Никто не узнает, как я тебя люблю и убиваю

3 сентября.  Четыре утра.  Артем буквально вскакивает с кровати и выкрикивает какой-то звук. Ему приснился кошмар, который не дает покоя уже год. Старый друг детства, Денис, вылетает из окна собственного балкона, с десятого этажа. Крик стоит на всю улицу, а дети, беззаботно играющие на детской площадке, в шоке. Молодые матери отводят их в сторонку, дабы любопытные чада не побежали рассматривать кровавое месиво.  Челюсть полностью раскромсана, а по асфальту растекается лужа багровой крови.  «Бляяяяять... Опять.» - думал про себя Бондарев.  Это был его лучший друг в Ногинске. Он учился в параллельном классе, всегда был добрым, веселым, никогда не грустил и настраивал всех только на позитив, несмотря на свои огромные проблемы с родителями.  Потом он начал употреблять. Сначала по мелочи : аптечные транквилизаторы, потом колол в вены димедрол в ампулах - лекарство от крапивницы, аллергии и прочего. Далее : синтетические настоящие наркотики.  Его это забавляло, а никто и не пытался ему помочь. Хотя, чем помочь наркоману? Никто не знал. Но Артем себя винит в этом по сей день.  Встав с кровати, дабы сходить в туалет и выпить стакан воды на кухне, Бондарев подходит к зеркалу в коридоре, рассматривая свое тело. Шрамы на ребрах, причиной которых стал суицид друга. Место он выбрал такое, чтобы никто не увидел. А сами ребра четко просвечиваются через кожу, живот плоский, тощий. Последняя еда была первого сентября - суп бабушки. А когда он до этого ел в последний раз? Он не помнит.  И никогда русоволосый никому не рассказывал о своих проблемах с пищей, о непринятии себя и своего тела, которое казалось через чур полноватым, хотя, в последнее время, при виде него, можно было сказать : «Кожа да кости.» В голове всплывают фрагменты вчерашнего разговора с Марком. Про мужество, про родителей... Блять.  Парень никогда не общался с большим количеством людей и, в принципе, боялся их. Но Серков какой-то особенный, будто ему можно доверять, он легко располагает человека к себе. «Нахуй я так открываюсь почти незнакомым людям? У него таких как я еще сотня, даже если он с одноклассниками не общается...» - пришли мысли в голову Артема. Длинные пальцы одной руки зарылись в, растрепанные после сна, волосы, больно их оттягивая. Вернувшись в постель, Бондарев берет телефон и смотрит на время : 4.12.  По привычке зайдя в мессенджер, он видит несколько пропущенных голосовых сообщений от Ники и один файл от Марка.  Подруге ответить очень стоило бы, ведь иначе разыгралась бы драма по типу : «Какого хуя ты прочитал и не ответил на мои сообщения, долбоеб?». Честно, это самая ужасная черта в ней, которая бесит до одури.  А вот Серков может и подождать, даже если он скинул демку.  Артем отключил будильник и лег спать. Приходить в школу сегодня не хотелось совсем. Не просто из-за учебы, а именно из-за белобрысой макушки с блестящим металлом в носу, которая затягивает в разговор с первой секунды встречи. 

***

6.50 Марк просыпается от назойливого, мерзкого звука будильника. Рука тянется его выключить, но случайно ударяется об угол прикроватной тумбочки, от чего парень невольно шипит.  В мыслях сразу всплыл Артем. Неудивительно, ведь парню снился сон со своим новым одноклассником, из-за которого пробуждение - худшее, что сейчас могло произойти. Во сне они сидели на крыше Алтуфьевской хрущевки, вход на чердак в которой открыт всегда.  Одна сигарета на двоих, теплые объятия, не совсем дружеские...  —Ты поплыл, долбоеб... - шепчет себе под нос Серков, вспоминая содержание сна.  Зайдя в мессенджер, блондин увидел, что его сообщение в чате с Бондаревым прочитано, а в сети тот был в 4.12.  Сердце забилось быстрее от обиды. Он. Прочитал. И. Не. Ответил.  «Мразь, блять...» - на секунду подумал Марк. Настроение на утро окончательно испорчено.  А потом всплыли мысли : «Что он вообще делал в такую рань в сети?» Но, не став себя долго мучать размышлениями, парень направился в ванную комнату чистить зубы. Опоздав на первый урок, Серков увидел, что Артема в кабинете нет.  «Что за хуйня? Проспал, может?» Сидя за партой, хотелось просто убиться, ведь делать абсолютно нечего. А стоило бы, ведь сейчас алгебра, и в приоритетах Марка - сдать ЕГЭ. Но вместо того, чтобы записывать в тетрадь задачу, которую учительница объясняла на доске, блондин заходит в переписку с другом.  Madk1d (8.18) Ты придешь?  Но ответа не последовало даже следующие два урока.  Madk1d  (10.59) Классуха заходила считать нас, спрашивала где ты Я сказал что у тебя голова болит Сердце подрагивало от волнения. «А вдруг у него что-то случилось?»

***

12.44 Бондарев, проснувшись, сладко потянулся в кровати. Какое прекрасное чувство - вдоволь выспаться.  Лучи солнца проскальзывают сквозь щель слегка приоткрытых штор.  На телефоне ни одного пропущенного от мамы, что удивительно для русоволосого, ведь он ожидал именно такой исход его желания остаться дома. Видимо, когда Марк говорил о том, что классная руководительница действительно хорошая, не соврал.  К слову, про Серкова. Он писал несколько раз, на что Артем благополучно забил. Но в голове образ блондина всё-таки всплыл.  Вспомнились волосы, от которых сильно пахло приторным запахом ванили. Видимо, тот мыл голову маминым шампунем. Иначе этого никак не объяснить. То, как он постоянно поправлял и крутил пирсинг в носу пальцами.  «Блять, а он красивый пиздец.» Вчерашний разговор...  После последней мысли Бондарев окончательно решил заигнорировать одноклассника на ближайший день. А завтра никуда не деться, придется как-то контактировать с ним.  Артём склонен к избеганию человека после того, как хотя бы немного сблизился с ним. Так было со всеми, даже с той же Никой, но со временем он привык к ней. Постоянно парня гложил страх остаться брошенным после чрезмерного контакта, он мало кому доверял, даже самому себе.

***

Ближе к вечеру позвонил Марк. Не ответить было стыдно с учетом того, что тот писал Бондареву на протяжении всего дня.  Поэтому русоволосый решил зайти в переписку, отправив сообщение «я тут» и сбросил звонок, дабы лишний раз не взаимодействовать более тесно.  Марк Чел Где тв все время был Я переживвл  Видимо, раньше он пытался исправлять текстовые ошибки, но сейчас уже нет. 

Артем

Я проспал

Марк А какого хвя игнлрмл весь день Сори что я пишк как долбоеб Просто лень исправлять сллбщенич  Младший правильно догадывался. 

Артем

Да бля просто

Ладно

Скосил под дурачка. 

Ща послушаю демку твою

Прикол ваще

И больше ничего не ответил. Не хотелось как-то навязываться. А в душе все будто расцветало от услышанной песни.  «Как он мог так охуенно написать?» А сердце Серкова по обратную сторону экрана щемило от нарастающей боли. 

***

Следующие дни парни почти не общались. Ну, вернее, Марк постоянно был инициатором разговора, а в ответ ему отвечали сухо, как будто Артём хотел, чтобы одноклассник по быстрее отстал, но на самом деле, он просто не хотел причинять себе боль. Хоть и не знал, что причиняет боль блондину. На переменах Бондарев постоянно уходил куда-то, прятался где-то, из-за чего, в поисках нужного кабинета, который постоянно оказывался совсем на другом конце школы, опаздывал на урок.  В пятницу, на вопрос Серкова «Мы идем бухать на выходных?», Артем ответил отрицательно под предлогом, что забыл и уже договорился пойти гулять с подругой, а второй выходной хочет провести один дома, отдохнуть, из-за чего первому стало еще хуже.  В этот же пятничный вечер Марк уснул со слезами на глазах, которые пропитывали всю светлую ткань наволочки.  А Бондарев пытался забыться, напрочь наплевав на сон. Он смотрел видео того самого барабанщика, которого скидывал Серков. Опять Серков...  Материал потихоньку запоминался, а в голове складывалась понятная картинка о теории ритма. Но приступать к написанию было почему-то страшно.

***

Понедельник второй учебной недели прошел также спокойно, отстраненно. На улице значительно похолодало, да так, что пришлось уже надевать осеннюю куртку, а мерзкий дождь моросил, попадая прямо на лицо. Но холодно стало и на душе у обоих парней, особенно у Марка.  Рассматривать фотографии Артема стало опасно. Сердце замирало при виде его рук и острой линии челюсти. Возбуждающе опасно.  И первый раз, когда у старшего встал член на своего нового друга, он понял, насколько «хуйня» ситуация. Бондарев вновь был намерен побыстрее уйти со школы, дабы не идти до дома вместе с Серковым, но не получилось, ведь нужно было забрать куртку из раздевалки, которую, будто вечность, открывала вахтерша, соответственно этого события пришлось ждать всем ученикам одиннадцатого класса.  Вышел Артем с молчаливым Марком. Эта неловкость заставляла лицо краснеть, но, слава богу, лохматые волосы закрывали румяные щеки.  Все таки, долго держать все в себе блондин не смог, поэтому, пройдя около ста метров от учебного учреждения, тот начал диалог.  —Что за хуйня? - сразу с наездом.  —В смысле? - спросил младший.  —Почему мы не общаемся? - задал ответный вопрос Серков.  —Да бля, мне как-то грустно просто в последнее время. - пытался соврать Бондарев.  —По какому поводу? - вновь агрессивно сказал Марк, на что второму стало даже немного обидно от такого разговора.  —Просто... - тянет Артем, пытаясь придумать причину. Но, поразмышляв около пары секунд, сымпровизировал. —Просто загнался как-то, у меня друг умер год назад, мы близко общались, просто вспомнил и накрыло опять просто как-то.  В нервной ситуации слова «Просто» и «Как-то» стали главными помощниками, чтобы не казаться глупым, запинающимся долбоебом, который явно лжет.  Отчасти русоволосый и не врал, просто недоговаривал.  —Бля... Сочувствую. - единственное, что смог ответить Серков. Настроение мигом стало еще хуже, чем было, ведь друга искренне жаль. —Не можешь рассказать, почему умер?  —Да с окна спрыгнул. Суицид. Ну, он еще наркоманом был. - сказал Бондарев.  «Нахуй я это рассказал?» - мысли лезли в голову, пока одноклассник молчал эти считанные секунды, но стало действительно грустно и от смерти Дениса, и от того, что вновь позволил себе излишние откровение.  —Чел, ну, все хорошо. Он достаточно настрадался и сейчас в лучшем месте. Все мы, когда-нибудь, там окажемся. - говорит Марк, на что в ответ ему кивают. —А ты веришь в бога?  —Нет. - коротко сказал Артем.  —А я верю. - и вновь блондин получает лишь сдержанный, холодный кивок, от чего становится еще грустнее до режущей боли в груди. —Кстати, у меня сигареты есть, хочешь во двор зайдем, покурим?  Сигареты - это отличный предлог растянуть разговор на подольше.  —Давай. - более оживленно промолвил Бондарев, и парни свернули на ближайшую детскую площадку, на которой, к счастью, никто не гулял.  Тонкие пальцы открыли пачку шоколадного чапмана и протянули табачную палочку другу.  —Не надо отстраняться, когда тебе плохо. Наоборот, лучше же, если поделишься переживаниями. - неожиданно глубоко сказал Марк, передавая зажигалку.  —Не знаю. Не могу открываться вот так сразу людям. - признался Артем и захотелось себя ударить.  —А часто ты грустишь из-за друга умершего? - прямо в лоб задает вопрос Серков, на задумываясь о его корректности. Одно он знал точно - второму станет легче, если поразмышляет на больную тему. Но, к сожалению, старший не знал, что причина его боли вовсе не Денис, а он. Вернее, чрезмерная близость.  —Да нет, иногда накатывает просто и все. - ответил Бондарев, делая затяжку едким дымом. —Блять, Марк, а почему ты вообще со мной общаешься?  Этот вопрос поставил Марка в абсолютный ступор. К горлу подкатился едкий, тяжелый ком, но выдавить слова из себя придется.  —У меня не много друзей, но хорошая интуиция. Когда я увидел тебя, я понял, что ты очень хороший чел. - признался блондин, а руки предательски задрожали. —А почему ты спросил?  —Да просто... - потянул Артем, не желая отвечать.  —Что просто? - задал вопрос Марк.  —Забей. - уже грубовато ответил русоволосый, махнув рукой.  И вдруг Серков, неожиданно даже для самого себя, обнял друга. Его рука поглаживала спину Бондарева, а подбородок покоился у него на плече.  Марка обнимают в ответ, легко, почти не касаясь, но не сопротивляются. Почувствовав это, стало тепло морально, от чего и физически, ведь радость расплывалась по всей груди, а пульс ускорился.  Артем уже и не помнит, когда ему было настолько хорошо в моменте. Обниматься, сидя на деревянной, словно сгнившей, скамейке на детской площадке - вот это романтика.  Ощущение тактильного голода на несколько секунд поугасло, и по лицу Бондарева расплылась действительно счастливая улыбка.  «Может, все таки довериться? Он же хороший чел, реально...»