Ginger&Mint

– Дженни, я всё сделал. Хороший мальчик, кстати. Ты уверена, что они с Паем... – Да, Сом. Ты бы видел, как Пай на него смотрит! Да и Скай, хоть и пытается делать вид, что ничего не происходит, тоже явно что-то чувствует. И если это не истинность, то это точно она самая, но с другим названием. – Хорошо, я понял. Как Пай? – Заперся у себя. Я с ним говорила, он всë понял. Сом... Скай вовремя уехал. – Дженни, к вам приходили? Тебе нужна помощь? – Нет, не волнуйся. Тут появилась машина, несколько раз я её видела у дома Ская. Никто не заходил, но Пая вчера на улице остановил мужчина и спросил кто живет в том доме, Пай огрызнулся, сказал, что ему плевать кто там где живёт, ему своих проблем предостаточно, чтоб еще по соседним домам шарахаться. После этого машина исчезла. – Хорошо. Берегите себя. За Ханыля не переживайте, я за ним присмотрю. Закончив разговор, Сомпхоп чуть устало откинулся в кресле и прикрыл глаза. Это было непросто: за столь краткий срок устроить все необходимое. Но ради сына альфа бы готов на всё, что было в его силах. * * * Пай читал и перечитывал в сотый раз письмо, оставленное ему Скаем. В этом письме не было ничего особенного, что могло бы воодушевить подростка, кроме одной фразы в самом конце: "Я вернусь." В остальном же Скай просил не доставлять кхун мэ проблем сверх меры и не влезать в опасные ситуации, если их можно избежать. "Я вернусь." – ни сроков, ни уверенности. Но это все же давало надежду на новую встречу. Пай лежал, уткнувшись носом в слабо пахнущую мятой подушку, что честно утащил из спальни омеги. Так было спокойнее, частичка пи была рядом. Парень достал простой карандаш из школьного рюкзака и размашисто дописал под словами Ская: "Я дождусь. Или вырасту и сам тебя найду, пи! Клянусь." * * * Скай устал. Устал бояться и бегать, жить в постоянном напряжении и ходить по грани. Оказавшись в новом доме, он внезапно для самого себя решил, что так продолжаться больше не может и, либо он что-то делает, либо сдается окончательно – оба варианта были приемлемы. Скай сделал разовый большой заказ художественных материалов, оформил ежедневную доставку готовой еды на дом, отправил сообщение кхуну Сомпхопу, что все в порядке, но некоторое время он будет без связи. После этого мужчина заперся в доме, отключив телефон. Картины, рожденные его кистью, мало кого могли оставить равнодушными. Восемнадцать полотен словно проводили зрителя по всей жизни художника: от одиночества и ненужности через боль и осколки надежды, через потери и бесконечное бегство к... Дописав последнюю картину, омега замер. С большого холста на него смотрел Прапай. Чуть более взрослый, чем в реальности, казавшийся таким надежным и родным. Медовые глаза лучились нежностью и теплом, согревая смотрящего на картину мужчину. Скай зашёл в дом четыре месяца назад, неуверенный и почти сломленный, считавший, что в этой жизни он способен лишь бежать. Из дома вышел Ханыль. Омега, который пришел, чтобы жить.