Глава 4
20 мая 2026, 09:33
Солнце ещё не коснулось окна, а Марфоз уже проснулся. Его разбудило чужое дыхание — тёплое, размеренное, совсем близко. Фремине лежал на нём. Не рядом, не «почти обняв», а именно на нём — уткнувшись лицом в его плечо и вцепившись пальцами в край футболки.
Марфоз скосил глаза. На тыльной стороне ладони Фремине, там, где обычно выступают вены, была маленькая родинка. Раньше он её не замечал.
«Влюбился в человека, который рисует платья». Он это сказал. Во сне. После чая. И это было на диктофоне.
Марфоз потянулся к тумбочке за телефоном. Движение вышло слишком резким. Фремине вздрогнул, открыл глаза и тут же осознал, где он и в каком положении.
— О боже, — прошептал он, отшатываясь. Его локоть задел край футона, и Фремине чуть не свалился на пол. — Я... я что, спал на тебе? Всю ночь? Марфоз, прости, я...
— Ты ничего не помнишь? — перебил его Марфоз. Голос у него был спокойный, почти ленивый, но внутри всё звенело.
Фремине замер. На лбу у него, чуть выше правой брови, была складка — она появлялась, когда он нервничал. Марфоз заметил это вчера, когда они пили чай.
— Я... говорил что-то лишнее? — спросил Фремине. Его голос стал тише, а взгляд упёрся в край одеяла.
Вместо ответа Марфоз взял с тумбочки диктофон. Просто взял. Просто показал. Фремине посмотрел на диктофон так, как смотрят на змею, которую только что заметили у себя на подушке.
— Там... всё?
— Самое интересное, — сказал Марфоз.
— Включай, — выдохнул Фремине и закрыл глаза.
Марфоз нажал кнопку. Комната наполнилась сонным голосом. Когда запись дошла до фразы про дельфинов, Фремине тихо застонал. Когда прозвучало «я влюбился в человека, который рисует платья», он уткнулся лицом в подушку и замер.
Марфоз выключил диктофон. Несколько секунд они сидели молча. Потом Фремине, не поднимая головы, глухо спросил:
— Ты теперь будешь надо мной смеяться?
— Буду, — честно ответил Марфоз. — Но не сейчас. Сейчас я хочу есть.
Фремине поднял голову. Вид у него был ошарашенный.
— И это всё? Ты записал мой бред, а теперь просто хочешь есть?
— Ну, — Марфоз пожал плечами, — омлет сам себя не приготовит. Ты обещал.
Фремине смотрел на него ещё секунду, а потом тихо, неуверенно рассмеялся. Складка на лбу разгладилась.
— Ладно, — сказал он, вставая. — Но если опять подгорит, не жалуйся.
На кухне пахло вчерашним базиликом. Фремине разбил яйца в миску, и один кусочек скорлупы упал на стол. Он чертыхнулся, вылавливая его пальцем. Марфоз сидел за столом, рисовал что-то в скетчбуке и думал, что родинка на руке Фремине — это теперь важная деталь. Он не знал почему, но важная.
— Знаешь, — сказал Фремине, не оборачиваясь, — я не жалею. Что сказал это. Даже если во сне. Это правда.
Марфоз отложил карандаш.
— И что теперь?
— Теперь... — Фремине замолчал, переворачивая омлет лопаткой. — Теперь, наверное, посмотрим. Что будет дальше. Если ты не против.
Марфоз взял со стола кружку. На ней была трещина — он заметил её ещё вчера.
— Я не против, — сказал он. — Только омлет без подгорелостей.
— Договорились.
Они позавтракали. Потом собрались и вышли из дома. Утренний воздух пах хвоей. Фремине шёл чуть позади и думал, что пятно от чая на его рубашке, которое он вчера посадил, так и не отстиралось. Марфоз шагал впереди и думал, что у Фремине очень красивый профиль, особенно когда тот смотрит под ноги.
У ворот школы их уже ждал Итто. Он размахивал руками и, кажется, что-то громко обсуждал с Сайно. Завидев Марфоза и Фремине, он бросился к ним.
— ВЫ!!! ГДЕ ВЫ БЫЛИ ВЧЕРА?! — заорал он на всю улицу. — Я ЗВАЛ ВАС В КАРАОКЕ, А ВЫ НЕ ПРИШЛИ!!! САЙНО СКАЗАЛ, ЧТО У ВАС ДЕЛА!!! КАКИЕ ДЕЛА?! ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ ВАЖНЕЕ КАРАОКЕ?!
Фремине покраснел и уставился в землю. Марфоз же, не моргнув глазом, ответил:
— Мы пили чай.
— ЧАЙ?! — Итто выглядел так, будто ему только что сообщили, что Земля плоская. — ВЫ ПРОМЕНЯЛИ КАРАОКЕ НА ЧАЙ?!
— Это был особенный чай, — добавил Марфоз и, не оборачиваясь, пошёл в школу.
Итто остался стоять с открытым ртом, пытаясь переварить эту информацию. Сайно рядом с ним молча тасовал колоду, и уголки его губ едва заметно подрагивали.
В классе было шумно. Ху Тао что-то рисовала в своём блокноте, Фурина драматично вздыхала, глядя в окно, а Чун Юнь и Син Цю, как обычно, сидели рядом и читали одну книгу на двоих. Марфоз сел на своё место у окна, Фремине — через проход. Кадзуха, сидящий чуть позади, тихо произнёс:
— Сегодня ветер пахнет иначе. Как будто что-то изменилось.
Марфоз обернулся и встретился с ним взглядом. Кадзуха улыбнулся своей обычной загадочной улыбкой и ничего не добавил.
— Ты что, правда чувствуешь ветер? — шёпотом спросил Марфоз.
— А ты правда записываешь признания в любви на диктофон? — так же шёпотом ответил Кадзуха.
Марфоз чуть не поперхнулся воздухом. Откуда он знал?!
— Не бойся, — добавил Кадзуха. — Ветер хранит тайны. Иногда.
Прозвенел звонок, и в класс вошёл Бай Чжу. Его змея Чаншэн, как обычно, обвивала его плечи. Урок шёл своим чередом, но Марфоз то и дело ловил на себе взгляды Фремине. Тот быстро отворачивался, краснел и делал вид, что очень увлечён конспектом. Марфоз рисовал в скетчбуке новое платье — струящийся силуэт, серебристые тени, и где-то на подоле — едва заметный узор, напоминающий плавник.
На большой перемене, когда все направились в столовую, Марфоз и Фремине снова оказались за одним столом. К ним подсел Кадзуха с неизменной чашкой чая, а чуть позже — Итто, который всё ещё не мог успокоиться по поводу караоке.
— Так что за чай вы пили?! — допытывался он. — Почему я не знаю про этот чай?! Он волшебный?!
— Можно и так сказать, — уклончиво ответил Марфоз. — Он... раскрывает правду.
— ПРАВДУ?! — Итто чуть не подпрыгнул на месте. — Я ХОЧУ ТАКОЙ ЧАЙ!!!
— Итто, — тихо сказал Сайно, появляясь рядом. — Ты и так всегда говоришь правду. Тебе не нужен чай.
Фремине тихо рассмеялся, и Марфоз вдруг понял, что этот смех — один из лучших звуков, которые он слышал.
После уроков они вышли из школы вместе. На улице уже смеркалось. Кадзуха шёл чуть впереди, иногда останавливаясь и прислушиваясь к ветру.
— Сегодня ветер особенно разговорчив, — произнёс он, не оборачиваясь. — Он говорит, что вы двое изменились. Стали ближе.
Фремине споткнулся о корень. Марфоз подхватил его за локоть.
— Осторожнее, дельфин, — тихо сказал он. — На суше надо быть внимательнее.
— Я... я не дельфин! — запротестовал Фремине, но его уши снова предательски порозовели.
— Конечно, — согласился Марфоз. — Ты — мой дельфин.
Кадзуха, идущий впереди, тихо рассмеялся и процитировал:
— Ветер приносит слова, слова приносят чувства, чувства приносят бурю.
— Это хокку? — спросил Марфоз.
— Это правда, — ответил Кадзуха. — Я пойду вперёд. У меня встреча с Хэйдзо. Он хочет расследовать дело о пропавшем трупе.
— О пропавшем ЧТО?! — воскликнул Фремине, но Кадзуха уже скрылся за поворотом, оставив их вдвоём на пустой тропинке.
Они пошли дальше. Тропинка вела мимо старого моста, где они вчера говорили о пустяках. Марфоз вдруг остановился.
— Фремине, — сказал он, глядя на ручей. — Ты правда не жалеешь?
Фремине долго смотрел на воду. Солнечные блики дрожали на поверхности, и ветер гнал мелкую рябь.
— Нет, — наконец ответил он. — Не жалею. Я долго это держал в себе. А теперь... теперь я могу не прятаться.
Марфоз повернулся к нему.
— Тогда не прячься. Я тоже... не против. Быть с тобой. Ближе.
Фремине поднял глаза. В них больше не было страха. Только тихая, спокойная радость.
— Правда? — прошептал он.
— Правда, — ответил Марфоз. — Только омлет всё равно делай без подгорелостей.
Фремине тихо рассмеялся, и этот смех разнёсся над ручьём, как музыка.
Дома их встретил привычный запах трав и старого дерева. Марфоз сразу прошёл на кухню, а Фремине, немного помедлив, направился к чайнику. Через несколько минут он появился в дверях с двумя чашками.
— Обычный, — сказал он, протягивая одну Марфозу. — Без эффектов.
— Жаль, — улыбнулся тот, принимая чашку. — Но, наверное, сегодня и так было достаточно... эффектов.
Они сидели на кухне, пили чай и молчали. За окном темнело. Где-то вдалеке шумел ручей.
— Кстати, — вдруг сказал Марфоз. — Завтра я хочу начать шить. По-настоящему. Не просто переделывать одежду, а создавать своё.
— А где? — спросил Фремине. — У тебя же нет мастерской.
— Вторая комната пустует. Сделаю там студию. Потом.
— Я помогу, — сказал Фремине. — С уборкой. И с коробками. И... с чаем.
— Договорились, — улыбнулся Марфоз.
В доме было тихо и уютно. И в этой тишине, за чашкой обычного чая, начиналось что-то новое. Что-то, что изменит всё.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.