Ветер

Ре

      Спрятав пузырёк с зельем невидимости в маленькую сумку на поясе, Ре покинула гостевые покои и спокойно двинулась по коридорам. Пол живой башни слегка проминался под ногами, что только усиливало ощущение отчуждения: абсолютно всё в этих пропахших затхлой сыростью помещениях не поддавалось никакому объяснению. Ещё пару дней назад кочевница была уверена в том, что привыкла к любви оседлых к грузной мебели, но многоуровневые, сложные комоды Телванни, стоящие в самых неожиданных местах, сбивали её с толку.       Официальной целью её вылазки стал поиск «достойного» алкоголя. Неофициальной — узнать мнение Садраса о прибытии блудного племянника. Было необходимо исключить возможные подозрения и, если оные имеются, пересмотреть тактику или подправить легенду. Вемин не надеялся на успех в этой вылазке, но Ре прекрасно понимала: она может запомнить расположение комнат, оценить количество охранников, присмотреться к слугам. Для неё эта информация была куда ценнее пустых сплетен.       Склад провизии находился сразу за техническими помещениями кухонь, где старательно намывал посуду чрезвычайно нервный каджит. Ре аккуратно вошла в комнату, не уверенная, стоит ли беспокоить раба.       — Недостаточно блестит, — с истеричной ноткой выдал он, полируя чашу с большим усилием. — Но тут всюду шерсть каджита! Как Машарго должен сделать работу идеально?!       — Ты шумишь, — сказала Ре, привлекая к себе внимание. Каджит вздрогнул, чуть не уронив посуду.       — П-простите Машарго! — испуганно прошипел раб. На его тигриной шкуре было множество старых шрамов. — Каджит просто делает свою работу. Не прогоняйте его! Машарго две недели вёл себя хорошо, чтобы мыть тарелки.       — Я не стану прогонять тебя, — ответила Ре, сделав шаг ближе. Она быстро осознала правила: здесь награждали лёгкой работой за выполнение более сложной. — Скажи, где мне взять вино. Господин теряет терпение.       — О, да, конечно! — нервный кот отставил миску на место и передёрнулся, усыпая плоды своих трудов новой порцией шерсти. — Следуйте за каджитом, госпожа.       Раб взял связку ключей с крюка на стене и открыл дверь склада. Велотийка молча шла за ним, то и дело поглядывая на истеричное подёргивание его кривого хвоста. Машарго остановился у винных стеллажей.       — Какое мне взять? — спросила она.       — Каджит не знает, — он виновато прижал уши к голове и поморщил нос. — Но, наверное, вот это? Машарго думает, бутыль выглядит дорого, а значит, точно понравится господину.       Кот показал когтистым пальцем на вино с восковой пробкой. Ре узнала слово из книги, по которой она училась: «Нирн». Кивнув, она взяла бутыль и улыбнулась.       — Спасибо, Машарго.       Каджит шокированно уставился на неё. Велотийка прикусила язык: вряд ли было обычным делом благодарить рабов, даже с позиции служанки.       — Что? Не нравятся добрые слова? Иди, пока я не разгневалась, — притворно сердито сказала она, нахмурившись. Машарго тут же опустил голову, дёрнув хвостом, и, не глядя на Ре, удалился прочь.       Кочевница осмотрела складские помещения, пройдя чуть в сторону от винной секции. Её внимание привлекли небольшие решётчатые окна в потолке, служащие, судя по всему, вентиляцией между уровнями. А значит, такие служебные комнаты, как склад, были по всему периметру башни. К сожалению, Ре не смогла обнаружить знакомого голоса советника Дальранни, пройдя по всей длине зала. Это значило только одно: для прослушки ей придётся искать другой вариант. Вернувшись в кухню, она лишь мельком взглянула на повторяющего свои действия кота и понадеялась, что ни одному из его хозяев не достанется «сюрприза» в тарелке.       Дойдя до развилки, Ре попыталась вспомнить дальнейший путь. Чешуйчатая вела их по левому коридору, а значит, справа были господские спальни. Это было самое логичное предположение, и велотийка решила рискнуть. Пройдя на цыпочках мимо оперевшегося на посох и спящего стража, женщина прокралась дальше. Выглянув за угол, она заметила ещё двоих, вполне себе бодрствующих. Тихо выругавшись, Ре спряталась обратно, пытаясь придумать, как лучше всего получить информацию. Вынув из сумки Хестиса, женщина с сомнением осмотрела его, затем выглянула в коридор. Отправлять жука было опасно, но лучшей идеи у неё пока не было.       — Иди на голоса, — прошептала она. — Послушай, что бормочут волшебники.       Устройство издало тихий писк, и, стоило Ре опустить его на пол, оно моментально зарылось в небольшое отверстие. Кочевница судорожно выдохнула, тревожно оглядываясь по сторонам; если её поймают, придётся придумывать убедительные оправдания.       Ре не знала, сколько прошло времени, но страх в крови уже кипел. Периодические всхрапывания стражника прервались, смех двух других за углом будто стал громче. Скарабей появился из того же отверстия, и, схватив его, она до дна осушила склянку, исчезнув ровно в тот момент, когда в крыло повернула богато одетая женщина. Она прошла у велотийки прямо перед носом, отчего сердце бешено заколотилось о рёбра. Задержав дыхание, Ре надеялась, что зелье полностью спрятало её присутствие.       Обратный путь был не лишён интересных событий: женщина заметила, что почти никто не закрывал на ночь комнаты, а слуги и рабы имели собственные технические коридоры, чтобы лишний раз не привлекать внимание господ. Ре взяла на заметку эту деталь, решив узнать об этом подробнее позже.       Открыв наконец дверь в гостевую спальню, она выдохнула и разжала дрожащие пальцы. Вемин тут же приблизился, протянув ей стакан воды.       — Ну, ну, — тихо сказал он, глядя, как жадно она пьёт. — В первый раз всегда страшно. Ты отлично справилась, Ре. Давай узнаем, что тебе удалось подслушать.       Он забрал Хестиса с её ладони и отошёл, позволяя женщине успокоиться. Проведя пальцем по камню, он поднёс скарабея ближе к лицу.       «Чёртов щенок даже не соизволил написать мне хотя бы одно письмо за три года, а теперь я должен привечать его как родного сына», — даже с лёгкими помехами голос Садраса был узнаваем. — «С позором выгнали из Нарсиса. И кто? Хлаалу! С таким же успехом мог бы упасть лицом в гуарье дерьмо».       «Ты слишком нервничаешь», — раздался другой, более низкий голос. — «Настолько боишься тени мёртвого брата?»       «Мне слишком дорого обошлось это место, и ты это знаешь, Разак», — огрызнулся советник. — «Я благодарен за твою поддержку и не нарушу договорённости. Но в мои семейные дела больше не лезь. Я сам прикончу мальчишку».       «Ха-ха, дело твоё, разумеется. Но будь я тобой, я бы не стал этого делать. Андарен и Недарен сразу догадаются, кто убил Сондела», — ответил незнакомец.       «И что с того?» — надменно спросил Садрас. — «Думаешь, ваши машины от этого станут хуже таскать вам железки? Я покажу, что опасен, что не боюсь действовать».       «Или потеряешь всё, что я подарил тебе. Не глупи, Дальранни», — голос собеседника приобрёл острые нотки. — «Я свяжусь с тобой через два дня, чтобы узнать, как продвигается работа над чарами. И хорошо бы, если у тебя будет что-то получше дурацкой семейной драмы».       Дагот слушал, прикрыв глаза. Когда скарабей пискнул, поправив крылышки, он посмотрел на Ре. После всех этих слов она была белее соли.       — Умница, — похвалил Вемин, широко улыбнувшись. Кочевница не могла понять, почему шпион считает полученные данные хорошими новостями. — Отличный улов.       — Разве это не значит, что мы в опасности? — просипела она.       — Значит, — кивнул мужчина, вернув ей Хестиса. — Но это лишь показывает правдоподобность нашей легенды. Мы только что получили маленький рычаг, потянув за который, сможем устроить сочный, вкусный хаос среди предателей — братоубийство. Это, при большой удаче, оттянет их слаженную помощь двемерам. Мы разрушим их союз изнутри, а сами выйдем сухими из воды.       — И теперь мы знаем имя того, кто держит с Телванни связь, — сосредоточившись, сказала Ре.       — Разак Руркен, — задумался Вемин. — Не последнее имя в их клане. Надеюсь, я ошибаюсь, и это просто тёзка.       — А если нет? — почти по-даготовски засомневалась Ре.       — Тогда наш «связной» — сам глава клана.       Вемин опустил глаза на её сжатый кулак и решил отвлечься от обсуждения информации, аккуратно выудив у неё бутыль вина и присвистнув.       — Отличный напиток для празднования! Хотя я предпочту сберечь его на потом, — подмигнул шпион. — «Золотой Нирн» урожая 390-го года, прямиком из Хай-Рока. У тебя губа не дура.       — Я взяла самую красивую бутыль, — ответила Ре. — Чтобы не вызывать подозрений.       — Хорошо, — довольно улыбаясь, он покрутил вино в руках под светом магического фонаря. — Тебя кто-нибудь видел с этим сокровищем?       — Только кот. То есть, каджит. Он был на кухне и показал мне, где Телванни хранят вино.       Вемин почесал бороду, затем убрал бутылку в шкаф.       — Будем надеяться, что этот пушистый товарищ не стукач, — пошутил Дагот. — Иди, отдохни немного. Завтрашний день обещает быть ещё веселее. Твоя дверь слева.       Ре кивнула, направившись к своей спальне на ватных ногах. Выделенная «старшей прислуге» спальня была настолько маленькой, что кроме тумбы, лампы в виде цветка физалиса и кровати, там ничего не было. Опустившись на покрывало, велотийка провела пальцами по жёсткой ткани, прежде чем лечь. Хестис выполз из её сумки и двинулся ближе к лицу женщины, едва слышно шумя крошечными шестерёнками. Коснувшись пальцем камня, она поделилась событиями вечера. Рассказала и то, как чуть не поддалась страху в момент слежки. Как жалко ей стало раба, пытающегося оттереть посуду от собственной шерсти. Сейчас, в момент отчаяния и усталости, ей стало всё равно, если позже Ворин над ней за это посмеётся.

Сота Сил

      Не находись он в комнате, полной газа, то мог бы даже восхититься ужасающей изобретательностью Руркен. Химера ловко уклонялась от чар, шустро взбираясь по стенам и пробегая по потолку в попытке оказаться у своих жертв за спиной. Воздуха критически не хватало, и первым делом было необходимо лишить механизм его удушающей атаки. Сил выстрелил огненным снарядом прямо в пасть автоматону, когда тот попытался выдохнуть в их сторону очередную порцию яда, и чары, очевидно, повредили хрупкое сопло внутри, судя по почти болезненному стону металла. Действие, однако, только сильнее разозлило «зверя», и он начал точечно атаковать массивным хвостом пол, перемещаясь на одну плоскость с учёными.       Ягрум попытался активировать центурионов, замерших на производственной линии, но каждый раз, когда он пробовал послать поток чистой тональной энергии, химера «перетряхивалась», одним только звуком сбивая его тонкую настройку.       — Да чтоб тебя! — взревел Ягрум, закатав рукава мантии по локти и схватив одну из лап химеры, с силой потянул её на себя. Пасть механизма щёлкнула в дюйме от уворачивающегося Сила. Двемер тут же отпустил тварь, быстрым движением схватив с ближайшего стола большой камертон и ударив по нему кулаком. Механизм задрожал, потеряв ориентацию, что дало Сота возможность впихнуть в его бронзовые клыки припрятанный ранее кристалл. Прежде чем «зверь» пришёл в себя, учёный схватил Ягрума под локоть и что есть сил побежал в сторону комнаты Орнграхи. Гному не нужно было других указаний: несмотря на свой вес, бежал он не медленнее каймера.       Взрыв, случившийся в момент, когда химера раскусила мешающий ей камень, забросил их в комнату ударной волной. Сил застонал от боли, схватившись за место, где протез соединялся с плотью. Ягрум посмотрел на пошатнувшийся и рухнувший механизм, затем заметил рану ученика.       — Тише, сынок, — он повернул Сила на спину, осматривая протез. — Всё хорошо. Потерпи.       Сота не знал, что именно сделал Багарн, но спустя один резкий и болезненный толчок в плечо кровотечение остановилось, и искусственная конечность с хрустом вернулась на место. Инженер сразу же вылил на место травмы шипящий отвар, который затянул разрывы на коже.       — Вот так, — пробурчал он. — Просто вырвало крепления. Ничего страшного не произошло.       Сил закашлялся, жмурясь от подступающих слёз боли, но почти сразу поднялся. Сейчас было не время для слабости, и учёный это прекрасно знал.       Ягрум смахнул с пульта управления чертежи, нажал несколько кнопок, потянул за рычаг. Реакции не последовало, и гном в сердцах ударил ногой по нижней пластине. С низким гулом завелась вся мастерская: конвейерные ленты восстановили движение, заработали системы вентиляции, открылись двери. Сил жадно вдыхал очищенный воздух, держась за плечо.       — Ты в порядке? — хмуро спросил двемер, косо глядя на подопечного. Получив в ответ кивок, он вернул взгляд на пульт управления. — Я не знаю, что это была за тварь, но это чистой воды оскорбление.       — Оно звучало как какофония, — согласился Сил. — Они оставили её здесь как стража.       — Как объявление войны, — рыкнул Ягрум. — Если бы я вступил с кем-то во вражду, я бы сделал со своей крепостью то же самое: оставил бы самую непредсказуемую машину и ушёл. Избавиться от врагов, не прикасаясь к мечу, — высшая форма мастерства.       Сил поморщился, двинувшись к неподвижно лежащей химере. Интерес победил осторожность — слишком уж необычный перед ними был механизм. Абсолютная разрушительная мощь и совершенный боевой интеллект: стены всё ещё напоминали о ловкости «зверя» глубокими следами от когтей и ударов хвоста.       — Они сделали его похожим на гремучую змею. Я видел таких в террариумах на Артейуме, — заметил Сота, проведя пальцами по туловищу химеры. — Отсюда и звук — пластины трутся друг о друга при каждом движении. Я гадаю, как Руркен додумались до такой удивительной технологии?       — Вопрос другой: сколько таких тварей сейчас в арсенале Нчулефтингта, — напряжённо произнёс Ягрум. Его не очень интересовало инженерное святотатство, лежащее перед ним грудой мёртвого металла. — И не направляемся ли мы на верную смерть?       — Что бы они ни задумали, ясно одно: Руркен не планируют возвращаться в Нчулефт в ближайшее время, — рассудил Сота. — Они заперли комплекс, переключив его на резервный источник питания, выключили малые механизмы и оставили гигантский яростный механизм на страже.       — Самое ценное здесь — последнее, это верно, — кивнул Багарн. — Правда, у меня есть неприятная догадка: если они оставили эту химеру здесь, возможно, это прототип или брак.       Слегка передохнув и продолжив путь по жилым помещениям брошенного города, партнёры лишь убедились в правдивости своей теории: вещи были оставлены, но только те, без которых можно было обойтись: свитки содержали в себе учебные сочинения и личные заметки, в рюкзаках и сумках лежали безделушки, на полках стояли довольно типичные книги об инженерии. Сил сменил свою испачканную кровью мантию на двемерский халат, затем проверил протез. Латунная рука слегка заедала, скрипела и слушалась через раз.       — Доберёмся до паука — одолжу тебе свои инструменты, — закончив с осмотром жилого крыла и подойдя ближе, сказал Ягрум. Сам он выглядел не лучше, но, в отличие от юного учёного, ничего себе не сломал.       — Спасибо, — кивнул Сота, опустив руку. — Итак, давай подытожим наши наблюдения. Мы нашли и испытали опасный механизм, получили чертежи к нему или его прототипу, что даёт нам представление о новом вооружении клана. Также у нас теперь есть теория о том, что Руркен покидают города и перемещаются в свою столицу. Но мы ничего не узнали о Волендранге.       — Дали же имя, — цокнул Багарн, недовольно покачав головой. — Молот силы, мать его. Ещё бы добавили описание: «Очень важная приблуда, которой мы королю по голове жахнуть хотим».       — Понимаю твою досаду, — сказал Сил, присев на одну из лавок. — Но должен отдать им должное: они проделали отличную работу, скрывая существование этого оружия так долго.       — Поверь, это не так сложно, — отмахнулся Ягрум. — Думак практически не лезет в локальные исследования, если они не угрожают его суверенитету. И то, как видишь, спохватился в последний момент.       — Не имею права его судить, — вежливо отказался от комментариев учёный.       — Да кто нас тут слышит, — инженер пнул деактивированного скарабея. — Но право твоё.       Сил наклонился, подняв жука и осмотрев узор на крылышках. Учёный отметил, что на Хестиса скарабей Руркен был совершенно не похож. Значило ли это, что изначально жучка на слежку отправил именно клан Джемдет?       — Они не просто деактивированы, — заметил Сота, пытаясь объяснить свою паузу (и скрыть свои истинные мысли). — Их аккумуляторы пусты.       — Со временем кристаллы зарядятся от тона крепости, — не уловил его мысли Ягрум. — Почему ты считаешь, что это важно?       — Чтобы запустить химеру, Руркен, вероятно, выкачали энергию из всех возможных источников, — он поднял скарабея повыше, будто закрепляя свою точку зрения. — Если у них несколько таких машин, то для их запуска потребуется ещё больше. Этерия у клана мало, а значит, для использования химер им придётся чем-то жертвовать. Если обесточить всю их систему или хотя бы часть, их изобретение станет бессмысленным.       — Ерм… теоретически, да, — Багарн погладил бороду, обдумывая слова напарника. — Тогда нам надо в энергетические центры Нчулефтингта. Но, Сил, нельзя упоминать, что мы были здесь.       — Разумеется, — согласился он, поднимаясь на ноги. Его лицо снова исказилось от неприятных ощущений. — Давай вернёмся к пауку. Боль невыносимая.

Неревар

      Подняв глаза от плана на столе, король хмуро посмотрел в сторону залива, где уже пришвартовывались корабли врага. Неревар поставил себе смелую цель: убить Вулфхарта именно здесь, чтобы раз и навсегда захлопнуть для недов врата Ресдайна. Местность, однако, не располагала к комфортному ведению боя — район Гнисиса был топким, с множеством естественных препятствий в виде скал и низин.       — Мы можем вытянуть их глубже на остров? — спросил монарх, повернувшись к Улену.       — Потребуется время, но да, — стратег нашёл на карте идеальную для схватки площадь почти у самого подножия Красной горы. — Вот сюда. Двемерские подкрепления получат преимущество, а для самих недов это станет смертельной ловушкой. Пути к отступлению мы перекроем.       — Как только они покинут свою ставку, сожгите их корабли. Пусть знают, что домой их никто не отпустит, — строго сказал Неревар. — Что говорит разведка?       — Вулфхарт привёз две сотни своих лучших офицеров и около десяти тысяч обычных солдат, — Улен подвинул ему лист с донесением. Король бегло прочитал доклад.       — У них баллисты? Откуда, чёрт возьми, они взяли баллисты?       — Полагаю, позаимствовали из ещё принадлежащего им Хай-Рока, — стратег покинул шатёр, указывая в сторону высадки нордов. — Посмотри на них. Держу пари, едва возведут лагерь, сразу начнут пить свою мерзкую медовуху.       — Не недооценивай врага, — Неревар встал рядом, хотя мысленно со стереотипом согласился. Неды были известны своей предрасположенностью к алкоголизму. — У нас нет права на ошибку, особенно из-за высокомерия. Мы и так ставим на кон абсолютно всё.       — Не лучше ли будет, если вы останетесь в лагере и будете командовать войсками отсюда? — аккуратно спросил Улен, надеясь, что король согласится.       — Не бывать этому, — категорично отказался мужчина. — Моя жена и слепой оруженосец рвутся в бой, а я отсижусь в шатре? Не смеши меня.       — Воля ваша, — вздохнул стратег, вынужденный мириться с упрямством своего господина.       — Они наверняка тоже пошлют разведчиков, — задумчиво произнёс полководец, потирая подбородок. — Как они называют Лорхана, напомни?       — Шор, — хрипло усмехнулся Улен. — Они верят, что Вварденфелл — его плоть и кровь.       — Прикажи людям судачить о том, что мы обнаружили Сердце Шора, — сказал Неревар. — Именно так, и очень громко, с возмущениями. Пусть северяне поверят, что мы напуганы и не знаем, что делать с нашей находкой. Когда мы выдвинемся в сторону подножия, они сразу же последуют за нами, желая остановить.       Стратег поклонился и отправился в лагерь. Король остался на том же месте, сложив руки за спиной и наблюдая за врагом. Погода была пасмурной, будто чужие корабли привезли с собой бурю: ветер был порывистым и холодным, а без того тёмное вечернее небо из-за густых облаков напоминало волнистое покрывало. Земля дрогнула от вулканической активности, и Неревар повернул голову в сторону Красной горы. Толчки в последнее время участились.       Среди шатров король приметил высокую фигуру советника. Дагот направлялся в его сторону, и его холодное выражение лица не сулило ничего хорошего. Неревар понадеялся, что его впечатление ошибочно.       — Садрас Дальранни — ключевое лицо одной из трёх предательских семей, — начал свой отчёт Ворин, встав рядом с королём. — Руркен, судя по всему, помогли ему перехватить власть у Сондела, его родного брата, в обмен на услугу.       — Сыграли на жажде власти? — фыркнул Неревар. — Как предсказуемо.       — Младшие семьи в иерархии Домов куда более склонны к подобным переворотам, — Дагот дёрнул плечом, прикрыв глаза. — Многие из них надеются, что мастерство в ведении интриг приведёт их к более высокому положению в обществе. А когда ты больше ничем не можешь привлечь к себе внимание — в ход идут яд и ножи. Это их способ напомнить, что они тоже очень опасны и с ними стоит считаться.       — Выглядят как дети, начинающие драку, чтобы обратить на себя взгляд родителя, — сказал Неревар, помотав головой.       — Так и есть, — строго ответил Ворин. — Твоё равнодушие к ним привело к этому.       — Я не могу разорваться, — рассердился король. — Между войной за независимость и сюсюканьем с аристократами я выберу меч, даэдра их возьми. Если неды заберут нашу землю, их глупые интриги уже ничего не будут значить!       — Ты требуешь от них понимать тебя, но сам их услышать не готов, — заметил Дагот.       — И что я могу сделать, Ворин? Раздать им титулы и награды за то, что они планируют мятеж, только чтобы они успокоились?       — Нет. Я предлагаю тебе уничтожить предателей, — спокойно сказал советник. — Прежде чем ты обвинишь меня в бессердечности, поясню: ты не вернёшь их верность и не заставишь принять вину за преступления. По щелчку пальцев такие вещи не меняются; подавленный мятеж будет подпитываться годами ненависти, пока не взорвётся новой, уже куда более опасной интригой.       — Не породит ли такая жестокость сомнения среди лояльных семей Телванни?       — Ты даже не знаешь, какую жестокость они готовят для тебя, чтобы их жалеть, — Ворин повернул к нему голову. — А когда узнаешь, для действий уже, может быть, будет поздно. Мы все преклоняемся перед тем, чья власть абсолютна и внушает страх. Ты слишком глубоко вжился в роль героя, забывая, что ты монарх. А монарх — тот, кто не боится поднять меч на предателя. Другие после такого решительного ответа трижды подумают, прежде чем замышлять что-то против тебя.       — Я обдумаю это, — сдался Неревар, чуть опустив голову. Отрезвляющая критика Дагота была как нельзя кстати.       Обменявшись парой сухих фраз о настроении и самочувствии друг друга, король и его советник разошлись. Неревар понимал, что Ворин переживает за успех шпионской операции в стане врага, и даже радовался тому, что его друг снова проявляет к чему-то искренний интерес, но не мог позволить себе безосновательной резни. Сев за стол в своём шатре, он начал писать письмо Рерону Телванни, грандмастеру Великого Дома.

Одрос Дагот

      За кипой бумаг советник Дома совершенно не заметил, как наступила ночь. Песочные часы, которые он забыл перевернуть несколько раз, теперь стояли на книжной полке, чтобы не действовать на нервы. Была начата вторая чернильница за день. Подписав наконец последний указ, Одрос водрузил перо на подставку и поднялся на ноги.       — И как Ворин справляется с этим каждый сезон… — потерев глаза одной рукой, пробормотал Дагот. Красивый мер был будто копией своего старшего брата, но теперь, заваленный документами по самые кончики острых ушей, он выглядел совсем как Вемин после крупной попойки.       Твёрдо решив, что ничто на свете не заставит его взять в руки перо этой ночью, Одрос отправился в сады. Каменные коридоры крытого города были пусты (благодаря позднему часу), и он с особым удовольствием скользил взглядом по гобеленам на стенах, которые некогда соткала для города его мать. Сюжеты были простыми, но очень цепляющими и родными: семья нетчей над озером, летящие среди облаков скальные наездники, грибные леса… Одрос не занимался ткачеством, однако писал картины, но у него, увы, не выходило передать такую же атмосферу, как на этих полотнах.       За приятными мыслями о матери и творчестве он наконец вышел на улицу и глубоко вдохнул. Свежий ночной воздух смешивался с ароматами цветов, заставляя забыть о тяжести прожитого дня. Применив необходимые растениям согревающие чары, советник Дома двинулся дальше, к беседкам.       Интересно, когда вернётся старший брат? Даже если они одержат победу на западном побережье, сразу ли он направится в Когорун? Арайнис был терпелив в разговорах с Одросом, но оба Дагота понимали, что слишком затягивать с его свадьбой будет неправильно. Да и, говоря о бракосочетаниях, отцы благородных дев, готовящие очередное сватовство для Ворина, становились всё настойчивее.       Одрос не знал, родилась ли вообще та женщина, что устроила бы его брата. Хуже всего было то, что капризный грандмастер вообще не делился информацией о том, какие качества были бы «теми самыми». И каждое сватовство превращалось в балаган. Некоторые женщины даже окрашивали волосы в чёрный цвет густой угольной пастой, предполагая, что ему нравятся такие же брюнетки, как и он сам. Тогда Одрос впервые увидел, чтобы Ворин ухмылялся на публике.       — Женился бы уже, и голова была бы не такая тяжёлая, — пробубнил Дагот, откинув голову назад и закрыв глаза. — Если бы твою постель согревала женщина, братец, душа бы твоя тоже оттаяла.       — Извини? — неожиданный голос Утола заставил советника вздрогнуть и открыть глаза.       — Предупреждать надо, — придя в себя и положив руку на грудь, строго сказал Одрос. — Смерти моей хочешь? Что ты тут забыл?       — Я принёс тебе письмо, — пожал плечами казначей, протягивая брату послание. — Гонец настиг меня в коридорах. Я увидел, что отправитель — Ворин, и пошёл тебя искать, а страж подсказал, что ты здесь.       Одрос недовольно выхватил конверт и развернул его. Утол призвал маленький огонёк, присев на скамейку напротив.       — Какое необычное… содержание, — опустив наконец пергамент, произнёс советник, затем зачитал одну из строк: — «Мне нужны твои агенты в Садрит-Море. Изобразите вид дружеского визита со стороны соседского Дома. Присмотрите за Вемином и его свитой. Женщина, что сопровождает его, не должна пострадать».       Братья переглянулись, почти синхронно приподняв по одной брови.       — Женщина, сопровождающая Вемина, — задумчиво повторил Утол. — Почему он вдруг беспокоится за какую-то служанку?       — Не нам такие вопросы задавать, — он пожурил казначея, затем снова прочёл письмо. — У Телванни серьёзные проблемы, если судить по отчёту.       — Поделом им, — фыркнул младший Дагот. — У меня от их «плавающих» расценок на материалы одни убытки.       Одрос хмыкнул, смерив брата осуждающим взглядом. Помочь волшебникам решить их разлад — равно заиметь могущественных должников. А это уже возможность для пополнения казны, о которой Утол, разумеется, не подумал.       Так или иначе, Одрос не стал откладывать ответ. Хоть он и пообещал себе покончить с работой на сегодня, у Ворина на это были совершенно другие планы. Поэтому, вернувшись в свой кабинет, он принялся писать письма.