Никто не узнает, как я тебя люблю и убиваю

Следующие три недели общения Марка с Артемом прошли довольно стабильно. Бондарев не отстранялся так же сильно, но и не позволял вторгаться в его собственный, маленький мир, из-за чего все равно был холоден ко второму. А Серков до сих пор не понимал чрезмерной дистанции между ними. Ну, вот почему нельзя относится ко всему проще? Просто общаться и дальше как пойдет.  Но Артем не придерживался такого мнения. Марк начал ходить к репетитору по литературе, и теперь встречи двух друзей дома у младшего могли приобретать новое занятие : подготовка к ЕГЭ. Как бы глупо это ни звучало, но во всяком случае - экзамен придется сдавать.  Они даже смотрели разборы вариантов по математике и что-то, вроде, получалось. А члены семьи Бондарева приняли Серкова, словно своего второго сына. Мама русоволосого была бесконечно рада, что ее сын нашел себе хорошего друга, с которым разделяет одни интересы. *** 26 сентября. Пятница. Путь до дома выдался особенно веселым и предвкушающим, ведь в портфеле Артема лежала пол-литровая бутылочка клюквенной настойки, которую парни купили, благополучно попросив об этом восемнадцатилетнего одноклассника Сашу. К слову, про Сашу. Он - личность загадочная. Оставался на второй год в восьмом классе. Так же особо ни с кем не общается, за исключением одной одноклассницы, по совместительству - его девушки, с которой тот сидит за одной партой последние несколько лет. Выглядит одноклассник не совсем так, как многие могли бы представить по его описанию. Лысая макушка, сильно накаченные руки и спина, дорогая одежда, но ничего из этого не прибавляло ему друзей, по крайней мере, из класса. Но с Марком у них всегда была некая связь. Когда Саша пришел к блондину в класс, они сидели вместе за одной партой год, пока первый не начал встречаться с одноклассницей.  А его любимые, завершающие диалог с Серковым, слова : «Мне звякни, если обижают.», которые сегодня были произнесены и в адрес Бондарева тоже. Мама и отчим Марка уехали на все выходные в другой город к родителям женщины и вернутся только в понедельник, поэтому старший с гордостью предложил пойти в гости к нему, от чего Артем не отказался. Золотая осень расстилалась по асфальту с каждым днем все гуще и гуще. Листья - желтого, оранжевого, и самого красивого, красного оттенка, покоились на полу, среди все еще виднеющейся зеленой травы.  Солнце светит достаточно ярко, чтобы, поднимая глаза в небо, жмуриться. Погода выдалась теплой.  Квартира Серкова выглядела очень презентабельно. В прихожей возле зеркала стоял стеллаж, на котором красовалась коллекция женских, видимо, дорогих духов. Бело-серые, минималистичные обои, белая плитка на кухне, которая по размерам достигала трети всего дома Бондарева, с двумя серыми диванами по бокам и огромным, настенным телевизором - все это отделено дверью-купе. Стол небольшой - сразу видно, что людей тут обитает немного. На полу в коридоре лежит серый, кварцевый ламинат. И в том же коридоре находится мебельная «стенка» из темного дуба с различными книгами. Среди всей «серости», это изделие - самое яркое в квартире, хотя Артем еще не видел комнату Марка.  Серков достал из микроволновки разогретые макароны с двумя котлетами и сел за стол напротив Бондарева. Аппетит после школьного дня брал верх над блондином, поэтому обед был необходимым.  —Ты точно есть не хочешь? - спрашивает блондин у младшего, отламывая вилкой кусок куриной котлеты, обжаренную в мелких сухарях, а его бровь невольно изгибается, глядя на собеседника.  —Точно. - уверенно отвечает русоволосый, теребя пальцами край своего черного свитера. Конечно, он хочет. Он не помнит, когда ел в последний раз что-то кроме обезжиренного творога. На приемы пищи не было никакого морального желания и времени, ведь парень, сразу придя домой, усаживался за стол и прорешивал варианты ЕГЭ, после чего включал компьютер и выстраивал новые звуковые дорожки в FL Studio. Записки со стихотворными строчками валялись по всей комнате, рюкзаку и карманам штанов Артема. Что-то, вроде, получалось. Иногда маленькое вдохновение приходило, оставляя за собой незамысловатые четверостишья. Но все это не то. Нужно что-то более глубокое. Спальная Марка выглядит, как мечта. Полутороспальная кровать стоит в углу комнаты, на нее накинут мягкий, серый плед, который придавал уют. Возле нее находится тумба, а справа компьютерный стол со стулом, на котором лежит подушка в виде кошачьей лапки. На стене покоются две полочки, на которых стоят разные вещи : фанкапоп в виде пони-диджея из мультика «My little pony». Странно для парня, но, видимо, ему нравится. Кораблик в бутылки, привезенный из южной страны. Две плюшевые игрушки из игры «Minecraft» - крипер и собака. CD диски разных музыкальных групп. Но больше всего внимание Бондарева привлекла розовая открытка с поцелуями, явно не напечатанными.  «У него что, девушка есть? А что он не говорил и не гуляет с ней?» - пришли мысли в голову русоволосого, но отбросив их подальше и решив, что разузнает все позже, он продолжил рассматривать комнату.  В то время Серков стоял смирно, боясь сдвинуться с места, и молча наблюдал, как его друг увлеченно разглядывает все, что видит.  Блондин давно понял, что смотреть за Артемом - лучшее наслаждение. И давно понял о своих чувствах, не пытаясь их отрицать. Будет, что будет.  Бондарев тоже начать ловить себя на том, что думает о Марке слишком уж много. Каждая его мысль связана с ним. И это как-то неправильно, наверное. Они ведь друзья, одноклассники...  Если вернуться к комнате, то обои здесь разные. Одна стена - нежно-голубая, другие - белые. Блэкаут шторы гармонично смотрятся со всем интерьером. Шкаф-купе также вписывается во все стандарты, как и мягкий ковер на полу. Но самое удивительное здесь - доска для серфинга, стоящая в углу. Откуда она у Серкова? Он сам понятия ни имеет. *** Шесть вечера.  Красная жидкость обжигает горло, заставляя неприятно морщиться парней поочерёдно. Градус настойки - двадцать один, но она неприятная, словно водка. Хоть Артем и не пробовал водку, да и в принципе ничего, кроме пива и коктейлей не пробовал. Но, все бывает в первый раз. И сейчас, настойка - главный герой сегодняшнего вечера. Вместо того, чтобы запить напиток чем-то безалкогольным, младший просто подносит к губам курительное устройство. Это он зря. Ох, как зря. На голодный желудок пить настойку, не запивая ее иной жидкостью - безумно плохая идея, но Бондарев даже не подумал об этом, ни разу не подумал. Буквально со второго глотка младшего уносит. Голова начинает сильно кружиться, тело становится абсолютно ватным. Руки слегка подрагивали, язык расслабился, жар разливается по всему телу, в то время, когда Марк еще совсем не опьянел. —Бля, знаешь... - начал говорить Артем. —Вот зря ты до сих пор «Катюху» не выложил в Тик-ток. Ладно на Яндекс музыку, во-первых, надо дистрибьютора выбрать, ебаться нужно, и плюсом снихуя на Яндексе ты аудиторию не получишь... А вот в Тик-токе вполне.  Алкоголь затуманивал разум, забирая за собой стеснение.  —Ну, а что мне выложить то с «Катюхой»? - встречно спрашивает Серков, пока еще трезвый.  —Да бля, можешь хоть липсинг обсосанный, хоть фото свое и просто песню на фон. Ну, желательно мем придумать. - мямлит Бондарев и скатывается по стене головой из сидячего положения в непонятное. На душе у Марка становится тепло, а настойка потихоньку делает свое дело. Сейчас пить почему-то ощущалось, как что-то особенное. С таким красивым человеком...  —Давай сейчас снимем,блять, липсинг. - предлагает младший, бросая взгляд на телефон одноклассника. А второй действительно берет мобильное устройство в руки, набирает пароль и заходит в Тик-ток, дабы создать звук. *** Спустя двадцать минут бутылка настойки была опустошена. Тонкие пальцы Артема держат яблочную сигарету Чапман, которую Серков разрешил курить прямо на кровати. Опьянел он значительно сильнее, чем старший.  Парни лежали на кровати рядом друг с другом. Телефоны в стороне, в комнате тишина. Но прервать ее пытается Бондарев, на удивление.  —А что у тебя за открытка на полке? - спрашивает он, делая очередную затяжку едким дымом, а взгляд устремлен на ту самую открытку с поцелуями. В груди заиграла какая-то игра чувств. Непонятно, что это.  —Бывшая делала. Мне лень убрать. - бросает Марк, будто это совершенно нормальное явление.  —Понятнооо... - тянет Артем.  «Что значит лень? Просто взял в руки, пошел к мусорке и выбросил, блять.» - думал он про себя.  —А какие у тебя отношения были вообще? - спрашивает младший, а от неожиданности блондин встал в ступор. —Нуу... Одни отношения были. Вот с этой девочкой, которая открытку подарила. Где-то год назад расстались. Но она старше, поэтому не вышло ничего нормального. - честно ответил Серков, абсолютно спокойно.  Почему он расстался с этой девушкой? Действительно, она была старше на полтора года. Когда их отношения начались, парень учился в девятом классе, а она в одиннадцатом. Но закончились они по причине того, что ее чувства и чувства Марка просто угасли. Девушка поступила в университет и ей не было дела до блондина. Эмоциональный контакт пропал полностью, из-за чего молодой паре стало сложно справляться друг с другом.  Но Серков, естественно, умолчал о своих подростковых симпатиях. Не к девушкам. Старший всегда был толерантным ко всем явлениям, и принять свою ориентацию было достаточно легко, но осознать то, что в обществе ему придется нелегко, если тот вступит в однополые отношения, гораздо тяжелее.  А Бондарев в момент, когда друг рассказывал о своей бывшей девушке, расстроился. По груди расплылось то самое неприятное чувство, въедающееся во все клетки, заполняя разум лишь мыслями о сказанном.  —А у тебя? - спрашивает Марк, наблюдая за явно грустным Артемом, который так ничего и не ответил.  —У меня вообще отношений не было никогда. - говорит младший с какой-то обиженной интонацией, и блондин не понимает, почему.  —Реально? - вымолвил Серков, на что в ответ ему кивают. Сигарета в руке Бондарева окончательно  дотлела, и парень, встав с кровати, направился к окну, дабы выбросить окурок на улицу.  Открыв форточку, тот понял, что устоять на ногах, на удивление, очень тяжело, а желудок неприятно сводит, из-за чего нагнул корпус вперед и приложил руки к животу.  —Все нормально? - обеспокоенно задает вопрос Марк, приподнявшись на кровати на локтях. —Ага. - спешно отвечает Артем с ноткой раздражения в голосе. Взгляд падает на прикроватную тумбочку, на которой лежит пепел, и становится немного стыдно. Почему нельзя было изначально в окно покурить? —Что ты утром ел? - спрашивает Серков, полностью приняв положение сидя, и уже готов встать, дабы помочь однокласснику.  Бондарев замер. Что он ел? Утром - ничего, вчера - тоже, позавчера, может, два творожка. А помимо этого - чай, кофе, электронная сигарета, жвачка, конфетки сосательные какие-то. Молчание заполнило всю комнату. Никто не говорил, но Артему казалось, что пространство полно звуков. Может, это его непроизносимые стоны, слышимые только у него в голове, из-за боли в желудке.  Младший не понимает, как оказался на кухне. Но перед ним красуется тарелка с макаронами и одной котлетой, которые Марк сам ел по возвращению домой. —Я не буду есть. - тихо возмущается пьяный Бондарев, глядя на еду.  —А то, что у тебя живот болит, что тебя аж согнуло от боли, это нормально, блять? - возмутился в ответ Серков. Голос строгий, почти грубый, наполненный беспокойством. —Ешь.  Ни нотки ласки или сочувствия. Лишь решение проблемы. Но блондин переживал очень сильно.  После тишины, длиною около десяти секунд, новая волна боли нахлынула Артема, от чего тот грубо сжал живот руками и дернулся.  —Я тебе говорю - ешь. А то я, блять, сам сейчас в тебя еду запихну. Это пиздец, Артем! Утром ты не ел, когда мы пришли домой - тоже отказался! Когда ты вообще ел в последний раз? Я, блять, замечаю, какой ты костлявый. И с каждым днем все хуже! - абсолютно некорректно проговорил Марк, но это была правда.  На вопрос, когда он в последний раз ел, Бондарев не ответил. Лишь молча взял вилку, пытаясь запихнуть в себя пищу. Тошнота подкатила к горлу, но нужно было съесть хотя бы немного, дабы заглушить тянущую, ужасную боль.  Серков взял телефон в руки и набрал в поисковике «Что делать, если сильно болит желудок?». Хоть он и сам пьяный, но самочувствие друга в моменте отрезвило разум старшего.  —Меня тошнит, я больше не могу есть. - виновато промямлил русоволосый, на что второй кивнул в сторону кухонного дивана.  Артем лег на мягкую поверхность. Голова закружилась еще сильнее, а желудок вновь заныл. Из его уст вырывается тихий стон боли, а Марк достал из морозилки замороженные пельмени.  —Я погуглил что надо делать, когда болит желудок. Нужно холодное что-то приложить. - объяснил свои действия блондин, прикладывая на живот одноклассника, ближе к ребрам, пакет с пельменями. Спустя полчаса холодного компресса, Серков наконец-то начал разговор. До этого момента он сидел в Тик-токе, удерживая замороженные полуфабрикаты на животе Бондарева, который тихо, безутешно стонал.  —Тём, может ты останешься на ночь? Мне страшно тебя домой отправлять в таком состоянии. Вдруг мама приебется к тебе, ты же и пьяный еще. - ласково проговорил Марк, заглядывая в измученные, карие глаза. Такие излюбленные глаза.  —Ну... Можно. А ты не против?  —Не против. Я переживаю пиздец. - сказал старший совсем необдуманно. Осознание сказанного пришло через секунд пять, пока Артем молчал, но стыдно не стало. —Хорошо. Дай мне мой телефон, он на столе лежит. - попросил Бондарев. —Напишу маме.  Серков молча кивнул и, встав с дивана, направился за мобильным устройством. *** Боль отпустила ближе к девяти часам вечера. Но разум все равно был опьяненным у обоих парней.  Артем лежал в комнате Марка на кровати, наблюдая за вторым, который сидел за компьютерным столом, а его пальцы стучали по мышке и клавишам клавиатуры.  Телефон с Тик-током давно был отброшен в сторону, осталось лишь пьяное разглядывание Серкова, который выглядел уставшим. Его серьезный вид такой сексуальный в глазах Бондарева, а хмыканье носом - нервные тики - такие милые.  «Хочу его поцеловать.» - пришли мысли в голову Артема. Но с осознанием своего желания, младший выпучил глаза от удивления. Только после употребления алкоголя о странных вещах можно мыслить, как о нормальных, и Бондарев сейчас точно понял - это романтические чувства.  Но страх и вина перед самим собой засели в груди. Как он может быть... Таким? Ему никогда не нравились женщины, но то, что он сейчас чувствует - абсолютная новинка, и это точно не просто восхищение человеком.  *** Стоять в домашних вещах Марка возле открытого настежь окна с ним же и курить очередную сигарету, перед этим приняв душ не в своей квартире - как-то странно для Артема. Уже час ночи, но спать не хотелось совсем.  —Я очень боюсь, что завалю нахуй егэ и пойду в армию. - внезапно выпалил Серков, смотря в ночную пустоту московского Алтуфьевского района.  —Откосить можно по дурке. - отвечает Бондарев, но его взгляд падает на выжженные, светлые, словно первый снег, волосы.  —Ну, блять, это еще как повезет. Я не особо актерить умею. - говорит старший грустным голосом, выпуская изо рта сигаретный дым. —А ты хочешь в армию?  —У меня категория «В». - в ответ на эти слова Марк поворачивается на друга с лицом, полным удивления. —У меня эпилепсия.  —Эпилепсия?! А какого хуя ты куришь и пьешь тогда, блять? - спрашивает Серков в полном недоумении.  —Ну, у меня она легкой формы. У меня приступ серьезный вообще один раз в жизни был. Я типа вышел из квартиры, еще в Ногинске тогда жил, упал, меня в судорогах трясло, потом встал, опять упал, и так раза три, и я обоссался, блять. Я этого не помню, но когда мама увидела лужу ссанины возле квартиры, она посмотрела по камерам. И охуела. Я тоже охуел. - спокойно ответил Артем. —Поэтому, в принципе, не должны меня в армию взять.  —Ты долбоеб? Не пей вообще. Хорошо, что у тебя сегодня желудок заболел, а если бы приступ случился? Я бы, блять, умер. - эмоционально сказал Серков, активно жестикулируя руками, что забавляло русоволосого.  —Да успокойся. Все норм. - говорит Бондарев.  —Нет, Артем, не пей, блять, алкоголь вообще никогда!  —А ты переживаешь? - после этих слов в комнате повисла неловкая тишина, а оба парня смотрели друг-другу в глаза.  —Да. - всё-таки твердо ответил Марк, и по душе младшего разлилось приятное чувство. *** Серков, готовясь лечь в кровать перед сном, снимает футболку, а Артем смотрит на него  завороженным взглядом. Казалось, что новая волна опьянения прошлась по всему телу, хотя оба были уже почти трезвые. Раздеваться при друге было почему-то неловко. Как минимум из-за шрамов на ребрах. Но, преодолев свой страх, Бондарев поворачивается боком к Марку и тоже оставляет себя без элемента одежды, быстро ложась в кровать. Комнату освещал лишь ночник, стоявший на прикроватной тумбе. Тусклый свет прибавляет необычной, почти интимной, атмосферы. —Бля, меня классуха просит быть ведущим на мероприятии ко дню учителя. - вспомнив об этом, недовольно тянет Серков, закатывая глаза.  —А ты не хочешь? - спрашивает Артем.  —Нет. Мне после уроков надо будет оставаться. А к егэ мне когда готовиться? - отвечает Марк, но его взгляд падает на истощенное тело одноклассника, покрытое глубокими шрамами. Выглядит жутко, но одновременно так грустно. Наверное, некорректно будет вставлять вопросы на тему увиденного, но не сказать ничего блондин не мог. —Слушай, правда не надо пить алкоголь, если у тебя эпилепсия. И ешь почаще. И вообще, если у тебя проблемы, то мне можешь сказать.  Бондарев улыбается. Никогда он не получал настолько желанной и искренней заботы.  —Бля, а тебе не сложно будет меня выслушивать? - задает вопрос младший, натягивая плед выше, дабы прикрыть все следы.  —Ты че? Не сложно, конечно.  —Тогда и ты мне можешь жаловаться на что угодно. - говорит Артем. Он счастлив.  Парни лежат лицом друг к другу и нагло рассматривают все, что видят. Лица, глаза, очертания, линии челюсти, тянущие к себе губы, носы, волосы.  Но, не выдержав такого зрительного контакта, Серков первый закрывает глаза, указывая на то, что пора спать.