Сломанное яблоко

Есть ли в мире кто-то, кого вы можете назвать другом? Да? Прекрасно! Вы не одиноки, и у вас есть все шансы быть счастливыми! Нет? Ух... Эм... Ну... Вы тоже можете быть счастливы, да? Конечно, можете! Но суть не в этом. Есть кое-кто, кто как раз относится к тем, кто не имеет друзей вообще. И этот кое-кто — обычный ученик Бумажной школы. Впрочем, ничего удивительного: слабохарактерный, нерешительный, вечно сомневающийся человек. Да, он добрый и мягкий, но что с того? Кто может полюбить такую растяпу, такую тряпку, которую каждый норовит пнуть? ... Стоп... Оказывается, может. Что ж, тогда позвольте мне поведать вам историю любви Эбби и его суженной. Историю их падений в самую глубокую тьму и взлетов к ослепительному свету. Всё началось с одного случая, о котором Эбби любил не говорить, который старался стереть из памяти. Ведь именно тогда он окончательно осознал свою никчёмность. Эбби шёл в школу, как и всегда. В этот день обещали контрольную по математике — предмет, который для многих был просто испытанием, а для него — смертным приговором. Но вот что странно: на лице Эбби не было ни страха, ни шока, ни даже привычной маски отчаяния. Была лишь... смиренность. Пустая, мертвая покорность судьбе. Да, он смирился со своей участью стать тем, кого сегодня убьёт Циркуль за очередную двойку. Он принял это как неизбежность. "Почему всегда я?" — думал Эбби, шагая по пыльной дороге. Он не понимал, почему именно его всегда буллят, принижают и пинают. Ведь вокруг полно других, куда более подходящих кандидатов на эту роль! Есть те, кто сильнее, злее, глупее или просто заметнее. Почему мишенью становится именно он? Но ответа от вселенной не последовало. Только тишина и скрип собственных шагов. Эбби остановился в паре метров от школы. Это здание должно было стать его могилой сегодня. И знаете что? В этот момент что-то внутри него надломилось. Не сломалось окончательно, а треснуло, выпустив наружу накопленную годами ярость. — Мне всё надоело. — тихо сказал он в пустоту. А затем, набрав полную грудь воздуха, он закричал в сторону школьных ворот так громко, что птицы сорвались с деревьев: — МЕНЯ ВСЁ ЗАЕБАЛО! С этими словами он резко развернулся и помчался прочь, желая убежать от этой жизни, от этой боли, от самого себя. Но он не смог сделать и шага. Буквально через секунду он с размаху влетел прямо в кого-то твердого, как скала. Это был Оливер. От удара Оливер лишь слегка пошатнулся, но устоял на месте. Эбби же отскочил от него, как мячик. Подняв взгляд, Эбби увидел в глазах Оливера холодную, хищную злобу. — Посмотри-ка, маленькому яблочку надоела школа. — протянул Оливер с издевательской усмешкой, обращаясь к своим друзьям, стоящим позади. — Что же нам с тобой делать, а? Как исправить такое поведение? Зип и Эдвард, стоящие рядом, тут же поддержали его ухмылками. Без единого слова они бросились вперед и схватили Эбби за руки. Они начали волоком тащить его обратно к школе, к неминуемой смерти. Эбби кряхтел, извивался, пытался вырваться, но всё было безуспешно. Они держали его слишком крепко. Вдобавок ко всему, Эдвард, идущий справа, со всей силы ударил его кулаком в живот. — Не дёргайся. — прорычал Эдвард с явным раздражением, чувствуя, как жертва пытается сопротивляться. И тут Эбби прорвало. Он плюнул Эдварду прямо в лицо, смешав слюну с кровью из прикушенной губы. — Пошёл нахуй, хуесос. — выплюнул он, больше не желая быть тем, над кем потешаются, тем, кто молча терпит. Лицо Эдварда исказилось от ярости. — Ах ты... Он перехватил Эбби за горло одной рукой, начиная душить, а второй наносил глухие, болезненные удары в живот. Эбби захрипел, глаза полезли из орбит. Эдвард подтащил его к стене школы и стал с размаху впечатывать туда. Затылок Эбби с хрустом ударился о кирпич. Кровь хлынула из раны, заливая лицо, шею, одежду. Сознание начало мутнеть, мир поплыл перед глазами. — Заканчивай быстрее, а то мы опоздаем на урок! — крикнула сзади Зип, нетерпеливо топнув ногой. Эдвард кивнул, сверкнув глазами. Он замахнулся и прописал еще один, сокрушительный удар кулаком прямо в висок Эбби. Мир вспыхнул белой вспышкой и тут же погас. Эбби потерял сознание и мешком рухнул на землю, оставшись лежать в луже собственной крови у подножия стены, которая должна была стать его памятником. ... .. . — Эй, вставай! Ты чего разлегся? Женский, но странный голос вырвал Эбби из оков беспамятства. Эбби с трудом открыл глаза. Голова гудела, как колокол. Перед ним стояла не девушка и не парень, а нечто, отдаленно напоминающее скопление звезд, мерцающих в человеческом силуэте. Свет струился из неё, ослепляя и даря надежду. — Кто ты? — спросил Эбби хрипло, не понимая, жив ли он ещё или уже попал в загробный мир. Как реагировать на такое чудо? — Неважно, кто я. — ответил этот кто-то, и голос его изменился, став теперь отчетливо мужским, глубоким и спокойным. Существо село рядом на корточки, и его улыбка была теплой, несмотря на космическую природу. — Как тебя зовут, малыш? И почему ты не на уроках? Разве не боишься опоздать? Эбби всхлипнул. Боль вернулась острой волной. Он медленно поднял руку и взялся за затылок. Ладонь тут же стала липкой и горячей. Он отдернул руку и увидел её полностью покрытой алой кровью. Страх, унижение и боль накрыли его новой волной. — Меня зовут Эбби... и меня избили. — честно признался он, глядя в землю. — Я... я бездарность. Никчемная тряпка. Вот поэтому меня и бьют. Существо посмотрело на него, и в его звездных глазах не было ни жалости, ни осуждения. Только понимание. — Да, ты бездарность. — легко согласился этот кто-то, садясь удобнее прямо на пыль рядом с ним. — Таких бездарностей, как ты, Эбби, ещё поискать надо. Эбби, ослеплённый болью и унижением, размахнулся и попытался ударить эту фигуру кулаком, желая стереть её улыбку, стереть эти слова. Но его кулак прошёл насквозь, словно сквозь дым. Фигура тут же рассыпалась на тысячи светящихся частиц, бесследно исчезнув и оставив после себя лишь звенящую тишину и чувство ещё более глубокого унижения. Эбби горько усмехнулся, скривив окровавленное лицо. Он прижался спиной к стене школы, уперевшись в неё затылком. Рана пульсировала адской болью, но ему было абсолютно всё равно. Умрёт он сейчас или нет — какая разница? "У меня уже начались галлюцинации." — пронеслось у него в голове с ледяным спокойствием. Он закашлялся, и изо рта вырвался сгусток тёмной, густой крови, упавший на асфальт чёрным пятном. Эбби долго смотрел на свою кровь, растекающуюся по пыли. Он не собирался ничего делать: ни ползти за помощью, ни кричать. Он просто прикрыл глаза, надеясь, что найдётся кто-то — любой, даже смерть, — кто наконец закончит его страдания в этом мире, полном такого мусора, как Оливер, Эдвард и Зип. Тьма накрыла его. Эбби погрузился в вязкий, тяжёлый сон, искренне веря, что это его последний сон. Что он больше никогда не проснётся. ... Прошло некоторое время — минуты или часы, он не знал. Из сна его грубо вырвал резкий, тупой удар чем-то мягким, но тяжелым по голове. Эбби открыл глаза, видя всё расплывчато. Над ним возвышался Эдвард, решивший, что одного избиения мало. Нужно добить морально. — Ну что, кто теперь хуесос, а? — с издевкой спросил Эдвард. В его руке Эбби с ужасом узнал предмет — большое розовое дилдо. Эдвард грубо поднёс его к губам Эбби и начал насильно запихивать внутрь, растягивая рот, вызывая рвотный рефлекс. — Ну что скажешь? Любишь такое да? — потешался Эдвард, широко ухмыляясь. Сзади раздавался хохот Оливера и Зип. Зип держала телефон, снимая всё происходящее крупным планом, чтобы потом выложить в школьный чат. Эбби захлебнулся слезами. Он пытался оттолкнуть его ногами, бился в конвульсиях, но силы покинули его. Он начал задыхаться, инородный предмет давил на горло, вызывая панику. Но Эдвард не переставал; он только наращивал обороты, заставляя рот Эбби болеть, превращая акт насилия в цирковое представление. Этот ад длился примерно минуту, которая показалась вечностью. Наконец, Эдвард вытащил предмет, удовлетворённо хмыкнув. Но на этом всё не кончилось. Он достал ведро краски и вылил его прямо на Эбби. Краска залила глаза, волосы, одежду, смешиваясь с кровью в липкую, разноцветную кашу. Довольный своей работой, Эдвард развернулся и дал пять Зип и Оливеру. Они смеялись, тыкая пальцами в жалкое существо у стены, и медленно пошли в сторону школы, оставляя за собой шлейф хохота. Эбби остался сидеть у стены. Весь в крови, в дешёвой краске, униженный, опозоренный. Чувство потери достоинства было сильнее физической боли. Он был мусором. И причём теперь известным на всю школу мусором. Слёзы текли по его лицу, размывая краску, образуя грязные ручьи. Не выдерживая больше этого позора, этой ненависти к себе и к тем, кто испортил его жизнь, Эбби рванул с места. Он бежал, не разбирая дороги, преодолевая боль в сломанном теле, движимый лишь одним желанием — исчезнуть. Но он пробежал совсем немного. На перекрёстке его сбила машина. Удар был страшным. Эбби отлетел в сторону, кувыркнулся в воздухе, как сломанная кукла, и с глухим, хрустящим стуком упал на асфальт. Его тело ломалось ещё сильнее. Сквозь туманный взгляд, покрытый пеленой боли, крови и краски, Эбби заметил, кто сидит за рулём. Это была Циркуль. Она решила наказать прогульщика довольно своеобразным способом. На её лице расцвела хищная, безумная улыбка. Она увидела его и вместо того, чтобы остановиться, она нажала на газ. Машина рванула прямо на него, собираясь окончательно добить. И это у неё получилось. Колеса прошли по телу Эбби. Раздался влажный, отвратительный звук разрывающейся плоти. Тело Эбби буквально разделилось на три части. Кишки вырывались наружу, перемешиваясь с внутренностями, кровью и краской, образуя жуткую мозаику смерти. ... Эбби умер. Теперь он наконец-то может спокойно отдохнуть. Наверное, в аду, ведь в рай такого мусора, как он, точно не пустят. Там ему и место. Но вот что странно... Почему история не заканчивается? Почему экран не гаснет? Почему повествование продолжается, хотя героя больше нет? ... А... Понятно... Это же история "Любви Эбби". А он так и не постиг её. Он умер жалкой, унизительной смертью, даже не узнав, что такое тепло другого человека, не встретив ту самую единственную, не обретя счастья. Сюжет не может завершиться на такой ноте, потому что главная тема ещё не раскрыта. Что вы думаете? Заслуживает ли этот сломленный, избитый, опозоренный парень второй шанс? Или же это закономерный конец его жалкой, никчёмной жизни? Стоит ли вселенной дать ему возможность переписать эти страницы кровью и слезами, или пусть остаётся пятном на асфальте? Решение за вами. Но пока... история ждёт продолжения.