Ветер

Ре

      Когда колонна проделала половину пути, был скомандован привал. Ре благодарила небеса за эту возможность слезть с седла. Не из-за усталости — кочевье научило её выносливости ещё в раннем возрасте, а из-за настойчивого Борахи, донимающего пустыми вопросами. Он в целом отличался от других двемеров: один из немногих, кто не носил бороды, ехал не на механическом коне, а на волке, имел совершенно другой акцент. Но даже остановка не отвадила его; мер продолжал идти за ней к реке, увлечённо рассказывая что-то об этериевых войнах в Скайриме.       Кочевница слушала его вполуха, смывая с лица и рук пыль от долгой дороги. Двемер уже начинал её раздражать.       — А вы, голубушка, интересуетесь технологиями? — задал вопрос Борахи, погрузив ладони в холодную воду.       — Нет, — покачала головой Ре. — Ничего в этом не смыслю.       — Очень жаль! Я слышал, в вашем основном лагере сейчас находится ученик мастера Анграхма — Сота Сил. Говорят, он редкий затворник, но обладает исключительными для каймера знаниями.       — Я уверена, помимо него в Ресдайне хватает светлых умов, — сказала велотийка, выпрямившись и осмотрев отдыхающих союзников. Повара установили небольшой тент и начали приготовление обеда.       — Безусловно! — широко улыбнувшись, ответил Борахи, затем провёл ледяными ладонями по своему лицу. — Просто хотел узнать, знакомы ли вы.       Ре заметила в толпе Гильвота, пристально смотрящего на неё. Взгляд боевого мага метал молнии, и по мимолётному движению его глаз в сторону Борахи кочевница уловила недоверие Дагота к этому конкретному двемеру.       — Нет, — соврала она, переведя взгляд на гнома раньше, чем он заметил мага. — Я с ним не знакома.       — А как вы попали в лагерь, голубушка? — не унимался двемер, следуя за ней к палатке поваров.       — Я приехала по приглашению Неревара, — не теряя спокойного выражения, Ре сочиняла историю на ходу.       — Ох? Вы умеете читать? — улыбка Борахи стала хитрой. Велотийка мысленно выругалась — он почти её подловил.       — Он послал гонца.       — Судя по быстрой реакции, вы были где-то неподалёку. Как удачно для Его Величества!       — Там, где я была, меня уже нет, — процедила Ре.       — Борахи, ну ты совсем совесть растерял, — к ним подошёл ещё один гном. Высокий, с хорошо ухоженной бородой и задорным взглядом. Он посмотрел на женщину так, что она сразу поняла его намерение выручить её. — Негоже так настойчиво приставать к даме.       — Ты не можешь осуждать меня, Нчудахи, — невинно посмеялся мер, но отступил. — Она — первая кочевница, с которой мне удалось завязать разговор.       — Будешь лезть, и она станет последней, — сказал в ответ высокий инженер. Хоть его тон и был весёлым, угроза читалась довольно ясно. — Пойдём лучше со мной, осмотрим скакунов. У твоего волка, кажется, разболталась подвеска.       Ре изумлённо посмотрела на Нчудахи, взявшего Борахи под руку и уводящего его от неё. На миг он повернулся и заговорщицки подмигнул ей.       Наконец Ре осталась наедине со своими мыслями. Женщина слишком поздно осознала, что с ней, вероятно, всё это время говорил шпион, пытающийся выцепить информацию о том, насколько тесны её связи с вышестоящими чиновниками.       Взяв положенную ей миску каши с мясом, она присела в отдалении и зачерпнула еду хлебом. Было жутко пересолено, и она поморщилась. Рядом с ней присел Гильвот.       — Опять довела брата, — это был не вопрос. — Зря ты так.       — Да, я главный злодей здесь, — фыркнула Ре, потеряв самообладание. — Если тебя назовут инструментом для достижения результата, сильно понравится? Ты его брат, оттого и не можешь меня понять. О тебе он всегда хорошо отзывается.       — Ты думаешь, что он плохо говорит о тебе? — зачерпнув кашу ложкой, спросил Дагот. Попробовав еду, он тут же брезгливо сплюнул в сторону. Ре усмехнулась.       — Уверена.       — Ошибаешься, — отрезал он, принявшись промывать рот водой из бурдюка. На его слова велотийка отреагировала удивлённо. Гильвот продолжил: — Вемин — позор разведки, Одрос — выскочка, Эндус — занимается хренью, я — невоспитанный увалень. Мы все от него выслушиваем.       — И тем не менее, он вас любит, — не согласилась Ре. — Он не пытается оскорбить, он хочет для вас лучшего.       — Ты всегда пытаешься утешить тех, кто пришёл утешить тебя, или я — особенный случай? — косо посмотрев на кочевницу, спросил Дагот. — Я понимаю, о чём ты говоришь. Но хочу, чтобы ты сама себя услышала.       — Я поверила, что он хотел защитить меня, — отвела взгляд Ре, опустив хлеб в миску и отставив её в сторону. — Но по итогу просто была бесплатным шпионом.       — Угу, — кивнул Гильвот. — И? Думаешь, он каждому встречному оказывает такое доверие? Не ставь его на один уровень с другими. Он живёт политикой, дышит интригами. За годы этой бюрократии он привык видеть всех нас частью большой машины. Убило ли это в нём личные качества? Нет.       — Ты будто убеждаешь меня в том, что он добрейшей души мер.       — Ну, он не ангел, — усмехнулся Гильвот. — Но точно и не злой засранец. Он гордый, поэтому и не стал соглашаться с тем, что одной из его целей была защита тебя от Альмалексии.       — Откуда ты вообще всё это знаешь?       — Только ему не говори, — смутился Дагот, и Ре впервые за всё время увидела на его лице какую-то эмоцию. — Но он рук с кристалла не спускал, прислушиваясь. Слишком уж большое рвение для обычной разведки, мне кажется.       — Ещё одно слово, и я начну думать, что он послал тебя извиниться вместо него.       — Дура, — рассердился Гильвот.       — Самодур, — выпалила она в ответ. — Если я поверю в твоё «мне кажется», каково будет, если ты ошибся? Я не считаю Ворина «злым засранцем», я требую к себе уважения. Я понимаю его неспособность мыслить шире, но мне начихать на это с высокой грибной башни, я заставлю его внести себя в его список политических терминов.       Гильвот ошеломлённо смотрел на неё, будто его отчитали за что-то крайне неприличное, чего он в силу своего положения делать не должен был. Хотя, по правде говоря, так и было. Прочистив горло, маг решил сменить тему.       — Что этот гном хотел от тебя?       — Он расспрашивал меня о моих связях в лагере и о моём племени, — успокоившись, ответила Ре.       — Ты ему ничего не сказала?       — Нет, — женщина покачала головой. — Он был слишком настойчив.       — Хорошо, — кивнул Дагот, напряжённо глядя на кучкующихся двемеров. — Кто знает, может, он шпион. Если хочешь, я доложу брату. Ну, аккуратно.       — Доложи, — согласилась Ре. — Но я к нему первая не пойду, даже не надейся.

Ворин Дагот

      Спешившись на привале, советник осмотрелся. Двемеры, как обычно, держались особняком, и в их поведении Ворин не увидел ничего необычного. Получив порцию еды, Дагот принюхался, и сильный запах соли в каше убил весь пробудившийся аппетит.       — Переделайте, — отдал приказ он, вернув миску помощнику повара. — Не хватало ещё страдать от обезвоживания всю оставшуюся дорогу.       — Никак не можем, господин, — испуганно ответил юный каймер. — Добавить больше соли приказали лекари.       — И зачем, осмелюсь спросить? — скрестил руки на груди советник, недовольно смотря на него.       — Они что-то говорили о восстановлении солевого баланса…       — Возмутительно, — пробормотал советник, ущипнув себя за переносицу. — И вы поняли это как пуд соли в кашу?       — Извините, — опустил голову помощник повара.       Отказавшись брать порцию, Ворин отошёл от шатра и проверил крепления седла на своём кагути. Сняв бурдюк с водой, он сделал несколько жадных глотков, успокаивая нервы. В этот момент к нему подошёл Гильвот, докладывая о подозрительной деятельности Борахи.       — Без бороды, говоришь? — задумчиво уточнил старший Дагот. — Очень интересно. И его увёл твой «товарищ»?       — Я же говорил, что он парень смышлёный, — гордо выпятив грудь, ответил боевой маг.       — Ты называл его болваном. И не обольщайся. Нчудахи мог лишь намекнуть Борахи об излишней навязчивости, — усмехнулся Ворин, оперевшись спиной на животное. — У них похожие имена, рост и черты лица. Возможно, они братья.       Гильвот неудобно поёжился: сама мысль о том, что доставучий инженер мог иметь дурные намерения, ему не нравилась.       — А Ре? — спросил Ворин мягче, пытаясь найти кочевницу глазами.       — Дуется, — коротко ответил младший брат, глядя на советника исподлобья.       — Имеет право, — кивнул он, тихо вздохнув. — Характер у неё спокойный, но в обиду себя не даёт. Хорошее качество.       — Тебе бы почаще ей хорошие вещи говорить, а не мне.       — Не бери на себя много, Гильвот. Я сам решу, что и кому говорить, — в голос Ворина вернулась строгость. Младший Дагот недовольно зарычал, переведя взгляд на кагути брата. — Не сердись. Я тебя услышал, просто правильных слов пока не нашёл.       — Политика, — буркнул Гильвот. — За ней не заметишь, как жизнь закончится.       Ворин улыбнулся, тронутый странной заботой брата. Возможно, он и правда слишком полагался на формальности в вопросах личного взаимодействия. С другой стороны, атмосфера действительно не располагала к тёплым откровениям: проблемы сыпались на голову одна за другой, лагерь (что временный, что основной) прилично извёл антисанитарией, а непредсказуемое поведение кочевницы его настораживало.       Так было всегда. То, что нельзя понять, нужно либо отстранить, либо устранить. Зачастую вложения в перевоспитание не окупались, и выбор останавливался на одном из двух вариантов. Ре же была исключением: удивительно быстро училась тонкостям политики, была хитра и требовательна, где это необходимо. Да, она не всегда умела промолчать, что было парадоксально, учитывая её внешнюю холодность, но это, Ворин надеялся, в ней быстро пройдёт.       Гильвот пожаловался на голод, и старший Дагот отвлёкся от своих размышлений. Времени у лагеря на ещё одно блюдо попросту не было, а ехать предстояло ещё чуть больше суток. Наказав брату терпеть до вечернего привала, Ворин вскочил в седло и поехал вперёд, к Неревару.       Наставник стоял в палатке у лекаря, который снимал бинты с его бедра и залечивал рану до конца. Ворин спешился, молча приблизившись. Его взгляд зацепился за технику, с которой работал целитель: вместо моментального заживления он выбирал постепенное, занимавшее несколько дней. Не самая популярная методика лечения в полевых условиях, к тому же болезненная, но практика показала, что такое исцеление куда надёжнее, ведь оно протекало без последствий для повреждённой области.       Ре, однако, лечение своё закончила быстрее благодаря эффективному, но нежелательному вмешательству Альмалексии. Хотя, если обдумывать это решение королевы, работа была произведена блестяще. Если переговоры с Эшлендом начались после их возвращения с битвы, то распределить силы для устранения конфликта с Телванни и Руркен было бы гораздо сложнее. Сейчас они могут рассчитывать на поддержку племени, и, если повезёт, то вскоре к ним присоединятся и остальные.       — Твои мысли такие тяжёлые, что слегка наваливаются мне на плечи, — не поворачивая головы, пошутил Неревар.       — Не хотел отвлекать.       — Меня? Я не очень занят, стоя на одной ноге, — ответил король, проследив за советником, когда тот оказался в поле его зрения. — Хочешь обсудить план действий?       — Да, прости за несвоевременность, — кивнул Ворин, не обращая внимания на лекаря.       — Ничего, твои тревоги мне понятны, — покачал головой Неревар, не переставая улыбаться. — Я планирую просить тебя о помощи с решением конфликта.       — Я слушаю, — кивнул Дагот, сложив руки за спиной.       — Вемин — лучший в своём деле. Если внедрить его на территории Телванни, он сможет узнать больше, чем мы можем сейчас из их тайных переписок с Руркен.       — Я согласен, но он всё равно слишком манерный, чтобы принять на себя роль простолюдина. Если он возьмёт с собой Ре, которая притворится его служанкой, узнать внутренние дела Дома будет легче. Слуги невидимы, это может быть нам на руку.       — Если сама Ре на это согласится, она в твоём распоряжении, — Неревар размял плечи. — На сторону Руркен же я пошлю Сила и Ягрума. Им придётся непросто в вопросе связи с Вемином и Ре, но я думаю, что ты этот вопрос уже уладил.       Неревар подмигнул ему, и Ворин осознал, что проницательный король раскусил его маленький шпионский трюк.       — Прости, что не сказал сразу, — виновато посмеялся Дагот.       — Справедливости ради, это было умно! — похвалил полководец. — И при этом ты не спутал мои мысли перед боем. Вот почему ты мне так нравишься.       — Появление скарабея было очень удачным. Хотя я подозреваю, что к этому приложила руку Альмалексия.       — Я этого не отрицаю, вероятность велика, — вздохнул король. — Но предъявить это я моей благоверной не могу. Даже если так, предприятие обернулось успехом, а это вряд ли заслуживает порицания.       — Ты прав, — согласился Ворин. — Но нам следует сначала вернуться в лагерь. Пока в твоём плане слишком много неточностей.       — Естественно, — клыкасто улыбнулся Неревар. — Но ты хотел немного ясности, и я с удовольствием делюсь. У меня всегда есть план.       Советник сдержанно улыбнулся, и в этот момент раздался звук рога. Настало время собираться и продолжать путь, поэтому Ворин покинул палатку лекаря и направился к колонне.

Сота Сил

      Вернувшись в лагерь, Сил успел аккурат к обеду. Сверившись с солнцем, он кивнул самому себе, решив пока к работе не прикасаться. Скоро должны были прийти малютки-посыльные, и их интерес к его проекту мог нарушить спокойствие, которого так жаждал учёный.       На самом деле он любил молодые пытливые умы, не требующие от него соблюдения каких-то социальных норм и правил. Дети задавали исключительно интересные вопросы, многие из которых открывали ему те стороны исследований, о которых он сам бы не стал думать. Такие моменты всегда возвращали его в воспоминания о доме, где они с сестрой наперебой друг другу задавали отцу вопросы о богах и магии. Сота Кан был мужчиной, на которого Сил всегда мечтал быть похожим: блестящий ум в нём сочетался с тёплым и открытым характером. Налл была на него очень похожа, и старший брат благодарил Азуру за то, что её нежная душа перенесла падение Альд Сота без тяжёлых последствий, в отличие от него самого.       То был день великой трагедии. Культисты Дагона взяли город в страшную осаду, прежде чем призвать неистовое пламя своего повелителя. Обнимая и успокаивая сестру, Сил держал в голове только поручение отца: «Не выходите отсюда, пока я не вернусь. Мы всё уладим, слышите? Всё будет хорошо». Если бы Налл не вырвалась из его рук и не побежала искать хоть кого-то, они бы оба задохнулись в дыму. Сил сидел в оцепенении, но мысль о том, что сестра, возможно, единственная, кто у него остался, заставила его поспешить её спасать. Вспомнив всё, чему его учили отец и мать, он остановил магией падающий на Налл обломок городской стены, крича, чтобы она бежала. Как только девушка покинула опасный участок, он отпустил обломок, задыхаясь и теряя ориентацию. Сил слышал, как сестра зовёт его, но не мог распознать, откуда доносится голос. В глазах темнело, и сразу следом его завалило обломками. Боль, острая, тупая и тянущая одновременно, терзала всё его тело, покуда он не потерял сознание.       Сота плохо помнил, что произошло дальше. Звон в ушах стоял невыносимый, образы плыли перед глазами, лёгкие обжигало. Чьи-то руки вытаскивали его из-под обломков, а он смотрел лишь на женскую фигуру, зажимающую рот рукой. И Сил очень боялся, что зрение прояснится, ведь тогда он увидел бы, как горько Налл плакала. Храбрый спаситель вытащил их обоих из горящего города хитрыми лазейками и магией иллюзии, остановил кровь и привёл к Неревару. Так трагедия превратилась в надежду на жизнь. И всю эту надежду Сил вложил в свою младшую сестру, балуя её подарками, дорогими книгами и обучением в безопасном и хорошем месте, лишь бы она не чувствовала, что осталась одна.       — Лорд Сота? — из размышлений его вытянул Асур, тянущий за рукав учёного. — Вы так уже прилично стоите. Вам нехорошо?       — Хм? Нет, нет. Я просто задумался, — покачал головой маг, осмотрев уже знакомых ему детей. — Я обещал вам подарок.       Сота развернул платок, показывая посыльным шоколадных зверей. Они восторженно охнули, рассматривая необычную сладость, но брать стеснялись.       — Это шоколад, заморская сладость из какао и сахара, — мягко объяснил Сил. — Я выбрал таких животных, которых вы ещё не видели. Помните, что мир огромен, и не переставайте ему удивляться.       Дети наперебой закричали благодарности, счастливо улыбаясь и беря из его рук конфеты. Девочка особенно обрадовалась, и Сил улыбнулся, невольно проводя параллель с Налл.       — Вкусно! — жуя, воскликнул Асур. — А вы починили жучка, лорд Сота?       — Починил, — кивнул учёный. — Он спрятался в моих бумагах. Когда Ре вернётся, я отдам его ей, не переживай.       — У вас так много всего интересного, — стеснительно пробубнил младший. — Можно что-нибудь посмотреть?       То ли воспоминания смягчили его, то ли маг не сумел сопротивляться детской искренности, но тем не менее он сдался, решив показать посыльным свою сферу Небесных Движений. При любом раскладе до возвращения Неревара ему нужно было чем-то себя занять.

Ре

      К счастью для всей колонны, путь прерывался только ради привалов. Еда, которой кормили на этих коротких остановках, была уже не такой солёной, что было приказом Ворина, как ей рассказал Вивек. Оставшиеся сутки она ехала рядом с ним, с удовольствием обмениваясь с бардом историями. Ре сама не заметила, как её сердце смягчилось к самоотверженному юноше, чья инициация произошла так болезненно. И особенно ей нравилось, что поэт умел слушать, не настаивая на объяснениях и не требуя личных подробностей.       — О себе ты говоришь мало, — заметила кочевница, улыбнувшись. — Для барда ты — образец скромности.       — Да нечего рассказывать, — отмахнулся Вивек шутливо. — Вот о Нереваре уйму историй могу поведать! От падения Малого Дома Мора до его становления как Наставника. Я же — обычный сын фермера, ставший свидетелем великих свершений.       — Не скромничай, — поддела его Ре. — У тебя наверняка есть собственные подвиги, помимо того, что мы все видели на поле боя, конечно.       — Ну… я, помнится, спас Сила, когда Альд Сота разрушили культисты Мерунеса Дагона, — сказал он. — Мы тогда ехали с Нереваром в Суран. Не спрашивай зачем.       Уши его покраснели. Кочевница тактично промолчала.       — Бедняге тогда изрезало лицо и оторвало руку, — продолжил свой рассказ поэт. — Мы поспешили с Нереваром доставить его и сестру в Суран. Только они вдвоём и выжили со всего Дома Сота.       — Ужасная трагедия, — сочувственно произнесла Ре. Теперь затворничество Сила не казалось ей лишь последствием его острого ума. — Последователи Дома Забот никогда не славились добрыми делами.       — Так и есть! — пылко согласился Вивек. — Неревар хотел утешить выживших и отправил их на Саммерсет.       — На Старую Родину? — удивилась Ре. — Почему?       — Король всегда тепло отзывался об островах, — задумчиво сказал Вивек. — Возможно, он считал, что умиротворяющая атмосфера Саммерсета позволит им забыть о пережитом кошмаре. Там, насколько я знаю, Сил заинтересовал Псиджиков. Налл не стала препятствовать росту брата и вернулась в Велот уже одна.       — Азура, несомненно, подарила им путь вперёд. Где сейчас его сестра?       — Учится в Некроме, — ответил поэт. — Насколько мне известно, лекарскому делу. Они вообще интересный дуэт, должен сказать. Поставь их рядом, и они как две крайности одной и той же сущности.       — У нас с моей сестрой нечто похожее, — тепло сказала Ре. — Сунна очень эмоциональная и мягкая, но мы разделяем тягу к познанию и приключениям.       — Сунна, — мягко повторил Вивек. — Благословенная.       — Наша мать тяжело переносила роды, — посмотрев вдаль на неспешно шествующий караван силт-страйдеров, сказала она. — Отец молил Азуру всю ночь, чтобы выжили обе. И уже утром родилась моя сестра. Поэтому ей дали такое имя.       — А тебя почему назвали Ветром?       — Догадайся, — хитро улыбнувшись, взглянула на него Ре. Но когда бард пожал плечами, ответила: — Когда я появилась на свет, был сильный ураган.       Кочевница заметила, что Неревар чуть покинул строй и помахал рукой, глядя прямо на неё. Кивнув Вивеку, она ударила алита по бокам, нагнав короля.       — Мы почти доехали до лагеря, — сказал он. — Скажи своим воинам, чтобы взяли свою часть груза и ехали в Альд’рун. Я распорядился выделить шкуры, угощения и напитки.       — Спасибо, — удерживая поводья ящера, ответила Ре. — Я сейчас же скажу им, что они могут ехать.       — Тебе спасибо, — улыбнулся Неревар. — Позже мы отправим ещё, но я не смею их задерживать. Дома их наверняка ждут.       Ре улыбнулась, проведя пальцами от лба в его сторону, и, развернувшись, поехала к соплеменникам. Она нарочито проигнорировала Дагота, проезжая мимо и даже не посмотрев в его сторону.       — Сулан! — крикнула она. — Обратитесь к охране груза, возьмите всё, что вам дадут, и спешите домой. Приказ Великого Ашхана.       — Понял! — ответил мужчина. — Не тревожься, мы расскажем всем племенам о наших подвигах.       Ре облегчённо вздохнула, наблюдая, как её воины покидают строй. Колонна двигалась слишком медленно даже по меркам кочёвки. Свобода давала им возможность на миг ощутить уже поугасший восторг от победы.

Альмалексия

      Нетерпение бурлило в крови королевы, будто кипящая лава, когда большие ворота лагеря отворились. Если бы не формальность, она повисла бы на шее супруга сразу же, но ей приходилось терпеть мучительное ожидание, широко улыбаясь. Стоящие за ней Крылья Индорил отдали честь возвращающимся героям.       — Встречай победоносную армию короля Неревара, народ Ресдайна! — с нескрываемым восторгом и обожанием произнесла королева, и склонившиеся скандировали: «Славься, Индорил Неревар Мора! Славься, свободный Ресдайн!».       Неревар спешился, улыбаясь и касаясь протянутых к нему рук Альмалексии. Она ждала возвращения этих тёплых ладоней даже сильнее, чем вестей о его победе.       — Вольно! — властно сказал он. — Сегодня — наш день торжества. Мёд, вино и грииф будут течь рекой в честь нашего успеха! Каждый присутствующий внёс свой вклад в эту победу, и я не стану скупиться на благодарности. Завтра же мы пройдём дальше, получим больше и станем ещё сильнее!       Толпа поддержала короля радостными вскриками, и Альмалексия отступила в сторону, давая возможность прибывшему накануне Думаку поприветствовать друга.       — Неревар, да ты просто свет во тьме! — рассмеялся король гномов, крепко пожав ему руку. — Поздравляю с победой. Разведка донесла, что битва была красивой. В следующий раз поеду с тобой!       — Я буду только рад, старый друг, — с широкой улыбкой ответил Неревар. — Моя искренняя благодарность за поддержку. Твои инженеры были на высоте.       Ягрум Багарн, занявший место позади Думака, почтительно поклонился.       — Разумеется, — погладил бороду король двемеров. — Ни один из нас не упустит шанса хорошенько похвастаться навыками, да?       Альмалексия отвлеклась от диалога монархов, осмотрев вернувшихся и разбредающихся по лагерю солдат. Даготы, разумеется, сразу же скрылись в своих шатрах. А вот Ре, спешившись с алита, направилась прямо к ней. Брови королевы медленно поползли вверх.       — Моя королева, мы можем поговорить? — будто отзеркалив её медовый голос, спросила Ре. Но обращение, которое она выбрала, подтверждало: её племя официально присоединилось к клану Луна-и-Звезда.       — Конечно, — не потеряла лица Альмалексия, улыбаясь и уходя вместе с кочевницей в сторону.       — Признаю, я отнеслась к вам настороженно в первую встречу, — научившись формальному тону, сказала Ре. — Но сейчас ясно вижу ваши добрые намерения. Спасибо за алита. Он отлично послужил, вгрызаясь в глотки северян и пируя на их телах.       Альмалексия почти поморщилась от столь детального описания. Эта маленькая вольность с её стороны обернулась для неё крайне неприятным образом.       — Я рада, что мой подарок пришёлся тебе по душе, — ответила королева, не разрывая с Ре зрительного контакта. Что она задумала?       — Надеюсь, наше славное сотрудничество обернётся для нас только приятными сюрпризами.       Кочевница развернулась, и шок Альмалексии сменился интересом. Жгуче!       — Подожди, — остановила она. — Как ты смогла предупредить их о предательстве?       Это был прямой вопрос, и очень опасный. Но от ответа зависело то, как она станет смотреть на эту любопытную мышку. Глаза Альмалексии почти сияли, и она с нетерпением ждала ответа.       — Ох, ничего особенного, — повернув голову, она посмотрела на неё с хитрым оскалом. — Нашептала ветру, он и принёс им вести.       Восторг. Велотийка не только делала то, что от неё требовалось, но делала это с задором, тайной и непредсказуемыми методами. Осталось лишь убедиться в её верности, и тогда игра станет не просто интересной — она рискует стать опьяняющей.

Ворин Дагот

      Свой, уже привычный, шатёр ощущался как роскошь. Первым делом, перед официальным пиром, он принял ванну, уложил волосы в низкий свободный хвост, нанёс на кожу ароматические масла, по которым успел соскучиться. Рутина была почти праздничной, и Ворин на миг позволил себе расслабиться. Советник пообещал себе перед сном разобрать документы, накопившиеся за его отсутствие, но, взглянув на стол, ни листа не обнаружил. Вемин!       Раздражённо вздохнув, он потянулся к коробке с благовониями, но с удивлением обнаружил, что привычной пульсации в висках не было. Дагот отчётливо вспомнил тёплые ладони Ре на его голове, когда он потерял равновесие на поле боя. Ворин почувствовал укол вины — женщина помогла ему, сделав сверх того, что он ожидал от неё. В целом, признался мер себе, их взаимодействие было наполнено этими «сверх меры», что приводило в замешательство.       «Отголоски юношеского интереса», — решил Ворин, надевая мантию. Походный доспех, который следовало отдать броннику для починки, был установлен на подставку, будто старый музейный экспонат. Дагот подошёл ближе, достав из подсумка осколок кристалла. Улыбнувшись, он задержал на нём пальцы, прежде чем убрать в шкатулку. Судя по беспорядку в шкафчике, здесь прилично покопался его младший брат. Но это советник был готов простить: в конце концов, его спешка спасла их, донеся важную информацию на фронт.       Удивительно, насколько кочевница быстро интегрировалась в их маленькое общество. Если бы не её низкое происхождение, он бы не терялся так в разговорах с ней. Невозможность порой найти общий язык выводила советника из себя. Где это видано, чтобы ему приходилось объяснять каждую свою фразу? Почему она не может просто понять его?       Накинув плащ, Ворин покинул шатёр и глубоко вздохнул. Глаза нашли установленную для неё юрту, где Ре, тоже сменившая одежду, слушала восторженных детей. Что именно так впечатлило юных посыльных, он не знал, но решил оставить ей право на собственную «сеть», какой бы умилительно-наивной она ни была.       Кочевница, однако, заметила его, и их взгляды столкнулись. Решив на этот раз заправить гордость за пояс, Дагот двинулся в её сторону. Посыльные поклонились ему и с настороженными взглядами покинули территорию «ментального столкновения». Это будет непросто.       — Как ты себя чувствуешь? — немного сухо поинтересовался он.       — Как отличный результат совместной работы.       — Язвишь, — заметил Ворин, глядя на неё. — Значит, самочувствие такое же бодрое.       — Я рада вернуться в лагерь, — сказала она, кутаясь в плащ получше. — Здесь всё немного понятнее.       — Укусила Альмалексию? — Дагот позволил себе улыбку, пригласив её жестом идти за ним к шатру Неревара.       — Откуда ты знаешь? — прищурилась Ре, но всё же согласилась идти с ним.       — Я всего лишь предположил, — задумчиво сказал Ворин. — Но своей реакцией ты подтвердила догадку.       Ре хмыкнула. Это было ожидаемо, и именно этой реакции он добивался.       — Я такой не потому, что хочу этого, — мягко произнёс мер. — Иногда признать слабость — значит подставиться под удар. А мои колкие слова — всего лишь попытка слабость скрыть.       — Для того, кто хочет быть союзником, ты скрываешь слишком много, — ответила она, но тон её стал значительно мягче.       — Я раскрыл тебе достаточно, разве нет? — улыбнулся он, остановившись. — Не думаю, что тебя сильно порадует лекция «Жизнь и достижения Ворина Дагота». Ты уснёшь спустя первые два часа.       — Справедливо, — нехотя согласилась Ре. — Полагаю, зря я давила.       — Может, и не зря, — мужчина покачал головой. — Такие стычки помогают мне вспомнить, что у меня тоже есть эмоции.       Ре подняла глаза на его лицо и даже смутилась от этой искренности в его взгляде.       — Ты научишься читать между строк, — пообещал Ворин. — И перестанешь быть слабостью.       — Чьей?       — Моей.       Пир, на котором произошло воссоединение, был по-настоящему приятным. Альмалексия сидела в объятиях Неревара, увлечённо рассказывающего о произошедшем на битве. Вивек хвастался Думаку своим успехом (будто была вообще какая-то разница, кому). Сил открыто «подарил» Ре её же скарабея Хестиса. Ворин поймал себя на том, что улыбается тихой идиллии. Сейчас, и только сейчас, в шуме лагерного веселья, музыке смеха и звона кубков, он мог позволить себе забыть о предстоящих делах.