Ветер

Ре

      В центре временного лагеря возвышался генеральский шатёр, где слуги накрывали богатый стол. Ре удивилась изобилию блюд и напитков, количеству слуг и общей торжественности происходящего. «Самоуверенно», — подумала она, подходя к резервуару с водой и смывая с рук кровь, сажу и пыль. Но, несмотря на первое впечатление, она вскоре расслабилась от тепла магических жаровен и запаха еды. Велотийка осознала, что совершенно забыла о голоде.       Неревар вошёл в шатёр последним, омыл руки и занял место во главе стола. Ре нашла место рядом с высоким мером в золотистом доспехе, осматривая расстановку офицеров и чиновников. Ворин, как первый советник короля, стоял по правую сторону от него, слева — незнакомый ей мужчина с заплетённой в косы бородой.       — Эта победа — доказательство нашей непоколебимой воли, — начал Неревар, подняв кубок с вином. — Гонец уже спешит с депешей к королю Вулфхарту, в которой мы объявляем свои притязания на северо-западные границы Вварденфелла. И это, господа, великий день! Несомненно, неды попытаются оспорить наше право, но мы встретим их силами объединённого Ресдайна. Мы отвоюем территории вплоть до Велотийских гор и объявим себя независимым государством. Сегодня к нам присоединилось одно из пяти крупных племён Эшленда, и их своевременная поддержка помогла нам выстоять против натиска северян.       Ре подняла кубок и слегка качнула им в сторону Неревара. Присутствующие за столом, слегка улыбаясь, посмотрели на неё, затем вернули взгляды на короля. Он сделал глоток вина и сел в кресло. Остальные последовали его примеру и начали трапезу.       — Не могу не отметить слаженную работу двемеров. Признаться, появление центурионов стало сюрпризом даже для меня, — Неревар обратился к мужчине слева. — Ягрум, ты поистине мастер своего дела.       — Я всего лишь скромный инженер, — ответил гном низким голосом, но, тем не менее, весьма самодовольно погладил свою бороду. — Его Величество наказал мне выделить мои лучшие анимункули, и я решил протестировать моих паровых красавцев.       — Гадаю, какие из твоих изобретений мы увидим в следующий раз, — вежливо улыбаясь, произнёс Ворин.       — Ба, да у меня полно интересного! — загорелся вдохновением двемер. — Например, видели ли вы наших «пауков»? Я спроектировал ездовых, размером с детёныша силт-страйдера.       За столом восхищённо охнули, внимательно слушая главного инженера гномов. Ре отвлеклась, поскольку механизмы не вызывали у неё большого интереса. Она опустила взгляд в тарелку, на которой в окружении приготовленных на огне овощей лежала запечённая тушка диковинной птицы. Велотийка обратила внимание на сервировку: серебряные приборы, один чуднее другого, лежали стройными рядами по обе стороны от блюда. Прежде Ре никогда не использовала вспомогательных инструментов для приёма пищи. Ворин, помнится, предложил ей в лагере ложку, но она всё равно решила есть рагу привычным способом. Но сейчас это отчего-то казалось ей стыдным в окружении военной элиты королевства.       — Пст, — раздался тихий звук напротив. Ре подняла глаза и увидела Вивека, болезненно улыбающегося ей. У бедняги начинал заплывать глаз, но он всё равно отлично держался для того, кто познакомился с замёрзшим песком своим лицом. Поэт слегка приподнял руки, чтобы она видела, как он держит вилку в левой руке, а нож — в правой. Убедившись, что внимание кочевницы обращено на него, он показательно отрезал от птицы кусок. «Он меня учит!» — поняла Ре, моментально подхватив инструменты.       Слегка неуклюже велотийка сумела отделить сочный кусочек от тушки и поднесла ко рту. Сначала понюхав еду, она откусила небольшую часть. Убедившись, что вкус хорош (даже очень), Ре поместила кусок в рот и, жуя, продолжила увлечённо нарезать птицу. Если сделать всё сразу, то было бы не так неловко есть слишком медленно. Она снова посмотрела на Вивека и благодарно кивнула ему. Поэт просиял, довольный своей полезностью.       Внимание, однако, скоро вернулось к разговору. Ворин и Неревар спокойно обсуждали дальнейшие действия, а Гильвот напряжённо слушал стратега Улена, объясняющего, в чём была его ошибка на поле боя. Для неё полезной информации в этих разговорах было мало, и она задумалась о том, как было бы хорошо сейчас выйти из шатра и присоединиться к соплеменникам. Она порядком соскучилась по ним за время своих странствий, и видеть их в бою было настоящим удовольствием.       — А вы, голубушка, должно быть, Ре, — сказал сидящий с ней мужчина в золотом доспехе. Бороды, в отличие от других гномов, он не носил. Но типичные для двемера черты у него были ярко выраженными: нос с горбинкой, высокие скулы, густые чёрные брови, нависающие над глазами.       — Верно, — кивнула она, сделав глоток вина. Напиток сильно отличался от гриифа, был даже вполовину не таким кислым. — А ты?..       — Борахи, — он уважительно склонил голову. — Я видел, как сражаются твои воины. Удивительная сила! Выставить их арьергардом было очень умно — неды не смогли окружить машины.       — Рада знакомству, Борахи, — кивнула она. Взгляд невольно упал на тарелку собеседника. Он ел только сыр. Это было просто смешное разнообразие сыров. Но Ре заставила себя вернуть взгляд на мужчину. — Мы редко воюем, но охотничьи тактики хорошо себя показали.       — Признаю, я, как и многие мои собратья, верил, что вы дикари, — абсолютно отбросив чувство такта, сказал он, помещая в рот кусок особенно вонючего сыра и довольно промычав. — Но я рад разочароваться.       Ре едва удержалась, чтобы не хмыкнуть. О том, что её считают дикарём, она уже вдоволь наслушалась. Но она своего происхождения не прятала и интеллигентом притворяться тоже не собиралась.       — Я, как и многие мои собратья, верила, что вы излишне высокомерны, — ответила она нарочито лёгким тоном. — Разочароваться не спешу.       — Туше́, — засмеялся Борахи. — Прошу меня простить.       — Ничего, — она покачала головой, взглянув на него. — Как видишь, мы все полны стереотипов друг о друге. Надеюсь, союз поможет нам похоронить их.       — Отлично сказано! — он поднял кубок, и Ре слегка ударила по нему своим. — За новую дружбу!       Банкет длился до наступления темноты. Младшие и старшие офицеры начали расходиться; двемеры посидели чуть дольше, но затем ушли и они. Ре отметила, что не чувствовала себя сонной, а гномы, наоборот, боролись с зевотой, и их глаза слипались. В этот момент стол был полон разноцветных десертов, и велотийка недоумевала, как можно проигнорировать что-то настолько красивое.       Ре постеснялась просить слугу, поэтому встала с места и отрезала себе кусок многослойной красной сладости, похожей на пирог. Вивек махнул рукой, медленно поднялся и тоже сам положил себе угощение.       — Садитесь ближе, — сказал Неревар, наблюдая за происходящим с улыбкой. Он сидел расслабленно, подперев кулаком голову. — Отбросим дрянные формальности.       Сейчас за столом, помимо Ре, был сам король, Вивек, Ворин и Гильвот. Велотийка пересела на освободившееся место рядом с Нереваром, и растерянные слуги переставили угощения ближе.       — Почему никто не ел сладкое? — слегка жмурясь от удовольствия, спросила Ре. Необычный пирог был очень сахарным, с насыщенным вкусом чего-то фруктового. — Это же настоящее сокровище.       — Сахар будоражит кровь, — ответил Ворин. На его тарелке был ореховый пирог. — Многие слишком устали.       Объяснение не показалось Ре и наполовину понятным и было даже немного глупым. Пренебречь сладким, когда это такая редкость? Но, пожав плечами, она решила продолжить трапезу. Король щедро угощал её, и обидеть его она не хотела.       — Вивек, ты сегодня превзошёл все ожидания, — мягко сказал Неревар. — Я не думал, что ты так храбро ринешься в бой. Давно ты умеешь сражаться копьём?       — Ре меня научила, — ответил бард, счастливо улыбаясь. Гильвот хмыкнул, но ничего не сказал.       — Мне жаль Нетчика, — сочувственно сказал король. — Я подберу тебе другого гуара.       — Не нужно, — покачал головой Вивек. — Нетчик был особенным. Я дождусь, когда он найдёт меня в следующей жизни. Ворин и Ре переглянулись, но в целом все присутствующие за столом были готовы простить поэту это чудачество.       — Что теперь? — спросила Ре, когда наконец ощутила сытость и отложила столовые приборы.       — Мы вернёмся в лагерь, — ответил Неревар. — Дождёмся вестей с севера и ответа от Альд’руна. Если Азуре будет угодно, всё уляжется, и мы переместим лагерь дальше, к Гнисису.       — А если не уляжется? — подал голос Ворин. — У нас всё ещё распри с кланом Руркен, а из последнего доноса известно, что некоторые семьи Телванни вступили с ними в союз. Я понимаю твою жажду как можно скорее отбить территории, но мы не можем игнорировать внутренний конфликт.       — Ты прав, — выдохнул Неревар, прикрыв глаза, затем потёр рукой забинтованное бедро. — Но я бы предпочёл хорошо обдумать это, прежде чем строить планы. Поспешное решение — враг стабильности.       — Можем разделиться, — предложила Ре. Неревар приоткрыл один глаз, посмотрев на неё. — Телванни живут на востоке, я хорошо знаю ту местность. Можем попытаться выцепить их сеть и напрямую обвинить их в предательстве.       — Твой план не лишён смысла, но ты судишь поверхностно, — гулко возразил Гильвот. — Они, конечно, хорошие маги, но они больны самым страшным высокомерием и паранойей. Мало знать их территорию, нужно слиться с тенями и при этом обладать превосходными дипломатическими качествами.       Неревар тихо усмехнулся, слушая разговор. Идея уже формировалась в его голове, но озвучивать её король не торопился. Шутливо объявив, что сейчас умрёт, если не поспит, он покинул шатёр.       Ре решила не задерживаться и, кивнув на прощание оставшимся, отправилась к костру. Воины Эшленда всё ещё бодрствовали и, завидев соплеменницу, позвали её с улыбками на лицах. Велотийка с удовольствием присела у огня, слушая наперебой хвастающихся успехами мужчин.       — Неревар был как буря! — сказал Сулан, сын главного охотника. — Когда отец рассказывал о том, каким воином был Намму’оад, я и не думал, что увижу подобную силу своими глазами.       — Мальятмуру есть чему поучиться у него, — сдержанно сказала Ре, однако упоминание её отца, прошлого ашхана Кефрисмеш, согрело ей душу.       — Наш ашхан и так молодец, — раздался хриплый голос старого гулахана. — Он возмужал за период твоего отсутствия. Разве что часто не слушает советов Сунны.       — Ну так и она не Ре! — гоготнул один из мужчин. Ре улыбнулась.       — Вольно вам, — покачала головой велотийка. Затем, решив, что добрых слов от короля было недостаточно, сказала: — Вы сражались храбро, Азура свидетель. Я горжусь вами.       Ночь была поздней, караул сменился, и многие из племени отправились в выделенный им шатёр. Ре подбросила в огонь несколько подготовленных дров — осколков ящиков, в которых ранее доставили центурионов. Вспомнив эту дикую, неудержимую мощь, кочевница невольно поёжилась. Руркен наверняка обладали похожими технологиями, и столкновение с ними могло нанести их союзу с двемерами незаживающие раны.

Сота Сил

      Утро встретило его пробивающимися в шатёр лучами восходящего солнца, но учёный за всю ночь так и не сомкнул глаз. Сейчас совет вспыльчивого Дивайта был бы как никогда кстати: душа Сила не находила покоя из-за событий прошедшего дня. Он расхаживал, сбиваясь с ритма, то запинаясь, то останавливаясь.       Наконец, решение было принято. Спрятав двемерский посох под матрас кровати, Сота приготовился творить чары портала. Рассказать мастеру обрядов об использовании запрещённой магии первым было мудрым решением. Яхезис не был жёстким наставником, но разочаровать его тоже не хотелось.       Сил поднял руку, начав очерчивать круг в воздухе, как вдруг полог шатра отодвинулся, и там показалась любопытная детская мордашка. Затем ещё две. Маг замер в том же положении, будто надеясь, что посетители примут его за предмет интерьера.       — Господин Сил! — тонким голоском сказала девочка в одежде посыльной. — Мы принесли кое-что важное.       Учёный опустил руку, вздохнув, затем кивнул, давая разрешение зайти. Дети ввалились в шатёр чуть ли не одновременно, каждый — в нетерпении рассказать важные новости.       — Ре сказала искать Дагота, но мы видели, что с тобой она тоже дружит! — сказал мальчик с лохматыми волосами, доставая из длинного рукава уже хорошо знакомого Силу двемерского скарабея. — Меня зовут Асур!       — Хестис, — прошептал Сота, аккуратно забирая жука из рук посыльного. — Где вы его взяли?       — Он бегал у шатра Дагота, — ответила девочка. — Асур его сразу приметил, и мы решили принести его сюда. Вы же всё-всё знаете о механизмах! Почините его, а?       Сил выслушал девочку и поднял жука на уровень глаз. Теперь он видел, что две лапки и бочок были примяты, как от удара. Он кивнул, хотя происходящее его прилично насторожило: Ре вряд ли оставила скарабея бродить по лагерю, зная, что его могут обнаружить и сломать. А значит, у устройства был другой временный хозяин.       — Я починю жука, — пообещал учёный, переведя взгляд на детей. — Но вы добудете для меня остальные кристаллы, что я передавал Ре.       — Без проблем, лорд Сота! — подал голос третий ребёнок. Он был самым низким и, вероятно, самым младшим. — Мы всё об этом знаем. Добрая госпожа просила нас их закрепить повыше. Мы вмиг их достанем!       Маленькие посыльные покинули шатёр, и Сил коснулся пальцем кристалла. Скарабей пискнул, и маг провёл пальцем в сторону, не разрывая контакта, чтобы пробудить чары. «Альма…ия… не…узн…о…жу…е», — раздалось из устройства с сильными помехами. Голос был прерывист, но по интонации Сил узнал голос Вемина. Значит, именно он держал жука у себя и не хотел, чтобы королева узнала об этой маленькой шпионской тайне.       Сота Сил порядком устал от того, что его настойчиво втягивают в этот политический балаган. Сев за стол, он открыл несколько ящиков с крошечными металлическими компонентами. Проще было изловить другого скарабея или сконструировать нового, но Сил предположил, что раз велотийка дала устройству имя, то оно важно для неё. Это было что-то, что принадлежало только ей.       Отточенными до идеала движениями маг разобрал жука, снял повреждённую пластинку, заменил лапки и, выпрямив деталь, собрал его. Поправив крылышки, Хестис прокрутился на столе, словно живой, а затем заполз под кучу свитков на поверхности. «Хоть кто-то здесь понимает меня», — подумал Сил, всё ещё ощущая досаду.       — Лорд Сота! — Асур зашёл в шатёр, держа завёрнутые в платок кристаллы. Учёный поднялся с места, забирая камни и тут же пряча их в пустые банки. Мальчик не спешил уходить, склонив голову набок. Сил склонил голову в ответ. — Ну… Ре нас всегда чем-нибудь угощала…       Маг задумался, осознавая серьёзность просьбы маленького посыльного. Он обернулся на небольшой обеденный стол, ища глазами что-нибудь съестное, но увидел лишь четыре пустые чашки из-под чая.       — Понимаю, — задумчиво сказал он. — Знаешь что? Подожди обеда и приходи сюда с друзьями. Я дам вам кое-что особенное.       Глаза Асура заблестели от восторга и предвкушения. Он неуклюже поклонился и выбежал из жилища учёного.       Теперь, когда его снова оставили в покое, Сил мог вернуться к сотворению портала на Артейум.

Вемин Дагот

      Выпив, наверное, третье зелье бодрости подряд, шпион выругался. Всю ночь он провёл в импровизированной допросной, пытаясь выбить из предателей хоть что-то членораздельное. Телванни были удивительно твердолобой породой и не сдавались даже под пытками. Но Вемин был бы не собой, если бы не сумел разузнать несколько прелюбопытнейших деталей: опасаясь перехвата магии, Руркен и Андарен вели письменную корреспонденцию, доставляемую транспортными автоматонами. А ещё то, что помимо Андарен мятежных двемеров поддерживали две другие семьи — Недарен и Дальранни. По сути, все эти три семейства были малочисленны, но могли перетянуть на свою сторону политиков бóльшего масштаба, если их не остановить, конечно же.       Послав своих «котов» расследовать предполагаемое место обмена вражеской корреспонденции, Вемин уныло осмотрел пустые склянки. Он, вообще-то, берёг эти снадобья для Сурана, где находился легендарный Дом Удовольствий — старейший бордель Вварденфелла. Потратить настойки бодрости на такую тривиальную задачу, как не спать всю ночь ради допроса, казалось Даготу святотатством.       Работа звала, и Вемин сел за рабочий стол, записывая результаты допроса и борясь с дремотой. Пальцы барабанили по столешнице, и он закусил кончик пера, игнорируя необходимость письменного отчёта. А что, если прямо сейчас улизнуть и проникнуть в ближайшую двемерскую крепость? Мысль нужно было отбросить: шанс услышать из праздных разговоров информацию о вражде с Руркен был ничтожно мал. Но всё же был!       — Это точно интереснее бумаг, — пробормотал Вемин, мысленно хваля себя за гениальную инициативность. И, наложив магическую печать на шатёр, применил на себя чары невидимости.       Ближайшей к лагерю крепостью был Алефт — небольшое поселение двемерских торговцев, а значит, можно было хорошенько повеселиться.

Ворин Дагот

      Когда колонна двинулась обратно в сторону основного лагеря, ход был значительно медленнее, чем когда они двигались на битву. Это было обусловлено усталостью солдат и куда большим грузом, чем предполагалось изначально. Отступая, северяне бросили обоз, и среди ценных трофеев оказались шкуры, металл и даже алкоголь. Последнее, конечно, было сомнительной ценностью ввиду того, что неды вряд ли пили что-то достойное. Ворин посоветовал Неревару раздать напитки слугам, так как щедрость всегда покупала лояльность.       Но сейчас мысли Дагота были дальше лагерных попоек. Новости о предательстве Телванни добавляли приличную ложку дёгтя в их славную победу. Хуже всего было то, что в относительной близости от полуострова магов находились территории Дагот. Руркен вполне могли нацелить своё маленькое восстание на Когорун, отрезав Великий Дом от остальной части Вварденфелла. И тогда Ворину придётся оставить Неревара, ведь не выбрать высшим приоритетом Дом он не мог. Эта мысль была горькой.       Братья и подчинённые любили называть его Отцом Дома, хотя в иерархии Дагот он вот уже десять лет как занимал позицию грандмастера. Смерть Гатцила освободила место лидера для старшего сына, и Ворин принял эту ношу с честью. Он и при болезни отца, ещё будучи советником, исполнял долг по защите и поддержке принадлежащих Дагот земель. За краткое время ему удалось снять с Дома Дагот клеймо жестоких язычников, хоть за это он окончательно потерял уважение отца, если оно вообще было.       — Хмуришься, — сравняв своего алита с его кагути, сказала Ре. — Что тебя тревожит?       — Я вспоминал об отце, — глядя вперёд, ответил Ворин. — Полагаю, если бы он был жив, то, узнав о предательстве Телванни, пошёл бы на них войной.       — Его верность Неревару была настолько крепкой?       — Он не признавал его, — покачал головой советник. — Но воспользовался бы случаем ради резни. Разумеется, за победу ему бы пожаловали часть полуострова Телванни, и он бы гордо носил очередной омытый кровью орден.       — Жестоко, — вздохнула кочевница, устремив взгляд в том же направлении. Они ехали почти в середине колонны, что показалось ей интересным, ведь политик обычно занимал место рядом с королём, не стесняясь показывать своё высокое положение.       — Таков был Гатцил, — горько усмехнулся Ворин. — К сожалению, я многое от него унаследовал. Я и сам думаю о войне.       — В этом может не быть необходимости, ты же знаешь, — осторожно произнесла Ре, взглянув на него. — Мы должны постараться устранить угрозу тихо, чтобы не разрушить союз.       — Иногда дипломатия бессильна. Если они в сговоре с двемерами атакуют Когорун…       — Они даже штанов не надели, а ты уже меч точишь, — слегка пожурила его велотийка. — Нападать, пока не напали на тебя, может быть ошибкой, если они изначально не планировали делать вас своими врагами.       — Этого я знать не могу, — он взглянул на неё в ответ. — Но все возможные варианты рассмотреть обязан.       Они продолжили ехать в тишине. Ре казалось, его мрачные мысли — последствие утомительной битвы, и она хотела бы отбросить эту тему, но не могла. Не сейчас, когда она обрела право голоса.       — Ты дал мне скарабея, чтобы любое действие против меня имело доказательство, — начала она. — Не все Телванни против Неревара. Мы должны проявить милосердие и позволить им доказать свою непричастность.       — На самом деле я просто хотел иметь уши и глаза в лагере, — скептично ответил он. — Зато теперь я знаю чуть больше о необъятной ревности Альмалексии к вниманию окружающих.       Ре оскорблённо фыркнула, сарказма не распознав. Ворин вздохнул.       — С точки зрения здравого смысла, Альмалексия не сделала тебе ничего плохого, — сказал он. — Королева была удивительно вежлива с тобой и предложила чай с печеньем вместо кинжала между рёбер. Да, она уколола тебя выбором снаряжения, и то играючи. Её целью было ускорить получение результата, а не инициирование войны с кочевниками.       — Мы не «результат», — холодно ответила женщина.       — Для неё — да.       — А для тебя?       Ворин промолчал, поджав губы. К чему была эта нелепая провокация? Ударив кагути по бокам, он переместился в колонне, уехав вперёд.       И снова она вывела его из себя. Ворин жалел, что рассказал ей так много. Он не считал, что Ре раскроет кому-то эту информацию, но… Чёрт возьми, да лучше бы так, чем жалить по больному. Никто прежде не позволял в его отношении такой дерзости, кроме отца.       Однако Дагот не мог не признать, что раздражающая его кочевница была права. Рубить с плеча было нежелательно; следовало собрать доказательства, вычленить среди Телванни причастных к предательству, тихо изловить их, стравить двемеров друг с другом и закрыть эту главу. Поморщившись, он даже поругал себя за то, что его первой мыслью была война. Должно быть, виной тому была усталость.

Сота Сил

      Прекрасные пейзажи острова Артейум поприветствовали его свежим морским ветром. Двигаясь сквозь пышущие жизнью фруктовые сады, Сил не удержался от короткой остановки. Никсады резвились вокруг фонтанчика, на губе которого сидел очень недовольный зяблик. Плоды цитрусовых усилили аромат, смешавшись с озоном, а значит, в сады вышли грозовые атронахи для полива. Улыбнувшись умиротворяющей картине, Сота продолжил путь к Башне Кепора.       Сооружение было старше даже альтмерского народа, представляя собой тёмный шпиль, ныне исполняющий функцию лектория и главного зала обрядов Ордена Псиджиков. Сил вступил в магический круг в основании и телепортировался в главное помещение, едва увернувшись от летящей стопки книг, и тут же выпрямился.       — Извини, пожалуйста! — отправившая фолианты волшебница испугалась куда сильнее самого Сила.       — Ничего страшного. Ты не видела мастера Яхезиса?       — Я не очень хорошо ориентируюсь тут, — девушка поправила пшеничные волосы, стараясь не смотреть Силу в глаза. — Но я видела альтмера в пышной мантии с глазом на груди, направляющегося в восточное крыло башни.       — Спасибо, — кивнул он, уже собираясь уходить. Однако его взгляд, упрямо не глядящий на собеседницу, приметил блеск её руки, и он заставил себя остановиться. Сота помнил всех, кому устанавливал протезы, но до сих пор был единственным обладателем полностью заменённой руки. Её же протез, однако, выглядел куда более совершенным, будто резной наруч. — Откуда…       — Ивелис! Ты разобрала книги? Мне правда нужны мои тома «Призрачных светил»! — раздался нетерпеливый голос из соседнего зала. Альтмерка, неловко подняв руки, сначала подалась в сторону Сила, а затем так же поспешно подбежала к столу, схватив три книги, и скрылась в соседней комнате.       Сил медленно поднял бровь, наблюдая за ней. Покачав головой и решив, что шанс пообщаться ещё представится, он продолжил свои поиски Мастера Обрядов.       Обнаружив глядящего в Зеркало Прорицания альтмера, Сота мягко прочистил горло, привлекая внимание учителя. Яхезис прервал заклинание, обернувшись и удивлённо уставившись на посетителя.       — Сил! Какой приятный сюрприз, — наставник сделал несколько шагов навстречу, приветственно разведя руки. — Дивайт сказал, что в этом году ты не посетишь нас.       — Здравствуйте, мастер, — слабо улыбнулся учёный. — Я выделил немного времени. Мы можем поговорить?       Маг рассказал о событиях в лагере, о том, как ему пришлось использовать чары остановки времени вопреки запрету Совета, и о надвигающейся угрозе со стороны Руркен. Яхезис внимательно выслушал ученика, но на новости не рассердился.       — Если бы ты не вмешался, последствия могли быть куда хуже, — мягко сказал альтмер. — Мы не знаем, какую именно магию содержал в себе тот посох. Так что не ругай себя, Сил. Я улажу вопрос с Советом и объясню, что другого выхода не было.       — Спасибо, — сказал Сил с облегчением. — Но больше всего меня беспокоят двемеры.       — Не тебя одного, — посмеялся Яхезис. — Магические волнения исходят от Вварденфелла, и мы не можем идентифицировать их источник. У меня есть основания полагать, что это сам Камень реальности, запертый в Красной Башне.       — Вы думаете, что двемеры могли обнаружить его?       — Скорее всего, нет. Или они очень хорошо скрывают свою находку, — сложив руки перед собой в замок, ответил учитель. — Двемеры не уступают моему народу в высокомерии. Если они обнаружат Сердце Лорхана, то непременно попытаются захватить над ним власть. Такие волнения почувствует весь Тамриэль. Сама ткань реальности может быть изорвана в клочья.       Сил нахмурился. Имело смысл аккуратно спросить у мастера Анграхма о последних важных находках, но это в то же время могло не принести никаких результатов, а лишь посеять зерно раздора. Заметив нерешительность юного учёного, Яхезис заговорил:       — Ты помнишь наши учения, — назидательным тоном сказал он. — Мы не вмешиваемся, пока ситуация не принимает критический оборот. Наблюдай, прислушивайся, исследуй. Ответы сами придут к тебе в руки.       — Вы предлагаете просто ждать?       — А что ты можешь сделать сейчас, не разрушая с таким трудом построенный союз с гномами? — спросил он.       — Я могу помочь им, — с неожиданной решимостью ответил он. — Я могу усилить раздор Думака с кланом Руркен.       — И какой это, по-твоему, окажет эффект на их возможные манипуляции с Сердцем?       — Руркен — сильный клан тональных архитекторов. Если они уйдут, это отбросит их назад в исследованиях Башни.       — И ты просто оттянешь неизбежное, — аккуратно указал ему учитель. — Пойми, некоторым событиям суждено случиться. Мудрый маг извлечёт знания и поможет миру оправиться от последствий. Нет такого сценария, где самоуверенные двемеры не отыщут Камень, ведь они буквально построили свою столицу внутри Вварденфелла. Как бы тебе этого ни хотелось, но ты не сможешь спасти мир от их жестокой амбициозности.       — …Но могу научить их использовать Камень во благо.       — Мой дорогой Сил, однажды ты поймёшь, что невозможно вложить знания в головы, не готовые эти знания принять, — с печальной улыбкой ответил Яхезис. — Я понимаю твою горечь, но иногда следует позволить миру учиться самостоятельно.       Во многом эта философия объясняла закрытость Артейума от внешнего мира. В Орден Псиджиков принимали далеко не всех, и даже искусные волшебники зачастую оставались обделёнными вниманием со стороны монахов Старого Пути. Силу пришлось согласиться с суждениями наставника, пусть его душа и сопротивлялась им.       — Я продолжу наблюдать, — наконец сказал Сота, подняв глаза на Яхезиса. — Но если ситуация начнёт выходить из-под контроля, могу ли я рассчитывать на вашу помощь, мастер?       — Разумеется, — согласился альтмер. — Я всегда рад видеть тебя, вне зависимости от цели твоего визита.       — Я должен идти, — кивнул Сил. Затем, немного замешкавшись, спросил: — Миранда всё ещё держит торговую лавку?       — Да. Она сейчас разместилась в садах. Кажется, ей надоело, что книги сбивают товар с полок, — добродушно посмеялся учитель.       Попрощавшись, Сил покинул ритуальный зал и направился в холл. Он надеялся снова встретить загадочную девушку, но, увы, кроме проводящих эксперименты магов никого не обнаружил. Даже шумного Фира нигде не было видно.       В яблоневом саду действительно стояла хлипкая лавка, уставленная безделушками, банками со съедобными копиями артефактов и магическими компонентами. Миранда, так звали босмерку, славившуюся своей страстью к торговле, сидела на высоком табурете и со скучающим донельзя видом наблюдала за ищущими трюфели свинками.       — Здравствуй, — подойдя к прилавку, сказал Сил.       — И’ффре милосердный, покупатель! — вскочила она, стукнувшись макушкой о верхнюю полку. — Чем могу служить? У меня есть свежие конфеты в виде камней душ, они прямо нарасхват! Главное — не класть рядом с настоящими, ха-ха. Хочешь ротмета? Пожалуйста, скажи «да». Я устала пить его в одиночку. Никто не ценит хороший Валенвудский напиток!       — П-погоди секунду, — совсем растерялся Сота, пытаясь остановить тараторящую торговку. — Я хотел угостить детей на Вварденфелле чем-нибудь интересным. У тебя есть шоколад?       — О, узнаю знатока больших редкостей! — похвалила она, щёлкнув пальцами. Исчезнув за прилавком, она что-то шумно искала, сопровождая действия сердитым бормотанием вроде: «Да где же они», «Клянусь, если Фералин забрал их, я ему…». — Нашла!       Она поставила перед ним небольшую шкатулку, до краёв заполненную шоколадными фигурками животных. Сил выбрал тех, которых точно нет в Ресдайне, и положил на прилавок мешочек монет. Затем, глядя на довольную Миранду, тяжело вздохнул и сказал:       — Ладно, я попробую ротмет.

Вемин Дагот

      Следовало догадаться, что внутренние улицы Алефта будут заполнены напыщенными вельможами всех сортов. Но именно здесь, в Синем квартале подземного рынка, водились самые сочные политические сплетни. Смешавшись с толпой, Вемин стащил с одного из кресел расшитый платок, накрыв им плечи и сменив походку на вальяжную.       — О, неужели наконец появились украшения из платины? — Дагот изобразил облегчение и интерес, подойдя к одному из прилавков. — Я объездил уже три города в поисках. Такими темпами моя дорогая Бшанта не дождётся достойного предложения.       — Да-да, посмотрите ближе, господин! Чистая работа, рабы к ней не прикасались, — красивая двемерская женщина подала Даготу увеличительное стекло, и каймер придирчиво осмотрел украшения. — Вы женитесь на двемерской женщине?       — Так и есть! — гордо выпятив грудь, соврал шпион. Затем, понизив тон почти до шёпота, добавил: — Правда, между нами, я обеспокоен. Говорят, клан Руркен не жалует нашего брата. Как бы не сорвалась моя свадебка.       — Ваша невеста из Руркен? — челюсть торговки отвисла. — Да, попали вы в переплёт, господин. Времена сейчас действительно неспокойные, особенно на востоке.       Азарт забурлил в крови Вемина, и он наклонился чуть ниже.       — А если я куплю у тебя вот этот гарнитур, дашь мне совет, как поступить? — низким бархатным тоном произнёс он, глядя двемерской девушке прямо в глаза. Он указал на самый дорогой набор, и рука его потянулась к увесистому кошельку.       — Я могу дать вам совет и за меньшую стоимость, — смутилась она, покраснев. — Забудьте эту Бшанту. Она всё равно вас бросит.       — Ох? — он расстроенно отстранился. В попытке восстановить близость с красивым мером она поспешно заговорила:       — Я слышала слухи. Здесь был влиятельный покупатель, искал сонастроенные кристаллы этерия. Он купил всё, что мог предложить Алефт! Говорил о том, что на востоке вспыхнула угроза гражданской войны. Если ваша женщина там, то, вероятно, её либо вывезут на север, либо убьют в пути…       — Это меняет дело, — задумчиво кивнул он. — Знаешь, ты права, лапушка. Зачем мне такие проблемы? Не хватало, чтобы меня из-за неё объявили предателем родины. Но ты, мой самоцвет, просто находка. Заверни мне это кольцо с сапфиром, будь добра. И когда я вернусь, я надену его на твою руку.       Информация была скудной, но подтверждала его опасения о серьёзности конфликта. Если кто-то из тональных архитекторов Думака скупает этерий, это могло значить установление монополии на этот редкий материал. Не дать Руркен доступа к этерию было мудро: одним только резонансом они могли стереть половину Вварденфелла.       — Приятель, тут не проходил безбородый парень в бордовой мантии? — обратился Вемин к толстому торговцу специями. — Этот хам сказал про мою мать такие вещи, что выпустить ему кишки — дело чести.       — Нет, господин, — изумлённо глядя на каймера, ответил двемер. — Я бы заметил кого-то из Руркен. Они вроде как сюда в последнее время не суются.       — Тогда он вдвойне придурок! — вспылил Дагот.       — Согласен с вами, — кивнул он с такой же пылкостью. — Они вообще обезумели. Мой кузен жил на востоке, так они вышвырнули его из крепости! Чёртовы дети инцеста.       Вемин едва не расхохотался. Подавив порыв, он набрал немного специй и расплатился.       — Безумие — это слабо сказано, — сказал шпион, благодарно кивнув и забирая покупку. — Я слышал, они собираются какую-то пакость сотворить.       — Как пить дать! Не просто так же они этот молот делают.       — Молот? — Вемин заинтересованно склонил голову.       — Ну этот, как же они его назвали?.. А, точно, Волендранг.

Альмалексия

      Королева внимательно читала донесения разведки, и лицо её постепенно смягчалось. Весть о победе Неревара порадовала Альмалексию, хоть она и не совсем поняла, откуда им стало известно о предательстве в лагере. При всём уважении к Дому Дагот, она с большим сомнением отнеслась к сверхспособностям его разведки. Только если кочевница… Нет, это уже паранойя. Ре была умна, несомненно, но с политикой у неё были весьма слабые отношения. Значит, это был Вемин. Но как он передал данные?       Наконец-то в лагере происходило что-то интересное. Всего за пару дней — предательство, новые союзы, новые угрозы! Душа королевы пела от восторга. Но что ещё примечательнее, она была приятно удивлена действиями велотийской женщины. Она не только выполнила свою часть уговора, но ещё и привела подкрепление прямо на поле битвы, хоть Альмалексия об этом не сказала ни слова. Только из благодарности она могла закрыть глаза на её слишком уж слаженный союз с Ворином.       Надо отдать должное, Дагот оказались куда более верными союзниками, чем Телванни. Если королева и предполагала предательство, то явно не от волшебников из грибных башен. С этим что-то отчаянно нужно было делать, но красивого плана не получалось. Подвергать изгнанию целый Дом — равно потерять всё восточное побережье и нажить себе могущественных врагов. Избирательно изловить предателей, тем временем, требовало превосходной и безошибочной работы шпионской сети. А как на это отреагируют Руркен, Альмалексия не знала. Проницательность мужа была бы сейчас очень кстати.       Глядя на возвышающийся над островом конус Красной Горы, королева прикусила ноготь в раздумьях. Подкупить Ре оказалось просто, но это была одноразовая акция — больше мышка собой крутить явно не позволит. А заставить что-то делать гордых Дагот было практически невозможно, особенно если это ставило под угрозу их политическую репутацию. Сил может вставить палки в колёса Руркен, но он никудышный шпион. Позволить конфликту развернуться нельзя…       Альмалексия помотала головой, будто отгоняя от себя гнетущие мысли. Спокойствие сейчас ей нужнее, чем тревоги от ещё не произошедших событий. Неревар вернётся в самое ближайшее время, и ей просто нужно его дождаться.       Под ногами почувствовался ощутимый толчок. Вварденфелл с ней соглашался.