Ginger&Mint

Утром Ская разбудил аромат свежего яблочного пирога с корицей. Только почему-то казалось, что пропорции начинки нарушены, или в теплую и уютную корицу затесалась гвоздика, придающая пирогу горчинку и остроту... Скай сморщил нос, подавив желание чихнуть. Аромат чуть смягчился, став более мягким. – Как ты, ребёнок? – Я в порядке, кхун мэ, спасибо вам за всё. Я доставил неприятности, простите. – Поднимайся и приводи себя в порядок, Скай-Скай. Я жду тебя внизу. Нужно позавтракать и поговорить. Тон кхун Дженни настораживал и без того беспокойного омегу. Он не знал, что можно ожидать от этого разговора, но был уверен, что сделает все, что в его силах, лишь бы стереть отзвук гвоздики из аромата женщины. – Скай, у меня есть вопросы, и я хочу услышать твое мнение. Будь, пожалуйста откровенным. Это важно. И, пожалуйста, помни, что я не враг. – Да, кхун Дженни. – Кхун мэ, мальчик, – поправила омегу женщина. – Да, кхун мэ. Я... Я готов поговорить. – Скажи, ты ведь понимаешь, что происходит с Прапаем? Я пока не могу быть абсолютно уверена, но то, что я вижу... Скай, это может быть истинностью. С его стороны я почти уверена, но что с твоей? – Кхун... – Скай взял короткую паузу, за время которой смог взять себя в руки, и уже твердо продолжил, – Кхун мэ, я не рассматриваю Прапая в качестве партнёра. Хотелось спрятать руки под стол и сжать их в кулаки, а еще лучше – скрестить пальцы, как ребенок, который обманывает и очень не хочет, чтобы его обман раскрылся. Хотелось зажмуриться – так крепко, чтобы стать невидимкой для всех. А еще хотелось просто убежать или исчезнуть, но Скай продолжал говорить то, что говорил, и смотреть прямо в глаза женщины, что приняла его под свое крыло, ничего не прося взамен. Скай ожидал какую угодно реакцию, но не то, что кхун Дженни улыбнется ему почти такой же улыбкой, как у ее сына. – Скай, это нормально. Прапаю шестнадцать, его альфа еще не проявился в полном объеме. Было бы странно, если бы ты сейчас смотрел на него, как на партнера. Вот в таком случае я бы волновалась, поверь. Омега неверяще вслушивался в слова – его даже после такого не вышвырнули вон из домашнего круга кхун Дженни? Женщина встала, обошла стол и обняла мужчину. – Скай, я не говорю прямо сейчас что-то решать и делать. Просто присмотрись к нему. Попробуй не отталкивать сразу. Ты ведь тоже что-то чувствуешь, верно? Скай, притянутый руками женщины в объятия, разрыдался на ее плече, кивая головой сквозь слезы и всхлипы, не имея возможности сказать словами то, что творилось в его душе. Когда омега чуть успокоился, его телефон завибрировал. Короткое сообщение от друга: "Уезжай. Быстро." Кхун мэ увидела текст и насторожилась: – Скай? – Я должен попросить прощения за всё, что сделал. Но я не могу сейчас остаться. – Тебе угрожают? Ты в опасности? Скай минуту молчал, принимая решение. И все же рассказал коротко о том, что попал в зону внимания влиятельного человека, который был опасен, поэтому и сбежал из столицы, рассчитывая спрятаться в тихом местечке, где никто и не подумает его искать. Но, судя по сигналу от друга, его все же нашли. И теперь Скай должен был снова куда-то бежать. Теперь задумалась кхун мэ. Отпустить Ская в неизвестность она не могла, за короткое время омега стал ей близок, почти как сын. Да и собственный сын воспринял бы подобное как сильнейший удар: связь между альфой и омегой, пусть пока и незавершëнная и отрицаемая Скаем, была явной. Позволить ему исчезнуть из жизни своей и сына, Дженни не могла. С другой стороны, Пай был слишком молод, чтобы что-то решать и брать на себя ответственность за безопасность омеги, да тот и не позволил бы подростку подвергнуть себя опасности. Кхун Дженни приняла решение. * * * «Уважаемые дамы и господа, приветствуем вас на борту рейса до Чеджу...» — голос стюардессы звучал мягко, почти убаюкивающе. Скай слушал его краем уха, глядя в иллюминатор на серое сеульское небо. В небольшом рюкзаке, который он сжимал в руках, лежали документы с новым именем, некоторая сумма наличных, ключи от небольшого домика и визитка с контактами владельца художественной галереи, который был заинтересован в сотрудничестве с новым талантливым творцом. В душе был раздрай: Скай, ставший Ли Ханылем, согласно документам, переданным ему кхуном Сомпхопом – отцом Прапая и мужем кхун Дженни, был совершенно не готов к тому, что женщина одним звонком решит его проблему наиболее комфортным образом, взяв на себя все хлопоты и заботы. Еще меньше мужчина ожидал, что совершенно незнакомый ему кхун Сомпхоп так тепло встретит в аэропорту и сходу велит называть его "Кхун По", накормит, не слушая возражений и лично проводит на рейс до Чеджу, где Ская уже будет ждать и кров, и возможность творить, и безопасность. Скай чувствовал себя так, словно украдкой пытался лишь почувствовать аромат чужого свежего хлеба, а получил и еду, и дом, и семью, в которой любят и заботятся. Было неловко, страшно. Ская не оставляло ощущение, что все с ним происходящее чья-то игра: дали, а потом заберут, оставив скулить, цепляясь голыми руками за разбитые осколки, умирая от дыры внутри. Но... Феромоны не врут. Что яблоко с корицей кхун мэ, что дорогой черный чай с нотками бергамота кхун по не могли обманывать. Да и забота – порой чуть навязчивая, но искренняя и какая-то... Родительская? Скай вздрогнул. Ему, который никогда не знал семейного тепла, урывавшего лишь крохи в доме друга – родители? Ему, неудачливому омеге, чей холодный мятный феромон привлекал только на время и тех, кто и сам был холоден порой до жестокости – семья, где любят?