Ветер

Вемин Дагот

      Утро шпион встретил рано. Мало было подготовиться к завтраку со своим потенциальным убийцей, нужно было ещё и продумать возможные встречи с двумя другими семьями. Особенно его беспокоили Андарены, так как они, вероятно, могли его узнать. В конце концов, Вемин довольно жестоко обошёлся с Маисом и его подчинёнными.       Затянув пояс на коричневой, менее формальной мантии, Дагот задумался о концепции жестокости. Такие почти философские мысли часто посещали его на рассвете, особенно если он спал в незнакомой обстановке. Было ли умерщвление Маиса Андарена жестокостью, если учесть факт его попытки уничтожить целый лагерь накануне допроса? Быть может, Вемин отнёсся бы к нему мягче, если бы дело тем вечером закончилось на одних лишь взаимных оскорблениях. А может, и нет.       С настоящим Линдрамом Дальранни дела обстояли ещё запутаннее. У мальчишки действительно были серьёзные проблемы с законниками Хлаалу: он систематически не платил взносы торговой палате, огрызался и наносил хлёсткие оскорбления Дому, находясь при этом на их территории. Конечно, спустя какое-то время у Дейнаса Хлаалу кончилось терпение, и он заказал на спесивого мальчишку Мораг Тонг. Было ли это жестокостью, если учесть факт его неуважения к самим основам Великого Дома Хлаалу?       Больших проблем доставил перехват депеши о кончине последнего сына Сондела, чтобы шпионская легенда обросла плотью. А теперь и вовсе оказывается, что смерти горе-торговца в Тель Дальранни бы только обрадовались. Вот это уже было жестокостью. Потому что высокомерные маги иной раз могли и похвалить такую дерзость: мол, Телванни ни перед кем не склоняют головы и чужие правила видели в местах отхожих, но не здесь. Садрас точил бы на него клинки, даже если Линдрам принёс бы ему Нарсис на серебряном блюде. Просто потому, что он оказался сыном его родного брата. Того самого, кто мешал ему забраться на вершину.       В идеальном блестящем мире Вемина Дагота братьям полагалось любить друг друга. Так его воспитала мать, и эту же светлую мысль вложила в остальных своих сыновей. Правило было нерушимым, не подвергавшимся малейшим сомнениям. Ворин мог ударить его, назвать последними словами, но в конце дня они всё равно стояли друг напротив друга, неуклюже извиняясь за свои действия. Не потому, что это было чем-то правильным, а потому, что было не всё равно. Вемин не мог даже представить такого сценария, где Одрос или Гильвот вздумали бы его убить.       «В мире, где честь утопает в крови, Семья останется твоим берегом», — гласил старый гимн основания Дома Дагот. Позже его заменили на более ёмкий и строгий, но Вемину нравилось вспоминать именно эту версию. В ней он видел свои идеалы, потому что, если того затребует нужда, он оставит даже самую трудную и важную миссию, чтобы выручить Дом. Ведь если не станет Дома — не станет и смысла во всём остальном.       Размышления прервала проснувшаяся «свита», которой Вемин приказал сидеть в покоях до его возвращения. Дагот опустошил три пузырька с противоядием на основе масел и отправился в обеденный зал башни для встречи со своим «дядей». На столе, стоящем в центре комнаты, была скатерть коричневого цвета с золотистой вышивкой, а на ней — изобилие снеди: запечённые яйца квама, выпечка из рисовой муки, мясные закуски.       — Доброе утро, Линдрам, — сдержанно сказала Айриса, супруга Садраса. — Извини, что не встретила тебя вчера. Собрание архивариусов продлилось до полуночи.       — Доброе утро, тётушка, — присев на кресло напротив женщины, он усмехнулся. — Не стоит извинений. Я и сам был не в лучшей форме. Дядюшка к нам не присоединится?       — Он скоро подойдёт, — ответила она, пристально глядя на мера перед собой и игнорируя приборы на столе. — Линдрам, я слышала тревожные вести из Нарсиса перед тем, как мы получили твоё письмо.       Вемин напрягся, невольно выпрямившись в кресле. Дальнейшее развитие разговора напрямую зависело от того, какие именно слухи слышала Айриса.       — Моя кузина ведь часто бывает в Дешаане, — сказала она, продолжая «пилить» его взглядом. — Она услышала на рынке, что тебя заказали Мораг Тонг. Расскажи, милый племянник… как ты выжил?

Ре

      Приказ был ясен как день, но гнетущая тишина гостевой спальни заставила кочевницу выйти в коридор. В этот раз у Ре не было зелья невидимости, однако она решила проверить один из технических коридоров, решив, что это компенсирует отсутствие магической помощи. Найдя одну из таких непримечательных комнат в конце прохода, она потянула за ручку и резко одёрнула ладонь: железная рукоять обожгла её, и женщина заметила на секунду проявившийся на двери герб Телванни. Не нужно было быть гением, чтобы понять: Башня знала, что она не принадлежит ей.       — Что ты делаешь? — знакомый голос чешуйчатой рабыни застиг её врасплох. Ре повернулась, пряча обожжённую руку за спиной.       — Пытаюсь попасть в эту дверь, — ответила кочевница притворно-скрипучим тоном. — Но она не открывается. Ты не знаешь, в чём дело, милая?       Янтарные глаза аргонианки расширились, и она сделала шаг ближе, опуская голос до шёпота.       — Это ты вчера говорила с Машарго, — утвердительно сказала она. — Ты была вежлива. Почему?       — Потому что я так захотела, — Ре инстинктивно сделала шаг назад.       — Они не поверят, — чешуйчатая продолжила натиск, снова приблизившись. Зрачки её были узкими, как у змеи. — Слуги «не хотят», они исполняют волю господ. Зачем капризному лорду Дальранни проявлять такое великодушие?       — Потому что в глубине души он очень хороший мер, — слишком уж быстро выпалила Ре. Паника сдавливала ей горло. Что сделает рабыня? Позовёт стражу? Или притащит её к Садрасу, чтобы получить господскую милость?       — Если бы ты говорила о мастере Сонделе, я бы тебе поверила, — аргонианка вздохнула, покачав головой. Затем она коснулась железной рукояти и открыла дверь. — Заходи.       Ре сглотнула, глядя в хищную темноту прохода. Сделав глубокий вдох, как перед погружением под воду, она вошла в открытую для неё дверь. Чешуйчатая взяла с полки лампу и опередила её, ведя по узкому и дурно пахнущему пространству.       — Как тебя зовут? — сипло спросила Ре.       — Можешь звать меня Тревожит-Листья, — ответила аргонианка, слегка водя из стороны в сторону своим шипастым хвостом.       — Очень странное имя, — попытавшись расслабиться, отметила кочевница. Рабыня остановилась.       — Ты даже не стараешься, — не поворачивая головы, произнесла она. — Если будешь говорить с хозяевами, лучше лишний раз промолчи. Ты одними только безобидными вопросами выдаёшь в себе самозванку.       — Поняла, — кивнула Ре. — Почему дверь не открылась?       — Ты ведь знаешь, почему, — чешуйчатая продолжила идти вперёд. — Потому что ты не принадлежишь Телванни. На рабах они ставят клеймо, а слугам выдают особую инсигнию. Будь ты настоящей слугой Дальранни, то получила бы этот символ сразу же, как поступила на службу. Хочешь выжить — укради инсигнию. Или убей слугу и забери её с трупа. Второе, вероятно, хозяевам понравится больше.       — Неужели они настолько жестоки?       — Такова их природа, — ответила рабыня.       Они оказались в помещении, заставленном гнилыми ящиками и рулонами, как догадалась Ре, свёрнутых соломенных матрасов. При тусклом свете лампы, отгоняя от себя жука, сидел Машарго. На коленях у него была миска с неприятно выглядящей едой.       — Это ты! Каджит помнит тебя! Леди Спасибо! — раб выпрямился, навострив уши и забив от восторга хвостом по полу.       — Здравствуй, Машарго, — кивнула ему Ре, присев на один из ящиков, который опасно хрустнул под её весом.       Тревожит-Листья поставила фонарь рядом с ней и опёрлась спиной о стену.       — Если расскажешь, кто ты такая и что здесь хочешь найти, мы можем помочь, — сдержанно сказала аргонианка.       — Это ведь может быть ловушка, — нахмурилась кочевница.       — В обе стороны, да, — согласилась рабыня. — Но давай не будем слишком оптимистичны: тебя убьют. Твоих служанок убьют. И твоего господина тоже.       — Но зачем помогать мне?       — Ты хорошая! — вмешался Машарго, улыбаясь, хоть это и было похоже на оскал дикого зверя. — Никто не говорил каджиту «спасибо», никто-никто! Ты не выгнала Машарго, не ударила, не угрожала!       — И мы хотим на свободу, — закончила его мысль Тревожит-Листья. — Мы служили хозяину Сонделу до того, как он умер. Машарго считает, что его убили. Но у нас нет доказательств.       Ре потянулась за своим жуком, но аргонианка остановила её.       — Нет. Нужно то, что мы сами сможем использовать. Письма, например, или кристаллы воспоминаний.       — Это такие штуки, на которые волшебники пишут важные моменты, — закивал головой Машарго. Ре кивнула.       — Садрас слишком самоуверен и высокомерен. Если он действительно убил Сондела, он мог запечатлеть этот «триумф».       — Но как это может помочь вам обрести свободу? — недоумённо спросила кочевница.       — Мы можем подкинуть эти доказательства другим, более важным волшебникам. Есть шанс, что они захотят судить Садраса и его родственников, знавших о преступлении. Мы были на службе у Сондела, поэтому нас не поведут под суд, а решат раздать другим после вынесения приговора. Чтобы этого не случилось, мы устроим крупный пожар и сбежим.       — Что случится с рабами, которые всегда принадлежали Садрасу?       — Их убьют, — пожала плечами аргонианка. — Без разницы. Если мы будем свободны, всё остальное меня не волнует.       — Каджит считает, что это жестоко, — опустил голову кот, уныло тыкая деревянной ложкой в еду. — Но Тревожит-Листья говорит, что мы не знаем, будут ли они на нашей стороне.       Ре коснулась горла, глядя в никуда. Теперь вопрос Альмалексии о цене свободы был не просто шуткой, а чрезвычайно жестокой издёвкой. Для тех, кто был лишён выбора о служении, цена стала неподъёмно высокой.       — Леди Спасибо, мы… нас всего двое осталось, — неуверенно сказал каджит, поведя обломанными усами. — Можно ты нам поможешь? Мы обещаем сделать всё, что в наших силах! Машарго обещает украсть для тебя инсигнию. Он даже может поделиться обедом!       Чтобы закрепить слова делом, каджит поднял миску, протянув в сторону велотийки. Ре покачала головой, поднявшись на ноги.       — Называй меня Бора, — произнесла она. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы узнать правду. Но моё условие — остальные рабы тоже бегут.       — Ты не можешь так рисковать, — перья на голове аргонианки угрожающе поднялись. — Они могут настучать Садрасу даже ради похвалы!       — Ты правда думаешь, что они выберут милость рабовладельца над собственной свободой? Ты не выбрала. Ты решила мне довериться.       — Многие не верят в свободу, — Машарго опустил уши. — Многие считают, что нас просто поймают другие.       — Не поймают, — твёрдо сказала Ре. — Мы выведем вас отсюда. Раз решили верить мне — верьте до конца.

Одрос Дагот

      Завтракал советник Дома в своём кабинете, наслаждаясь утренней тишиной. Увлечённо смешивая мякоть пепельного батата с сыром, мужчина размышлял о том, кого лучше всего отправить в Садрит-Мору. Одрос пребывал в прекрасном расположении духа, так как получил от грандмастера Рерона ответ на своё письмо сразу на рассвете. Глава Дома Телванни был приятно удивлён новостями о визите делегации Дагот и даже обещал поделиться некой «важной информацией».       Утола отправлять было нельзя, иначе всё превратится в деловую поездку, где казначей замучает Телванни своими мыслями об экономических отношениях. Младший брат был светлым умом, но порой напрочь забывал об эмпатии. Отправить Арайниса было бы странно, хотя и не лишено смысла: его подготовка к свадьбе с Вайсире была отличной отговоркой, но мастер ритуалов мало что понимал в политике и мог пропустить важные детали мимо ушей. Если задуматься, Эндус был отличным кандидатом, хотя этот выбор явно не пришёлся бы Ворину по вкусу.       Но отправить именно члена семьи было необходимо, иначе интерес старшего брата к загадочной спутнице Вемина выползет наружу, а Рерон не окажет должного почтения. Плюс, Эндус обладал репутацией «своего парня», был незаметен и всегда приносил интересную информацию. В этом он был похож на Вемина, хоть и не обладал харизмой мастера разведки.       Окончив трапезу, Одрос поднялся и, дожёвывая еду на ходу, показал своей служанке на стол, кивая. Короткошёрстная каджитка улыбнулась, поклонившись ему и пропуская вперёд, прежде чем приступить к уборке. Дагот же отправился из дворцового крыла в торговый район города. Площадь была довольно массивной, но из-за обилия прилавков там шалку было не развернуться. И тем не менее, советник довольно ловко обошёл обывателей, направляясь к палате торговой компании «Алая Лента». Эндус был внутри, осматривая свежую партию шкур вамасу, привезённую из Стормхолда.       — Доброе утро, — сдержанно улыбнулся Одрос, сложив руки за спиной.       — Доброе утро, — ответил Эндус, наклонившись заглянуть в ящик и не глядя на брата. — Сейчас, Ворин, погоди немного. У меня тут явно какая-то неразбериха.       — Мне льстит, правда, — посмеялся советник. — Но Ворин ещё не вернулся.       — Прости дурную голову, — выпрямившись, Эндус пожал Одросу руку. — Не беспокойся, я помню про праздничные вина.       — Я пришёл поговорить не о них. Мне нужно, чтобы ты поехал в Садрит-Мору, — он подал караванщику письмо грандмастера. Мужчина быстро прочёл содержимое, потирая бороду.       — Ничего себе! Ха-ха, а я, кажется, знаю, о ком справляется брат, — хитро стрельнув в сторону Одроса взглядом, сказал Эндус.       — Правда? Это только укрепляет мою уверенность в том, что поехать должен ты, — советник сердечно хлопнул младшего Дагота по плечу. — Не переживай о грузе. Я пошлю слугу сверить груз с расписками. Поезжай сегодня же.       — Да хоть сейчас, — вернув конверт Одросу, кивнул он. — Я так понимаю, Рерона нужно убедить, что мы незаменимые помощники?       — Аккуратно узнай, известно ли ему о связях с Руркен, — объяснил советник, сложив руки на груди. — Если нет, расскажи ему всё о внедрении Вемина, только максимально честно. Оперируй тем, что Неревару не наплевать, и он хочет помочь, поэтому мы поспешили к ним.       — Непростую задачу ты мне выбрал, братец, — Эндус потёр затылок, затем закрыл ящик со шкурами. — Но сделаю что смогу.

Ре

      Замотав руку с ожогом обрывком старой льняной ткани, она решительно прошла по коридорам в сторону крыла слуг, вежливо кланяясь тем, чьи мантии выдавали высокое происхождение. Ре договорилась сама с собой, что унизительное служение исполняет Бора, а она лишь на время управляет её телом. Сейчас, в любом случае, это не имело значения.       Вторая дверь от стены открылась, и оттуда появился Машарго, помахав ей инсигнией с выражением чистого восторга на морде. Ре приложила палец к губам и, пройдя мимо каджита, забрала символ из его когтистой руки, тут же убирая предмет в сумку и заходя в комнату, где он только что был. Осмотрев скромное помещение, она взяла фонарь и осветила пол. Шерсть нужно было убрать.       Велотийка вымыла полы как раз к возвращению слуг. Сыграв роль наказанной, она показала забинтованную руку как доказательство жестокости «хозяина» и, получив сочувственные кивки со стороны прислуги, Ре поспешила по наводке аргонианки в личные покои Садраса Дальранни. Страж собирался остановить её, но, увидев в её руках ведро с водой и щётки, махнул рукой и пропустил внутрь.       Ре столкнулась с препятствием почти сразу же: стол советника был закрыт на ключ, а лежащие на поверхности бумаги по ключевым словам не давали ценной информации. Тогда она проверила полки, параллельно смахивая с них пыль, на предмет упомянутых ранее камней. За одной из книг она заметила нишу, прикрытую тканью, и, запустив туда руку, вынула тёмно-синий кристалл и перстень. Спустившись на пол, Ре поспешно спрятала предметы в сумку, не зная, насколько важной была находка. Выдохнув и собравшись, женщина принялась мыть пол. Действие было непривычным для неё, но она постаралась убрать всю грязь, в том числе следы своих шагов.       Выйдя из помещения, она поклонилась стражу и скрылась от его взгляда в техническом коридоре. Это было важно: теперь охрана башни знала, что доступ у неё есть, а значит, легенда не окажется под вопросом. Поставив инструменты для уборки на пол, Ре взяла фонарь и направилась по одному из ходов в помещение внизу, где находились рабы.       — Это, — она показала поднявшим на неё глаза невольникам кольцо с рубином, — доказательство того, что ваш хозяин — убийца. Сондел Дальранни был убит его рукой, и он не постеснялся держать у себя доказательство этого предательства.       Десять рабов, что находились в комнате, тихо охнули. Женщина с тёмной кожей, однако, не выглядела особенно шокированной.       — Зачем тебе это? — резко спросила она. — Для чего говоришь это нам?       — Он убил родного брата, — строго сказала Ре. — Думаете, пощадит вас? Даже если кто-то из вас вздумает рассказать обо мне, вас не отблагодарят, а убьют за излишнюю осведомлённость. Я предлагаю свободу, бой, шанс на спасение.       Каймерский мальчишка, едва ли старше шестнадцати лет на вид, поднялся на ноги.       — Она права, — он повернулся к товарищам. — Лейлин умерла из-за того, что слышала слишком много!       — Это домыслы, — не унималась темнокожая. — Ты не можешь знать истинной причины, Син.       — А нам нужны причины?! — не выдержал юноша. — Тебе нужна убедительная причина, чтобы тебя убили, Ула?       — Мы тебя даже не знаем, — прорычал мужчина-орк, скрестив руки на груди и глядя на велотийку.       — Я — старшая слуга Линдрама Дальранни, сына Сондела! — Ре подняла кольцо повыше. — Он не подарок, но он пришёл сюда мстить, а это — высшее благородство. Ему не нужна власть, в отличие от Садраса, он мечтает спалить это место дотла. Я просто хочу, чтобы в этот момент вы не оказались в огне.       — Ты настолько верна своему господину, — неуверенно сказала Ула, глядя на велотийку исподлобья. Но, кажется, её пламенная речь склонила чашу весов в нужную сторону. — Будь по-твоему. Но мы не станем действовать открыто! Если ты ошибёшься, это всем нам дорого обойдётся. А я ещё надеюсь вернуться на Йокуду.       — Я не подведу, — Ре убрала кольцо в сумку. — Продолжайте свою работу. Когда наступит момент, я приду к вам не с плетью, а с ветром в ладонях.

Вемин Дагот

      Садрас пришёл к столу, когда было уже пора расходиться. Вемин пообещал Айрисе рассказать подробности побега из Нарсиса как раз к приходу «дяди», и у него было время придумать рабочую версию.       — Ах, если бы с утра меня не дёргали по пустякам, я бы стал самым счастливым мером на свете, — покачал головой Дальранни, заняв место рядом с женой.       — Это можно понять, — Вемин улыбнулся, взяв бокал с вином. — Быть лидером семьи — непростая задача, верно?       Садрас едва заметно прищурился, и Дагот, заметив это, понял, что попал в самую сердцевину.       — Ох, я ведь обещал тёте Айрисе рассказать, как я смог спастись от Мораг Тонг, — шпион щёлкнул пальцами, и стоящая поодаль рабыня долила ему вина. — Ситуация простая — я им заплатил. Отдал всё, что выручил с продажи лавки, представляете? Оказывается, их можно купить.       — Неужели? — разрезая яйцо квама, спросила супруга Садраса. — Разве за невыполнение кровавой цели агентов Мораг Тонг не казнят?       — Здесь и развернулась самая интересная часть, — кивнул Вемин. — Помните моего слугу, Фухеса? Я отдал его жизнь в обмен на свою.       — Я не удивлён, что их это устроило, — пренебрежительно ответил Садрас. — Ни для кого не секрет, что далеко не все, кто выдаёт себя за Мораг Тонг, ими являются. Заработали на тебе какие-то самозванцы, дорогой племянник, и довольно неплохо. Но самое главное — ты жив.       Вемин буквально видел, как подозрительность на лице Айрисы превращается в нерешительность. Даже если она не поверила в эту смехотворную версию, спорить с мужем она явно не собиралась. Если уж кровожадный советник Дальранни принял историю, ей не следовало соваться.       — Хочу, однако, быть полезным! — бодро сказал Вемин, решив сменить тему и выпытать что-нибудь интересное. — Может быть, поручишь мне что-нибудь, пока я не скис от скуки, дорогой дядя?       — Хм, — задумался Садрас, придирчиво глядя на «племянника». — Будет замечательно, если ты навестишь от моего имени семью Андарен. Я слышал, Маис погиб при исполнении, его родители в трауре.       — Маис умер? — изобразил шок Дагот, будто вовсе не он отправил его на тот свет. — Когда это случилось?       — Буквально пару недель назад, — печально ответила Айриса. — Я так и знала, что его это расстроит, дорогой.       — Он должен был узнать, — кивнул Садрас супруге. — Вы ведь… были ближе, чем друзья, да?       Вемин воздержался от комментариев, опустив голову и погрузившись в роль скорбящего. Резко подняв взгляд и хлопнув по столу, он выпалил:       — Кто?!       — Это был кто-то из агентов Неревара, — ответил Дальранни. — Мы не знаем кто, но это самая живучая теория. Прошу, мальчик мой, прояви терпение. Не сегодня, так завтра, их клан Луна-и-Звезда треснет по швам, а мы, Телванни, останемся несокрушимыми.       Вот это уже было что-то. Вемин сцепился с Садрасом взглядом.       — Если я могу сделать хоть что-то, чтобы приблизить этот исход, скажи только слово, — просипел он болезненно. Советник Дальранни был очевидно поражён такой пылкой реакцией, и в его взгляде Вемин уловил сомнение. Может быть, он даже передумал его убивать? Вот был бы подарок.       — Обязательно, — кивнул ошеломлённый Садрас. — Но сейчас тебе нужно успокоить нервы. Пусть твои слуги сделают тебе чай из собачьего корня. А завтра отправляйся к Андарен.       Вемин коротко кивнул, затем поднялся и поплёлся к гостевой спальне с низко опущенной головой. Уходя, он услышал лишь обрывки диалога супружеской пары, в котором они посочувствовали утрате Линдрама. А он, получается, не просто выполнял протокол, а помог Маису воссоединиться с возлюбленным в… где бы то ни было. Эта мысль даже вызывала ухмылку.       Ирис и Ликана, прибиравшие спальню в его отсутствие, однако, были одни. Ре не оказалось ни в её комнате, ни в ближайших коридорах. Вемин занервничал: выкрутившись в одном вопросе, он мог втянуть себя в другой. Доверие к велотийке, конечно, было крепким, но если она так просто ослушалась приказа, кто знает, что она ещё натворит?       Дагот мерил шагами комнату, придумывая, что скажет Ворину. «Привет, братец. Помнишь ту кочевницу, которую ты просил сберечь? Так вот, тут такое дело… её выпороли до костей. Или убили. Или сожгли. Я не знаю, в каком порядке, но надеюсь, ты не злишься», — подумалось ему, и он ущипнул себя за переносицу. Даже он, мастер разведки, многого не знал о башнях Телванни, а она ушла мотаться у даэдра на куличках, не предупредив никого!       Дверь открылась, отвлекая его от самобичевания. Вемин подскочил к ней как ужаленный, едва сдерживаясь, чтобы не наградить её самой грязной бранью, какую знал. Прежде чем из его рта раздалось хоть слово, Ре протянула ему кольцо и кристалл. Он сразу его узнал: чёрный камень душ.       — Где ты это взяла? — Вемин заставил себя успокоиться, взяв предметы и осмотрев гравировку на внутренней стороне перстня: «Сондел Дальранни».       — В кабинете Садраса, — призналась женщина. — У него был тайник за книгами на верхней полке.       — Я не знаю, расцеловать тебя или проклясть на три поколения, — широко улыбнулся Вемин. — Потому что завтра я отправляюсь к семье Андарен, и это — лучшее, что я могу им преподнести.       — Лучше бы отдать это кому-то повыше, — вспоминая слова Тревожит-Листья, сказала велотийка. — Есть шанс, что все три семьи знают о тёмных делах друг друга. Нужен кто-то, кто верен Неревару и для кого эти доказательства будут иметь вес.       — Чёрт дери, а ты права, — одобрительно закивал Вемин. — Тогда лучше всего будет попасть к Рерону. Но я не могу пойти туда напрямую, не вызывая подозрений, поэтому ты пойдёшь со мной.       — Хорошо, — согласилась Ре. — Вемин, у меня… есть просьба. Необычная просьба.       — Да? — заворачивая кольцо и камень в платок с довольной улыбкой, спросил Дагот.       — Когда всё закончится, я хочу вывести рабов и спалить Тель Дальранни дотла.       — Мощное же они оставили впечатление, — пошутил шпион, но выражение его лица тут же стало серьёзным. — Погоди, ты серьёзно?       — Я обещала им свободу, — ответила Ре. — И они хотят огня.       — Ты не можешь обещать такие вещи, Ре! — возмутился Вемин, уперев руки в бока. — Что, прости за логику, ты собираешься делать с ними дальше?       Ре осеклась, не найдя ответа. Вемин продолжил гневную тираду:       — Ты хоть понимаешь, что их практически сразу отловят другие хозяйства? Многих могут без суда и следствия убить во время побега! И ты обещаешь им свободу, как какой-то пророк с чистым сердцем?       — Вемин, — слабо запротестовала она. — Я даю им шанс. Окажись ты на их месте, ты выбрал бы нести огонь или сгореть в нём?       В этот раз замолчал уже он, сердито пыхтя.       Но она была права. Вряд ли у семьи Дальранни были шансы на существование после всего совершённого, а огонь послужит отличным предупреждением, если продолжить легенду с Линдрамом: мол, племянник узнал об истинном убийце своего отца и убил дядю. Настоящая семейная драма! В крайнем случае можно было провернуть и обычный бытовой поджог. Но раз таково было единственное желание Ре, он мог попытаться. Хотя бы ради Ворина.