Маска и истина

Гермиона шла последней, машинально отмечая зарубки на деревьях — их собственный код, чтобы не заблудиться в этом проклятом лесу. Место было выбрано не случайно: глушь, куда не дотягивались ни сети Пожирателей, ни следящие чары Министерства. Но от этого оно не становилось менее пугающим. Лес вокруг казался живым — враждебным, дышащим в затылок. Ветви цеплялись за одежду, корни норовили подставить подножку. Воздух был пропитан сыростью и чем‑то ещё — металлическим привкусом магии, искажённой, злой. Туман стелился по земле, обволакивая ноги, словно пытался удержать их на месте. «Мы слишком долго в бегах», — думала Гермиона, сжимая волшебную палочку до боли в пальцах. Её плечи ныли от усталости, а в голове крутились десятки заклинаний, планов, вариантов побега — на случай, если их всё‑таки найдут. В висках пульсировала боль, а руки слегка дрожали — не от холода, а от напряжения, которое копилось в ней уже много недель. Гарри и Рон шли впереди, молчаливые и напряжённые. Гарри периодически оглядывался, проверяя, что Гермиона на месте, а Рон что‑то бормотал себе под нос — то ли заклинания, то ли проклятия. Его обычно весёлое лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги. Наконец они вышли на небольшую поляну, окружённую густыми елями. Деревья стояли плотной стеной, создавая иллюзию защиты, но Гермиона знала — это всего лишь иллюзия. — Здесь, — хрипло сказал Гарри. — Ставим лагерь. Они действовали по отработанной схеме — движения стали почти автоматическими после стольких недель скитаний. Гермиона достала из сумки зачарованную нить — тонкую, серебристую, почти невидимую. Нить слегка мерцала в полумраке, будто была сплетена из лунного света. — Протего тоталум, — прошептала она, обходя поляну по кругу и протягивая нить между деревьями. — Фианто дуи, Репелло магнетум… Обскуро виталис… Каждое заклинание давалось тяжелее предыдущего. Магия отзывалась с неохотой, будто сама природа сопротивлялась их попыткам укрыться. Пальцы дрожали, в висках стучала кровь, а перед глазами то и дело всплывали образы: лица тех, кого они потеряли, места, которые больше не существовали. Рон тем временем ставил палатки — две небольшие, потрёпанные, но надёжные. Ткань была местами прожжена, на боках виднелись следы заклинаний. Он хмурился, бормотал что‑то про «гнилые заклятья» и «проклятые леса», но делал всё быстро и чётко, проверяя каждый колышек, каждую застёжку. Гарри завершил барьер, добавив последнее заклинание — Мутус виталис, заглушающее звуки. Когда он опустил палочку, воздух над поляной замерцал едва заметной дымкой, словно мираж в пустыне. — На пару часов хватит, — выдохнул он. — Потом придётся обновлять. И следить за сигналами — если барьер дрогнет, значит, кто‑то рядом. Орден передаёт, что Пожиратели усилили патрули. Они знают, что мы ищем крестражи. Рон достал старое радио, найденное в одном из заброшенных домов. Оно было потрёпанным, с треснувшей решёткой динамика и наполовину оторванной антенной. Рон осторожно повернул ручку, и прибор затрещал, заскрипел, засипел, пытаясь поймать сигнал. — …подпольная сеть Ордена Феникса сообщает о новых успехах: в Нортумберленде освобождены пятеро маглов, удерживаемых Пожирателями. В Глостере группа сопротивления уничтожила склад тёмных артефактов… — доносился из динамика дрожащий голос диктора. — Пожиратели ответили жестокими репрессиями: сожжён дом семьи магловских союзников, трое арестованы в Йоркшире. Имена пока неизвестны… Голос прервался на помехах. Рон покрутил ручку, пытаясь поймать что‑то ещё, но эфир был полон шипения и треска. — Достаточно, —голос Гермионы прозвучал резче, чем она хотела, но она не могла больше слушать эти сводки. Каждое имя, каждое место — это были чьи‑то жизни, оборванные в самом начале. Она видела, как сжались кулаки Гарри, как Рон отвернулся, делая вид, что проверяет настройки. Они все знали, что за этими сухими сводками — чьи‑то судьбы. Может, знакомые. Может, друзья. — Орден держит удар, — тихо сказал Гарри. — Они отвлекают Пожирателей, дают нам время искать крестражи. Мы не одни в этой войне. — Да, — кивнула Гермиона. — Но цена слишком высока. Сколько ещё людей погибнет, пока мы найдём все крестражи? Я соберу хворост, — сказала Гермиона, хватая корзину. Ей нужно было хоть чем‑то занять руки, вырваться из этого замкнутого круга страха и отчаяния. Гарри пошёл с ней. Они двигались молча, наклоняясь за ветками, сухими сучьями, пучками мха. Каждый звук заставлял вздрагивать: треск ветки, шорох листьев, далёкий крик ночной птицы. В какой‑то момент Гермиона замерла, услышав отдалённый вой — то ли волк, то ли что‑то похуже. — Ты в порядке? — тихо спросил Гарри, когда они отошли подальше от лагеря. Он смотрел на неё внимательно, словно пытался прочесть её мысли. Гермиона хотела сказать «да», но вместо этого её плечи вдруг затряслись. Она закусила губу, пытаясь сдержать слёзы, но они всё равно покатились по щекам — горячие, злые. — Мы не можем… — её голос сорвался. — Мы не можем просто бегать, прятаться, пока они убивают всех подряд! Орден ведёт эту тихую войну, жертвует собой, чтобы мы могли искать крестражи. А мы… мы даже не знаем, где следующий! Где он спрятан? Как его уничтожить? Сколько ещё людей погибнет, пока мы будем метаться по лесам? Он положил руку ей на плечо: — Мы найдём. Мы уже близко. Помнишь, что говорил Дамблдор? У нас есть преимущество — мы знаем, что ищем. А они — нет. И мы не одни. Орден помогает, люди поддерживают нас, даже если мы их не видим. Каждый наш шаг — это шаг к победе. Она кивнула, вытерла лицо рукавом и заставила себя собраться. Глубоко вдохнула, ощущая запах хвои и сырости, и выдохнула, отпуская часть напряжения. — Пойдём. Рон, наверное, уже заждался. Когда они вернулись, Рон уже разжёг костёр. Пламя трещало, отбрасывая неровные тени на их лица. Они сели вокруг огня, протянув замёрзшие руки к теплу. Гермиона смотрела на языки пламени, но видела не их, а образы: лица тех, кто сражался в тени, кто рисковал жизнью, чтобы Орден мог отвлекать Пожирателей; места, которые они больше никогда не увидят; друзей, разбросанных по всему миру, ведущих свою тихую войну. В груди что‑то сжималось, будто кто‑то сдавливал сердце железной рукой. — Завтра проверим ту пещеру у реки, — сказал Рон, глядя в огонь. — Там может быть ловушка, но… — Но это наш лучший шанс, — закончил за него Гарри. — Если крестраж там, мы его заберём. И тогда станет легче. Хотя бы немного. Орден выиграет нам ещё время. Гермиона кивнула. Она знала, что завтра будет ещё опаснее. Что каждый шаг приближает их к смерти — или к победе. Но выбора не было. Не для них. Они были частью чего‑то большего — цепи сопротивления, где каждый выполнял свою роль. — Нужно поспать, — сказала она. — По очереди будем дежурить. Я первая, потом Рон, потом Гарри. Рон зевнул, но спорить не стал: — Хорошо. Только не сиди слишком долго — ты и так на ногах с рассвета. Гарри и Рон зашли в одну палатку. Гермиона сидела у костра подкидывая хворост. Вокруг было ьиэо, слишком тихо. Так просидев пару часов, она разбудила Рона и покавыляла во вторую палатку, завернулась в спальник. Но сон не шёл. Гермиона лежала с закрытыми глазами, слушая, как потрескивают дрова, как тихо бормочет что‑то Рон, сидя на страже. В голове крутились мысли: «Мы должны успеть. Мы не имеем права проиграть. Ради всех, кто верит в нас. Ради тех, кто уже не сможет бороться. Ради Ордена, который даёт нам шанс изменить ход войны». Где‑то в глубине леса завыл волк. Или не волк. Звук прокатился по деревьям, отражаясь эхом, и затих. Гермиона уснула— измождённое тело больше не могло сопротивляться усталости. Но отдых не принёс облегчения: ей снились родители, их лица, ставшие почти незнакомыми. Они улыбались, но в глазах читалась тоска — будто они пытались что‑то сказать, предупредить. А потом в сон вклинилась Беллатриса Лестрейндж. Её пронзительный смех звенел в ушах, пальцы с длинными ногтями тянулись к лицу Гермионы. — Думаешь, ты сильнее меня, грязнокровка? — шипела Беллатриса. — Ты всего лишь пешка. Гермиона вскрикнула во сне и резко проснулась. — Гермиона! — Рон тряс её за плечи, его лицо было искажено страхом. — Просыпайся! Пожиратели за барьером! Они нашли нас! Она вскочила на ноги, сердце бешено колотилось. Гарри уже тушил костёр заклинанием, искры разлетались в стороны, как испуганные светлячки. Рон лихорадочно складывал палатки, руки дрожали. — Барьер трещит, — прошептал Гарри, прислушиваясь. — Ещё минута — и они прорвутся. Гермиона огляделась: вещи были разбросаны, следы их пребывания слишком очевидны. Она схватила сумку, быстро проверила, на месте ли карта и дневник Дамблдора. — Убирайте всё! — приказала она. — Следы, остатки костра, любые улики. Быстрее! Они действовали молча, но слаженно. Рон заклинанием стёр отпечатки ног, Гарри развеял остатки дыма, Гермиона собрала ветки, которые они принесли для костра. Вдруг барьер вспыхнул алым — первый удар прорвался сквозь защиту. — Они здесь, — выдохнула Гермиона. Её голос дрожал, но она заставила себя собраться. — Нет времени, слушайте меня внимательно.—Она схватила Гарри за руку, заглянула ему в глаза— Я их отвлеку. Запущу по ложному следу, уведу подальше. Вы с Роном бегите к реке, там есть старая тропа вдоль берега — выведет к заброшенной мельнице. Я дам сигнал, когда будет безопасно. — Нет, — Гарри сжал её плечо. — Мы не бросим тебя. — Это не обсуждается! — Гермиона повысила голос. — Наша главная задача — крестражи. Если нас поймают всех вместе, всё будет кончено. Орден потеряет последний шанс. Я смогу, запутаю следы, запущу ложные маяки. Если что‑то пойдёт не так — не возвращайтесь. Слышите? Не смейте возвращаться. Я справлюсь. Рон хотел возразить, но Гермиона резко повернулась к нему: — Рон, ты обещал слушаться меня в таких ситуациях. Это приказ. Он сжал губы, кивнул, в глазах стояли слёзы. Гарри стиснул зубы, но тоже кивнул. Она не стала ждать ответа. Развернулась и бросилась в лес, прочь от лагеря. Гермиона бежала, не разбирая дороги. Ветви хлестали по лицу, корни цеплялись за ботинки, но она не замедлялась. За спиной уже слышались крики, треск веток под тяжёлыми шагами. — Там! Она побежала туда! — донёсся голос. Она резко свернула, петляя между деревьями. Пальцы судорожно сжимали палочку. — Конфундус! — бросила она через плечо. Заклинание попало в одного из преследователей — тот замер, растерянно озираясь. Но остальные уже приближались. — Ловите её! — рявкнул кто‑то. Гермиона снова свернула, нырнула под низкую ветку, пробежала через густой кустарник. Сердце стучало в горле, дыхание сбивалось, но она заставляла себя бежать. — Редукто! — прогремело сзади. Взрыв разметал кусты в метре от неё. Земля дрогнула, осколки камней оцарапали щеку. — Не уйдёт! — раздался новый голос. Гермиона резко остановилась, развернулась и вскинула палочку: — Протего! Щит вспыхнул как раз вовремя — три заклятия ударились о него, рассыпавшись искрами. Она ответила: — Экспеллиармус! Один из Пожирателей отлетел в сторону, его палочка улетела в кусты. Но их было слишком много. — Она одна! Окружайте! — приказал кто‑то. Гермиона рванула дальше, сворачивая, запутывая следы. Она кидала заклинания наугад — Конфундус, Импедимента, даже Редукто, хотя оно отнимало слишком много сил. В бок впилась острая боль — заклятие всё‑таки зацепило. Она споткнулась, но удержалась на ногах. — Быстрее! — кричали позади. — Не дайте ей уйти! Она бежала, пока ноги не начали подкашиваться. В глазах темнело, дыхание вырывалось хрипами. Но она не могла остановиться. Не сейчас. И вдруг — резкий рывок. Чья‑то рука схватила её за плечо, рванула назад. Гермиона упала на землю, больно ударившись коленом. Перед ней стояло трое Пожирателей. Один из них, высокий, в чёрной мантии с серебряной вышивкой, медленно снял маску. Его лицо было бледным, с тонкими чертами и холодной улыбкой. — Попалась, — прошипел он. — Хозяин будет доволен. Гермиона попыталась подняться, но другой Пожиратель пнул её в бок. Боль вспыхнула с новой силой. — Отдайте её мне живой, — приказал первый. — Тёмный Лорд захочет поговорить с этой умницей лично. — Петрификус тоталус! — выкрикнула Гермиона, целясь в ближайшего. Тот застыл, но двое других уже поднимали палочки. — Довольно игр, — усмехнулся первый. — Остолбеней! Яркий красный луч ударил в грудь. Мир перед глазами Гермионы потемнел, звуки стихли. Последнее, что она почувствовала, — как её тело безвольно падает на холодную землю.