Притяжение

Сири открыла глаза и несколько секунд моргала, привыкая к тусклому свету комнаты отдыха. Она не заметила, как уснула — кружка с чаем так и осталась стоять на столике, давно остывшая. «Чёрт… Я же просто хотела на пару минут прилечь после тренировки, — подумала она, потянувшись. — Как будто нити Тамзи высосали из меня все силы». Воспоминание накатило обрывками. Двор-колодец, серый бетон, узкое небо над головой. Тамзи стоял напротив, спокойный, почти расслабленный, веретено в руке — обычная деревяшка, пока он не активировал дзинки. — Держи дистанцию, — сказал он тогда. — Это единственный способ не дать мне тебя схватить. Сири слушалась. Она отступала, кружила, держалась на расстоянии, выпускала шарики — но он уклонялся легко, почти лениво, будто играл с ребёнком. — Слишком медленно, — заметил он, уходя от очередного снаряда. — Ты предсказуема. — Я только учусь! — огрызнулась она, посылая новый рой. Он вздохнул. И в следующий миг нить, выскользнувшая из веретена, обвила её запястье — мягко, но туго, как змея. Сири дёрнулась, попыталась вырваться, но вторая нить уже оплела лодыжку, третья — предплечье. — Откуда… — выдохнула она, чувствуя, как теряет контроль над магнитным полем. — У каждого есть слепые зоны, — сказал Тамзи, подходя ближе. — Твоя — в том, что ты смотришь только туда, где ожидаешь атаку. А нити любят тишину. Он ткнул её легонько веретеном по голове — не больно, скорее символически. — Попалась. — Ай! — Сири скосила глаза на инструмент. — Бить-то зачем? Ты и так победил. Тамзи усмехнулся краешком губ. — Чтобы запомнила. В следующий раз не зевай. Он отпустил нити, и она, пошатнувшись, сделала шаг назад, растирая покрасневшие запястья. — Я даже не заметила, откуда они прилетели, — сказала она спокойно. Без обиды, без возмущения. Просто — признание ошибки. — Враг не будет предупреждать, — ответил Тамзи. Сири потянулась на диване, всё ещё не желая окончательно просыпаться. В комнате отдыха пахло старой кожей, тёплым деревом и чем-то сладковатым — то ли ванилью, то ли корицей, которую кто-то добавлял в кофе. Диваны были мягкими, продавленными, но удобными — с них не хотелось вставать, обои слегка отошли по швам, а на стенах висели старые плакаты с картами зон заражения и выцветшие фотографии первых отрядов уборщиков. В углу тихо потрескивал камин, разгоняя сырость, которая тянулась из коридоров штаба. На каминной полке теснились безделушки: чья-то старая кружка, засохший кактус в горшке, стопка потрёпанных журналов. Вдруг девушка услышала звук тихого, мерного шороха. Кто-то водил карандашом по бумаге. Сири обернулась. Джейс сидел в кресле у окна, склонившись над блокнотом. Свет настольной лампы падал на его руки, на лист, на сосредоточенное лицо. Он не сразу заметил, что она проснулась. — Джейс? И давно ты здесь? — спросила она сонно. Он поднял голову, коротко глянул на неё и вернулся к рисунку. — Минут двадцать. Ты крепко спала, — ответил он. Сири села, поправила волосы, всё ещё чувствуя тяжесть в мышцах. — Что рисуешь? — Тебя, разумеется. Она не удивилась — Джейс рисовал всех в штабе. Просто спросила: — Зачем? — Для практики, — коротко сказал он. — Ты новенькая, я ещё не успел тебя как следует рассмотреть. Зашёл, а ты тут спишь, решил не терять шанс. Она усмехнулась. — Ты сегодня разговорчивый. Джейс пожал плечами — и, к её удивлению, протянул блокнот. — Посмотри. Сири взяла его осторожно, будто хрупкую деталь. И задержалась на первой же странице. Увидела себя: раскинувшуюся на диване, с небрежно подвернутой рукой, тенью усталости под глазами. Не героическую, не идеальную. Настоящую. — Мог бы разбудить, — заметила она. — Мог бы. Но не стал, — ответил Джейс. — У тебя было напряжённое лицо даже во сне. Я подумал, лучше дать тебе отдохнуть. Она не нашлась, что ответить. Вместо этого принялась перелистывать дальше. Рисунки сменяли друг друга. Ленни сидел на стуле и что-то увлечённо рассказывал — с его вечной, слегка нахальной ухмылкой. Энджин стоял у окна с сигаретой, взгляд прищурен, дым струится к потолку, на лице — привычная ленивая полуулыбка. Мусорные звери — не схематично, а с характером: один припал к земле перед прыжком, другой застыл в агрессивной стойке, готовый к атаке. А на следующем развороте Сири задержала дыхание. Семиу. Она сидела за своим рабочим столом, скрестив руки на груди, очки чуть сползли на кончик носа — такой жесткий, сканирующий взгляд поверх оправы, которого уборщики боялись больше, чем мусорных зверей. Рядом на стопке бумаг лежала та самая ручка — орудие бюрократических пыток. Но в лице Джейс уловил что-то ещё: едва заметную складку меж бровей, тень усталости, которую она никогда не показывала при посторонних. — Она тебе разрешила себя рисовать? — спросила Сири. — Не спрашивал, — ответил Джейс. — Но и не запрещала. Думаю, не заметила. — Или сделала вид, — усмехнулась Сири. Дальше — битва. Делмон и огромный вепрь-вожак. Джейс зарисовал момент, когда здоровяк схватил зверя за клыки, мышцы на руках ходуном. Живо, мощно, почти слышен хруст металла. Сири подняла голову. — Ты и это успел? — Я не участвовал в ближнем бою, — спокойно сказал Джейс. — У меня была возможность наблюдать. А зрительная память у меня хорошая. — Это точно, — она вернула блокнот. — Хорошо, что ты замечаешь детали, которые другие пропускают. Так точно всё фиксируешь — схемы, лица, движения… Теперь я понимаю, почему ты всегда молчишь и смотришь по сторонам. Джейс спрятал карандаш за ухо. — Это просто часть моей натуры, — сказал он. — Не больше. — Часть? — Сири усмехнулась. — Талантливая часть. Он не ответил, но губы чуть дрогнули. Для Джейса это было почти улыбкой. Сири уже собралась спросить его о том, как он оказался в Уборщиках, когда в коридоре послышались голоса. Гулкие, смешливые — кто-то явно шёл в сторону комнаты отдыха. Дверь распахнулась, и в дальнем конце помещения показались четверо. Первым ввалился Ленни — красный, размахивающий пустым пакетом из-под чипсов. За ним, чуть поодаль, шагал Энджин. Сири сразу узнала его расслабленную походку. Рядом с ним шла девушка с огненно-красными волосами, собранными в два хвоста. У неё была лёгкая, чуть хищная улыбка, как у кошки, которая не прочь поиграть. Четвёртым, замыкая процессию, шёл крупный мужчина — высокий, мощный, со шрамом через левый глаз. Он спокойно нёс коробку с картами. — Я тебе говорю, это обман! — Ленни потряс пакетом. — Написано «с сыром и луком», а на вкус — блевотина мусорного зверя! — Ты просто не распробовал, — отозвался Энджин. — Вкус раскрывается по-настоящему, если оставишь пачку открытой на пару недель. — Это обман потребителя! — Обратишься в жалобную книгу, — сказала рыжая девушка, бросив быстрый взгляд в сторону дивана, где сидели Сири и Джейс. — О, а у нас зрители! Все четверо обернулись. Энджин увидел Сири. На секунду его бровь чуть приподнялась — короткое удивление, которое тут же сменилось чем-то тёплым. Он задержал взгляд на ней дольше, чем требовалось для простого приветствия, и уголок его рта чуть дёрнулся — то ли усмешка, то ли знак, что он рад её видеть. Потом он перевёл глаза на Джейса и кивнул ему. — Добрый вечер, — сказал высокий парень со шрамом на лице, вежливо кивнув. — Мы не помешаем? Джейс покачал головой. Сири тоже мотнула, не решаясь заговорить первой. — Джейс, ты как раз нам нужен! — обрадовался Ленни. — Будешь следить, чтобы никто не мухлевал. Сейчас будем играть. — На что? — спросил Джейс. — На желания, — сказал Энджин, беря со стола колоду. — Я предлагаю освобождение от мытья посуды на неделю. — А ты не боишься проиграть? — рыжеволосая девушка поддела Энджина локтем. — Я редко проигрываю. — Это до встречи со мной, — парировала та. Они уселись за стол — Ленни и Энджин напротив друг друга, девушка разместилась сбоку, а парень со шрамом сел у дальнего края. Джейс остался в своём углу с блокнотом, но подвинул кресло поближе — видимо, хотел рисовать. Сири смотрела на эту картину: на спорящего Ленни, на усмехающегося Энджина, на яркую и задорную девчонку рядом с ним. Внутри что-то вспыхнуло — и она, не дожидаясь, пока это «что-то» погаснет, поднялась и направилась к играющим. Несмотря на сонливость и ноющие руки после тренировки с Тамзи, ей вдруг захотелось быть там — за этим столом, среди этих людей. — Есть место для ещё одной? — спросила она. Голос прозвучал тише, чем она ожидала, почти робко — будто она не была уверена, что её примут. Рыжая девушка улыбнулась, сверкнув глазами. — Кажется, мы ещё не знакомы, — сказала она. — Я Рию. А это Грис, — она кивнула в сторону крупного парня со шрамом. Грис вежливо кивнул. — Приятно познакомиться, — сказал он спокойно. Девушка выпрямилась, взяла себя в руки. — Сири, — ответила она. Ленни расплылся в улыбке. Рию одобрительно закивала. — Слышали-слышали, — усмехнулась Рию. — Энджин только о тебе и говорит. Энджин поднял глаза от карт, стрельнул в Рию коротким, но красноречивым взглядом: «У тебя язык без костей!». Та лишь усмехнулась в ответ, ничуть не смутившись. — Место всегда найдётся, — наконец, произнес Энджин, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и пододвинул стул. Ленни потеснился, освобождая пространство. — Давай, Кессел, — сказал он. — Энджин тут возомнил себя королём покера. Пора его осадить. — Я и есть король, — самодовольно заявил тот, но краем глаза следил за Сири, за тем, как она садится, как поправляет рукава кофты. «Она рядом, — думал он. — Это уже неплохо». Сири опустилась на освободившееся место между Ленни и Рию. Стул оказался неудобным — подпружиненное сиденье жалобно скрипнуло, и она чуть не съехала на пол, едва успев вцепиться в край стола. — Крепись, Сири, — хмыкнул Ленни, поправляя выбившуюся из-под кепки светлую прядь. — Это испытание на прочность. У нас каждый стул — квест на ловкость. — Сам же их и расшатал, — хихикнула Рию. — Просто не каждый стул рассчитан на твои габариты. — Я на диете, — гордо ответил Ленни, погладив себя по мягкому брюшку. — Ты всегда на диете после того, как проигрываешь, — заметил Грис добродушно. Голос его звучал мягко, без намёка на насмешку. — Совпадение? Ленни сердито засопел. Сири усмехнулась, придерживая стул ногами. Энджин тем временем ловко, почти артистично, раздал карты. Рию была первой, она взглянула на них и поджала губы, но промолчала — только откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, всем видом показывая, что она здесь только ради компании. — Так, — сказал Энджин, потирая ладони. — Напоминаю: играем пять конов. У кого по итогу больше фишек — не моет посуду неделю. Проигравшего уже ждёт гора тарелок в раковине. — Ты сам её мыть будешь, — буркнул Ленни, разглядывая свои карты с таким выражением, будто они его лично оскорбили. Сири взяла свои карты. Разобрала. Обычная комбинация — ничего выдающегося. — Я пас, — сказала она, откладывая карты в сторону. Энджин приподнял бровь. — Пас? Хочешь выйти? — Я не знаю правил, — призналась Сири. Голос у неё был растерянный, почти виноватый — она отвела взгляд, потом снова посмотрела на свои карты. — То есть я вообще не понимаю, что мне делать. Можно просто посмотрю пока, как вы играете? — Ой, да ладно, — махнул рукой Ленни. — Тут правила простые. Сейчас объясним. — Главное — собирать комбинации, — сказал Грис. — И не нервничать. Мы все тут свои. — А я и не нервничаю, — Сири пожала плечами. — Я правда не знаю. Она сделала вид, что путает масти, перекладывая карты с места на место, замялась перед ходом, покосилась на Ленни. — А что значит «повышаю»? Это когда поднимаешь ставку? Или когда пасуешь? Я… я запуталась. Ленни терпеливо объяснил, Грис кивнул, Джейс молчал, а Рию нервно постукивала пальцами по столу. — Давайте уже играть, — сказала она, перебирая свои карты. — А то мы так до утра не начнём. — Всё, начинаем, — объявил Энджин. В его взгляде читалось спокойствие и лёгкое превосходство. «Она проиграет. И пойдёт мыть посуду. А я… ну, может, зайду потом. Посмотрю, как она справляется», — подумал он, и на его лице мелькнула едва заметная усмешка. Первый кон прошёл быстро. Сири смотрела на свои карты, делала вид, что напряжённо думает, потом неловко сбросила — и проиграла. Энджин забрал победу, даже не вспотев. — У тебя есть потенциал, — сказал он, обращаясь к Сири со снисходительностью. — Просто практики не хватает. — Спасибо, — тихо ответила она, опуская глаза. — Я стараюсь. Ленни покосился на неё, но ничего не сказал. Второй кон Сири отдала намеренно — но так, что никто не заподозрил. Она чуть замешкалась перед ходом, сделала вид, что сомневается, перебирает карты. А когда Энджин пошёл ва-банк, охнула — вовремя, с досадой, будто только сейчас поняла, что упустила победу. «Пусть думает, что я слабая, — мелькнуло у неё в голове. — Пусть потеряет бдительность». — Вот видишь! — Ленни хлопнул ладонью по столу, отчего кружки подпрыгнули. — Я же говорю: не нервничай, и рука сама всё сделает. — Рука сама, — задумчиво повторила Рию. Она смотрела на карты, но краем глаза следила за Сири. — Интересная теория. «Что-то здесь не так», — подумала Рию, но спросить не решилась. Энджин откинулся на спинку стула, покровительственно улыбнулся. — Не переживай, Сири. В следующий раз повезёт. — Да я и не переживаю, Энджин, — ответила она. — Это просто игра. Сири аккуратно собрала свои карты, положила их стопкой и отодвинула к краю стола — жестом человека, который проигрывает с достоинством. «Просто игра», — повторил про себя Энджин, и её голос зачем-то задержался в голове. — «Глупо, но мне нравится, как она произносит моё имя». Он заметил, что смотрит на неё дольше, чем на карты. На то, как она склоняет голову, как хмурится, разглядывая очередную раздачу. Даже её растерянность казалась ему… милой, что ли. — Эй, король, — окликнула его Рию, даже не скрывая усмешки. — Ты карты сдавать начнешь или так и будешь пялиться? — Сдаю, — Энджин встрепенулся, провёл рукой по лицу и начал тасовать колоду, стараясь не смотреть в сторону Сири. А Сири опустила глаза, пряча улыбку. «Осталось три кона, — подумала она, перебирая карты, которые только что получила. — Пусть думает, что ему просто везёт. Расслабится — тогда и ударю». — Два кона подряд выиграл, — заметил Ленни, с уважением глядя на Энджина. — Ты сегодня в ударе. — Просто карта идёт, — скромно ответил тот, хотя самодовольная ухмылка, игравшая на его губах, говорила об обратном. Он даже плечи расправил, будто корона сама собой упала на голову. — Третий кон, — объявил Ленни, потирая ладони. — Если проиграешь все фишки, Кессел, посуда твоя. — Посмотрим, — тихо сказала Сири, придвигая стул ближе к столу. Она взяла сданные карты и взглянула на них. Лицо её оставалось сосредоточенным, но спокойным — ни следа той наигранной растерянности, что была в первых двух раундах. Только лёгкое, едва заметное оживление в глазах. «Пора», — решила она. Грис, сидевший с краю и до этого молча наблюдавший за игрой, чуть наклонил голову. Ему показалось, что в поведении Сири что-то изменилось, но он не подал вида — только переложил свои карты в левую руку и откинулся на спинку, готовый смотреть. — Твой ход, — сказал Энджин, откидываясь на стуле. В его голосе слышалась та самая назидательная нотка, с которой опытные игроки разговаривают с новичками. Сири подняла глаза на него. Посмотрела чуть пристальнее — и в этом взгляде мелькнуло что-то новое. — Повышаю, — сказала она ровно. Энджин не сразу понял, что его насторожило. Голос у неё был другой — спокойный, без виноватой интонации, которой она приправляла свои реплики в прошлых конах. Он нахмурился, но виду не подал. — Повышаешь? — переспросил он, подавшись вперёд. — Повышаю, — повторила Сири и, не торопясь, положила в центр стола горку фишек. Любуясь, как они тихо звякают, падая на общую кучу. Грис присвистнул, отложил свои карты и заложил руки за голову. Его лицо не выражало ничего, кроме спокойного любопытства. Ленни замер с открытым ртом. — Ты уверена? — спросил он, переводя взгляд с Сири на свои карты и обратно. — Абсолютно, — ответила Сири, даже не взглянув на него. Она смотрела на Энджина. Только на него. «Что она задумала? — промелькнуло в голове у Энджина. — Блефует? Или ей действительно пришли хорошие карты?». Он перевёл взгляд на свою руку. Пальцы чуть сжали края карт. — Отвечаю, — сказал он и подвинул фишки в центр. — Я тоже играю! — объявил Ленни, решившись. — Хоть раз в жизни рискну. — Он положил фишки, но руки его заметно дрожали, и он поспешил схватить кружку с остывшим кофе, чтобы скрыть волнение. Рию вздохнула, сбросила карты. Но глаза её не отрывались от Сири. Она вдруг перестала постукивать пальцами по столу и замерла в напряжённом ожидании. — Ну и ну, — тихо сказала она. — Кажется, начинается. Грис сбросил следом, даже не дожидаясь приглашения. На столе остались трое: Энджин, Сири и Ленни. — Вскрывайся, — сказал Энджин, чувствуя, как внутри закипает азарт. Он положил руки на стол, пальцы нервно пробегали по рубашке карт. Ленни выложил карты первым. Грустно вздохнул, глядя на свой набор — старец, бессильно разведя руками. — Одна пара. Девятки, — объявил он и отодвинул карты в сторону, жестом показывая, что выбывает. Энджин развернул свои. Довольная улыбка тронула его губы. — Две пары. Короли и десятки. Он уже потянулся к фишкам, не сомневаясь в победе, но Сири спокойно, почти лениво, положила свои карты на стол. — Стрит, — сказала она. — Шестёрка, семёрка, восьмёрка, девятка, десятка. Энджин замер. Рука застыла в воздухе, пальцы так и не коснулись фишек. Он переводил взгляд с карт Сири на свои, словно надеялся, что они изменятся. Ленни вытаращил глаза так, что они чуть не выпали из орбит. — Стрит? — переспросил он, наклоняясь к столу, будто не верил собственным глазам. — У тебя стрит? — Стрит, — повторила Сири спокойно. — Ты выиграла! — Ленни чуть не подскочил на стуле, опрокинув кружку. Сири пожала плечами. — Просто карта пошла, — сказала она с видом человека, который только что вскрыл банку газировки, а не разбил комбинацию опытного игрока. — Счёт два — один, — констатировала Рию, и в голосе её послышалась плохо скрываемая радость. — Ну ты даёшь, Кессел. Энджин смотрел на карты, на Сири, снова на карты. Пальцы медленно сжимали край стола, и дерево жалобно скрипнуло. — Как? — спросил он наконец. Голос прозвучал глухо, даже хрипловато. — Так, — усмехнулась Рию. — Стрит старше двух пар. Ты проиграл. — Я знаю, — сказал Энджин, не поворачиваясь к ней. — Я про то, откуда у неё стрит, если она… — Если не умеет играть? — закончила за него Сири, чуть приподняв бровь. На секунду в комнате повисла тишина. Было слышно, как тикают настенные часы. Рию прыснула в кулак и отвернулась к стене, плечи её мелко дрожали. Грис с уважением покачал головой, сложив медленно одну могучую ладонь о другую — беззвучные аплодисменты. — Сири, — сказал он, и в его обычно бесстрастном голосе проступило что-то вроде одобрения, — это было… неожиданно. — С кем не бывает, — пожала плечами Сири, подгребая выигранные фишки к себе. — Энджин, ты сдаёшь четвёртый кон? Он поднял на неё глаза. В них читалось что-то новое — смесь коварства, азарта и... жалости? Или ему просто показалось? «Она притворялась? — мысль обожгла, но он тут же отогнал её. — Нет. Слишком правдоподобно. Слишком… расслабленно. Просто повезло. Просто случайность». Но Рию, которая уже не отводила взгляда от Сири, думала иначе. Она прищурилась, вспоминая, как та сбрасывала, как вздыхала. «Случайность? Не уверена. Ты, девочка, тёмная лошадка». Она потянулась к своей кружке и сделала глоток, не отрывая взгляда от Сири и Энджина. Энджин взял себя в руки, тасуя карты для четвёртого кона. «Спокойно, — сказал он себе. — Она просто случайно выиграла. Просто повезло». Энджин сдал карты. Его пальцы чуть дрогнули, когда он клал колоду на стол. Сири взяла свою стопку, поднесла ближе к глазам, будто близорукая, — и чуть заметно усмехнулась краем губ. «Попался», — подумала Сири. — Повышаю, — объявила она, как ни в чем ни бывало. Ленни, сидевший справа, присвистнул и откинулся на спинку стула, заложив руки за голову. — Ого. Кессел, ты сегодня смелая. — Азарт, — пожала плечами Сири. — Заразилась от Энджина, наверное. Энджин посмотрел на свои карты. Хорошая комбинация. Не идеальная, но хорошая. Он бросил взгляд на Сири — и тут же отвёл. Она не смотрела на него. Смотрела в свои карты, чуть нахмурившись, будто пыталась решить задачку со множеством неизвестных. — Отвечаю, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Грис сбросил карты — шлёпнул их на стол, даже не глядя. Ленни — следом. А Рию… Рию задумалась. Покрутила свои карты в пальцах — медленно, задумчиво, будто взвешивая шансы. Поднесла к глазам, потом снова положила на стол. Ей не везло с комбинациями всю игру, но сейчас — сейчас у неё было что-то интересное. Не фонтан, но и не позор. Она провела большим пальцем по краю карт, словно пытаясь прочитать их на ощупь. — Пожалуй, останусь, — сказала она, откидываясь на спинку стула. — Из чистого любопытства. Посмотрим, чем это кончится. — Ещё одно повышение? — спросил Энджин, глядя на Сири. Его пальцы нервно перебирали карты, хотя он старался выглядеть спокойным. Сири покачала головой. Убрала выбившуюся прядь за ухо. — Тогда вскрываемся, — сказала она. Она положила карты на стол ровно, аккуратно, как выкладывают инструменты перед ответственной работой. У Сири была отличная комбинация — лучше, чем можно было предположить по её игре в первых конах. Каре из четырех десяток. Энджин пересчитал свои. Обычная. Ничего особенного. Две пары — валеты и четвёрки. Он сжал карты, потом разжал. Положил на стол. — Я выиграла, — тихо сказала Сири, не глядя на него. — Не ты одна, — негромко заметила Рию. Она выложила свои карты. Не лучшая комбинация, не победная — но для неё, для её вечно невезучей руки, очень даже неплохо. Она усмехнулась, будто сама удивилась. — О, смотрите. А я не проиграла. Впервые за сегодня. — Повезло, — буркнул Ленни, отодвигая свои карты — он сбросил ещё в середине игры. — Не повезло, — парировала Рию, убирая карты в колоду. — Просто я не сдалась. В отличие от некоторых. Она многозначительно посмотрела на Энджина. Тот промолчал. Только нервно дернул плечом, словно ему что-то мешало. — Счёт два — два, — констатировал Ленни. — Энджин, ты сдуваешься. — Я просто разогреваюсь, — буркнул Энджин и взял колоду, чтобы сдавать дальше. — Следующий кон, — сказала Сири, глядя прямо на Энджина. — Решающий. Энджин сдал карты медленно, будто каждый взмах руки давался ему с трудом. Колода легла на стол. Атмосфера над ним словно раскалилась. — Трое осталось, — констатировал Ленни, когда сбросил свои карты. — Ну, погнали. Они с Рию отодвинули стулья, освобождая пространство. Рию подалась вперёд, положив локти на стол, Ленни замер с открытым ртом. Джейс отложил карандаш, блокнот остался лежать раскрытым на последней зарисовке — сгорбленная фигура Энджина над картами. Грис взял карты, поднёс к глазам, потом опустил. Лицо его ничего не выражало. «Неплохо, — он мысленно перебрал комбинацию. — Выигрышная рука. Но…». Он перевёл взгляд на Сири, потом на Энджина. Те двое смотрели друг на друга, не замечая никого вокруг. Напряжение между ними можно было резать ножом. «Похоже, этим двоим нужно разобраться без свидетелей», — ухмыльнулся про себя Грис и отложил карты в сторону. — «Не буду мешать. Пусть выясняют». Энджин просчитывал свою комбинацию. «Пять карт одной масти. Флеш. Десятка — старшая. Это почти всегда победа», — пальцы чуть сжали карты. Он чувствовал гигантское напряжение. Словно от исхода этого кона решалась не посудная неделя, а что-то большее. Что-то, о чём он боялся думать. «Всё, — мысленно приказал он себе. — На этот раз я выиграю. Не могу позволить ей так легко меня обойти». Сири взяла карты, поднесла к глазам. Её лицо оставалось сосредоточенным, но теперь он заметил то, чего не видел раньше. Она чуть прикусила нижнюю губу — едва заметно, на секунду. А потом быстро обвела взглядом стол, будто проверяла, кто на неё смотрит. Когда её глаза встретились с его, она тут же отвела их, уставившись в свои карты. «Она волнуется», — подумал Энджин. — «Пытается скрыть, но у неё не получается. У неё плохие карты». — Твой ход, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Сири не торопилась. Переложила карты из одной руки в другую, провела пальцем по краю, снова посмотрела в них. Энджин заметил, как дрогнули её ресницы. «Давай же, — мысленно подгонял он. — Я вижу твою неуверенность. У тебя ничего нет». — Повышаю, — сказала она. Голос прозвучал ровно, но Энджину показалось, что в нём проскользнула едва уловимая хрипотца. — Повышаю, — мгновенно отозвался он, чувствуя, как азарт закипает в груди. «Она блефует. Я её раскусил. Сейчас я выиграю этот кон». Грис взял фишки — и положил в центр стола. Не глядя. Просто молча повысил. — Ого, — присвистнул Ленни. — Грис в игре. Это знак. — Знак чего? — спросила Рию. — Того, что он устал проигрывать. Грис не ответил. Только чуть заметно усмехнулся. — Вскрываемся? — спросил Энджин, глядя на Сири. Она покачала головой. — Ещё одно повышение. И последнее. Она снова подняла ставку, и Энджин снова – без колебаний – поднял, выложив все свои фишки до последней. Он видел, как её пальцы чуть дрожат. Он видел, как она облизнула губы – нервный жест. Грис вздохнул — и положил карты рубашкой вверх. — Пас, — сказал он. — Что? — Ленни чуть не подскочил. — У тебя же… — Пас, — повторил Грис спокойно. — Хочу посмотреть, чем это кончится. Все перевели взгляд на Сири и Энджина. — Вскрывайся, — сказал Энджин, и в его голосе звучала уверенность человека, который уже представил свою победу. Сири пожала плечами — и выложила карты. Пиковый флеш. Энджин медленно выдохнул. Положил свои. Ленни навис над столом. — Обалдеть! Флеш против флеша. Кессел, ты… — Выиграла, — закончила за него Рию. — У неё старшая — король. У Энджина — десятка. Счёт три — два. Победитель — Сири. Энджин наклонился ближе. Голос его стал тише, интимнее — так, чтобы никто за столом не услышал. — Ты обманула меня, — сказал он, и в его голосе не было злости — только усталое, почти восхищённое удивление. Сири не отстранилась. Даже наоборот — чуть подалась вперёд, сокращая расстояние. Её лицо оставалось безмятежным, но в глазах зажглись крошечные опасные искры. — А ты повелся, — произнесла она так тихо, что он почувствовал её дыхание на своей щеке. — Не ожидал, что ты окажешься коварным манипулятором. Она усмехнулась, медленно убирая выбившуюся прядь за ухо. Движение было лёгким, почти небрежным, но он проследил за ним, задержавшись взглядом на линии шеи. — Ты многого обо мне не знаешь, — сказала она. — А ты расскажи мне. Они смотрели друг на друга слишком долго. Рию уже открыла рот, чтобы кашлянуть, но Энджин сам усмехнулся — не зло, с какой-то обречённостью, словно признавая, что она выиграла больше, чем просто партию в покер. — Ладно, — сказал он, выпрямляясь и пряча руки в карманы. — Твоя взяла. — Как всегда, — ответила Сири, и уголок её губ дрогнул в полуулыбке. Он развернулся и вышел. Рию толкнула Сири локтем. — Ну ты даёшь. — Он сам напросился, — ответила Сири, глядя на дверь. Грис молча кивнул. Потом взял свои карты — те, что сбросил, — и показал их Ленни. Тот вытаращил глаза. — У тебя был… Фул-хаус! — воскликнул Ленни, но тут же оглянулся на дверь, понижая голос. — Тсс, — прервал его Грис, поднося палец к губам. — Не сейчас. Он спокойно убрал карты в колоду и потянулся за своей кружкой, отхлебнув остывший кофе. Сири посмотрела на Гриса. Тот встретил её взгляд и чуть заметно кивнул — без лишних слов, без объяснений. «Он мог выиграть, — поняла Сири. — Но не стал». Она не знала, благодарить его или злиться. Просто кивнула в ответ и отвернулась к окну, за которым уже почти стемнело. Кухня штаба была пуста. Только вода шумела в раковине, да редкие капли падали на кафель. Энджин стоял, закатав рукава, и яростно тёр тарелку губкой — так, будто она была виновата в его поражении. В дверях появилась Сири. Она молча вошла, села на край стола, положив руки на колени. Энджин не обернулся, но заметил её краем глаза — по тени на полу, по лёгкому скрипу половиц. — Пришла поглумиться? — спросил он, не прекращая тереть. — Нет. Проверить качество работы. — Спасибо, — буркнул он. Сири усмехнулась. Разглядывала его спину — широкие плечи, напряжённые лопатки, влажные волосы на затылке. Закатанные рукава открывали предплечья с татуировками. «Он моет посуду, как будто это последний бой его жизни. Смешно. И почему меня это так заводит?». — Не расстраивайся, — сказала она вслух. — У тебя не было шансов победить. Я играла с шахтёрами с пяти лет. Я и считать-то научилась по картам. Энджин наконец повернулся, вытер руки о полотенце. — В пять лет? — У нас в Слэгвилле было мало развлечений. Карты — одно из доступных. Вместо фишек мы использовали металлические шайбы, болты, гайки. — Она пожала плечами. — Ставки — кто-то проигрывал свою порцию пайка. Или отработку. Я быстро научилась выигрывать. — А я, можно сказать, тоже на этом вырос, — усмехнулся он. — Не в шахтах, конечно, но карты — старая привычка. Думал, меня не провести. — Провела, — парировала Сири. — И то верно, — согласился он без злости. — И ни капли не стыдно. Он подошёл ближе, опёрся о стол рядом с ней. Их плечи почти касались. — И ради чего? Чтобы я посуду мыл? — Чтобы ты меня запомнил, — сказала Сири, и он не понял, шутит она или нет. — И чтобы ты не был таким самоуверенным. Это полезно — иногда проигрывать. Она смотрела на него, он — на неё. Вода в раковине давно перестала течь, и тишина стала густой, почти осязаемой. — В следующий раз я выиграю. — Посмотрим, — ответила Сири. «Чёрт, — подумал Энджин, чувствуя, как по телу разливается жар. — Всё, о чём я могу думать — это как уложить её на эту столешницу. Прямо сейчас. Она же чувствует. Наверняка чувствует…» Сири замерла на секунду, но быстро взяла себя в руки. Спрыгнула со стола, подошла к раковине, взяла полотенце, вытерла тарелку, которую он уже помыл, и поставила на сушилку. Потом повернулась к нему. — Иди отдыхай, — сказала она. — Завтра закончишь. — Сири… — начал он. — Иди, — повторила она, не давая ему договорить. Она вышла, даже не оглянувшись. Энджин остался стоять, глядя на закрывшуюся дверь. — Я тебя запомнил, — сказал он тихо, усмехнувшись. — Ещё как. Сири вышла из кухни быстрым шагом, почти бегом. Коридор штаба встретил её полумраком и тишиной — только где-то далеко гудели вентиляторы. Она прошла мимо пустой столовой, мимо лестницы, ведущей в подземный паркинг, мимо закрытой двери лазарета. Она свернула в жилое крыло. Здесь было ещё темнее — лампы горели через одну, экономя ресурс, и стены казались серыми, размытыми тенями. Навстречу никто не попался — уже поздно, большинство спало. Тело ныло и просило пощады. Напряжение, которое копилось весь день — тренировки, азарт игры, Энджин, его близкое присутствие, его взгляд, когда он смотрел на неё через стол, — всё смешалось в тугой, не отпускающий узел. Она сбросила одежду, встала под душ. Вода была тёплой, почти горячей, пар покрыл кафель. Сири ощущала, как струи бьют по плечам, по спине, смывают мышечную тяжесть — но не то, другое, что засело глубже. Она не стала себе врать. День был тяжёлым, тело требовало разрядки. Просто разрядки. Она выключила воду, постояла ещё секунду, глядя на запотевшее стекло. Потом вытерлась, натянула пижамные шорты и свободную футболку. Волосы ещё были мокрыми, холодные капли стекали за воротник, но сил сушить их уже не осталось. Она вышла из душевой, прошла по коридору, тихо притворив за собой дверь. В комнате было темно и прохладно — окно она открыла ещё утром. Легла на кровать, поверх одеяла, глядя в потолок. Тело всё ещё гудело. Она закрыла глаза, выдохнула. Сейчас ей просто хотелось почувствовать что-то, кроме работы. Рука сама скользнула по животу, замерла на поясе шорт. Сири помедлила — секунду, другую, — будто спрашивая себя: «Точно?» И ответив: «Да». Сначала всё было как обычно — механически, привычно. Она закрыла глаза, пытаясь поймать тупое, ни к чему не привязанное удовольствие, чтобы потом отключиться и уснуть. Но в голову полезли образы. Энджин. Не его лицо — его руки. Как он тасовал карты: длинные, жилистые пальцы, ловко перебирающие колоду. Потом мыл посуду — закатанные рукава, предплечья, сухие кисти с чёткими суставами. Татуировки, уходящие под ткань рубашки. «У него красивые руки», — подумала она, и эта мысль обожгла сильнее, чем прикосновение её собственных пальцев. Она представила, как эти руки ложатся на её бёдра. Широко, уверенно, большие пальцы вжимаются во внутреннюю поверхность, чуть раздвигая. Как они скользят выше, к животу, потом ниже — туда, куда она сейчас касалась себя сама. Её дыхание сбилось. Она перестала контролировать ритм, позволив себе ускориться. В фантазии его пальцы уже были на ней — не нежно, не грубо, а так, будто он знал, что делает. Один скользнул по клитору, круговым движением, от которого у неё подкосились бы ноги, если бы она стояла. Она выгнулась на постели, почувствовав, как низ живота сжимается в сладком предвкушении. А потом — глубже. Один палец, потом два. Она представила, как они входят в неё — медленно, с лёгким нажимом, размеренно, как и всё, что он делал. И этот ритм, этот воображаемый пульс заставил её собственную руку двигаться быстрее, почти грубо. «Так, — подумала она. — Да». В голове добавился его голос. Не то чтобы он говорил что-то особенное — просто низкий, чуть хрипловатый тембр, как когда он сказал: «Ты меня обманула». Но в её воображении он говорил совсем другое — шёпотом, у самого уха, так, что мурашки бежали по спине. Она кончила быстро — даже быстрее, чем ожидала. Тело сжалось, живот напрягся, и тёплая волна прошла от низа живота до кончиков пальцев. Она замерла на несколько секунд, тяжело дыша, потом обессиленно опустилась на подушку. Сердце колотилось где-то в горле. Кожа горела. «Чёрт», — подумала она, закрывая лицо рукой. — «Энджин всё-таки победил». Она усмехнулась — самой себе, своей слабости, иронии. Этот её «король покера» умудрился выиграть главный кон, даже не зная об этом. Она перевернулась на бок, натягивая одеяло до подбородка. — Спокойной ночи, — сказала она пустой комнате, не зная, кому это адресовала. Но в голове всё ещё стоял образ его пальцев, перебирающих карты.