Там, где кончается свет

Как часто вы хотели исчезнуть? Уехать в другой город или страну, оказаться в том месте, где никто и ничто не достанет... Возможно, даже на далёкой планете цвета лазурного неба, или в лесной глуши, в окружении молчаливых деревьев. Каждый человек индивидуален и представляет свой побег по-своему... Кто-то уходит глубоко в себя, пока не утонет в разрушающих мыслях или под толщей вины и сожалений, а кто-то - в толпу, лишь бы не остаться наедине с тишиной и не услышать в ней себя настоящего.  Я тоже часто хотела исчезнуть из этого мира. Разумеется, не бесследно и не бесцельно. И уж точно не умереть... Возможно, вам знакомо то состояние, когда ты полностью вплоть до растворения погружён во что-то, что искренне любишь. Не важно, во что, будь то любимая книга о приключениях, красочная видеоигра с эльфами и магами, или рисование картин, которые пришли тебе во сне... А самое главное - люди. Не все подряд, я не люблю бессмысленную толпу. Речь о тех самых, рядом с которыми чувствуешь, что вот он - твой дом, где бы ты не находился телом в этот момент.  Пожалуй, слово «исчезнуть» всё же не совсем подходит к моей ситуации. В моём случае, это скорее острая жизненная необходимость заниматься тем, к чему лежит душа и быть с теми, кого любишь всем своим сердцем. Мне вовсе не было важно, где находиться физически, если я люблю свою жизнь во всех красках, включая близких людей и просто течение жизни в деле, которое греет.  

***

  Я только подходила к дому, когда услышала строгий голос отца, который вырвал меня из размышлений. Долго думать не пришлось, чтобы понять, что фраза «Главное, не мешай брату» была адресована Рёхэю. Пальцы слегка похолодели от неприятного предчувствия и тревоги. Хоть Рё и был старшим из нас троих, отец и Хадзиме, кажется, вообще не видели в нём самостоятельную личность и считали, что если не пинать и не третировать его на постоянной основе, то он не станет «нормальным человеком». В гостинной я увидела, как отец обречённо качает головой, а мой старший брат смотрит на него с усталостью целой вселенной. Не успела сказать и слова, как он резко развернулся и пошёл в сторону выхода из дома, ссутулив спину, будто нёс на ней огромный тяжёлый мешок. Плохо дело... Очень плохо. – Что случилось? – наконец спрашиваю, переводя взгляд с отца на Хадзиме, который только вышел из комнаты. – Твой старший брат снова в своём репертуаре. – устало выдохнул папа, глядя на меня. – У него никаких целей в жизни. Не говоря ни слова, я всё ещё жду, что скажет мой младший брат. Хадзи молчал дольше обычного и я видела, как в его голове крутились шестерёнки, пока он формулировал мысль и боролся с тревогой. Из нас троих Хадзиме самый успешный и дисциплинированный. Папа очень им гордится и ставит в пример как мне, так и Рёхэю. Его гордость оправдана и я сама рада и горда за него не меньше. Ещё даже не окончив университет, он уже стажировался в серьёзной компании по своей специальности. Мой маленький Хадзи всегда знал, чего именно хочет, этим он и отличался от меня и от Рё. – Я уговорил взять его на собеседование. – брат произнёс это спокойно, но нотка усталости всё равно была слышна в голосе. Его тоже тяготили такие разговоры, но ему было легче соответствовать ожиданиям отца, чем спорить с ним. Он сам как-то сказал мне об этом, когда отца не было рядом. – А он пропустил, играл в свои игры. Я смогла лишь вздохнуть и потереть переносицу от осознания, что так его только сильнее задавили. Я знала, что они оба нас любят и хотят как лучше... Вот только не знают, как действовать правильно с человеком в том состоянии, в котором находился Рёхэй. – С такой давящей мотивацией повезёт, если он не захочет сейчас броситься под машину. – скрестив руки на груди, я наконец решаюсь сказать вслух то, что думаю. – Если добиваетесь этого, то продолжайте в том же духе. – Каэдэ, ты вечно потакаешь его слабостям. – возмутился отец, всё также неодобрительно качая головой. – За себя нормально взяться не можешь и ещё... – Пап, я работаю и ты это знаешь. – я вдохнула поглубже, стараясь усмирить собственное негодование, лишь бы не начать очередную ссору. Мне не хотелось спорить. Куда важнее было успокоить круги на воде. Все и так нервничали. – Ладно, я догоню Рё и поговорю с ним. Но как вернёмся, пожалуйста, хотя бы постарайтесь не насидать.   Я вышла из дома и первым делом посмотрела в телефон, открыв общий чат с ребятами. Когда Рёхэю тяжело, он всегда ищет утешения у Карубэ и Чоты. Я очень рада, что они оба есть у нас... Правда, если бы не эти двое, не знаю, как бы мы вдвоём справились хотя бы с половиной таких проблем.  И правда, открыв чат, я сразу увидела сообщение Рё, где он уже написал, что ушёл из дома и спрашивал у Карубэ, может ли он заглянуть в бар. – Вот и зацепка.  Не думая ни секунды, бегу по тому же маршруту, по которому мы обычно идём в сторону того самого бара. В напряжённом эмоциональном состоянии Рё всегда ходит быстро, поэтому я сама ускорилась в надежде догнать его и... О счастье, получилось. Ссутулившись, Рёхэй брёл по улице, опустив взгляд в телефон. – Рёё! Брат тут же обернулся, выглядывая меня в толпе. Его взгляд был потухшим, будто нёс в себе скорбь всей планеты за все миллиарды лет жизни.  – Каэ, я не просил идти за мной и спасать. – пробормотал он, скрестив руки на груди. Он ненавидит, когда с ним нянчутся... Ненавидит чувствовать себя обузой. Но ему нужно, чтобы рядом был хотя бы кто-то... – Я знаю, это мой выбор. Просто я не хочу, чтобы ты был в этом один. – поравнявшись с ним в шагах, мягко кладу ладонь ему на плечо и поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза.  Я знала это его состояние. Апатия преследует Рёхэя уже не первый год после смерти нашей мамы. Уход в компьютерные игры - это его способ не сойти с ума и он остро нуждается в спокойной и тёплой поддержке без пинков, даже если никогда не признает этого вслух. – Они волнуются, но не знают, как подступиться. Не думаю, что тебя намерено ранят. – мне было важно только одно. Чтобы он понял, что он не один, что его любят... Что я люблю и принимаю его любым. – Если тебе нужна передышка и ты не знаешь пока, чего хочешь, это нормально. Я с тобой и я на твоей стороне, Рё. Брат чуть внимательней взглянул мне в глаза и я видела, как его взгляд стал чуть более тёплым и менее пустым. Я знала его слишком давно и слишком хорошо, чтобы поверить в эту маску «мне ничего не надо и оставьте меня». Мы росли бок о бок с самого моего рождения и все его повадки и паттерны поведения я выучила наизусть за свои двадцать два года. – Иди сюда. – я улыбнулась раскрыла руки для объятий и тут же почувствовала, как Рёхэй ткнулся лбом мне в плечо, ища убежище. Из-за того, что он всегда был выше, ему пришлось наклониться. – Спасибо. – пробормотал он, пока мои руки прятали его от мира и слегка хлопали по сутулой спине. Его голос был более спокойным и менее холодным. Я чувствовала, как его дыхание медленно выровнялось. Этого было достаточно хотя бы на первое время после домашнего конфликта. – Но сейчас я домой не пойду. – И не надо, прямо сейчас мы идём устраивать тебе терапию дружбой и принятием. – я улыбаюсь, понимая, что ему стало немного легче.  Я тут же достаю телефон и открываю наш общий чат с ребятами. Я ценю их заботу... Всегда ценила. Но хотела, чтобы они знали, что Рё не остался наедине с проблемами.   «Каэдэ: Мальчики, если что, я с ним, он не один :)»   Путь дальше мы продолжили уже вместе. Рё судорожно пытался дописаться хотя бы до кого-то из парней в общем чате, абсолютно игнорируя окружающий мир. Я изредка поглядывала за происходящим, лишь бы брат никуда случайно не врезался и не упал в люк, но он, на удивление, умудрялся ориентироваться в пространстве лучше меня самой.   «Рёхэй: Чота, ты на работе? Можно мы с Каэдэ зайдём к тебе?»   Я убираю телефон в карман, чтобы самой не угодить под машину. Я вполне могла уйти в себя и не обращать внимание на окружающий мир, но сейчас не тот случай и не то время, чтобы оставлять брата одного. Однако гаджет в кармане снова завибрировал, заставив вытащить обратно и открыть сообщения. Мало ли, что это могло быть... Может Хадзи волновался и хотел знать, как мы себя чувствуем, может  ребята переживали. Какие бы сложные недопонимания у меня не были с младшим братом, для меня он всё тот же малыш, которого я когда-то забирала из рук у родителей и пыталась качать, даже когда сама была ещё маленькой. А я для него - всё та же сестра, которая читала ему сказки после смерти мамы.   «Карубэ: Меня уволили»   Я моргнула, надеясь, что мне почудилось. Потом ещё раз... Но нет, наш друг написал именно это. – Блин, Карубэ, как не вовремя. – раздосадованно выплюнул Рё, читая это сообщение в общем чате.   «Рёхэй: Серьёзно? Когда?»   «Карубэ: Только что. Теперь я безработный»   – Надеюсь, он в порядке... – только и вырвалось у меня, когда мысли о том, что могло случиться такого, всплывали в голове одна за одной. Мне было искренне тревожно за него.   «Каэдэ: Мне очень жаль... Что случилось? Ты как вообще сейчас?»   Вспыльчивый нрав Карубэ я знала достаточно давно, чтобы примерно предположить, почему его могли уволить одним днём, и в каком он настроении сейчас. Он далеко не безголовый, вряд ли наделает глупостей, но его импульсивность и порой излишняя прямота без фильтров порой играют с ним плохую шутку.    «Карубэ: Не переживай, принцесса, прорвусь»   Улыбка на лице после его сообщения появилась сама собой и я невольно усмехнулась, покачав головой. Карубэ в своём репертуаре.   «Каэдэ: Я в тебе не сомневаюсь. И прекрати меня так называть, орк!»   Отправив сообщение, следом кидаю в чат сердитый смайлик, хотя на самом деле злости во мне было примерно ни капли. Перепалки подобного рода в моём общении с другом всегда были нормой и мы оба знали, что никто не хочет никого задеть и если случится беда, оба примчимся на помощь в числе первых.   «Карубэ: Сама ты орк :)»   «Чота: Вот молодец, Карубэ. Я тоже работу прогуливаю.»   «Каэдэ: Чота, может не стоит...? У тебя что-то случилось?»   Чота вряд ли стал бы уходить с работы просто так. Вероятно, его тоже что-то тревожит... Зная, его ситуацию в семье, тоже очень легко предположить причину.  Надеюсь, при встрече они оба расскажут о том, что их гложит.   «Чота: При встрече, Каэ... Не телефонный разговор. Спасибо, что переживаешь)»   «Каэдэ: Конечно, буду ждать»   «Карубэ: Чота, иди работать! Ты же бедный!»   «Рёхэй: Я ушёл из дома»   «Чота: Ну ты даёшь... И что будешь делать? Каэдэ с тобой?»   «Рёхэй: Да, преследует меня, как Тень отца Гамлета))»   Я едва не рассмеялась, когда прочла сообщение брата и, подняв глаза от экрана на Рё, идущего сбоку. Конечно, он всегда делает вид, что я просто увязалась следом и не даю покоя, а он вообще ни капли не рад моему присутствию. Но мы оба знаем, что на самом деле он ценит мою поддержку и все попытки... Самое главное, он знает, что я это знаю.    «Каэдэ: Ты вообще-то не был против, Рё)) Напомню, ты терпишь меня в своей компании уже почти лет десять»   Если бы моё присутствие его правда раздражало, он бы не взял меня на прогулку с друзьями, когда мне было тринадцать, а ему  - четырнадцать.   «Карубэ: Кто бы сомневался. Мелкая ему не даст сгнить в одиночестве»   «Каэдэ: Он мой брат вообще-то, куда он от меня денется))»   «Карубэ: Тиранша)))»   «Рёхэй: Мне надо выпить»   «Чота: Мне тоже!»   «Карубэ: Тогда пойдём! Встретимся перед станцией Сибуя»   Я наконец убрала телефон, когда мы пошли сквозь толпу людей и аккуратно взяла брата за запястье той руки, которую он держал в кармане, чтобы не потеряться. Все суетились и куда-то спешили. Подростки в школьной форме бежали на учёбу, обсуждая последние сплетни, взрослые - устало плелись на работу, а кто-то на бежал, сломя голову, на важную встречу... Жизнь такая странная. Все мы постоянно куда-то спешим... Будет ли иметь значение сегодняшняя спешка завтра или через 5 лет...  Мы с Рёхэем дошли до большого стенда с рекламой и остановились там, ожидая друзей. Рё всё также смотрел в телефон, продолжая следить за чатом, а я же высматривала в густом океане незнакомцев знакомые лица.  И когда среди серых одежд показалась знакомая фигура в жёлтой гавайской рубашке, улыбка сама собой тронула губы, а в душе потеплело при виде друга. Я молча помахала рукой, привлекая внимание Карубэ, чтобы он нас заметил. Парень, заметив меня, лишь усмехнулся, вытащил сигарету изо рта и прижал палец к губам, как бы говоря «Тихо, мелкая».  Я вопросительно приподняла брови, спрашивая тем самым что-то вроде «Что ты на этот раз задумал?» Он лишь молча кивнул на стоящего рядом со мной брата, который так и не отрывал взгляда от экрана телефона. – Можно вслух. – с улыбкой произнёс Карубэ, подойдя к Рё быстрее, чем я успела сообразить. Рёхэй дёрнулся от неожиданности и, осознав, что случилось улыбнулся и откинулся спиной на рекламный макет, будто секундой ранее его не вышвырнули этой простой подколкой в реальный мир. Глядя на это, я лишь прыснула от смеха и покачала головой, мол «Ну вы оба как всегда, как же я вас обоих люблю». И это было правдой... Эти двое и Чота - мои самые близкие люди. – Ребята! – донеслось откуда-то сбоку и я узнала голос Чоты раньше, чем повернула голову на его оклик. – Привет, Чота. – кричу ему в ответ и оживлённо машу рукой. Он нёсся к нам, улыбаясь во все тридцать два зуба и продолжая махать рукой мне в ответ. Синяя офисная рубашка на нём слегка примялась, а галстук немного съехал в сторону. Было видно, что он спешил скрыться с работы как можно скорее. Со стороны казалось, будто начальник за ним гнался. – Ну куда пойдём? – оживлённо спросил он, пристроившись сбоку от Рё. Я лишь пожала плечами, давая понять, что выбор за ними. Пить вместе с ребятами я не собиралась, но не поддержать их было нельзя. Каждый из них по-своему нуждался в разгрузке.  – Отовсюду выгнали. – флегматично буркнул Карубэ, делая затяжку и выдыхая в противоположную от меня сторону.  Небрежная поза, взъерошенные осветлённые волосы, сигарета между пальцами – всё в нём говорило: мне всё ни по чём, прорвусь. Но в глазах читалось другое. Взгляд у него был, как всегда, дерзкий, но усталость и раздражение читались слишком отчётливо, чтобы их было легко скрыть. Поймав мой взгляд, он на секунду замер, задержав руку с сигаретой в воздухе и так и не донеся до рта.  – Я понял, не смотри на меня так. – он тут же подкатил глаза, но всё равно затушил сигарету о ближайший мусорный бак и выкинул. – Спасибо, Карубэ.  Я не смогла не улыбнуться и не почувствовать, будто внутри кто-то включил ночник. Это была мелочь. Действительно мелочь, на которую бы никто особо не обратил внимание. – Вас оставить наедине? – спросил Рё с улыбкой, которая звучала буквально как «я всё вижу». – С этой ужасной женщиной, которая ограничивает мне свободу действий? – Карубэ лишь иронично приподнял бровь, переводя взгляд с моего брата на меня, в котором ни капли настоящего недовольства не было. – Да я даже ничего тебе не сказала. – я скрестила руки на груди и после легонько толкнула его в плечо. – Ты уже одним взглядом отругала меня за то что я предал собственные лёгкие и этим же взглядом меня оплакала. – блондин лишь усмехнулся, почти невесомо щёлкнув меня по лбу в ответ. Не больно, почти как просто прикосновение, похожее на жест Итачи и Саске из «Наруто». Я в ответ подкатила глаза и, не сдержав смешок, покачала головой. Карубэ мог сколько угодно притворяться, что ему вообще на всё фиолетово, дразнить меня «мелкой тираншей» и ворчать, что я ужасная женщина. Но по факту этот же с виду дерзкий громкий, как целый оркестр, парень помнил, что мне плохо от сигаретного дыма и после того, как я один раз начала при нём задыхаться, курить при мне он перестал. Вредные привычки контролировать тяжело, но он правда старался. И эта забота, которую на словах Карубэ отрицал так, будто от этого зависела его жизнь, говорила о нём, как о человеке больше, чем вся демонстративная бравада и ворчание вместе взятые. – Вот бы знать какое-нибудь тайное место. – устало пробурчал Рё, глядя сквозь толпу людей. – А прикиньте, если сейчас здесь зомби появятся. – восторженно воскликнул Чота. – Боже, Чота. – то, с какой улыбкой он это говорил, меня искренне позабавило и заставило рассмеяться. – Только ты о ходячих трупах можешь говорить так, будто речь о фестивале сахарной ваты. – Тогда выжил бы точно Карубэ. – брат произнёс это, заметно повеселев, с полуулыбкой. – Всех бы одним ударом вынес. – Нет, в этой истории выжил бы Арису. – Карубэ же произнёс это, глядя в толпу, настолько буднично, будто сообщал прогноз погоды на завтра. После же он сделал паузу и перевёл взгляд на Рёхэя. И в этом взгляде, было веры больше, чем в самого себя. – Я думаю, тебе это под силу. – потом его глаза скользнули на меня. –  А ты чего притихла, Каэдэ? – А что говорить? – я просто пожала плечами, не понимая, что вставить в разговор про потенциальный зомби-апокалипсис. – Я знаю, что умерла бы самой первой. Я ни в коем случае не хотела прибедняться и уж тем более не горела желанием того, чтобы меня жалели. Как и Рё, искренне не могу терпеть жалость в свою сторону. Но если даже в теории представить, что случилось что-то похожее, то... Я не умный тактик, как мой брат, и не сильная и пробивная, как Карубэ... И не сильная духом, как Чота. Скорее всего, умерла бы, споткнувшись о собственную ногу, пока убегала бы от зомби. – Ага, конечно. – саркастично хмыкнул блондин, положив ладонь мне на макушку. – Так мы тебе и позволим умереть.  Рё, судя по слегка пустому взгляду вникуда, очевидно ушёл в себя и что-то обдумывал. Я бы помахала у него перед носом, если бы не знала с детства, что это плохая идея и что порой ему нужно было перезагрузиться где-то внутри себя. Мальчики тоже не решались нарушать тишину. Каждого гложили их собственные проблемы, которые висели над ними незримым облаком. – Чота. – тихо позвала я, понимая, что ребят всё же надо поддержать. – Так что случилось? Чота перевёл на меня взгляд и я увидела, как в нём плескалась незащищённость и грусть. Он молчал долго, преждче чем проронить короткое. – Ничего нового, Каэ. – Снова мама? – уточняю, хотя и так понимаю, что права. И то, что он обречённо кивнул, только подтвердило догадку. Мы знали, что Чота Сегава вырос в семье сектантов, помешанных на своей вере. И я знала, что когда он был подростком, мама часто спускала последние деньги именно в секту, хотя они нужны были на жизнь, ведь их семья не богата. И сейчас, когда Чота уже взрослый, мама всё также продолжает носить туда деньги, но теперь уже не только свои, но и заработанные сыном. И он не может ей отказать, потому что слишком мягкий и добрый, от чего часто страдает.  – Я сочувствую тебе Чота. – у меня каждый раз больно сжималось сердце, когда я видела его в таком состоянии. Чота для меня с самого начала был, как ещё один старший брат, но более мягкий и душевный, чем Рё. – Мне грустно, что на твоей доброте ездят самые близкие люди. – Ничего, с вами мне как-то легче. – он улыбнулся искренне и почти солнечно, хотя секунду назад ещё был грустный. Я и сама почувствовала, как улыбаюсь, хотя на самом деле мне по-прежнему было грустно за ситуацию Чоты. Но главное, что он сейчас не один. И сразу же перевожу взгляд на Карубэ, чтобы понять, как он себя чувствует. В глазах всё ещё можно было прочесть раздражение и усталость, которые он всеми силами не хотел показывать. Мои глаза сами собой опустились на его пальцы, которые он спрятал в карман, будто ему срочно надо было куда-то деть руки, или он хотел опять потянуться за сигаретой, но останавливал себя. И судя по тому, как едва заметно напрягались его жевалки, я была права. Он напряжён и хочет закурить. – Карубэ. – я тихо зову его и аккуртно кончиками пальцев касасюсь запяться руки, которую он прячет в кармане. – Ты как? Он немного опустил голову, чтобы встретиться глазами со мной. Из-за разницы в росте он часто в разговоре наклонялся, потому что в противном случае я макушкой доставала только до его плеча. И сейчас я видела, как он старается придумать колкость в ответ, но взгляд выдавала слишком много теплоты для обычной перепалки. Будто он молча спрашивал, что именно я хочу от него услышать. Конечно же, правду... – Сказал же прорвусь. – буркнул он привычным тоном, стараясь показать, что ему всё не по чём. – А если честно? – я вновь слегка склонила голову набок, не сводя с него настойчивого, но мягкого взгляда. – Тебе не обязательно тащить всё в себе, если тяжело. Ты же знаешь, мы рядом. Куда больше мне хотелось сказать «я рядом»... Но это было слишком честно и... Слишком тепло. И если бы он понял, вряд ли бы у меня получилось сделать шаг назад. Карубэ молчал несколько секунд, потом наконец напряжённо вздохнул. – Поругался с боссом. – коротко сказал он, прикусив щёку с обратной стороны. Ему всегда было непросто делиться проблемами и не делать вид, что это просто очередная нелепость дня. – Он решил, что может распускать руки. А я решил, что нет.  – Что вы не поделили? – я чувствовала, как во мне что-то сжалось от волнения. Карубэ всегда был темпераментным, сколько я его помню, но он бы не стал драться без явной причины. – Помнишь, ты говорила, что его женщина со мной флиртует и чтобы я был осторожнее? – спросил он, явно отслеживая мою реакцию. Меня изнутри непряитно кольнуло. Конечно, я помнила эту ситуацию и эту женщину. Видела её один раз, когда мы заходили с Рё к нему на работу. Красивая яркая женщина лет тридцати, которая работала барледи вместе с нашим другом. И одного раза мне хватило, чтобы понять многое. – Ты оказалась права. И начальник с какого-то перепугу решил, что я не против.  – А ты будто против был. – я пыталась разрядить обстановку шуткой, но тут же столкнулась с его недовольным взглядом и вопросительно приподнятой бровью. Со стороны его реакция выглядела так, будто это было самое глупое, что он слышал в своей жизни. – Вообще-то да. – произнёс он, как что-то само собой очевидное. – Я не такой идиот. Меня на секунды охватило чувство стыда, которое напоминало что-то склизкое и неприятное. Как будто наступил в старого вонючего лизуна. Я никогда ни в ком из них троих не сомневалась, да и имела ли я право чувствовать что-то подобное в ситуации с лучшим другом... Я всё пыталась убедить себя в том, что просто радовалась тому, что он не захотел участвовать в этой сомнительной драме с любовным треугольником между бывшим боссом и его женщиной. Это явно не закончилось бы ничем хорошим. Конечно, именно это было поводом радости... Только это, правда... Я ведь не имела абсолютно никакого права ревновать того, кто даже не является моим мужчиной. Но...  Когда слова исчезли, осталось лишь чувство тяжёлой тишины. Каждый из нас думал о чём-то своём, глядя сквозь безликую толпу. Рё наверняка где-то в глубине души снова думал о том, что хотел бы исчезнуть из этого мира и попасть в какой-то другой. Мы часто об этом говорили, когда были младше, если он вообще находил в себе силы и настроение говорить. А если нет, то мы просто молча вместе шли пить чай в мою или в его комнату. И это было нашим маленьким пространством, где никто никого не осуждал и никто ничего не требовал, а мы просто выдыхали, осознавая, что в самом плохом исходе или в самом паршивом настроении мы в любом случае есть друг у друга. Хочешь говорить - говоришь всё, что хочешь, хочешь молчать - да пожалуйста, если тебе от этого легче. Чота скорее всего снова корил себя за то, что снова не смог сказать маме нет и отстоять свою позицию перед ней. Но я знаю, что если бы даже он попробовал, то он бы съел себя изнутри чувством вины. Он всегда был очень мягким и добрым, будто вышел из наивной детской сказки для малышей, где опасность всегда носит лик страшного чужака и никогда - родного человека, которому ты безоговорочно доверяешь и любишь. И мне часто было тревожно, что им могут очень жестоко воспользоваться и сломать. А Карубэ... Совершенно точно был зол и абсолютно растерян, но, как всегда, хоронил под маской спокойствия и фразой «Похер, прорвусь». Сколько его помню, он никогда не любил показывать, насколько ему тяжело, даже если казалось, что жизнь зашла в тупик. Он бы скорее сломал сам себе руку, чем честно сказал что-то в духе «не знаю, что делать и меня это беситУ меня выбили почву из-под ног, я не знаю, что делать и меня это бесит». И, зная его ситуацию, я порой искренне боялась за него. Верила всем сердцем, но всё равно волновалась, когда он вдруг затихал, как сейчас... А я думала о них троих, моих самых близких людях, тех, кто когда-то первыми приняли меня такой, какой я была. – Ладно, поехали. – донеслось откуда-то сбоку и непонятный шорох вывел меня из размышлений. – Ээээй! – с той же стороны воскликнул Рёхэй со смесью удивления и возмущения в голосе.  Только тогда я заметила, как Карубэ резво посадил моего брата к себе на плечи и с почти мальчишеской улыбкой побежал куда-то вперёд. – Карубэ, поставь моего брата на место! – кричу я, но сама начинаю смеяться, глядя на них двоих. – Он мне живой нужен! Где-то внутри стало тепло от вида того, как ребята дурачатся... В таких моментах они выглядят невероятно живыми, будто бед не существует. Чота хохотал впервые за день по-настоящему счастливо и побежал следом за ними, доставая телефон, чтобы сделать фото. – Нет, он сегодня стал независимым! – кричит мне блондин, выбежав на пешеходный переход, полный спешащих или залипающих в телефонах людей. – Стойте! – тут уже сама бегу за ними, понимая, чем это может обернуться. – Пожалуйста, только не на дорогу! Мальчики же, кажется, абсолютно не слышали моих криков и предупреждений. Они бежали через толпу, крича, чтобы все расступились и ушли с дороги. Все взгляды окружающих были обращены  к ним. Кто-то скептично крутил пальцем у виска, мол «сумасшедшая молодёжь», кто-то испуганно освобождал им дорогу от неожиданности, а кто-то ловил их настроение и тоже улыбался. Карубэ выбежал вместе с Рё на пешеходный переход прямо посреди дороги и, крича что-то, начал кружиться, тем самым кружа и Рёхэя, который сначала кричал, чтобы его отпустили. Чота бегал вокруг, просил их улыбаться и ловил кадры, которые потом точно бы пересматривал и испытывал тёплую ностальгию. Я сначала просила их остановиться и уйти с дороги, напоминала про машины. Но потом, глядя на них троих, таких счастливых и беззаботных, просто не могла не улыбнуться и не почувствовать, как же счастлива, что эти трое у меня есть. Я сама уже достала телефон и начала снимать их на видео, жалея, что не успела захватить из дома свой старенький полароид, который помнил ещё знакомство с Чотой и Карубэ. А на душе будто наступил рассвет... Тот самый, который наблюдаешь случайно, проснувшись рано утром, и который будто говорит, что какие бы тёмные времена не были, потом обязательно снова станет тепло и солнце снова взойдёт... И если бы мне довелось увидеть отражение в зеркале Еиналеж из «Гарри Поттера», то там были бы мы вчетвером вот такие. Счастливые, жизнерадостные и знающие, что вместе мы преодолеем любые трудности. Но всё веселье прервал резкий и противный звук гудка, вернувший на землю всех. Карубэ тут же остановился и пригнулся, а Рё мгновенно слез на землю, пока мы с Чотой озирались по сторонам, пытаясь понять, куда бежать, чтобы многочисленные машины нас не сбили. Толпы на переходе не было уже и впомине, мы остались вчетвером растерянные посреди дороги, где из стороны в сторону ездили машины, а водители были явно недовольны тем, что мы мешались. Одна из них проехала совсем рядом, едва не задев Рё. – Чёрт! – выругался он, мотая головой и пытаясь сообразить. – Чёрт! У меня внутри от страха что-то неприятно оборвалось. Казалось, вырваться из этого сумасшедшего потока было нереально... Брат схватил меня за руку и побежал вперёд, и я рефлекторно начала быстрее перебирать ногами, чтобы успеть за ребятами. Ещё одна машина чуть не сбила Карубэ, но он вовремя сориентировался и остановился, пропуская водителя, после чего мы все снова побежали. – Смотрите, салют! – откуда-то сзади кричал Чота, показывая пальцем в небо. – Чота, сейчас не до этого! – крикнула я, оглядываясь на него в надежде, что он не отстал на дороге. Некоторые машина останавливались перед нами буквально в последний момент и нам везло остаться даже без травм. Я думала, что опасность миновала, пока откуда-то со стороны не послышался жуткий грохот, от которого хотелось зажать уши.  – Этого не хватало... – я вздохнула с ужасом, когда обернулась и увидела, как две машины столкнулись. – Это из-за нас... – Твою мать, полиция идёт. – с негодованием выплюнул Рё, продолжая тянуть меня за собой. – Плохо дело. Ноги сами несли меня за ребятами и я едва поспевала за ними из-за того, что была самой низкой и в целом со спортом была немного на вы, издалека, шёпотом и с закрытыми глазами. Когда мы уже бежали по метро, мои лёгкие начали гореть с непривычки, а ноги путались между собой, из-за чего мальчикам приходилось меня ловить по очереди и тянуть за собой. – Не туда, там копы! – крикнул Карубэ и развернулся в другую сторону. – Давайте в туалет. Мы летели как угорелые, мальчики смеялись, будто мы были снова детьми и они всего лишь убегали от сердитого соседа, у которого из двора воровали яблоки. Я уже собиралась забежать в женский туалет, как меня за руку оттянули в другую сторону. – Эй! – воскликнула я, пока меня волокли, как мешок с картошкой. – Нет времени! – коротко ответил Карубэ, таща меня за руку в мужской. – Опасно. Оставив все возмущения при себе просто волокусь за ними в самую дальнюю кабинку под непонимающие взгляды парней, которые просто мыли руки... Боюсь даже представить, что они подумали, увидев, как наша компания вбегает в одну кабинку. Мы закрыли дверь как можно скорее и скучковались так, как это было только возможно в этом тесном помещении. Я облокотилась на стену и наконец позволила себе отдышаться после такой неожиданной пробежки. И всё равно сердце в груди колотилось как ненормальное...То ли от страха, что нас найдут, то ли от внеплановой физической нагрузки. Мальчики же беззвучно смеялась, будто мы всё ещё играли в какую-то детскую игру, а не прятались от полицейских после того, как случайно устроили ДТП.  Телефон в кармане сумки завибрировал и я тут же потянулась достать его и посмотреть, кто написал. Но стоило только увидеть всплывающее окно чата...   Чота: Кто воздух испортил?   ... как рука сама собой потянулась к лицу и я со сдерживаемым смехом покачала головой. Глядя на Чоту, вижу, как он улыбается, будто маленький ребёнок, который узнал секрет. Сама же смотрю на него взглядом, которым будто говорила «Ты серьёзно решил об этом поговорить прямо сейчас?»  – Это ведь ты. – шёпотом произнёс Карубэ, подходя к нему ближе. И следующим кадром я вижу, как он и Рё с тихим смехом начинают махать в сторону Чоты, сгоняя к нему воздух, который якобы кто-то испортил. Я только потом принюхалась, но у меня не было желания знать, кто это сделал. Сердце у меня неприятно дрогнуло, когда кто-то по ту сторону кабинки начал стучать в дверь. – Ну всё, попались. – подумала я, чувствуя, как в животе похолодело, и зажала рот ладонями, пытаясь даже не дышать громко. Мальчики же замерли всего на секунду, а потом снова продолжили тихо дурачиться. В такие моменты я искренне им поражалась. Поразительно, что они даже не издавали особо шума в этот момент... В дверь всё также продолжали громко и настойчиво стучаться. Каждый стук будто бы говорил: «Откройте или мы выломает дверь и заставим вас выйти!»  И когда я уже подумала, что сейчас нас поймают, свет внезапно погас, погрузив нас в холодную тьму... За дверью все звуки тоже затихли. Кажется, будто секундой раннее никогда не барабанил в дверь с силой. – Что случилось... – пробормотала я, пытаясь разглядеть хотя бы кого-то перед собой.  Сердце потихоньку наполнялось ледяным страхом... Это уже совсем не смешно