Драконьи сны (Dragon dreams)

Красный Замок. Откуда пришла уверенность? Он уже бывал здесь в нескольких снах — как-никак, твердыня веками служила оплотом Таргариенам. Знакомым оказался и запах. Сновидения редко сопровождались запахами, но этот въелся намертво. Он помнил его по единственному кошмару с тех самых пор, как начались драконьи видения. Вонь горящей плоти. И крики. Мольбы о помощи, хрипы умирающих и яростный рёв обезумевших солдат. «За Утёс Кастерли!» «Смерть Безумному Королю!» — доносилось со всех сторон. Но это невозможно. За десять лет ни один сон не повторялся дважды. ​​​​ ​И всё же, как и три года назад, ноги сами несли его вверх по винтовой лестнице башни. Как и в первый раз, в каждом окне полыхали дома и улицы, а люди внизу казались крошечными муравьями. Только эти муравьи грабили, насиловали и убивали. Солдаты в красно-золотых доспехах неслись мимо, проходя сквозь него, словно сквозь призрака. Отовсюду гремели приказы. Влекомый непреодолимой силой, Джон продолжал подниматься. Он до одури боялся того, что ждёт на вершине. Воспоминания о прошлом кошмаре всё ещё стояли перед глазами — тогда увиденное потрясло его до глубины души. Он шагнул в открытые двери — те же самые, что и в первый раз. И очутился там ровно в то же мгновение. Когда голова младенца с хрустом впечаталась в каменную стену, Джон попытался зажмуриться, но не смог. Вопль чистого, первобытного ужаса, вырвавшийся из женского горла, заглушил все остальные звуки. Несмотря на искажённое горем лицо женщины, в её чертах безошибочно угадывалась дорнийка. Оливковая кожа, тёмные волосы и карие миндалевидные глаза. Принцесса Элия Мартелл. И ей оставались считанные минуты жизни. ​ Джону оставалось лишь беспомощно смотреть, как к ней поворачивается гигант ростом в семь футов и едва ли не такой же ширины в плечах. Его огромные руки были по локоть залиты кровью младенца, чьё крошечное тело он только что небрежно отшвырнул прочь. Рыцарь с треском разорвал на принцессе платье и впечатал её в пол. Джон знал, что последует дальше. Чудовище взяло её силой: игнорируя полные боли крики, Гора вминал её в каменные плиты с глухой животной яростью, словно она была для него пустым местом. В покои ворвался ещё один воин. Он едва не сбил Джона с ног, промчавшись сквозь него. Второй оказался куда более щуплым, но в его глазах полыхало то же кровожадное безумие. Мужчина заглянул под кровать и ухватил прячущуюся там маленькую девочку за лодыжку. Она истошно завизжала и забилась; Элия рванулась к ней, но тщетно. Гора, явно наслаждавшийся процессом, должно быть, счёл вопли жертвы слишком раздражающими. Огромные пальцы сомкнулись на её голове, начиная сдавливать череп. Амори Лорх выхватил кинжал и нанёс первый удар. Девочка всё ещё отчаянно сопротивлялась. Вырываясь, она обернулась и встретилась взглядом с Джоном. На миг показалось, будто она действительно его видит. ​​ ​​​— Помоги, брат! Спаси меня! — закричала она тонким детским голоском. Но Джон был бессилен что-либо изменить: он оцепенело наблюдал, как с тошнотворным треском ломается череп Элии, а тело Рейнис прошивают пятьдесят ударов кинжала. ​Он вырвался из сна с криком, тяжело хватая ртом воздух и обливаясь потом. Никогда прежде видения не повторялись, тем более — кошмары. Лишь финал отличался от того, что он видел в тринадцать именин. Тогда он оставался лишь безмолвным призраком, безучастным свидетелем бойни. Та сцена настолько выбивалась из привычных драконьих снов, что он засомневался в её правдивости. Но мейстер Лювин подтвердил историю — пусть и опустив кровавые подробности, — когда Джон потребовал рассказать, что случилось с семьёй Рейгара во время Восстания. Как раз тогда они проходили это на уроках: как Рейгар развязал войну, похитив их тётю, как Джейме Ланнистер вонзил меч в спину королю, которого клялся защищать, и, разумеется, как Роберт одержал великую победу на Трезубце. Теперь Джон сильно сомневался в официальной версии событий. После той ночи он не улыбался и не смеялся две луны кряду. Даже отец начал беспокоиться и велел на кухне готовить лишь его любимые блюда. ​ Однако на сей раз финал кошмара оказался куда более жутким. Рейнис видела его. Говорила с ним так же, как и другие Таргариены из снов. Она назвала его братом. С какой стати? Ты знаешь с какой, — пропел в голове голос Дейнис. — Заткнись! — рыкнул он вслух. — Скверные слова для такого юного рта... Джон резко обернулся: в дверях стояла Старая Нэн. ​​​ — Старая Нэн? Что ты здесь делаешь? — Он жестом предложил ей единственный стул в каморке. — Услышала твои крики. Пришла поглядеть, какой кошмар тебя тревожит, мальчик. Призрак тихо заскулил в углу, вероятно, приняв обращение на свой счёт. Для Старой Нэн все они оставались мальчиками — даже лорд Старк. ​​ — Ничего страшного, можешь ложиться спать, — вздохнул он, не желая взваливать на неё свои тревоги. ​​ Старуха хрипло усмехнулась: — Слыхала я такое раньше. Она часто так говорила. — Нэн выдержала паузу. — Не стану выпытывать, но не позволяй мрачным мыслям гнить внутри, мальчик. До добра это не доведёт. С этими словами она повернулась к выходу. — Постой! — Слова сорвались с губ прежде, чем Джон успел подумать. — О ком ты говоришь? ​ — Ну как же, о Волчице, разумеется! — снова хихикнула она. Иногда волчицей называли Арью. Но Джон не мог вообразить, чтобы эта мелкая разбойница, будучи расстроенной, отмахнулась от старейшей обитательницы замка словами «ничего страшного». Должно быть, речь шла о женщинах Старков из прошлых поколений. Ты прекрасно знаешь, о ком она, — снова ударил по нервам голос Дейнис. — Хватит! — рявкнул он, и лишь мгновение спустя осознал: голос звучит внутри его собственной головы, и заставить его замолчать невозможно. Промокшая от пота рубашка липла к телу, и Джон подошёл к сундуку за чистой. Он пытался выровнять дыхание, но вдобавок к кровавым вспышкам кошмара навалились обрывки вчерашнего дня. Бран, лежащий в постели... и тяжёлая дубовая дверь, захлопнувшаяся прямо перед носом Джона. Разумеется, его не пустили внутрь. Там находилась только семья. В самый мрачный для Старков час со времён Восстания ему чётко указали на его место: он — чужой. Чуть позже Робб принёс новости. Следующие два дня липкий страх сводил внутренности. Каждый раз, когда старший брат спускался к нему, он повторял одно и то же: мейстер Лювин не может сказать наверняка, выживет ли Бран, и очнётся ли вообще. На утро третьего дня лихорадка отступила. Мейстер объявил, что мальчик, скорее всего, выживет, хотя по-прежнему неизвестно, когда он откроет глаза. Услышав это, Джон, всё это время истязавший чучело на заднем дворе ристалища, бросился в богорощу — благодарить Старых Богов. Опустившись на колени перед ликом плачущего чардрева, он наконец дал волю слезам, которые душили его последние пару суток. Улучшение состояния Брана означало и другое: семья продолжит действовать по первоначальному плану. У Джона оставались считанные дни рядом с сёстрами и отцом. Что ждёт его самого — он по-прежнему не имел ни малейшего понятия. ​ ​Отгоняя тревожные мысли, он решил сосредоточиться на брате и сёстрах. Сансе он не мог предложить ровным счётом ничего, но с Арьей дело обстояло иначе. Джон давно готовил сюрприз к её именинам, но раз уж она не будет отмечать их в Винтерфелле, он вручит подарок перед отъездом. Всё было готово как раз вовремя, за день до того, как они покинут замок. Кузнец показал законченную работу, и клинок оказался великолепен. Несмотря на скребущую на душе боль, Джон искренне улыбнулся, представив восторг младшей сестры. — Меч для будущих подвигов? — раздался голос за спиной. ​​​ ​​​Джон обернулся: перед ним стоял Цареубийца и с насмешливой ухмылкой разглядывал клинок, выкованный для Арьи. ​​— У меня уже есть. — Джон хлопнул по рукояти на поясе. Не зная, чего ожидать от Джейме Ланнистера, он постарался ответить максимально сухо, чтобы не спровоцировать конфликт. — Похвально. Уже пускал его в ход? Джон нутром чуял пренебрежение рыцаря. Да, его клинок не блистал золотом, а одежда не отличалась роскошью, но разве это определяло его цену? ​— Разумеется! — Он дал понять этому спесивому Ланнистеру, что его с детства учили сражаться. Джону не требовались сияющие доспехи, чтобы доказать своё умение обращаться со сталью. ​​​ — Я имею в виду, против живого человека, — с нажимом уточнил рыцарь. От неловкости щёки бастарда предательски вспыхнули. На лице сира Джейме отчётливо читалось «я так и думал». — Странное это чувство, когда впервые режешь человека, — протянул Ланнистер. — В один миг осознаёшь, что мы — всего лишь мешки с мясом, кровью и костями, которые не дают всему этому растечься по земле. Что ж, надеюсь, тебе не доведётся этого узнать... С этими словами он развернулся и ушёл, оставив Джона в полном замешательстве. Цареубийца явно подошёл ради насмешки, но закончил странной философской нотой. Забрав у кузнеца клинок под его сочувственным взглядом, Джон зашагал к покоям Арьи. Сказать, что младшая сестра злилась — не сказать ничего. Она с остервенением швыряла вещи в сундук, а лютоволчица Нимерия нервно кружила вокруг хозяйки. ​ — Септа Мордейн заставила всё переделывать! Видите ли, платья сложены не по правилам! — В её голосе клокотало раздражение. — Да кому какая разница? В дороге всё равно помнутся! Она скомкала нечто, отдалённо напоминающее платье, и швырнула в сундук. Джон был с ней полностью солидарен, но, хвала богам, он не родился леди и мог не забивать голову подобной чушью. — Хорошо, что у тебя есть помощница, — поддразнил он, кивнув на Нимерию. Лютоволчица выглядела совершенно растерянной. ​ ​— Смотри! — Арья ткнула пальцем в разбросанные вещи. — Нимерия, перчатки! ​​​​​​​​ Бедная лютоволчица даже не шелохнулась, непонимающе уставившись на хозяйку. — Поразительно, — хмыкнул Джон, с трудом сдерживая смех. — Заткнись! — огрызнулась Арья и повторила команду. Результат оказался тем же. — У меня кое-что есть для тебя. — Решив, что с неё хватит, Джон посерьёзнел. — Но это придётся упаковать очень осторожно. Он не хотел, чтобы в дороге она бегала с оружием и случайно покалечила себя или кого-то ещё. — Подарок?! — её лицо мгновенно озарилось. ​— Закрой дверь. Как только щёлкнул засов, он достал клинок. Арья замерла, заворожённо глядя на сталь. — Это не игрушка. Будь осторожна. Не порежься, — предупредил Джон, снимая ножны. ​​​ ​​​— Какой он тонкий! — выдохнула она, разглядывая оружие со всех сторон. — Как и ты, — улыбнулся он. — Я велел кузнецу выковать его специально под твою руку. Если будешь достаточно быстрой, сможешь наделать во врагах лишних дырок. — О, я могу быть быстрой, — кровожадно ухмыльнулась Арья. — Для этого нужны ежедневные тренировки, — напомнил он. — Как ощущается в руке? Баланс подходит? — Вроде да. Отец никогда не разрешал ей брать в руки настоящую сталь, так что девочка немного терялась. Впрочем, Джон пару раз видел, как сестра тайком упражнялась в богороще, яростно избивая дерево обычной палкой. ​ — Первый урок, — он поймал её за затылок, заставляя посмотреть себе в глаза. — Втыкай его острым концом. — Я знаю, какой конец использовать! — фыркнула она. ​​​ — Я буду так по тебе скучать... Она потянулась к нему, чтобы крепко обнять, напрочь забыв о клинке в руке. — Осторожнее! — успел отшатнуться Джон. Арья отложила оружие и бросилась ему на шею. — Знаешь, у всех лучших мечей есть имена. — Пусть Санса забирает свои вышивальные иголки. Теперь у меня есть своя Игла, — пробормотала она, уткнувшись ему в грудь. Джон искренне улыбнулся. Идеальное имя. Он безумно любил эту неугомонную девчонку и понятия не имел, когда они увидятся снова — его собственное будущее по-прежнему скрывалось в тумане. ​Поздно вечером лорд Старк вызвал его в свой солярий. Пока Джон поднимался по ступеням, сердце гулко колотилось о рёбра. Судя по всему, отец наконец решил его судьбу. — Войди, — донёсся из-за двери тяжёлый голос Эддарда Старка. Джон шагнул внутрь и прикрыл дверь. В полутьме угла обнаружился дядя Бенджен, что означало лишь одно: отец отсылал его в Ночной Дозор. Когда-то этот орден считался почётным призванием, но бастард прекрасно видел, кого отправляют туда теперь. Воры, насильники и отчаявшиеся вдовцы. Дозор давно превратился из славного братства в выгребную яму для отбросов Семи Королевств. — Присаживайся, Джон. — Юноша молча подчинился. — Старая Нэн сказала, что прошлой ночью тебя мучили кошмары. Что-то стряслось? ​ — Ничего, милорд, — сухо ответил он. Джону уже минуло шестнадцать именин, не в его возрасте жаловаться лорду-отцу на дурные сны. ​— Вот и славно, — кивнул лорд Старк. — Я позвал тебя поговорить о твоём будущем. Мы с Бендженом всё обсудили и пришли к выводу, что тебе пора отправиться на Стену. Мы хотим, чтобы ты надел чёрное и заслужил себе имя, как это сделал твой дядя. К тому же, когда твои братья и сёстры покинут Винтерфелл, смена обстановки пойдёт тебе на пользу. ​​ Джон до скрежета стиснул зубы, упрямо сверля взглядом пол. Должно быть, его лицо выдало всё, что творилось в душе. — Ты, кажется, не в восторге... ​​​​​ — Если таков мой долг — я исполню его. Но мне трудно отделаться от мысли, что это наказание... — с трудом выдавил он. ​​ — С чего ты взял, что я хочу тебя наказать? В службе Ночному Дозору кроется великая честь. Бенджен, до этого момента не проронивший ни слова, согласно кивнул брату. — Скорее, вы просто хотите спрятать меня с глаз долой, ведь бастард — это пятно на вашей чести, — с горечью бросил Джон. В серых глазах отца мелькнула боль. Сноу понимал, что бьёт не совсем справедливо, но ярость выжигала любые остатки такта. Лорд Старк ссылал его в ледяное пекло, и иного объяснения просто не находилось. Несмотря на тайные сомнения в своём рождении, для всего Вестероса он оставался бастардом Винтерфелла — живым доказательством того, что даже Нед Старк способен на бесчестье. ​​​ — Джон! — предостерегающе рявкнул дядя. — В любом случае, это уже не важно. Я же сказал: я исполню свой долг, — Джон упрямо вскинул подбородок. — Я лишь хочу узнать одно, прежде чем уеду. Это был его единственный шанс получить ответы и навсегда развеять мучительные сомнения. — Спрашивай, — тяжело обронил лорд Старк. Джон ни на миг не сомневался, что отец снова уйдёт от ответа, как делал это всегда. — Моя мать. Она жива? Она знает обо мне? О том, где я и куда направляюсь? Кто она? Смогу ли я её увидеть? В его голосе всё ещё клокотала ярость, но интонации граничили с отчаянной мольбой. Пекло с ним, он примет чёрное, даже если ненавидит саму мысль об этом, но перед отъездом он обязан её увидеть, если она жива. Кажется, даже Бенджен подался вперёд, ожидая ответа. Выходит, отец не открыл эту тайну даже родному брату. — Она мертва. — Голос Неда Старка надломился. Вместе с ним вдребезги разбились и надежды Джона. — Когда ты примешь чёрное, и мы свидимся в следующий раз — мы поговорим о ней. Обещаю. А сейчас важно лишь то, что Старки тысячелетиями стояли на страже Стены. И ты — Старк. Пусть ты не носишь моего имени, но в тебе течёт моя кровь. ​ Что-то в этих словах резануло слух. Отчего не рассказать о матери прямо сейчас? Зачем ждать, пока он принесёт эти идиотские клятвы Дозора? ​​ Ты знаешь причину, — напомнил голос Дейнис. На сей раз Джон даже не попытался от него отмахнуться. Братья Ночного Дозора отрекаются от имён и титулов, не берут жён и не заводят детей. Если бы он узнал о своём происхождении до присяги, он бы превратился в угрозу. Дейнис в его голове была абсолютно права, и от этого осознания грудную клетку сдавило мучительной болью. Выходит, отец — или всё же дядя? — поставил друга-короля выше собственной крови. Слова сорвались с языка прежде, чем Джон успел их остановить. ​— Хочешь знать, что мне снилось? — Джон не стал ждать ответа, впившись взглядом в глаза Неда Старка. Лорд заметно оторопел от такой резкой перемены темы. — Мне снится Красный Замок. Снаружи кипит бой, но всё самое важное происходит внутри. Я поднимаюсь по лестнице и вхожу в покои. Там я стою и неподвижно смотрю, как убивают младенца Эйгона. — Глаза «отца» округлились от шока. — Затем насилуют принцессу Элию, а я не могу и пальцем шевельнуть. И в конце другой мужчина находит маленькую Рейнис и убивает её. Она кричит: «Помоги, брат!», но я бессилен. ​​​​​​ — Джон, я… — Нед попытался вставить слово, но юноша оборвал его. — Этот кошмар преследует меня не впервые. Хотя обычно сны куда приятнее… Я встречаюсь с Эйгоном Пятым, Джейхейрисом Первым, Бейлором Благословенным, принцем Дунканом и, конечно, с Дейнис Сновидицей. Она показала мне много интересного. Сперва я не хотел верить, но теперь… — Джон взял короткую паузу. — Скажите мне, милорд, что вы пообещали ей в той дорнийской башне? — Ты знаешь, — глухо отозвался Нед Старк. В его голосе засквозил неприкрытый ужас. ​ — Значит, это правда. — Джон медленно выдохнул, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Вся его жизнь оказалась выстроена на лжи. — Да что здесь происходит?! — растерянно воскликнул Бенджен, но Джон проигнорировал его, не сводя глаз с «отца». — Я не твой сын. Я её сын… Всё это время она покоилась здесь, совсем рядом, а ты молчал. Мать шестнадцать лет лежала в крипте Винтерфелла, а он и не догадывался. К горечи примешалось едкое чувство вины: он подвёл её. Свою мать. — Нед, о чём он говорит? — Бенджен повернулся к брату. Лорд Старк выглядел раздавленным, его лицо исказила гримаса стыда. ​​​​​ — Я сын Лианны, — ответил за него Джон. — Что?! Нед, это правда? — В голосе Бенджена заклокотала ярость. — Когда я добрался до Башни Радости, было слишком поздно. Она истекала кровью, а мейстера рядом не оказалось. «Я убил её», — пронеслось в голове у Джона. — Война закончилась, — глухо продолжал Нед, — но после того, что сотворили с детьми Рейгара… Роберт не должен был узнать. Да, я выдал тебя за своего и никогда об этом не пожалею. Я защищал тебя, как и обещал ей. ​​ — Но зачем тогда отсылать меня на Стену именно сейчас? — У Джона уже была догадка, но он отчаянно надеялся ошибиться.​ — Ради твоей безопасности. Если ты принесёшь клятвы, Роберт не сможет причинить тебе вреда, даже если правда всплывёт. ​— Ты имеешь в виду — я не смогу причинить ему вреда… — В это мгновение Джон осознал всю тяжесть своих прав на Железный Трон. ​ ​​​​​​​— Нед! — Ярость Бенджена вырвалась наружу. — Ты хочешь заживо похоронить мальчика Лианны на Стене, чтобы защитить своего жирного друга? Её сына, Нед! — Дядя сгрёб Джона в охапку, крепко прижав к себе. — Прости меня, парень. Если бы я только знал… — Он вновь обернулся к брату. — Я не стану в этом участвовать! Бенджен пулей вылетел из солярия. — Выходит, я не Сноу, а Сэнд… — горько бросил Джон, оставшись наедине с человеком, которого всю жизнь считал отцом. — Нет… Они поженились… ​​ — А как же Элия? — резко спросил бастард. — Я не знаю… — Всю жизнь я страдал от клейма бастарда. Твоего бастарда. А теперь выясняется, что я ни то, ни другое… За что? Зачем было обрекать меня на эту боль? А леди Кейтилин? — Я виноват перед тобой... — тяжело вздохнул лорд Старк. — Поверь, я много раз хотел открыться тебе, но боялся гнева Роберта. Так было проще для всех… Смерть Лианны принесла столько горя, я не хотел усугублять его. — Почему? Потому что её убил я? — Джон горько усмехнулся, ощущая очередной укол вины. ​​ — Нет, Джон, никогда так не говори! Она бы не хотела, чтобы ты так думал. — Нед произнёс это с такой убеждённостью, что юноша невольно поверил. — Роберт был раздавлен её гибелью. И Бенджен тоже — они с Лианной были очень близки. Они оба — и Роберт, и Бенджен — ненавидели Рейгара за то, что он с ней сделал. Они бы просто не вынесли правды. Не вынесли бы того, что она его любила. — Ну ещё бы. Будто из Роберта вышел бы хороший муж. И ты позволил её сыну расплачиваться за это… — закончил за него Джон. — Наверное… в какой-то мере. Но ты рос с братьями и сёстрами, был в безопасности, был счастлив… — Нед попытался оправдаться. ​​​​ — Ты правда так думаешь? У меня не было ни родителей, ни имени. Леди Старк презирала меня, я никогда не был ровней Роббу или Арье. Ты и впрямь считаешь, что я был счастлив? — Я не знаю, что тебе сказать, Джон… — Меня вообще так зовут? — в лоб спросил юноша. — Она оставила кое-что для тебя, — признался лорд Старк. — Там ты найдёшь все ответы. Оно зарыто прямо перед её гробницей. Мы можем пойти и доста… ​— Я сам! — отрезал Джон. Ему нужно было остыть, а для этого — оказаться как можно дальше от этого человека. — И давай сразу проясним: я поеду к Стене с дядей Бендженом, потому что хочу провести с ним время. Но я не надену чёрное. — Он уже взялся за ручку двери, но обернулся. — И вот ещё что, «дядя»… Я больше не потерплю упрёков леди Старк. Ни единого слова. ​​​​

«Дорогой Дейрон,

​

Сын мой, ты родишься через несколько часов, и я надеюсь, что тебе никогда не придётся читать это письмо. Но раз оно у тебя в руках — значит, я не выжила. Как бы я хотела узнать тебя… Увидеть, как ты растёшь, обнять тебя. Но боги рассудили иначе, и мне остаётся лишь молить их, чтобы твоя жизнь была счастливой.

Знай: я люблю тебя. И твой отец любил. Он бы гордился тобой. Не верь слухам, что порочат наш союз. Мы любили друг друга так же сильно, как любим тебя. Мы были счастливы, и я сожалею лишь о том, какую цену пришлось заплатить за эту любовь. Мы посылали письма, но они, должно быть, затерялись в пламени войны. Сегодня я потеряла почти всю свою семью, мужа и его родных, но ты, Дейрон, — наша надежда. Ты дракон, сын мой. Никогда не забывай об этом.

Ты волен сам выбирать свой путь, и я буду гордиться тобой, что бы ты ни решил. Захочешь ли ты вернуть трон своего деда или предпочтёшь жить в покое вдали от интриг — я поддержу тебя. Главное, заклинаю: не вини себя в нашей смерти.

​​

Мы любили тебя, Дейрон, мой маленький дракон.

Принцесса Лианна из дома Старков».

Письмо шестнадцать лет покоилось во мраке винтерфеллской крипты. Под статуей Лианны Джон обнаружил деревянный сундук с вырезанным трёхголовым драконом. Внутри лежало послание матери, а также письмо от Рейгара, вскрыть которое он так и не нашёл в себе сил. Среди прочих бумаг обнаружились документ о аннулировании брака с принцессой Элией, брачное свидетельство его родителей, скреплённое подписями верховного септона, сира Артура Дейна и сира Герольда Хайтауэра, и, что самое поразительное, пергамент с гербовым солнцем Мартеллов. На самом дне покоились знамя Таргариенов и арфа. ​​​​ Джон плакал, сжимая в руках письмо матери. Узнать правду о своём происхождении было тяжело, но увидеть своё настоящее имя и прочесть слова материнской любви… это делало правду осязаемой и, в каком-то смысле, ещё более невыносимой. Он был не готов читать послание отца и сильно сомневался, что когда-нибудь наберётся смелости открыть письмо дорнийской принцессы. В ту ночь он так и не сомкнул глаз, до самого рассвета глядя в стену и сжимая в руке пергамент Лианны. Утром Джон собрал немногочисленные пожитки в дорожную суму — предстоял путь на Стену. Сундук он решил с собой не брать, надёжно перепрятав его в своей каморке. Но перед отъездом оставалось ещё одно дело. Всю жизнь он до одури боялся леди Старк, и именно поэтому ни разу не навестил Брана после падения — мачеха не отходила от постели больного ни на шаг. Но теперь страх исчез. Джону больше нечего было бояться. Он не бастард. Он шагнул в открытые двери покоев. Леди Кейтилин вскинула голову, смерив его ледяным взглядом, и молча вернулась к прерванному занятию. ​​ — Я пришёл попрощаться с Браном, — глухо произнёс Джон. — Считай, что попрощался, — выплюнула она. Джон проигнорировал её тон и подошёл к постели брата. ​​ — Надеюсь, когда ты очнёшься, я уже вернусь, — тихо сказал он. — Я еду на Север с дядей Бендженом. Хочу взглянуть на Стену. — Сноу опустился на колени. — Знаю, мы всегда мечтали побывать в Чёрном Замке вместе, но когда ты поправишься, мы обязательно поедем туда вдвоём. Горло сдавило, на глаза навернулись слёзы, но стоило Джону перевести взгляд на мачеху, как гнев мгновенно выжег слабость. ​— Я хочу, чтобы ты ушёл, — процедила леди Старк. Напоследок Джон поцеловал Брана в лоб, безмолвно моля Старых Богов о его спасении, и развернулся к выходу. На пороге он замер: путь преграждал лорд Эддард. Сноу бросил на него тяжёлый взгляд — отец явно так и не удосужился поговорить с женой — и молча покинул покои. ​​ ​​​Двор гудел, словно растревоженный улей: королевская свита наконец-то собиралась в путь. Джон в одиночестве седлал коня. За утренней трапезой он узнал, что лорд Тирион присоединится к их отряду. Видимо, не только бастарда тянуло посмотреть на край света. — Попрощался с Браном? — подошёл Робб. Джон коротко кивнул. — Он не умрёт. Я знаю это. ​ — Вас, Старков, так просто не убьёшь, — отозвался Джон. ​ — Как матушка? — хмуро спросил Робб. ​​— Сама доброта. — Говорить правду не имело смысла, Робб наверняка и сам всё понимал. ​ — Вот и славно, — пробормотал старший брат. — Когда свидимся вновь, на тебе уже будет чёрное? «Значит, лорд Старк не поговорил и с родным сыном», — понял Джон. ​​​ — Не будет. Робб удивлённо вскинул брови. — Так просто от меня не отделаешься, Старк! Я лишь хочу посмотреть Стену и провести немного времени с дядей. — Отец дал добро? ​​​​ Джон кивнул. — Что ж… тогда лёгкой дороги, Сноу. — Я вернусь быстрее, чем успеешь соскучиться. — Джон вскочил в седло и направился к воротам ждать остальных. Бенджен уже был там. Первый разведчик выглядел так, будто не спал всю ночь; при виде племянника в его глазах блеснули слёзы, но он поспешно отвернулся, когда к ним подъехал Бес со своим эскортом. Отряд выехал на тракт. У перекрёстка, перед тем как их пути должны были разойтись, лорд Старк направил коня к Джону, явно намереваясь поговорить. Но Сноу не желал его слушать. Гнев всё ещё сжигал его изнутри, и он просто пришпорил коня. Он отправится в Королевскую Гавань лишь тогда, когда найдёт в себе силы простить человека, которого всю жизнь называл отцом. До заката отряд миновал несколько северных деревень и встал на привал. Бенджен и второй дозорный зачем-то вернулись в недавно пройденную деревню, оставив Джона в компании Тириона Ланнистера и двух его гвардейцев. Солдаты слонялись по лагерю, Бес уткнулся в книгу, а Сноу оказался наедине с гнетущими мыслями. Такое общество ему категорически не нравилось. ​ ​​Вскоре Бенджен вернулся, ведя за собой двоих пленников. Он велел им сесть у костра и перерезал путы на запястьях. — О! Насильники, — громко протянул Тирион, ничуть не заботясь о том, что оборванцы его слышат. — Уверен, им предоставили богатый выбор: оскопить или отправить на Стену. Большинство предпочитает сохранить своё мужское достоинство, — добавил карлик, доверительно глядя на Джона. ​— Почему вы так много читаете? — резко спросил Джон. Меньше всего ему хотелось думать о насильниках, учитывая кровавые образы недавнего кошмара. — Взгляни на меня и скажи, что ты видишь, — парировал Тирион. Джон нахмурился. ​​ — Это какая-то уловка? — Ты видишь карлика. — Джон всё ещё не улавливал связи. — Родись я в крестьянской семье, меня бы оставили подыхать в лесу. Но увы! Я появился на свет Ланнистером из Утёса Кастерли. От меня многого ждут. Мой отец двадцать лет служил Десницей короля. — Пока ваш брат не вонзил в этого короля меч, — перебил Джон, осознав, что речь идёт о его родном деде. ​ ​​​— Именно. Пока мой брат его не прикончил, — легко согласился Бес. — Жизнь полна забавной иронии. «Да что ты говоришь!» — едва не сорвалось с языка Джона. ​— Моя сестра вышла замуж за нового короля, а следом за ним на трон сядет мой мерзкий племянник. Я обязан вносить свою лепту в поддержание чести Дома. Логично? Но как? — Джон был свято уверен, что в Доме Ланнистеров от чести не осталось и следа. — Что ж, у моего брата есть меч, а у меня есть мой разум. А разуму нужны книги, как мечу нужен точильный камень, чтобы не затупиться. Вот почему я так много читаю, Джон Сноу. ​​​ ​Джон был вынужден признать: Бес начинал ему нравиться. — А что расскажешь ты, бастард? — Спросите вежливо, и, возможно, я отвечу, карлик, — огрызнулся Джон. ​ Тирион расплылся в ухмылке. ​ — Бастард, за душой у которого нет ни гроша, едет на Стену в компании Беса. А я-то грешным делом подумал, что ты и впрямь решил надеть чёрное! — Ночной Дозор — древний и славный орден, но это путь не для меня, — отрезал Джон. ​ — Ах да, разумеется. Доблестный Ночной Дозор, защищающий Семь Королевств от грамкинов, снарков и прочих чудищ из сказок старых нянек . Ты неглупый парень. Ты не веришь в эти россказни, потому и не спешишь идти по стопам дядюшки. Но чем же ты займёшься, когда мы вернёмся в Винтерфелл? На этот вопрос у Джона не было ответа. Раскрытая тайна происхождения не изменила его истинных стремлений. Он сделает всё, чтобы быть полезным Роббу. Возможно, сначала он немного постранствует, но потом непременно осядет на Севере как верный знаменосец брата. Тирион Ланнистер воспринял его молчание с должным тактом, хотя в разноцветных глазах карлика промелькнула тень жалости. ​ — Глоток вина всегда скрашивает жизнь. — Карлик протянул ему кожаный бурдюк, и Джон принял его с благодарностью. Крепкий эль или вино сейчас были просто необходимы, чтобы вытерпеть шуточки Тириона и соседство с двумя отбросами.