Ветер

Ре

      Отряд, который она вела, был на пределе от нетерпения. Когда уже можно было рассмотреть столкновение двух сторон, она закричала, вскинув копьё:       — Отбросим чёртовых варваров с земель Велота! Север никогда не завладеет нами!       Воодушевлённый крик превратился в громогласный клич, смешавшийся с топотом лап гуаров и кагути. Отряд спустился с пригорка подобно волне, подхватив истончающиеся ряды каймерских солдат слева. Ре мельком увидела Ворина, и он резко направил мощный заряд пламени в их сторону, прикрывая наступление велотийцев.       Резкий запах гари, крови и пота ударил в нос, и лицо Ре исказилось гримасой отвращения и ярости. Она спрыгнула с алита, отпустив его буйствовать среди северных солдат.       — Marghad, muhrjul am Velothi! — крикнула она, тут же бросаясь в бой. Её отряд моментально выступил вперёд, позволив лекарям забрать раненых воинов Неревара.       — Им нет числа! — панически завопил один из вражеских бойцов и попытался бежать. За ним сорвалось несколько других. Лучники каймеров вскинули луки и нагнали дезертиров точными выстрелами.       Обстановка на поле боя значительно оживилась, судя по восстановившемуся построению и ответному наступлению на недов. Суматоха, принесённая кочевниками, позволила армии воспрянуть духом и нанести контрудар.       Неревар был среди них, выступая рядом со своим народом, успевая раздавать приказы и оборонять тыл. Двемерские машины с отвратительным лязгом притянули к фронту четыре огромных ящика, и инженеры гномов синхронно использовали фиолетовые чары. Воцарилась ненормальная для ситуации тишина; неды и эльфы смотрели на происходящее. А затем…       — Разойтись! — проревел Неревар, уходя в сторону. Ящики с треском распались, обнажая четырёх металлических громадин, тяжёлые шаги которых сотрясали землю. Войска создали коридоры для машин, а затем тут же сомкнулись за их спиной.       Битва возобновилась, но даже Ре было понятно, как сильно просела мораль северян. Бронзовые исполины дышали обжигающим паром, вращались и сокрушали врага ударами лезвий и молотов. Издав серию коротких звонких криков, женщина указала копьём на них, и её воины разделились, выходя в передний фланг сразу за стеной автоматонов. Лучники заняли позиции сзади, прикрывая пехоту зажигательными снарядами.       Телванни атаковали следующей волной. Скампы, кланфиры и атронахи хаотичными действиями посеяли в стане врага настоящий хаос, сокрушив их и без того слабую дисциплину.       Ре увидела въехавшего в битву Вивека, вдохновлённого и вооружённого копьём. Но её отвлекло нападение крупного неда, и она не увидела, как самоуверенного барда сбили с гуара мощным ударом боевого молота.

Вивек

      Мир перевернулся. Песня битвы, которую он сам сочинял в своей голове, оборвалась на высокой ноте. Сначала исчезло ощущение поводьев, затем — тепло боков скакуна, и в лицо ударил холодный, пахнущий медью и пеплом ветер Ресдайна.       Несчастное животное приняло на себя весь удар, и тем не менее поэту тоже неплохо досталось: на миг время остановилось, и короткий полёт закончился болезненным столкновением с замёрзшей землёй. Звуки раздвоились и звучали как из-под поверхности воды, подняться и увидеть что-то не представлялось возможным. Во рту скапливалось жидкое горячее железо. Мысли не подчинялись Вивеку, но было ужасно страшно умирать.       Надо было остаться в лагере и продолжать донимать Сота Сила. А ещё хорошей идеей было вообще никогда не брать в руки копьё. Но он взял, и теперь он умрёт бесславной смертью в бесславном бою против бесславных людей.       Кто-то поднял его за плечи резким рывком, от чего тело свело судорогой. Произошедшее дальше было похоже на бред сумасшедшего. В нос резко ударил настолько едкий запах, что он закричал. Зрение моментально прояснилось, хотя всё вокруг слегка подрагивало. В открытый от крика рот загадочный спаситель влил какое-то снадобье, горечь которого смешалась с кровью и едва не вызвала рвотный рефлекс.       — Поднимай оружие и сражайся! Тебе ещё тысячи лет жить! — грубый голос был близко, оттого Вивек смог разобрать смысл. Растерянно кивнув, он подхватил с земли своё оружие и осмотрелся. Фокусироваться было тяжело, но поэт смог засечь бугая с огромным молотом.       Он побежал, хоть и со второй попытки. Заледеневший песок под ногами был будто вязкой глиной, но решимость преодолевала неудобство. Каждый шаг давался с боем, но Вивек отчаянно сокращал дистанцию с почти диким рыком. Нед обернулся, заметив мальчишку, и расхохотался, прежде чем замахнуться своим оружием сверху вниз.       Вивек не имел много времени для размышлений, резко затормозив и повернув ногу так, что собравшийся от торможения песок стал для него опорой. Руки крепко перехватили копьё перед собой, а сам он выгнулся чуть назад в спине, чтобы избежать удара молотом в голову. И в момент, когда атака пришлась на оружие, Вивек понял, о чём ему говорила Ре.       Сила, с которой бил враг, была неимоверной, но прошла сквозь его тело, как молния, уходя в надёжно стоящие на земле ноги. Поэт поймал собственную уверенность, резко вырвав молот движением копья на себя, ударил многострадальной головой по инерции потянувшегося за оружием неда и, дождавшись, когда тот откинется от боли назад, пронзил его грудь копьём с пронзительным криком.

Неревар

      Наблюдая за внезапно обрётшим мужество Вивеком, Неревар невольно восхитился. Северяне прогибались под натиском, как тонкая тростинка, а ему наконец удалось восстановить дисциплину на поле боя. Король вскочил в седло своего гуара и помчался вперёд, отдав приказ об атаке. Ледяные атронахи по отмашке магов запустили град замороженных валунов. Обычный ледяной песок — прекрасный способ проехать без лишних движений сквозь поредевшие отряды дезориентированных недов.       Сражение уже переступило точку кульминации: они разбили половину вражеской армии, а значит, настало время столкнуться с Гормом. В отличие от Неревара, генерал недов не тратил силы, но и не разогрел кровь, а значит, шансы на хорошую битву были. За королём сразу же двинулись велотийцы, по пути вырезая на армии Горма кровавые руны своими костяными клинками.       Раздался низкий вой боевого рога. Генерал северян вышел против каймерского полководца в стали, рыча, как медведь, и браня само мироздание. Их клинки столкнулись в бешеной схватке, и каждый удар отдавался ему в грудь пульсацией. Битва наращивала темп, скорость и жажду крови. Неревар сражался чётко и ясно, хотя мороз от атак Горма заставлял его глаза слезиться.       Влетевшая ему в бедро стрела, однако, показала, что северяне не знакомы с понятием чести. Король пошатнулся, затем упал на колено, и бой снова замер в звенящем напряжении. Под взглядами тысяч солдат Неревар резким движением подался вперёд, отсекая Горму руку по плечо. Кровь брызнула на заледеневшую почву, и король с тихим восторгом проследил за упавшей рукой, всё ещё держащей меч. Горм зажал рану, скуля, как раненый зверь, и проревел:       — Довольно! Ты победил, маленький эльф… м-мы отступим.

Ворин Дагот

      В глазах уже темнело. Пустые бутыльки окружали его, но запас магии был на пределе: переносицу жгло, виски пульсировали, руки отказывались подчиняться. Особенно погано было от раны, которой он пренебрёг, всего лишь обломив для удобства стрелу. В этом гремящем хаосе битвы он совершенно потерял свою привычную грациозность.       Хрипло выдохнув, Дагот пошатнулся, едва стоя на ногах. Битва закончилась, а значит — они победили. Сколько же было смертей… По итогу ни его план, ни стратегия Улена не сыграли должным образом. Если бы не внезапное появление кочевников…       Сглотнув, он всё же потерял равновесие. Его подхватили, и в бреду он посчитал, что это был Гильвот. Но руки, коснувшиеся его висков, оказались куда мягче. Он услышал бормотание на даэдрическом, похожее на мантру или песнь. И ясность вернулась к нему сразу же, как только давление крови нормализовалось.       На него с укором и ещё не остывшей злобой от битвы смотрела Ре. Он отшатнулся почти инстинктивно, не осознавая резкости своего поступка. Велотийцы собирались за её спиной, а сама она была совсем не похожа на ту женщину, что он вытащил с того света. В глазах Ре была дерзость и уверенность. Она была на своей территории.       — Северный командир трусливо уводит своих людей, — сказала она. — Лагерь скоро возведут. Мне нужно поговорить с Нереваром.       На миг, лишь на крохотный миг, Ворин захотел попросить её остаться. Он хотел услышать, как она догадалась о разделении войск, почему доверила жука Вемину, как она сориентировалась, где именно столкнулись силы… Но понимал, что ещё будет время для интересных бесед. Глядя на неё, он медленно кивнул. Двое крепких кочевников предложили свои руки, чтобы помочь ему подняться, но Дагот гордо отказался, вставая самостоятельно.

Ре

      Среди уставших войск она шла с гордо поднятой головой и чувством выполненного долга. Её соплеменники следовали за ней, слегка поредевшие, но всё ещё полные сил и уверенности. Сейчас, и только сейчас, Ре наслаждалась вниманием оседлых, ведь они показали, что могут работать слаженно и эффективно, не принимая жизненный уклад Домов.       — Лорд Неревар Индорил! — позвала она, и мужчина обернулся, тут же широко улыбнувшись. Но улыбка превратилась в изумление, когда она преклонила колено, положив руку на грудь. — В первый и единственный раз я склоняюсь перед тобой, но клятва моя будет вечной. Ты доказал, что ты Великий Ашхан, и мой народ пойдёт за тобой, Azura'm gah'amer.       Кочевники за её спиной медленно повторили жест за Ре, а сама она поднялась, со слабой улыбкой протянув ему ладонь для рукопожатия. Неревар в порыве эмоций крепко обнял её, смеясь собственному неверию.       — Ты сделала это, Ре, — отпустив плечи женщины, улыбался Неревар. — Ты принесла нам единство.       — Не все согласились, — покачала головой велотийка. — Но они не смогут противиться песням, что мой народ принесёт в Альд’рун. Они услышат твой зов.       — Тогда добро пожаловать в клан Луна-и-Звезда, Кефрисмеш! — он обратился к её воинам, и Ре отошла в сторону, глядя на храбрых мужей своего племени. — Под этим солнцем и небом я клянусь обращаться к вам как к дорогим братьям и сёстрам и защищать вас до последнего вздоха.       Он поднял руку, и на свету блеснуло дарованное Азурой кольцо. Кочевники вонзили мечи в землю, повторив клятву верности, скрепляя её именами Хороших Даэдра.       Зная, что этот официальный момент улажен, она попросила кочевников помочь с организацией лагеря, а сама двинулась к лекарям. Секретари записывали в свитки имена павших, в то время как солдаты делили трофеи и стаскивали тела варваров для дальнейшего сожжения.       В её отряде погибло пятнадцать охотников. Ре хорошо знала их, и горечь заполнила её сердце. Несмотря на усталость, она нашла их всех и с помощью двух солдат перенесла в одно место. Мужчин расположили головами на восток, руки сложили на груди, а глаза закрыли. Ре, хоть и не была больше Мудрой Женщиной, ритуал прощания провести была обязана. Хотя бы из неописуемого уважения к павшим товарищам.       Запустив руку в мешок на поясе, она вынула горсть пепла, предусмотрительно собранного в Альд’руне, и посыпала головы воинов. Затем, встав у их ног, запела скорбную молитву Азуре, закрыв глаза. Ре не беспокоило, сколько времени занял ритуал. Она повторяла знакомые ей имена ушедших, моля Владычицу Роз принять их души в Лунной Тени как героев, отдавших жизни за свободу их общей земли.       — Красивая песнь, — подал голос Ворин Дагот. Ре понятия не имела, с какого момента он наблюдал за ней, но, по большому счёту, это не имело никакого значения.       — У вас это, кажется, называется реквием, — отозвалась она, направляясь к кострищу и взяв кусок древесины, конец которого был объят огнём. Подойдя к павшим соплеменникам, она подожгла их по очереди. — Я давно не пою.       — Зря, — покачал головой советник, и она посмотрела на него, лишь теперь заметив его забинтованное плечо. — Ты молодец.       — Подбадриваешь меня и дальше участвовать в твоих играх? — хмыкнула Ре, снова отводя взгляд в сторону.       — Если тебе так легче жить, можешь считать так, — вздохнул Ворин. — Но я искренен. Твой взгляд был острее моего там, в лагере.       — Альмалексия меня встряхнула, — велотийка цокнула языком. — Видишь, что она мне выделила?       — Алита и броню наёмника, — кивнул Дагот, улыбнувшись вопреки здравому смыслу. — Но это было эпично, разве нет? Ты сумела вывести её на эмоции, а это ценно.       — Не переживай, меня она тоже неплохо вывела на эмоции.       — Я бы так не сказал, — неожиданная мягкость в его голосе заставила Ре замереть. — Ты справилась куда лучше меня, когда я впервые говорил с ней.       — Серьёзно? — она изумлённо посмотрела на него, и глаза их встретились. Он подошёл ближе и стёр полоску сажи с её щеки.       — Да. Я назвал Альмалексию напыщенной выскочкой, — улыбнулся он.       Ре рассмеялась и в мимолётном порыве поправила укрывающий его плечи плащ.       — Никогда бы не подумала, что всегда собранный лорд Дагот способен на такие вольности.       — Способен, — кивнул он, не отрывая взгляда от её золотых глаз. — Я на самом деле довольно вспыльчив.       — Это мне известно, — подразнила его кочевница. — Теперь буду оттачивать мастерство.       — Ты останешься? — удивился Ворин. — Тебе ведь даровали свободу.       — У меня мою свободу и не отнимали, — Ре гордо встряхнула головой. — Остаться — мой выбор.       Дагот кивнул, взглянув на горящие тела павших велотийцев. Выражение его лица окрасилось сочувствием, но он ничего не сказал.       — Ты зря поторопилась, — наконец произнёс он. — Мы всегда возим на битвы урны для погребения.       — Ты плохо знаешь наши обычаи, — вздохнула Ре, покачав головой. — Они родились на этой земле и к ней должны непременно вернуться. К сожалению, у меня нет материалов для полной церемонии… тела горят плохо.       — Тогда позволь мне помочь, — он приготовил огненное заклинание. Судя по тому, как Дагот поморщился, ему всё ещё было тяжело творить чары, но отчего-то он решил пренебречь этим. Поток пламени разительно отличался от того, что она видела в начале боя. Огонь почти ласково объял тела, ускоряя сожжение. И когда он закончил, пепел заботливо подхватил ветер, унося вдаль.       — Спасибо, — прикрыв глаза, выдохнула Ре. — Это много значит для меня.       — Пойдём к остальным, — кивнул Ворин. — Настало время праздновать победу и новый союз.       Направляясь к временному лагерю, кочевница отметила, как устало её тело. В пылу битвы Ре поверила в неутомимость собственных рук, но копьё, сделанное Аландро, и правда было тяжелее, поэтому женщина не рассчитала сил должным образом. Ворин был не лучше — поступь мужчины была медленнее, между бровями образовалась складка боли и усталости.       — Не часто сражаешься лично? — догадалась Ре.       — Нет. Моё поле битвы — политика. Но в первые же полчаса я потерял десять магов и должен был поддержать Гильвота.       — Братья у тебя колоритные, должна сказать.       — Это ты ещё не познакомилась с Турейнулом, — сказал он с улыбкой. — Он — жрец Азуры в Когоруне.       — Политик, жрец, боевой маг, шпион, квартирмейстер, — перечислила она. — Я никого не пропустила?       — Советник, казначей и мастер ритуалов, — добавил Ворин, мягко посмеявшись.       — Семь, — вспомнила она и всё равно удивилась. — Доставили вы, наверное, хлопот матери.       — Признаю, так и есть. Даже в строгой дисциплине мы с братьями умудрялись находить приключения. Я особенно любил сбегать из дома.       — Зачем? — этот комментарий позабавил её.       — Ты мне не поверишь, — улыбаясь, Ворин отвёл взгляд. — Я убегал посмотреть, как живут велотийцы.

Вивек

      Даже после того, как лекари подлечили его, поэт ощущал в голове такой гул, что едва слышал похвалы товарищей. Нелепо улыбаясь, он чокался кружкой с каждым подошедшим к нему солдатом, не совсем понимая, чем заслужил такое внимание.       Произошедшее на поле боя было похоже на сон. Он одержал победу над мужчиной вдвое больше себя, да ещё и с таким жаром? Признаться честно, Вивеку было отчаянно жалко Нетчика, его гуара. Этот милый скакун был добрейшим существом, а узоры на его шкурке напоминали ему щупальца нетча, за что он и дал ему такое имя. Поэт чувствовал с ним связь, ведь гуар напоминал ему о доме, об отце.       Его мать утонула, когда Вивеку было всего три года, и отец растил его в одиночестве. Нетчимену Хинасу было непросто в одиночку содержать ферму, но бард запомнил его как сильного и непоколебимого мера. Это было самое счастливое время его жизни! Отец привил ему любовь к сочинению историй, ведь книг на ферме не было, и все рассказы были вымышленными. Он и сам любил сочинять, развлекая многочисленных слушателей. Даже мечтал однажды написать множество книг, подписать их своим именем и разбросать по всей стране, только чтобы слушать споры, какие из историй являются правдой.       Сев на бревно у лагерного костра, Вивек тихо охнул — болело абсолютно всё. Ловко же его подхватил кто-то из союзников! Если бы знал, кто это был, сочинил бы в его честь балладу или даже героический эпос. Но когда он спрашивал об этом, товарищи разводили руками. Видели, мол, как упал с гуара, как потом чудом поднялся и побежал на одного из вражеских офицеров. Вивек уже начал гадать, не почудилось ли ему внезапное появление спасителя.       Когда к лагерю приблизились Ворин и Ре, поэт расплылся в нелепой улыбке. Он попытался встать, но ноги от усталости запротестовали, и Вивек плюхнулся обратно на бревно.       — Сиди, маленький герой, — устало улыбнувшись, сказала кочевница.       — Ты видела, учитель? — просияв, гордо заговорил бард. — Я усвоил урок!       — По законам Эшленда ты стал настоящим мужчиной, — кивнула Ре. — Твоя рука не дрогнула, когда ты отомстил врагу за оскорбление. Теперь ты имеешь право на собственное оружие.       — А разве это не моё оружие? — он недоумённо посмотрел на копьё в куче прочих. Но своё он точно знал — на нём было три засечки.       — Я думаю, Ре имеет в виду что-то уникальное, — сказал Ворин.       Велотийка кивнула, но взгляд её с теплотой скользил по головам смеющихся соплеменников, разделивших еду и питьё с солдатами Неревара. Вивек не мог этого не заметить, но остаточная контузия не помогала в формировании пафосных речей.       — Я, э-э… Я скоро подойду, — неловко сказал поэт. — Идите пока без меня.       Признаться, что не может встать с первого раза, бард не хотел. Портить образ героя было как-то неправильно.

Сота Сил

      Заведя метроном, Сил выдохнул и прикрыл глаза, настраиваясь на тиканье механизма. Затем медленно и аккуратно подхватил отвёртку и поднёс её к креплению латунной руки, ослабив декоративные пластины. Сменив инструмент, он открутил туго затянутые болты основного крепления, что входили в кость. С тихим лязгом он отсоединил протез, внимательно осмотрел гибкие связки, смазал шарнирные соединения, заменил изношенные шестерни.       Это была спокойная, привычная рутина. Сота Сил не стеснялся своего несовершенства, находя странное умиротворение в замене плоти на технологию. Сама идея грела магу душу: возвращение утерянного могло подарить пострадавшим счастье действовать самостоятельно. Именно из-за этой укоренившейся мысли Сил не понимал, почему Аландро сопротивляется предложению заменить глаза. Разумеется, он прежде не проводил таких операций, и были значительные риски, но подобный случай мог стать настоящим прорывом в исследованиях.       Закончив техническое обслуживание, учёный так же аккуратно закрепил протез на месте, спрятал некрасивое соединение металла и плоти за декоративными пластинами и едва поморщился, когда конструкция обрела контакт с его нервами. Сил сжал латунный кулак, проверил моторику пальцев и провернул кисть. Противный скрип исчез.       Следующим этапом была сфера. Эбонитовые клещи вынули из банки кристалл, и Сота не смог удержаться от ещё одного внимательного осмотра самоцвета. Изначально камни ему передал мастер Анграхм, описав их как изменённые камни душ. Технология двемеров, при которой жеоды душ подвергались воздействию разных типов магии, была ему незнакома. Он слышал, что предназначенные для защиты автоматоны-пауки способны покрывать себя электрическим полем, но не подозревал, что именно их камень-аккумулятор служит источником этой особенности.       Поместив кристалл в крепление энергетического отсека сферы, Сил задержал дыхание. Конструкция бездействовала ровно секунду, а затем кольца начали вращение. Шорох шестерёнок был плавным, как музыка, а крохотные алмазы, установленные по периметру основания, сфокусировали свет, исходящий от материнского камня-аккумулятора. Кольца, вращаясь, разрезали этот свет, создавая на потолке его шатра правдоподобное мерцание, похожее на звёздное.       Сил улыбался, думая о возможности сотворить нечто похожее в бóльших масштабах. Вселенная внутри Вселенной! План, конечно, смелый, но если ограничиться масштабом одной комнаты, то идея была вполне реализуемой.       От размышлений его отвлекли крики снаружи. Сил раздражённо потёр переносицу латунными пальцами. Он надеялся, что опустевший на добрую половину лагерь даст ему больше тишины.       Учёный подошёл к выходу, высунул недовольное лицо наружу, увидел ссорящихся с королевой магов, затем вернулся в шатёр.       — Это не моё дело, — сказал он себе, ритмично постукивая носком сапога по полу. Попытавшись снова переключиться на рабочий лад, он неожиданно вспомнил рисунок кочевницы: жук, персона с гримасой, кучка человечков. Может быть, разгадка ребуса сейчас ждёт снаружи? Вздохнув, он нетерпеливо вышел.       Телваннийский маг стоял впереди, за ним чуть поодаль ещё около семи волшебников. Рядом с королевой стоял Вемин Дагот, а за ними… ну, будем честны, почти все из личного отряда Индорил.       — Вы убили моего мага! — кричал Маис Андарен, кровник Телванни.       — Успокойся и опусти посох, — держа оружие наготове, прорычал Вемин. — Никто не убивал твоего посыльного. Ему просто мозгов не хватило на долгую жизнь.       — Да как ты смеешь! Даже если с ним произошёл несчастный случай, это не даёт никому права резать ему глотку!       Сота Сил коснулся пальцами подбородка. Кажется, тут разворачивалась какая-то интрига. Вот на это лорд Дагот хотел, чтобы он посмотрел?       — Не нужно бросаться обвинениями, дорогой Маис, — сказала Альмалексия, но без привычного ей медового тона в голосе. Королева была серьёзна и весьма зла. — Расследование будет проведено в соответствии с протоколом.       — В склепе я видел ваши протоколы! — яростно выпалил маг. — Правы были Руркен: вы просто сборище дикарей, возомнивших о себе чёрт знает что!       А вот это было интересно. Мастер Анграхм упоминал неудачные переговоры с кланом, а теперь этот Андарен заявляет об их близкой коммуникации? Получается… жук — шпион, персона — предатель, кучка персон — предателей много. Теперь понятно! Но, судя по виду остальных, никого больше информация о двемерах не зацепила. Сил вздохнул.       — Руркен не признают Неревара союзником, — прочистив горло, сказал Сота. Ох, он однозначно пожалеет об этом вмешательстве. Альмалексия посмотрела на учёного, затем благодарно кивнула ему.       — Значит, я могу считать сказанное тобой за признание, Маис, — вынув меч из ножен, холодно сказала королева.       — Это не имеет значения, — пренебрежительно ответил предатель. — Когда твой любимый король вернётся, здесь в лучшем случае останутся колышки от шатров. С нами магия двемеров, и против неё у тебя нет лекарства.       Маис вскинул бронзовый посох, и Вемин бросился в его сторону. Однако события не случилось. Сота Сил щёлкнул пальцами, и импульс псиджикских чар заставил время замереть. Пройдя ближе к окаменевшим противникам, учёный забрал двемерское оружие, отошёл на безопасное расстояние и снял заклинание. Ошеломлённый предатель ощупал воздух, затем посмотрел на Сила. Прежде чем грязная брань полилась из его уст, агенты Дагот и Индорил скрутили Андарена и его пособников.       — Подержи посох пока у себя, — закрыв глаза и пытаясь унять дрожь от перенапряжения, сказала Альмалексия. — Будет что предъявить Думаку в качестве доказательства.       — Угу, — мрачно согласился Сил, не глядя на королеву напрямую.       Даэдра это всё побери, ему предстоит долгий разговор с мастером Яхезисом за использование чар псиджиков вне острова.