Укрощение дикого зверя

Сюэ Ян летел не над лесом, а внутри него, постоянно петляя, пока не врезался в дерево. После этого он на всякий случай пошёл пешком, потому что могло быть опасно лететь дальше. Полёт слишком заметен, а Сюэ Ян всё ещё в ярко-жёлтых цзиньских одеждах, и в темноте его увидеть легче лёгкого, даже напрягаться нет необходимости. А уж увидеть его средь бела дня как просто! Поэтому он продолжал продираться через лес, держа одну руку на рукояти Цзянцзая, а второй раздвигая перед собой ветки деревьев, назойливо лезшие в лицо. Через неизвестное количество времени Сюэ Ян остановился рядом с пещерой, вход в которую скрывал небольшой водопад. Это было красиво, но сейчас Сюэ Ян не был в состоянии оценить что-либо прекрасное в полной мере, потому что он устал и почувствовал голод. Очевидным выходом была охота, но перед тем стоило проверить пещеру, чтобы убедиться, что она пуста, и Сюэ Ян сможет туда вернуться позже. Его окатило водой такой холодной и так больно бьющей по голове, что казалось, она ледяная. Сюэ Ян стиснул зубы и сделал ещё с десяток шагов, только после этого оказавшись в пещере. В ней было сыро и холодно, особенно после прохода под этим дурацким водопадом. Позже надо будет попробовать развести костёр, а теперь Сюэ Яну предстояло вновь выйти наружу, окончательно промокнув до нитки при этом, и суметь поймать какое-нибудь животное. Почему ему вообще понадобилось бежать? Сюэ Ян не был уверен. Он не мог объяснить этого даже самому себе. Что такого было в том взгляде Мэн Яо, что Сюэ Яну так срочно потребовалось устроить этот глупый побег? Причина очевидно была не в холодности взгляда, потому что за его жизнь на Сюэ Яна как только не смотрели, и он успел привыкнуть к этому. Возможно, он просто хотел сбежать от ответственности, которую видел в ледяном взгляде. Рыжие белки оказались вполне съедобными, и Сюэ Ян был этому рад, потому что иначе пришлось бы ловить зайцев или выбираться в город. Первое было слишком сложным, а второе — рискованным. Затеряться в городе легко и просто, если тебя не ищет Мэн Яо. Орден Ланьлин Цзинь имел хорошо развитую агентуру. Очень хорошо развитую. Ну, или это новый глава их натаскал. Сюэ Ян готов был охотно поверить второму варианту. Уж в том, чтобы кого-то найти, Мэн Яо был мастер! Взявший новое имя и громкую фамилию, он остался собой. Поэтому Сюэ Ян и решил прятаться в лесу, в пещере. В дикой местности. Да, Мэн Яо догадается о ходе мыслей Сюэ Яна, но найдёт не сразу. Едва ли он знает эту пещеру. Вообще-то, жить в пещере не было так уж здорово. Это Сюэ Ян понял уже спустя пару часов, пытаясь согреться у костра, который и развести из-за высокой влажности воздуха удалось не сразу. Приготовить пойманную несчастную белку удалось спустя множество мучений со снятием с неё шкуры и накалывания отрезанных кусков мяса на палку — не использовать же для этого благородный меч! Меч. Из-за него, собственно, Сюэ Яну и приходилось сейчас прятаться здесь и выжидать вместо того, чтобы быть рядом с Мэн Яо и дальше учиться использовать силу. Конечно, Сюэ Ян злился. Но не на любимый Цзянцзай. На себя. Он поддался, зная, что желание принадлежит не ему, а Цзянцзаю. Он не взял под свой контроль, он не остановился. Ещё и этот позорный крик в конце! Да какая Сюэ Яну разница, кто как громко говорит с Мэн Яо? Собственно, действительно, какая? Всё это подозрительно смахивало на то, во что Сюэ Ян не верил и о чём старательно не думал. Он звал Мэн Яо первым именем, не мог терпеть чего-то, что мешало Мэн Яо или причиняло ему дискомфорт, он готов был считаться с желаниями Мэн Яо, без раздумий отдавал в его руки свою жизнь… Сюэ Ян резко вздохнул. Блять. Сюэ Ян наконец-то понял и осознал. Оставалось как-то принять этот факт. Шум воды стал привычен, и вечером Сюэ Ян засыпал, слушая его, как биение сердца, это было успокаивающе и даже в какой-то мере необходимо. Ночью ему опять снился кошмар. Сюэ Ян метался по лабиринту, и вроде бы над головой светило солнце, а высокие стены лабиринта были из белого мрамора и по идее должны были внушать доверие, но не внушали. Напротив, Сюэ Ян чувствовал страх, его сердце билось очень быстро, и множество голосов что-то шептали прямо у него в голове. Сюэ Ян не мог разобрать, что они говорили, потому что все звучали одновременно, но он не знал, лучше это или хуже, чем если бы их слова были отчётливы. Он знал, что они обвиняли его, но знал, что это не те, кого он убил. Во-первых, потому что Сюэ Ян не чувствовал себя виноватым из-за убийств — это было для него, как для кого-то сорвать яблоко! — во-вторых, потому что Сюэ Ян никогда не работал с духами. С мертвецами — но не с духами. Одна душа Сяо Синчэня не могла стать причиной чего-то подобного, значит, это не были те, кого Сюэ Ян убил. Лабиринт пугал. Иррационально, ведь в нём не было ничего страшного. Ничего такого, что могло заставить Сюэ Яна бояться. И всё-таки ледяной ужас заставлял Сюэ Яна бегать по коридорам, чувствуя себя загнанной жертвой. И самое ужасное, что не было никого, кто был бы охотником. Кроме Сюэ Яна, в лабиринте вообще никого не было. А звуки были. То здесь, то там мерещилось чужое дыхание или обрывок одежды. Внезапно Сюэ Ян увидел мелькнувший край чёрно-красного одеяния, которое носил только один заклинатель во всей Поднебесной. — Старейшина Илина! — закричал Сюэ Ян как можно громче, изо всех сил устремившись за фантомом. Из его рта не вырвалось ни звука. Сюэ Ян почти остановился от шока, но не забыл о своей цели, поэтому продолжил бег. Он принялся напряжённо размышлять. Если кричать не получалось, должен был быть другой способ. Это лабиринт, и здесь всё наоборот… Что бы это могло дать? Сюэ Ян бежал вперёд, видя снова и снова только край тёмных одежд. Старейшина Илина, очевидно, блуждал по лабиринту, как и сам Сюэ Ян. Вот только он, возможно, знал дорогу. Даже если нет, Сюэ Ян хотел с ним встретиться. Он столько всего мог бы спросить у Вэй Усяня! В какой-то момент Сюэ Ян в отчаянии подумал: “Да остановись ты уже!” — потому что у Сюэ Яна кончалось дыхание. И Старейшина Илина на самом деле обнаружился за ближайшим поворотом. Он стоял на месте и улыбался. Он был объективно красивым, но каким-то то ли наглым, то ли печальным, и улыбался нахально и виновато одновременно. А ещё у него были серые глаза, как и говорили слухи. И он был практически копией того заклинателя из Башни Кои, которого отослали за провинность. А ещё он и был… тем самым господином, давшим Сюэ Яну в детстве редиску. — Ты… — снова тишина. Тогда Сюэ Ян хлопнул себя по лбу и подумал: “Привет”, — хотя было непонятно, можно ли так обращаться к человеку, которого ты безмерно уважаешь. Да, даже Сюэ Яну было знакомо уважение, причём ещё до Мэн Яо. Не то чтобы уважение легко давалось Сюэ Яну, но всегда есть исключения, вот и у него они были. “Ты тот маленький ребёнок, да? Я почему-то помню тебя. Жаль, что я уже не мог использовать светлую ци в нашу встречу. Пока я был светлым заклинателем, я был богат достаточно, чтобы подарить тебе целый обед и, возможно, попросить старших принять тебя в орден. Ты мог бы вырасти счастливым. Но сейчас ты явно не практикуешь путь меча. Или используешь его искажённую версию.” “Как ты узнал об этом?” — спросил Сюэ Ян. “Узоры на твоих руках и на шее здорово напоминают мне одну штуку. Я надеюсь, что я ошибаюсь, потому что то, о чём я думаю, было в детских сказках. Страшных детских сказках.” — ответил Вэй Усянь. “О чём ты думаешь?” “О проклятой канге, вывернутой наизнанку. В книжках был её рисунок, и я запомнил его. Лучше бы я запомнил другое. Эх… Сейчас уже поздно об этом говорить. А ты лучше брось тёмные искусства. Ни к какому светлому будущему они не приведут, а тёмное не такое радостное, каким может казаться.” “Поздно”, — ответил Сюэ Ян. “Ты опоздал. Я искал тебя, чтобы расспросить о тьме. Светлого будущего у меня не будет. Я убийца, садист и безумец. Так говорят люди. Даже Мэн Яо опасается оставлять меня одного в публичных местах. Я вырезал клан Чан и убил множество других мразей, которые причиняли мне боль или угрожали. Я убил и несколько врагов Мэн Яо.” “Ты — Сюэ Ян?” — спросил Вэй Усянь осторожно. “А ты слышал обо мне?” — с гордостью и восторгом спросил Сюэ Ян. “Как о большом мерзавце”, — кивнул Вэй Усянь. “Ты творил недостойные и злые дела. Я не одобряю этого, если тебе интересно. Хотя, не мне говорить…” Вэй Усянь махнул рукой и с какой-то странной затаённой грустью посмотрел на Сюэ Яна. “Ты можешь научить меня использовать тьму?” — спросил Сюэ Ян с раздражением. Он пришёл за знаниями, а не за моралью! В конце концов, это чем-то напоминало Сяо Синчэня. Только Старейшину Илина Сюэ Ян уважал. А ещё Вэй Усянь не делал вид, будто он святой. Он не пытался казаться лучше, чем он был. И это было сдерживающим фактором. Даже Цзянцзай… Стоп! Где Цзянцзай!? Сюэ Ян положил руку на пояс, но там ничего не было. Даже ремня, на котором он носил Цзянцзай обычно. Сюэ Яна захлестнула волна не то страха, не то гнева, и он проснулся ровно в момент, когда Вэй Усянь начал говорить, чтобы что-то ответить. Проснувшись, Сюэ Ян обнаружил себя лежащим на каменном полу всё той же пещеры и мокрым с головы до ног. Оказалось, он успел подкатиться к самому водопаду, пока спал. Это было странно, потому что Сюэ Ян никогда не двигался во сне прежде. Во всяком случае, не передвигался так сильно и далеко! Сюэ Ян встал, чувствуя холод. Конечно, он ведь всё ещё был в тонких цзиньских одеждах. А холод пробирал до дрожи, и судорога сводила ноги и руки. Сюэ Ян не упал, но двигаться было тяжело и немного больно. Всё происходило, словно в замедленной съёмке. Как в страшной сказке, Сюэ Ян пошёл в сторону незамеченного им раньше прохода в глубину пещеры. Там был обрыв и бездна без ветра. На самом краю лежал Цзянцзай, и Сюэ Ян хотел его поднять. Он наклонился и протянул руку, мучительно медленно приближающуюся к мечу. Внезапно Цзянцзай, как если бы не желал прикосновения, стал медленно-медленно ползти к бездне. Сюэ ян смог ускорить свои движения, но это не помогло. Продираться сквозь пространство было очень сложно, и Цзянцзай ускользнул чёрной вспышкой в такую же чёрную, беспросветную тьму. Сюэ Ян закричал в бессмысленном протесте, но его воли, он чувствовал, было недостаточно, чтобы заставить тьму вернуть Цзянцзай. А Цзянцзаю было комфортно в этой тьме. Она была похожа на Сюэ Яна, и меч не видел разницы. Только тьма была сильнее в разы. От громкого стука собственного сердца Сюэ Ян открыл глаза. Оказалось, это был сон. Цзянцзай лежал рядом, а никакого незамеченного прохода, разумеется, не было. Только в самом деле было холодно: никем не поддерживаемый огонь погас за… Предположительно, сейчас должна была быть полночь, раз Сюэ Ян проснулся от кошмара. Скоро придёт Мэн Яо… Нет, что за бред, конечно же, он не придёт. Он не мог уже найти Сюэ Яна здесь. Так что это ощущение чужого присутствия совершенно точно было иллюзией. Просто фантомом. И карие глаза тоже чудились. Сюэ Ян моргнул, и действительно, ощущение чужого присутствия пропало. Сюэ Ян вздохнул с облегчением и улыбнулся. Он всё же не совсем сумасшшедший. Было бы весьма печально знать, что ты не годен для своей работы, потому что не способен адекватно воспринимать окружающий тебя мир. Убийца должен видеть чётко и знать, где реальность, а где иллюзия. Это особенно важно в работе с Мэн Яо. Стоп. В который раз за недолгое время вв реальности и в том бредовом сне. Разве Сюэ Ян работает на Мэн Яо? Он же типа сбежал. А побег не происходит просто так. И вообще, раз он не спит, надо сходить наружу, посмотреть местность. Сюэ Ян аккуратно вышел из пещеры сквозь маленький проход между стеной и водопадом. Недалеко была поляна, он видел это по тому, как редели деревья в определённом направлении. Туда Сюэ Ян и пошёл. Он не боялся заблудиться в лесу, потому что за свою жизнь научился подмечать ориентиры. Сейчас Сюэ Ян бесшумной тенью передвигался между деревьями под тёмным небом. Ни одна травинка, ни одна ветка не шумела под его ногами. Это было совсем легко. Он просто видел, куда поставить ногу, как именно опустить её в потенциально шумную горстку мокрых опавших листьев, которые в лесу никто с осени не убирал, с какой силой отодвинуть ветку перед глазами, чтобы она не задела остальные, когда будет лететь обратно на своё место. Лес был понятнее города. В лесу не было людей. Именно люди были сложными. А здесь ничто не могло испугать Сюэ Яна. Он был самым страшным хищником в этом лесу. Скоро Сюэ Ян действительно вышел на поляну. В её центре раскинулось прекрасное озеро. Мэн Яо со своей максимально поэтичной внешностью наверняка вписался бы сюда просто идеально. А Сюэ Ян просто неловко запрокинул голову, смотря на небо. Там было бесчисленное количество звёзд! Такое, что их красота затмевала их холодность. Среди всех прочих именно звёзды над озером были холодны. А озеро было безмолвно и спокойно. Тихие волны проходили по нему, когда дул ветер. Послушное его дыханию, озеро принималось двигаться или застывало, становясь неподвижным, как зеркало, и отражая все звёзды в себе. Подумав, Сюэ Ян стянул с себя одежду и бросил на землю. Она была достаточно сухой здесь, в месте, где деревьев почти не было. Снова перед Сюэ Яном оказались его руки. Так странно, что на его теле больше не было шрамов. Это до сих пор удивляло. Сюэ Ян тихо рассмеялся и вошёл в воду. У берега было неглубоко. Вода была холодной, но не слишком. По телу пробежала дрожь, и внезапно узоры на руках засветились. Он самых оснований пальцев до плеч. От рук прошла волна тепла, и Сюэ Ян с удовлетворением отметил, что вода стала казаться ему достаточно тёплой. Он сделал несколько шагов вперёд, чувствуя мягкое илистое дно под ногами. Водоросли ласкали ноги. Через некоторое время Сюэ Ян оказался в воде по плечи и поплыл. Он не слишком хорошо плавал, поэтому передвижение было медленным. Это было непросто, но работа собственных мышц, именно такая, максимально непривычная для организма, ощущалась приятно. Сюэ Ян почувствовал некое расслабление, ккак бы парадоксально это ни было. Плавание успокаивало. Но прошло время, узоры на руках потухли, а как их активировать самостоятельно, Сюэ Ян не знал. Становилось холодно, и он поплыл к берегу. За это время его движения стали спокойными и размеренными, он как будто даже стал лучше понимать принцип плавания. Это было очень приятно. А на суше холод взялся за Сюэ Яна всерьёз, и он, быстро натянув на себя никуда не девшуюся одежду и схватив Цзянцзай, побежал обратно к пещере. Конечно, теперь он даже не старался быть тихим, и лес шумел в такт биению его сердца. “Багрянец и золото Лето сменяют. Прозрачных Осколков сотни Приземляются На мою кожу. Это вода. А в небе громы. И я слышу Биение Твоего сердца Совсем близко.” Вспомнилось, как Мэн Яо стоял у окна и читал Сюэ Яну эти строки. “Верлибр, — сказал тогда Мэн Яо. — Белый стих.” И ничего в этой поэзии Сюэ Ян не понял. Мэн Яо правда старался объяснить, но Сюэ Яну было слишком плевать. Какой смысл в красивых словах, когда они ничего не значат? Мэн Яо тогда презрительно нахмурил брови, мол, с каким плебеем я общаюсь, как вообще выношу это, а Сюэ Ян любовался игрой света на коже Мэн Яо и в его глазах, которые привыкли не щуриться на солнце. Сейчас Сюэ Ян вспомнил тот момент с сожалением. Возможно, если бы он сам больше старался понять Мэн Яо, и ситуации, ставшей причиной этого позорного побега, не случилось бы. Но он сплоховал, подвёл сам себя. Как и всегда с Мэн Яо, Сюэ Ян проиграл и теперь чувствовал себя слабым и глупым. Как он умудрился так вляпаться? Эта несуразная влюблённость была просто слабостью. Едва ли она имела какое-то значение. Но ведь случилась Сюэ Яну на горе! И теперь совершенно он не знал, что с этим делать. По-хорошему, следовало бы остаться в изоляции от Мэн Яо, пока эта хрень не пройдёт, но Сюэ Ян слишком привык идти до конца и получать всё, что он захочет. Даже после проигрыша. Проиграл в бою — победит в войне. Звёзды освещали ему дорогу, тонкий серп луны своим неверным светом пытался обмануть, но, единожды пройдя по этой дороге, Сюэ Ян помнил, как идти. В пещере Сюэ Ян развёл костёр и принялся греться. На чёрном лезвии Цзянцзая не было ни единого золотистого отблеска, меч просто поглощал их. Зато ножны играли тёплыми красками, приковывая к себе взгляд. Сюэ Ян чувствовал голод, но охотиться в мокрой одежде было как минимум неудобно, как максимум попросту глупо, ведь мокрого охотника куда легче заметить в лесу, от него легче убежать. Приходилось ждать, потому что, во-первых, волосы, хотя и короче, чем у того же Мэн Яо, тоже ещё не высохли, и были тяжёлыми. А бегать по лесу нагишом — последнее дело. Опасно. Кожа остаётся без всякой защиты. Казалось странным и неправильным подвергаться опасности сейчас, когда у Сюэ Яна не было ни одного шрама. Вспомнилось, как у него в прошлый раз появился первый. Первый шрам Сюэ Ян приобрёл ещё до злосчастного эпизода со злым неблагодарным человеком, который посмел переехать его руку колесом своей повозки. Это случилось не из-за огня или случайного острого предмета, как у большинства обычных детей. Возможно, именно это определило дальнейшую судьбу Сюэ Яна в какой-то мере. Отец и мать куда-то ушли, и маленький Сюэ Ян остался один. Это было в городе, где никому ни до кого нет дела. Наверное, поэтому на крик Сюэ Яна никто не пришёл, и Сюэ Ян остался один на один с дикой уличной псиной, которая оголодала настолько, что готова была напасть на человеческого ребёнка. Было больно, когда собака укусила Сюэ Яна за ногу. Очень больно. Никто не стал обращать на это внимание, хотя люди были. Так Сюэ Ян понял, что рассчитывать можно только на себя. Он не смог бы убежать, поэтому оставалось драться. Но не пойдёт же ребёнок на собаку с голыми руками! С ближайшего прилавка Сюэ Ян взял нож, не слушая возмущения торговки. Она ведь не слушала его крики, просьбы о помощи. Собака прыгнула на Сюэ Яна, а он, ещё ничего толком не зная о слабых местах, интуитивно направил нож ей в горло. Она не успела остановиться и налетела на лезвие. Было очень сложно удержать нож, и собака успела укусить Сюэ Яна ещё и за руку, но затем умерла. А прохожие стали обвинять Сюэ Яна в воровстве, не глядя на то, что он был весь в крови. Нож он им не вернул. Родителей мир не вернул ему. Так началась история Сюэ Яна, дикого мальчика их Куйчжоу. Сюэ Ян взглянул на руки. Отсутствие шрамов на них всё ещё сводило его с ума.