Медленно и тихо подойдя к двери, он постучал и стал ждать пока хозяйка откроет её. Когда Михо выглянула, её лицо сразу озарила лучезарная улыбка чуть ли не во все тридцать два зуба, и на вопрос Чарли о возможности посещения ответила положительно.

Не надо. Оно того не стоит.

Я решил проигнорировать предупреждение своего разума, и воспользовавшись своей "нематериальностью" я проскочил в дверь вместе с Чарли. В комнате горела одна толстая ароматизированая свеча, и её маленького огонька едва хватало на то, чтобы осветить нарисованный план танкового сражения между командами "Оарай" и "Сандерс". Рядом с ним лежал надкусанный шоколадный батончик, а чуть поодаль стояло фото всей семьи с знакомыми - Марией, какой-то девушки в военной форме, множества девушек с значками танковых команд на груди, През и... Чарли. Вот только он был почти "всунут" в фото, потому что ни эмоция, ни задний фон не совпадали.

А почему край фото загнут?

Пока я рассматривал стол, Михо и Чарли звонко смеялись и разговаривали о разном - о школе, о танках, о тренировках... Когда Чарли в очередной раз пошутил о том, что "Удильщик" Михо опасен даже для "Мауса", Михо посмеялась, а потом просто начала смотреть ему в глаза. Он тоже начал сверлить её взглядом, и их лица становились всё ближе и ближе...

Она снова предаст.

Я отвернулся, не желая видеть их. Когда за спиной раздался первый выдох, у меня в груди что-то упало. Ноги и руки потяжелели в несколько тысяч раз, взгляд снова затуманился, а в где-то в гортани стал мерзкий липкий ком, мешавший дышать. "Вот так чувствуется ревность, да?..." Я почувствовал, что проявляю какую-то эмоцию, только эта эмоция не была чем-то хорошим - она добивала мою душу изнутри. "Нет-нет-нет-нет, я же мужчина... Я солдат, а не тряпка..." Я старался не обращать внимания на звуки сзади, и поэтому рискнул взять рамку с фото в руки. Ничего страшного не произошло - вместо обычной рамки в моей руке оказалась её "призрачная" версия. Отделив заднюю часть, я смог достать полупрозрачную фотографию, и из под неё на стол вылетело другое фото, которое держал загнутый край...

Это был я.

Оно было идентично этому, только место Чарли занимал я. Стоя в броне и сложив крылья и руки за спиной, я открывал фотографу только свои глаза, закрывая всё остальное лицо маской и шлемом. Хотя никто другой этого определить не смог бы, я прекрасно понимал, что под маской я слабо улыбаюсь. "..."

Почему все пытаются меня стереть?...

Что плохого я вам сделал?...

Неужели я действительно никому не нужен?...

Почему вы такие жестокие?...

Я не хочу так жить...

Когда на рядом стоящее кресло прилетела юбка Михо, я не выдержал и уже абсолютно забив на осторожность или скрытность вышел из комнаты. Дверь тоже оказалась "призрачной", но меня это не волновало - я просто хотел заснуть и проснуться только тогда, когда сам этого захочу. Суицид это удел слабых, но я не подразумевал это под своей мыслью - я хотел лечь спать и не просыпаться ни при каких обстоятельствах пока сам не решу скрасить своё одиночество. Пускай меня пытаются разбудить, пускай хоронят, пускай молят о прощения на могиле - я не хочу ни с кем общаться. Я даже не думал о том, чтобы дать волю эмоциям. Спустившись на первый этаж шаткой походкой, я застал Махо и Сихо за готовкой лазаньи. - Ну что там? - Ещё пару минут и можно будет доставать... - Угу... - Помню как Дэвид рекомендовал мне этот рецепт... - А я предпочитаю о нём не вспоминать. Слишком много нервов забрал он у нашей семьи... Ладно, я пойду позову Михо и Чарли... - Угу... - Мам? - М? - Ты по нему скучаешь? - Нет, просто вспомнила... Времени жалко - столько раз выгораживала его, пыталась разговорить и сделать членом семьи, а он!... - Ага... Нет, ну догадаться сказать что он "зависим от крови Михо" - самое гениальное оправдание чуть ли не попытки изнасилования... - ... - Ладно, сейчас вернусь...

Чарли...

Мудень...

Этому пидору всё бы сошло с рук...

А я...

А чем я хуже?...

Разве я не заслуживаю хоть капли уважения после всего того, что я сделал?...

***

20:42 "Я у дома?..." - Проснулся? - Типо того. Когда мы успели сюда подъехать? - Мы успели сесть на корабль, загрузить пассажиров, приземлиться в Лос-Суэносе и я даже успела привезти тебя сюда, где стою уже более получаса. Ты как?... - ... В моём состоянии абсолютно ничего не поменялось - я как был уставший, так и остался. Только теперь к этой физической усталости добавилась ещё и моральная. - Ничего не поменялось. - Чёрт... Хорошо, я освобождаю тебя от работы и на завтра - отдыхай и отсыпайся. - Хорошо. - Всё тогда, иди... - У меня вопрос - откуда у вас моя машина? - Это... Как тебе объяснить... В общем... Совет Республики не надеялся на то, что ты сохранишь ясность ума, поэтому постановил всё твоё имущество передать мне. - Понятно. - За машину извини, а вот деньги я не забирала - все они лежат на твоей банковской карте. - Хорошо. Я пожалуй пойду, не буду вас задерживать. - Ага... Спокойной ночи! - И вам. Зайдя в дом, я быстро снял берцы и сразу направился в свою комнату. - Дэвид, здравствуй! Почему ты весь день дома не был? - Здравствуйте, мисс Нисидзуми. Был занят. - А-а-а... Понятно... А ты что, со своей начальницей мутишь?~ - Никак нет. Все наши встречи вызваны исключительно решением проблематичных дел, и о романтических отношениях не может идти речи даже в будущей перспективе. Если вас так интересует "кто с кем мутит", то я бы на вашем месте присмотрелся к другу мисс Нисидзуми-младшей - у него явно есть все шансы стать вашим зятем. И Чарли и Михо вытаращились на меня глазами по два рубля, а вот выражение лица Сихо из шутливого постепенно менялось на серьёзное, в то время как она сама поворачивалась к Чарли. Решив не ждать начала "шоу", я пошёл к себе в комнату и упал на кровать без сил, ощущая, как по всему моему телу прокатывается волна боли и усталости. Уже перед самым погружением в сон всё прошло, но вот грудь неприятно сжималась и болела, а сердце отстукивало свой неровный ритм. "Не хватало ещё и сердце загнать..."