Сегодня снова

– Обси! – бабушка заглядывает в его комнату в третий раз, и в её голосе проскальзывают строгие ноты. – Я поставила твой суп греться заново. Иди обедать. Обси вылезает из-под письменного стола, потупив взгляд. У него ладони в серой пыли, в одной из них зажата тряпка – схватил её только что будто для вида. Сжимает и разжимает несколько раз. Она уже даже не мокрая. – Ты что там делаешь? – настороженно уточняет бабушка. Она уже собиралась уйти, не дожидаясь реакции, и ушла бы, если бы Обси сейчас не показался. – Убираюсь, – и тут же неловкое уточнение, – пыль вытираю. – Чем? Какой тряпкой? Покажи! – тут же спохватилась бабушка. Мальчик, помявшись, вытягивает руку перед собой. Он очень долго рассматривал обвешанную тряпками и полотенцами батарею, чтобы случайно не взять ту, что предназначена для посуды, и не получить нагоняй. Почти уверен, что не ошибся. Это и правда так – бабушка удовлетворённо кивает, повторяет ещё раз про обед и всё-таки уходит. Бордовые стеклянные вставки в двери трещат, несмотря на то что она постаралась закрыть её аккуратно. Обси выдыхает. Пыль, да. Он не забывал закрыть банку с улитками на ночь, и они не расползлись по всей комнате. Он не собирает их под мебелью и за книгами с самого утра. Конечно. С одной стороны, всё не так уж плохо: осталась всего одна. С другой, эту одну он ищет второй час. Есть и правда хочется. Обси поглядывает на банку, которую прятал от бабушки за спиной. На четыре маленькие улитки, ползающие по траве внутри, и одну побольше, смотрящую на него своими глазками-бусинками на антеннах со стенки банки. Их уже как-то страшно оставлять без присмотра. Второй раз за неделю убегают, хотя он реально следит за тем, чтобы банка была закрыта, когда он уходит. Начинает казаться, что они как-то научились её открывать. Но есть ведь хочется. Ещё секунду подумав, он оставляет банку на столе. В его комнате висит полупрозрачный тюль – он совсем не нравится Обси, и его нельзя сдвинуть в сторону из-за сломанного карниза, но ни бабушка, ни дедушка не разрешают его снять. Хотя дедушка обычно становится на его сторону в таких спорах. Тюль плохо пропускает свет, поэтому, дойдя до кухни, Обси удивляется тому, какое там яркое солнце. Деревья перед окнами колыхаются на ветру, и пробивающиеся через их листву лучи пляшут по мебели. Обси садится за стол, и солнце слепит его с двух сторон, потому что напротив окна висит зеркало. На столе стоит металлическая кастрюля, наполненная водой, и лучи переливаются на её поверхности. Ему очень быстро становится жарко, но о том, чтобы занавесить окно, Обси даже не думает. Просто двигает табуретку и забивается в угол, куда попадает меньше света. Окно открыто нараспашку – с улицы слышно и машины, и птиц, и гул металлургического завода в центре города. И голоса на площадке. Знакомые. Обси лучше не выглядывать, потому что тогда он точно бросит улиток и уйдёт гулять. Эта мысль проскакивает, когда он уже перевешивается через подоконник, опираясь на локти. Под ним вздутый асфальт на дорожке от подъезда до площадки; клумбы бабушек, живущих на первом этаже; припаркованные под домом машины. И его друзья – с этого двора и с соседних. Их макушки мелькают за деревьями, а голоса на ветру распадаются на нечёткие звуки. Сложно понять, кто именно здесь есть. Он наблюдает за ними какое-то время, пока один из мальчиков не выбегает из-за деревьев за укатившимся мячом. Этого узнать очень легко – Обси мечется между тем, чтобы поздороваться, и тем, чтобы юркнуть обратно в квартиру и спрятаться под батареей. Ни того, ни другого не успевает. Душенька его замечает. – Привет! – он задирает голову, улыбается совсем солнечно. – Выйдешь сегодня? Душенькина улыбка просто не даёт никакого выбора. У него тонкие губы, кривые верхние клыки и очень сощуренные от солнца глаза. Это всё – совершенно обычное иногда – сейчас кажется Обси самым идеальным. Не улыбаться ему в ответ сложно. Обси лезет на подоконник с ногами и чуть не сбрасывает с него горшок с фиалкой. Душенька сжимает мяч в обеих руках; хихикает, когда Обси в знак приветствия ему машет. Конечно, Обси выйдет. Теперь-то. Душенька приходит к ним во двор не каждый день, такое упускать нельзя. У Душеньки, в его кудрявых каштановых волосах, какая-то повязка. Это выглядит забавно – и Обси готов поклясться, что Душенька её раньше никогда не надевал. Он бы заметил. Уже собирается спросить, что это, но вслед за Душенькой с площадки начинают подтягиваться остальные. Их сегодня человек десять. Обси смеётся, всем машет и со всеми здоровается. По пять раз просит их говорить погромче, потому что с третьего этажа не слышно ни черта. БЛС пытается докинуть до него мяч, но тот ударяется о стену на уровне второго этажа и падает в клумбу, примяв несколько тюльпанов. Они собрались идти играть в футбол на какое-то поле поблизости (говорят, там даже есть ворота); уже почти ушли со двора, но теперь согласились подождать Обси. – Жвачку хочешь? – спрашивает Душенька, оставшийся у подъезда последним, когда все ребята уже вернулись на площадку. Он прячет руки в карманы шорт, переминается с пятки на носок. – Конечно! – Я поделюсь, когда спустишься, – обещает это так, будто думает, что Обси очень обидится, если он всё-таки не поделится. Суп Обси проглотил за рекордные три минуты. Ну как... Не весь, конечно. Остатки он поставил в угол возле раковины и схватил пару кусков хлеба, которые сжевал, пока собирался. Душенька пришёл впервые за последнюю неделю, и эта мысль гонит на улицу успешней, чем предстоящий футбольный матч и палящее солнце. Обычно они видятся намного чаще. Обси знает Душеньку ещё с прошлого лета, а этой весной тот стал заглядывать к ним во двор чуть ли не каждый день. Тогда у Обси в голове что-то и щёлкнуло. Щелчок – свистящий звук. Ветреный, яркий, тёплый-тёплый, пахнущий шоколадными конфетами и цветущей вишней. Обси нравится. Бежать по лестнице, вдыхать душный воздух, пахнущий одновременно бензином и цветами, пробираться на площадку через густую траву и около скамейки становиться рядом с Душенькой как бы случайно – всё так хорошо. Жвачка оказалась клубничной. Несколько ребят бегут впереди, пиная мяч; остальные идут тесной группой, в которой оказывается и Обси. Смеются, пихаются и специально наступают друг другу на ноги. То футбольное поле с воротами – территория школы. Ребята боятся, что оно окажется закрытым, но Душенька в той школе учится и заверяет всю дорогу, что его никогда не закрывают. И оказывается прав, конечно. Поле окружено зелёной металлической сеткой, выглядящей так аккуратно, кажется, чтобы уравновешивать плачевное состояние асфальта внутри. Зато тут и ворота, и баскетбольные кольца, и крючки для волейбольной сетки (без самой сетки, конечно). Ворота, правда, всего одни. Все хотят в команду того, кто первый их занял, поэтому приходится распределяться по считалке на семь дней недели с выбывающей средой. Ветер колышет волосы и ворот футболки. Обси жалеет о том, что не взял кепку – он слышал, что если на солнце не жарко из-за ветра, вероятность получить солнечный удар больше. Почему, не понял тогда. Но верит. Горячий асфальт обжигает стопы сквозь подошву кед. Падать на него коленями больно скорее из-за температуры, чем из-за содранной кожи. Играть не умеет вообще никто, даже пара мальчишек, которые когда-то пробовали походить в футбольную секцию. Матчи постоянно превращаются в какую-то клоунаду. Кто-то начинает пинаться вместо того, чтобы отбирать мяч, кто-то хватает мяч руками или повисает на воротах. Иногда это злит. Часто, на самом деле. Не самого Обси, а других ребят – игра превращается в разборки, за которыми не очень-то приятно наблюдать даже со стороны. Но сегодня всем как-то всё равно. Сам Обси, обычно привыкший хоть немножко придерживаться правил, падает кому-то под ноги, чтоб выхватить мяч, и убегает с ним в руках. Футбол становится догонялками за человеком с мячом, а догонялки – вышибалами. Они просто носятся под палящим солнцем, будто пытаются выпустить энергию. Душенька после первого раунда уходит к краю поля, садится на землю с несколькими мальчиками, которые не играли вообще. Обси подходит к нему ещё через раунд, когда запыхавшиеся игроки почти одновременно предлагают перерыв. И обещают, что после отдыха точно будут играть серьёзно. Конечно, кто бы верил. Душенька сидит, сложив ноги по-турецки и руки сцепив в замке. На солнце глаза щурит и нос морщит. Вздёрнутый и осыпанный веснушками – Обси иногда глупо хочется щёлкнуть Душеньку по нему пальцами. Но он переводит взгляд выше – опять на повязку на голове. Она теряется в отросших густых волосах, и Обси даже удивляется тому, что заметил её тогда, с расстояния в три этажа. Теперь понятно, что она розовая. Обси всё-таки про неё спрашивает. – Я её вчера нашёл. Она должна быть пушистой, – Душенька старается стянуть повязку, не зацепив волосы, – Просто грязная. Тут ещё ушки, их тоже не видно из-за этого. Повязка попадает в руки Обси и оказывается очень жёсткой. Короткий ворс слипся и почерствел; те самые ушки были совсем маленькими, так ещё и согнутыми в странном положении, отчего на голове и правда становились не видны. Обси с гордой улыбкой водружает её обратно на чужую макушку и напоследок ведёт рукой по волосам. Тот этого последнего движения даже не замечает. Душенька переводит взгляд куда-то вдаль, на пустырь, отделяющий школу от ближайших домов, и сами эти дома. Там запад, и солнце висит прямо над ними, хотя до заката ещё далеко. Серые, утопающие в зелени дома на фоне яркого-яркого голубого неба видятся картинкой из мультика. Рисунком дошкольника. Чем-то таким красивым и нереальным. Как из снов. Обси как только может пытается найти новую тему для разговора. И находит – обращает внимание на фотик, лежащий у Душеньки на коленях. – Ты фотографировал что-то? Можно посмотреть? Фотик появился у него ещё месяц назад, и раньше к концу прогулки ребята собирались в кучку, чтоб просмотреть фотографии за день. Обси странно от того, как быстро все об этом забыли. В ответ на просьбу Душенька кивает, заходит на фотике в галерею и отдаёт Обси в руки. Фотографий не так уж и много: пара клумб, горка во дворе Обси, красивая машина яркого цвета, облака и опять клумба – на этот раз в ней среди каких-то цветов прятался котёнок. Совсем маленький и очень пушистый. Обси задерживается на этой фотографии дольше всего и даже уточняет, знает ли Душенька, где котёнок живёт. – Я его сфотографировал по дороге к вам во двор. Я даже не помню, где именно, – грустно вздыхает. – Он потом убежал и спрятался, и я его больше не видел. – Я бы его забрал. Бабушка говорила, что, может, мы бы завели кота, – Обси улыбается мысли о том, что он мог бы найти именно этого котёнка. – А ты ведь фотографии печатаешь? – Да. Хочешь, я тебе эту распечатаю и принесу? – опережает его вопрос Душенька. – Можно из неё объявление сделать о том, что ты котёнка ищешь! Идея глупая такая, совсем детская, но Обси нравится. Может, он повесит одно объявление на дверь своего подъезда. Вряд ли это сработает, да, но весело ведь. И он может надеяться. Душенька сам-то вряд ли в свою затею верит. Ему просто смешно. Он просто опять улыбается, щурит глаза и садится к Обси совсем близко, когда кто-то из других пришедших ребят просит подвинуться. Они сталкиваются плечами, и Обси чувствует чужую дрожь от смеха. Душенька сам теперь говорит и говорит – не только Обси, но и другим мальчишкам, сидящим рядом. А у Обси что-то в груди растекается. Как будто сердце или душа поплавились на солнце – том, которое у Душеньки в глазах переливается. Оно капает, и капли выстукивают мелодию. Одновременно энергичную и спокойную, смеющуюся и уставшую, такую-такую! Держащую в себе буквально всё сразу! Обси так нравится это ощущение рядом с Душенькой. Он бы от него ни на метр не уходил, виделся бы каждый день. Душенька однажды – он не помнит, по какому поводу – пошутил, что мог бы забрать Обси к себе домой и поселить в шкафу или под кроватью. И Обси был бы согласен! Такие неловкие и глупые мысли. Он бы никогда их не озвучил, ему страшно их думать, но и избавиться от них совсем не получается. Обси нравится сам Душенька – всё, что он уже перечислял сегодня, и всё, что вообще в нём есть. Хочется глупо и неумело заводить разговоры, садиться близко, быть важнее. Да хоть стать лучшими друзьями. И чтоб Душенька жил в их дворе и учился в их школе – потому что ну невозможно так! Так... как-то. Так по-глупому. Обси чувствует себя очень глупым и странным. Новой попытки играть в футбол не было. Предлагали «правду или действие», большая часть ребят согласилась, но почти сразу кто-то начал давать глупые невыполнимые задания. А один мальчик упал с забора-сетки, через который должен был перебраться, обиделся и чуть не ушёл домой. Обси жевал чьи-то домашние чипсы, наблюдал за попытками БЛСа держать равновесие на скейтборде и слушал вместе с Душенькой обзор Джея на набор Лего, который ему подарили пару дней назад. Вот так бы просидеть здесь вечность. Обси очень себя корит за то, что не сделал вчера домашнее задание на завтра и теперь должен ради этого уйти домой пораньше. Ему не сразу вспоминается, что сейчас май – даже не последняя его неделя – а не лето. И вообще, ощущения от надобности идти в школу после четырёх выходных схожи с ощущениями в последние дни лета. И он проклинает человека, который решил, что учиться в мае – хорошая идея. И домашнее задание в мае проклинает. Учительница сказала, что освободить от него класс, как в конце прошлого года, не может, потому что они взрослые, и вообще, пятый класс не за горами. Хотя Обси считает, что целое ещё не начавшееся лето – это офигеть какие высокие горы. – А тебя не отпустят ещё на немного? – грустно спрашивает Душенька в ответ на «пока». – Хотя бы чтоб я тебе сейчас фотографию распечатал? Обси очень хочется сказать, что да. Но, несмотря на то, что часов ни у кого нет, ему кажется, что он уже опоздал и бабушка уже будет ругаться. А распечатывать – это долго. Обси очень нравится думать о «хотя бы». Ведь вообще-то Душенька хотел бы и просто дальше с ним тут сидеть. С футбольного поля они уходят вдвоём с Молвином, у которого вообще-то никаких дел дома нет – его просто редко отпускают гулять надолго. Они бредут через дворы по узким, уложенным плиткой дорожкам и перебегают через клумбы, стараясь остаться в этом незамеченными. Перед тем как разойтись, заходят в маленький продуктовый магазинчик. Молвину нужно было купить что-то вроде молока или хлеба – из продуктов первой необходимости. Здороваются со знакомой всем продавщицей за прилавком и уходят за стеллажи, в глубь помещения. Обси разглядывает полку с какими-то напитками, пока Молвин пытается найти срок годности на нужном товаре. – А ты знаешь, где Душенька живёт? – он вдруг обращается к Обси. – Нет. А что? – Обси кое-как отрывает взгляд от газировки, на которую у него сейчас не хватит денег. – Ты же у него просил что-то распечатать, – Молвин пихает его легонько в плечо, чтоб следовал за ним на кассу. – А он мне одну фотографию показывал на прошлой неделе, и я бы попросил распечатать её. Но это почему-то пришло мне в голову, когда мы уже ушли. Обси хихикает, говорит что-то о том, что хорошие мысли всегда появляются слишком поздно. За их спинами звенит колокольчик над дверью, и они снова оказываются на улице. Когда вошли в магазин, он особо не почувствовал разницы в температуре, но теперь воздух на улице опять кажется слишком душным. Здесь нужно расходиться, но останавливаются, чтоб договорить, немного отойдя от двери. – А почему ты не знаешь, где он живёт? – В смысле? Ну, просто не спрашивал, – мнётся Обси. – А почему не спросишь? – продолжает настаивать Молвин. Он в обнимку с этой бутылкой молока выглядит очень смешно. Ещё и с таким серьёзным взглядом. – Ты же постоянно с ним разговариваешь. И спрашиваешь всегда, знает ли кто-то, когда он придёт. – Не знаю. Неловко просто. – Ты всегда так говоришь про него. Что неловко, – хмыкает Молвин. – Если неловко, то с ним просто не надо общаться, я думаю. Обси думает, что неловко – это ведь не плохо. Он Молвину в ответ только смеётся и говорит, что им обоим уже реально надо идти. Неловко (когда это касается Душеньки) – тоже приятно. Тоже что-то вроде ощущения особенности происходящего – странной особенности самых обычных вещей – и Обси этим чувством доволен так же, как и всеми остальными. Ему просто так весело и легко. Так, что домой хочется не идти, а бежать – да хоть прыгать! Очень хочется что-то говорить и что-то делать, и всё равно на то, что он уже и так набегался и устал жутко. От того, чтобы вести себя очень странно, останавливает то ли эта усталость, то ли наличие на улице прохожих. Оказавшись дома, он в первую очередь бежит проверять улиток (а перед этим, конечно, здоровается с бабушкой и дедушкой, которые его всё-таки не наругали). Банка всё ещё стоит на столе, а её жители всё ещё внутри, слава богу. Обси опирается подбородком на стол, заглядывает под почти доеденную траву на дне банки и на всякий случай пересчитывает улиток, спрятавшихся под ней. Потом вертит банку в руках и прячет в ящик стола. От дверцы отвалилась ручка, а на её месте осталась дырка, значит, улитки там не задохнутся. На дверце – наклейки и переводные татуировки из жвачек; рисунки ручкой, оставшиеся ещё со времён, когда эта комната не принадлежала Обси, и маленькие магнитики, прикрепленные на металлические вставки. Обси пролазит под тюль и к окну, чтоб с подоконника взять учебники и тетради. У него накопилось слишком много мелочёвки, которая заняла ящики стола и не даёт теперь класть туда школьные принадлежности. На подоконнике они стоят стопками по правую сторону – на другой два высоких фикуса в огромных горшках. Уже розовеет закат, и его всегда очень хорошо видно из этой комнаты. Солнце вот-вот спрячется за единственную девятиэтажку в районе, находящуюся в получасе ходьбы отсюда. Над самым горизонтом тянется несколько облаков – единственных за весь сегодняшний день. Когда перестаёт быть так жарко, на площадку перед домом выходят родители с маленькими детьми, а на лавочку под соседним подъездом садятся разговаривать бабушки. Становится ещё более шумно, чем было утром. В какой-нибудь из клумб, на которые Обси смотрит сейчас, может сидеть тот котёнок. На фотографии Душеньки он выглядел вполне счастливым – кажется, он ничем не болеет и его где-нибудь подкармливают. Но он всё-таки слишком грязный, чтоб быть домашним. Будет жалко, если Обси его так и не найдёт. Ещё на ящике стола висят фотографии. Их можно пересчитать по пальцам одной руки человека, у которого всего три пальца, но всё-таки. На них – бабушка и дедушка, выглядящие чуть моложе, чем сейчас; двоюродный брат Обси и игрушки Обси, которые он сфотографировал сам на телефон дедушки года два назад. Но фотографию с котёнком он всё-таки хочет прикрепить повыше, чтоб чаще натыкаться на неё взглядом. Да и вообще – эту он получит от Душеньки, она особенная. Стопка учебников по предметам, по которым нужно сделать задание, оказывается на столе. И оказывается больших размеров, чем Обси рассчитывал. Он так не любит пытаться делать уроки в моменты, когда о них вообще сложно думать... Мысли вертятся вокруг событий за этот день, за предыдущий, за следующие – если в следующие дни всё будет так, как Обси ожидает. Он находит рассказ, который нужно прочитать по литературе, откидывается на спинку крутящегося кресла и одну ногу закидывает на стол. Так, чтоб её можно было быстро убрать, если зайдёт бабушка. Вместо того чтоб читать, конечно, взглядом примеряет, куда вешать фотографию, и пытается вспомнить, остался ли у него скотч. Потом встаёт со стула и возвращается к окну. Закат розовеет и розовеет с каждой секундой. Теперь он вспоминает о повязке Душеньки и пытается представить, как бы она выглядела чистой. Потом думает, что он, по сути, всё это время думал о Душеньке. До повязки – косвенно, через фотографию. Пытается перестать думать вообще.Обси кажется, что он Душеньку любит. И сегодня кажется, и до этого – но сегодня снова. Сегодня он снова его любит. Он не то чтобы уверен, что это – именно любовь, но так похоже ведь! И если любовь ощущается так, то Обси определённо понимает, почему человечество так тащится по этому чувству. Сегодня снова, сегодня снова – и завтра тоже будет! И ему это так нравится. И Душенька нравится, и любить его, и вообще всё нравится. И этот котёнок, и закат, и что угодно. На корешке одного учебника он нащупал что-то выпуклое, а когда вытащил его из стопки, понял, что это улитка. Та, которую он не мог найти утром. Через три дня он снова любит Душеньку. Вернее, у него, кажется, уже начинает ехать крыша. Он бродит кругами по дворам, примыкающим к душенькиной школе. Под дождём. Душенька не приходит один день и второй. Молвин смеялся с того, как часто Обси о нём спрашивал, а Обси очень надеялся, что другие ребята не подхватят шутки об этом, потому что такого он точно не вынесет. На третий день какой-то оставшийся здравый смысл спас Обси от того, чтобы пойти средь бела дня где-нибудь Душеньку искать. А на четвёртый ничего здравого у него в голове не осталось. На четвёртый был дождь. Весь день то моросил, то лил как из ведра. Эти состояния менялись между собой от минуты к минуте; небо то затягивалось совсем тёмными тучами, то пропускало через себя пару лучей солнца (дождь в этот момент идти не переставал, конечно). Обси выскочил из своего подъезда, сразу оглядывая площадку. Не то чтобы он думал, что кто-то будет гулять в такую погоду, но наткнуться на знакомых всё равно не хотелось. Тут ещё и холодно. Он и так накинул на плечи какую-то кофту, но, видимо, надо было выбирать что-то потолще. Сильно пахнет землёй и сырым асфальтом. Под каплями дождя гудят шиферная крыша беседки и козырьки над подъездами. Он собирается искать Душеньку. Где-то. Это определённо точно не имеет никакого смысла. Душенька когда-то говорил, что до школы ему идти две минуты – можно предположить, что он живёт в одном из домов, подъезды которых выходят прямо на школьный двор. Но «две минуты» могли быть преувеличением, на самом деле их может быть пять или семь, и такое расширение круга поиска Обси не потянет. (А ещё, какой вообще шанс того, что Душенька будет в этот момент выглядывать из окна, чтобы увидеть его? Ну бред же, бред, чем Обси вообще занимается?..) Под козырьком одного из подъездов стоят знакомые ребята. Поздороваться с ними так, чтобы не задержаться здесь, не выйдет, поэтому Обси пытается проскочить мимо незамеченным. Дождь – как туманная завеса. От того, как мутно всё впереди, Обси несколько раз начинает сомневаться в том, что идёт в нужную сторону. Но уже совсем скоро он выходит на тот пустырь, за которым находится школа. Тут он сворачивает вбок и начинает свой путь вдоль домов, рассматривая скамейки, доски объявлений на дверях подъездов и цветные прутьевые заборчики. Мокрая чёлка липнет ко лбу, и в кедах хлюпает вода. Он скоро перестаёт пытаться обходить лужи, потому что ноги уже никак не смогут намокнуть сильнее, чем сейчас. Дом за домом – этот круг около школы видится бесконечным. Кажется, что к его концу взгляд может совсем замылиться – тогда Обси пропустит свой поворот и пойдёт обходить всё второй раз. И не заметит. И навсегда здесь застрянет. И... Какая вообще была вероятность того, что это всё может сработать? Душенька оказывается перед ним, в двух шагах. Тоже отчего-то на улице в дождь и тоже промокший до нитки. Его волосы, когда намокли, выпрямились, и длина некоторых прядей теперь доходила до середины шеи. На голове нет повязки. Широкие рукава футболки липнут к рукам, вода едва ли с носа не капает. Но взгляд всё такой же живой и озорной. И, кажется, удивлённый тем, что они встретились сейчас. – Привет! А ты чего тут? – первый спрашивает Душенька. – А ты чего? – Обси не находит нормального ответа, поэтому тупо зеркалит вопрос. В конце концов, то, что Душенька сейчас на улице, тоже странно. Тот в ответ только хихикает. Как бы соглашаясь с тем, что они квиты, и разрешая им обоим не объясняться. Они так и стоят посреди дороги на небольшом расстоянии друг от друга. Обси делает ещё один шаг к нему. Просто потому что прошлое положение было странным. – Хочешь конфету? – неловко предлагает Душенька. – Хочу. – А пошли под подъезд? Под козырьком Душенька стал доставать мелочёвку из карманов и из этой мелочёвки выбирать конфеты. Они оказались то ли клубничными, то ли малиновыми – опять. – А я в соседнем доме живу – Душенька указывает рукой на один из тех, мимо которых Обси уже прошёл, – Ты помнишь про фотографию? Хочешь, сейчас вынесу? – Конечно, хочу! – он оживляется сразу, – Пошли! Они смешно пытаются по-над домом перебегать от подъезда к подъезда, чтоб не промокнуть ещё сильнее – хотя куда уж? Козырёк – небольшая передышка – новый забег – новый козырёк. – А твои окна где? – спрашивает Обси, указывая вверх, когда они добираются до нужного места и Душенька ищет по карманам ключи. – Пятый этаж, справа, – отвечает он быстро, но потом запинается и перепроверяет себя, тоже глянув на окна. – Или слева. Нет, подожди. Давай я выгляну из своей комнаты, когда поднимусь? Обси, конечно, кивает; машет скрывшемуся в подъезде Душеньке так, будто они прощаются не на пять минут. Из-за завесы облаков проскакивает несколько солнечных лучей. Они падают на здание школы, и на фоне всего остального тёмного вокруг оно как будто блестит. Обси продолжает задирать голову, надеясь не упустить момент, когда Душенька выглянет. И хочет попросить ещё одну конфету, когда тот выйдет. И придумывает, куда спрятать фотографию, чтоб не намокла. И снова так хорошо. Сегодня-снова, сегодня-снова. Облака расходятся ещё чуть-чуть. Так, что свет попадает и на дом Душеньки тоже.