В чужом теле

Утро в офисе Сэма Уилсона начиналось одинаково: ровно в 8:57, когда лифт ещё не успевал проглотить последнего сонного сотрудника, он уже стоял в стеклянной комнате переговоров и смотрел на экран своего телефона, будто тот должен извиниться за задержку. — Опоздали, — сказал он, не поднимая головы. Джессика Лайтвуд, секретарша, почти неслышно появилась у двери с подносом. Кофе был горячий, как он любил, и слишком крепкий, чтобы оставаться просто кофе. Сэм поднял взгляд — серый, холодный, внимательный. — Ты уверена, что это тот самый сорт? — голос звучал так, будто проверка была не про кофе. Джессика улыбнулась, натренированно, и кивнула. — Конечно, Сэм. Он медленно взял кружку. Пальцы у него были аккуратные, ногти короткие. Он сделал глоток, будто оценивая вкус и чью-то способность удерживаться на работе. Потом поставил кружку обратно. — Слишком мягкое. Джессика не нашла, что ответить. Иногда, чтобы выжить, нужно было не спорить даже с выдуманными обвинениями. Сэм развернул планшет так, чтобы экран был перед ней. — Сегодня у меня важная встреча с инвесторами. Мне нужен контракт по поставкам — и ты, конечно, найдёшь его для меня. — Я уже готовила материалы, — быстро сказала она. — Нет. Ты готовила мне красивые страницы. Контракт — это документ. Разница понятна? Джессика кивнула ещё раз. Её«понятно» превращалось в действие без лишних вопросов. На секунду в коридоре за стеклом послышался шум: кто-то обсуждал новости, кто-то смеялся, и этот смех показался Джессике чужим — слишком живым для места, где каждый звук звучал как угроза. Сэм продолжил, как всегда, будто раздавал не поручения, а приговоры: — У тебя есть два часа. Если не принесёшь мне контракт до десяти тридцати, разговор будет короткий. Он произнёс это без повышения голоса, но Джессика почувствовала, как в груди собирается холод. — И ещё, — добавил он, словно вспомнил. — После работы зайдёшь ко мне. Джессика уже открыла рот, чтобы уточнить, но Сэм перебил: — Не заставляй меня объяснять. Джессика вернулась после работы. Не трудно было догадаться, что такие указания начальник даёт не просто так. Похвастаться Джессике было нечем: грудь довольно маленькая, телосложение худощавое, попы толком нет, бедра узкие. Когда Джессика вошла в кабинет Сэма, то тот был уже не один. В кабинете уже стояла высокая сексуальная блондинка. - Джессика,ты как раз вовремя, - начал с улыбкой начальник, - Не стесняйся, проходи. Джессика неуверенно вошла и встала возле блондинки, которая в данную минуту являлась ей конкуренткой. - Сегодня роковой час для вас, - продолжал Сэм, - Сегодня решится ваша судьба. Одна из вас останется на работе, а другая больше не появится в нашем офисе. Девушки переглянулись. По лицу Ханны, так звали блондинку, можно было понять, что та переживает не меньше Джесс. Такие фокусы Сэм проворачивал не раз. - У каждой из вас есть два весомых аргумента, на которые я хотел бы посмотреть, что бы оценить, так скажем, ваш потенциал в данной сфере, - с намёками и одновременно уже прямым текстом сказал Сэм. - Но... - начала было Джессика, но ее прервал начальник. - Не советую спорить со мной, это уже минус балл, Джесс, - произнес строго он. Для девушек это являлось очень унизительным моментом. Дверь кабинета Сэма Уилсона закрылась с глухим щелчком, отрезав Джессику от последней надежды на спасение. Воздух здесь был густой, пропитанный запахом дорогого виски и мужского одеколона, который смешивался с терпким ароматом пота Ханны — той самой Ханны, чьи бедра сейчас расплывались по краю стола, а чулки, туго обтягивающие ноги, блестели в свете настольной лампы. Пальцы Ханны скользнули по пуговицам её белой блузки. Она откинула в сторону, сочная грудь четвёртого размера твёрдо стояла в этом белом бюстгальтере. Джессика невольно посмотрела на эту большую грудь и приоткрыла рот. Зависть скрестилась со смущением. Девушка не знала, что ей делать и как конкурировать с такой сексуальной блондинкой. Ханна завела руки за спину и расстегнула свой лифчик. Грудь ещё на мгновение колыхнулась. - Боже... - вслух произнесла Джессика. Она никогда не видела такой огромной груди , и вообще всегда стеснялась женского тела, иногда даже оно вызывало у неё отвращение. - Твой черёд, Джесс, - с улыбкой произнёс босс. Девушка вытерла свой лоб, по которому уже скатывался пот. Сердце бешено билось, от нее сейчас зависит её судьба. Как можно с нулевым размером тягаться с такой большой грудью? Дрожащими руками, Джессика расстегнула свою рубашку. Сэм без интереса на нее посмотрел. Не понятно, зачем она вообще носит лифчик, ведь в нем все равно ничего нет. Ханна невольно ухмыльнулась. Джессика сняла свой лифчик , показав всем свои торчащие соски, без какого-либо намёка на нормальную грудь. Девушка виновато отвернулась, её щёки пылали от смущения. - Дальше даже и смотреть не имеет смысла, - с огорчением произнес Сэм, - Минус балл, так ещё и тут придётся ноль поставить. У Ханны твёрдая пятёрка. Джессика стиснула кулаки, пытаясь спрятать дрожь. Её собственное тело — плоское, как у мальчишки, с едва намеченными изгибами — казалось теперь не просто неуклюжим, а унизительно бесполезным. Она проиграла. Сэм не спешил. Он откинулся в кресле, пальцы медленно обводили край стакана, пока его взгляд скользил по Джессике — не как по женщине, а как по вещи, которую вот-вот выбросят на помойку. Его голос был мягок, почти ласков, когда он произнёс: — Ты же не хочешь уходить с пустыми руками, правда? У тебя есть шанс доказать, что ты на что-то годишься. Даже если не телом… то хотя бы ртом. Ханна хихикнула, перекрещивая ноги так, что нейлон зашуршал, а мышцы на её бёдрах вздрогнули. Она знала, что победила ещё до того, как вошла в этот кабинет. Её тело было оружием — тяжёлые груди, ягодицы, упругие как два спелых персика, и эта уверенность в каждом движении, которая сводила мужчин с ума. А Джессика? Джессика была тенью. Но сегодня тень должна была стать слугой. — На колени, — приказал Сэм, не повышая голоса. Не как просьба. Как факт. Джессика опустилась, чувствуя, как коленные чашечки больно упираются в ковёр. Пол под её ладонями был холодным, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как горели щёки. Ханна протянула ногу — длинную, идеально выбритую, обутую в туфлю на шпильке, которая сейчас казалась оружием. Чулок блестел, переливаясь оттенками ночи, а между пальцев затерялись капельки пота. И запахом. *Боже, какой запах. Отвратительно!* — Давай, соси, — Ханна приподняла бровь, наблюдая, как Джессика колеблется. — Или тебе нравится мыть туалеты в Макдональдсе? Унизительнее этого ещё никогда Джесс не слышала. Она с презрением посмотрела на Ханну. Первое касание языка к нейлону вызвало тошноту. Вкус был резким — соль, пот, следы от ворсинок. Джессика сглотнула, пытаясь не дышать носом. Её руки дрожали, но она крепко обхватила лодыжку соперницы, как будто это могло хоть как-то оправдать то, что она делает. Ханна стонала, выгибаясь на столе, её пальцы впились в край, когда язык Джессики скользнул выше, к подколенной впадине, где кожа была нежной, а запах — ещё более концентрированным. — Хорошая девочка, — пробормотал Сэм, и Джессика ненавидела себя за то, что она делала. Ханна раздвинула ноги шире, и нейлон натянулся, обрисовывая каждый мускул. — Лижи выше. Там… ммм… поинтереснее. Джессика закрыла глаза. Её губы коснулись внутренней стороны бедра, где кожа была горячей, а запах — уже не просто пот, а нечто более интимное, мускусное. Она попыталась представить, что это не Ханна, не та самая сука, которая каждый день смеялась над её костюмами из секонд-хенда. Что это просто тело. Просто работа. Но когда её язык дотронулся до влажной ткани трусиков, она поняла — это не работа. Это унижение. — Сними их, — приказала Ханна, приподнимая бёдра. Чёрное кружево сползло по ногам, оставляя после себя след на чулках. Джессика замерла. Перед ней была киска Ханны — розовая, распухшая от возбуждения, с каплей влаги на входе, которая сейчас медленно стекала по бедру. Она никогда не видела ничего подобного так близко. Даже собственное тело казалось ей чужим, а это… это было запредельно интимно. И отвратительно. — Я сказал лижи, — Сэм наконец потерял терпение. Его голос стал жёстче, и Джессика почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала, что будет, если ослушается. Макдональдс. Уборщица. Пожизненный стыд. Её язык дрогнул, коснувшись мягких губ, и Ханна всхлипнула, её пальцы впились в волосы Джессики, заставляя прижаться крепче. Вкус был солёным, горьковатым. Джессика лизала медленно, стараясь не касаться зубами, и каждый раз, когда кончик её языка скользил по клитору, Ханна вздрагивала, её бёдра дёргались, а Сэм тихо стонал, наблюдая за этим зрелищем. — Теперь… — Ханна тяжело дышала, — …попку. Вылижи мне всё. Как собачка. Джессика знала, что это будет хуже. Она знала, что запах там будет ещё сильнее, ещё… *живее.* Но когда она повернула голову, увидев розовый, сморщенный вход, окружённый нежной кожей, её охватило странное, почти животное чувство. Как будто она касалась чего-то запретного. Что-то, что не предназначалось для её глаз, её рта, её языка. Первое касание заставило Ханну взвизгнуть. Джесс едва не сблевала, рвотный позыв был довольно сильным. Она лизала осторожно, боясь вызвать боль, но каждый раз, когда её слюна смешивалась с влагой Ханны, та стонала громче, её ноги дрожали, а Сэм, наконец, не выдержал — его рука легла на затылок Джессики, прижимая её лицом к промежности блондинки. — Делай это как следует, — прошипел он. — Или я найду того, кто сделает. И Джессика сделала. Она лизала, сосала, впивалась губами в мягкие складки, пока Ханна не начала дрожать всем телом, её крик эхом отразился от стен кабинета. Но когда Сэм наконец отпустил её, а Ханна, задыхаясь, сползла со стола, Джессика поняла — она сохранила работу. Но какой ценой? Сэм ухмыльнулся, поправляя галстук. — Завтра, девочки, мы повторим. Но на этот раз… — его взгляд скользнул по губам Джессики.