Маска и истина

Гермиона очнулась в кромешной темноте. Тело ломило так, будто её протащили через весь лес, а потом ещё и избили. В висках стучала кровь, во рту чувствовался металлический привкус. Она осторожно провела языком по разбитой губе — кровь сочилась и из носа, стекала по подбородку. Она попыталась пошевелиться — запястья были крепко связаны за спиной. Руки затекли, пальцы не слушались. Гермиона с трудом села, прислонившись к холодной каменной стене. Дыхание вырывалось прерывисто, с хрипом. «Гарри… Рон… — пронеслось в голове. — Они успели уйти? Или стали ждать сигнала? А может бросились спасать меня?» Мысли путались. Она попыталась сосредоточиться, но голова кружилась, перед глазами плавали тёмные пятна. Вдруг дверь с грохотом распахнулась, впустив поток света. В проёме возник силуэт Пожирателя смерти — высокий, в чёрной мантии, с маской в руке. Его лицо было бледным, с резкими чертами, а глаза смотрели холодно и безжалостно. — Тёмный Лорд ждёт тебя, грязнокровка, — хрипло произнёс он. Двое других Пожирателей вытащили Гермиону из комнатушки и грубо толкнули, принуждая идти. Жёсткие пальцы впились в плечо, почти до синяков, и поволокли по длинному коридору. Каменные стены, факелы, отбрасывающие неровные тени, — всё плыло перед глазами. Её привели в просторный зал с высоким потолком. В центре, на резном кресле из чёрного дерева, восседал Волан‑де‑Морт. Он выглядел иначе, чем в прошлый раз: черты лица стали ещё более змеиными, глаза сверкали алым, а пальцы с длинными ногтями нервно постукивали по подлокотнику. Его мантия струилась по полу, словно живая, а в воздухе вокруг него чувствовалось напряжение тёмной магии. — А, мисс Грейнджер, — прошипел он, медленно подняв голову. — Наконец‑то мы встретились. Гермиона молчала, сжимая кулаки, насколько позволяли связанные руки. — Ты же не думаешь, что можешь скрыть от меня что‑то? — продолжил Волан‑де‑Морт, вставая. — Твой разум — как открытая книга. И я прочту его до последней страницы. Он сделал шаг вперёд, поднял палочку: — Легилименс! Острая боль пронзила голову. Гермиона почувствовала, как чьи‑то ледяные пальцы копаются в её воспоминаниях: лагерь в лесу, Гарри и Рон, карта крестражей, тайные встречи Ордена… Но она сопротивлялась. Мысленно воздвигала барьеры, отвлекала внимание, подбрасывала ложные образы — старые уроки окклюменции с Дамболдором не прошли даром. Она была сильна в этом, хотя в принципе и во всём другом тоже. Волан‑де‑Морт нахмурился. Его глаза сузились. — Ты упряма, — прошипел он. — Но это ненадолго. И я знаю, как мне сломать тебя. Он резко обернулся к своим слугам: — Приведите Малфоя. Уверен, он будет рад. Сердце Гермионы пропустило удар. Только не Малфой. Минуты тянулись и наконец массивная дверь открылась. В зал вошёл Драко Малфой. Его лицо было бледнее обычного, волосы слегка растрепаны, мантия идеально выглажена. Он бросил на Гермиону короткий взгляд, примелькнуло удивление, едва заметный страх— но он тут же отвернулся, скрывая эмоции. — Темный лорд — склонил он голову перед Волан‑де‑Мортом. — Твоя задача, — произнёс Тёмный Лорд, — проникнуть в разум этой девчонки и добыть всю информацию о крестражах, планах Ордена, местонахождении Поттера. Я бы занялся этим сам, но как знаешь у меня и без того много дел. Продолжай до тех пор, покв не узнвешь хоть что то. И сразу после всех попыток, удачных и нет, приходи ко мне. Я лично буду пересматривать их у тебя. Малфой хмыкнул: — Как будет угодно. Он подошёл к Гермионе, высокомерно оглядел её с головы до ног — грязная, израненная, с кровью на лице. — Вставай, — бросил он. — Я не собираюсь пачкать руки, таская тебя на руках. Гермиона с трудом поднялась, шатаясь. Ноги подкашивались, но она выпрямилась, подняла голову, стараясь не показывать слабость. «Если бы у меня была палочка, — пронеслось в голове, — я бы свернула ему шею. Но нет… меня убили бы сразу на месте». Драко двинулся вперёд, она последовала за ним. Они прошли через зал, остановились у камина. Малфой схватил её за руку, бросил горсть летучего пороха: — Малфой‑мэнор! Вспышка зелёного пламени — и они оказались в просторном холле с мраморными колоннами. Малфой резко отдернул её руку. Гермиона едва удержалась на ногах. Она заметила, как его пальцы дрогнули — совсем чуть‑чуть, — но лицо осталось непроницаемым. — Следуй за мной, — коротко бросил он. Они поднялись по лестнице, прошли по длинному коридору и остановились у одной из дверей. Малфой открыл её — комната оказалась на удивление просторной и чистой: широкая кровать с тяжёлым балдахином, камин, книжные полки вдоль стен. Пока Гермиона оглядывалась, Малфой вызвал домовика: — Тинки, приведи эту грязнокровку в порядок. Помой, переодень, залечи раны. И чтобы через час она была готова к допросу. Он бросил на Гермиону брезгливый взгляд и вышел, захлопнув дверь. Тинки склонился перед ней: — Мисс… Тинки поможет. Гермиона молча кивнула. Силы окончательно покинули её. Она едва держалась на ногах, а в голове билась одна мысль: «Гарри и Рон… вы должны были уйти. Вы должны выжить. А я… я справлюсь. Как‑нибудь». После всех требований Малфоя, Тинки исчезла. Гермиона встала у окна, спиной к двери. В голове крутились мысли о побеге, о ложных следах, о том, как выиграть время для Гарри и Рона. Дверь бесшумно открылась. Гермиона резко обернулась — на пороге стоял Малфой. Его лицо было холодным, таким де бледным, под глазами залегли тёмные круги, а взгляд — уставший — будто смотрел сквозь неё. — Уходи, — глухо произнесла Гермиона, отступая на шаг. — Я ничего не скажу. Малфой не ответил. Он сделал шаг вперёд, и тогда Гермиона швырнула в него первый попавшийся предмет — тяжёлую книгу с каминной полки. Та пролетела мимо, ударилась о стену и рассыпалась на страницы. Драко даже не вздрогнул. Он молча прошёл вглубь комнаты, закрыл дверь и медленно повернулся к Гермионе. Его глаза — серые, холодные, безжизненные — впились в неё, словно пытаясь прочесть все тайны без всяких заклинаний. — Это бессмысленно, — хрипло произнёс он.— Ты всё равно сломаешься. — Никогда, — выдохнула Гермиона. Она схватила вазу с цветами — старую, фарфоровую, с трещиной посередине — и метнула в Малфоя. Тот даже не попытался увернуться: ваза разбилась у его ног, вода растеклась по ковру, лепестки роз разлетелись в стороны. Драко сделал ещё шаг вперёд. Гермиона отступала, пока не упёрлась спиной в массивный деревянный стол. Дальше пути не было. Он подошёл вплотную. Так близко, что она чувствовала запах его мантии — холодный, аристократичный, с нотками сандала и чего‑то горького. Его пальцы едва заметно дрогнули, но палочка уже была поднята. — Легилименс! Острая боль пронзила голову. Гермиона почувствовала, как чьи‑то ледяные пальцы вцепились в её мысли, пытаясь прорваться сквозь барьеры. Перед глазами замелькали образы: Гарри и Рон, бегущие к реке; карта крестражей, спрятанная в дневнике Дамблдора; тайное убежище Ордена. «Нет!» — мысленно крикнула Гермиона, возводя новый барьер. Она представила пустую комнату — голые стены, пол, потолок, тишину. Ничего, что могло бы помочь врагу. Но Малфой не отступал. Его взгляд стал жёстче, пальцы крепче сжали палочку. Он усилил натиск — барьеры начали трещать. Гермиона воздвигла новый щит — на этот раз в виде библиотеки Хогвартса, но пустой, без книг. Малфой прорвался и туда. Тогда она создала лабиринт из коридоров, бесконечный и запутанный. Он сломал и его. Каждый новый барьер отнимал силы. В висках стучало, перед глазами плыли тёмные пятна. Она возводила стены, лабиринты, пустые пространства — он ломал их один за другим. — Ты не сможешь вечно сопротивляться, — прошипел Малфой. Его голос звучал откуда‑то издалека, будто сквозь толщу воды. — Сдавайся. — Не дождёшься… — выдохнула Гермиона. Она создала последний барьер — образ родителей, улыбающихся, но размытых, неуловимых. Малфой рванулся к нему, пытаясь ухватить хоть крупицу информации. Гермиона бросила в него остатки сил, всю волю, всё отчаяние. Барьер вспыхнул ослепительным светом — и тут же рассыпался в прах. Боль стала невыносимой. Мир перед глазами потемнел. Последнее, что она почувствовала, — как чьи‑то руки подхватили её, не давая упасть на пол. Последнее, что услышала, это приглушённый голос Малфоя: — Блять… Затем наступила тьма... *** Гермиона очнулась на кровати. Тело было тяжёлым, словно налитым свинцом, голова раскалывалась от боли. Из носа тонкой струйкой текла кровь, оставляя на губах металлический привкус. Рядом стоял Малфой. Он держал в руках платок, испачканный её кровью, и смотрел на неё — не с торжеством, а с каким‑то странным, почти растерянным выражением. — Ты продержалась дольше, чем я ожидал, —тихо произнёс он. Гермиона с трудом сглотнула. Голос не слушался, но она всё же выдавила: — И что… теперь? Малфой убрал платок в карман, опустил палочку. — Теперь ты отдохнёшь. А завтра… завтра мы продолжим. Он развернулся и направился к двери. Уже на пороге остановился, будто хотел что‑то добавить, но лишь молча вышел, оставив Гермиону одну — измученную, но не сломленную. *** Гермиона лежала на кровати, уставившись в потолок. Тело всё ещё ныло после ментальной атаки Малфоя, в висках пульсировала боль. Она пыталась собраться с силами, выстроить новые барьеры в сознании. Вдруг он решит продолжить сегодня еще раз. Дверь тихонько приоткрылась. В комнату проскользнул Тинки, неся поднос с едой: тарелка тёплого супа, кусок хлеба, стакан воды и что‑то похожее на запечённые яблоки. — Мисс, — пропищал эльф, осторожно приближаясь. — Тинки принёс ужин. Хозяин приказал, чтобы мисс поела. Гермиона не повернула головы. — Я не голодна. — Но, мисс… — Тинки поставил поднос на столик у кровати. — Хозяин приказал. Если мисс откажется, Тинки должен… должен… —эльф замялся, его уши печально обвисли. —Должен накормить насильно. Тинки очень жаль, но Тинки не может перечить хозяину. Гермиона резко села. Гнев, копившийся внутри, вырвался наружу. Она схватила поднос из его рук и с силой швырнула в сторону — тарелки разбились о стену, суп растёкся по ковру, яблоки покатились по полу. — Я ничего не возьму из ваших рук! — выкрикнула она. — Ни еды, ни помощи, ни милости! Тинки пискнул и мгновенно исчез с тихим хлопком. Несколько мгновений в комнате царила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Гермионы. Но вот дверь резко распахнулась, и на пороге появился Драко Малфой. Он прикрыл глаза, окинув взглядом разгром: осколки фарфора, лужицу супа на ковре, разбросанные яблоки. Его губы сжались в тонкую линию, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Что ты здесь устроила? — резко спросил он, быстрым шагом подходя к Гермионе. Его голос звучал холодно, но в глазах читалась усталость. — Это не «устроила», — огрызнулась Гермиона. — Это протест... Я не буду есть то, что вы мне даёте. Не буду подчиняться вашим приказам. — Ты думаешь, это шутки? — Малфой наклонился к ней, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её. — Ты пленница, Грейнджер. И будешь делать то, что тебе скажут. — А ты думаешь, что запугаешь меня? — она подняла подбородок, глядя ему прямо в глаза. — Думаешь, если я в этой комнате, если вы отобрали мою палочку, то я сломлена? Нет. Я не стану есть. Не стану подчиняться. Малфой стиснул зубы. — Тинки! — громко позвал он. Эльф появился тут же, дрожа и сжимая уши. — Да, хозяин? — Принеси новый поднос. То же самое, — приказал Малфой. — И быстро. Малфой не отрывал своего взгляда от Гермионы, как и она, смотрела с вызовом, злостью. Через мгновение Тинки вернулся с точно таким же набором еды. — Нет, — твёрдо сказала Гермиона. — Я не буду это есть. Ты меня не заставишь. Малфой схватил её за руку. Сам сел рядом, взял ложку, зачерпнул супа. — Будешь, — произнёс он почти шёпотом, но с железной решимостью. — Открывай рот. Гермиона попыталась вырваться, но он держал крепко. — Отпусти! — прошипела она. — Либо ты ешь сама, либо я тебя накормлю, — холодно сказал Малфой. — Выбирай. Она сжала губы, но он просто прижал ложку к её нижней губе, слегка надавил — и часть супа попала внутрь. Гермиона закашлялась, но Малфой не остановился. Ложка за ложкой он впихивал в неё еду, не обращая внимания на сопротивление. Наконец, когда тарелка опустела, он отложил её в сторону и удовлетворённо ухмыльнулся. — Видишь, не так уж это и сложно, — прошептал он, наклонившись к её уху. — Если хотела, чтобы я покормил тебя, Грейнджер, могла просто попросить. Без всяких сцен. Не дожидаясь ответа, он встал, бросил короткий приказ Тинки убрать беспорядок и вышел, хлопнув дверью. Когда Гермиона осталась одна. Живот скрутило спазмом, тошнота подступила к горлу. Она вскочила, бросилась к двери в уборную, распахнула её и склонилась над раковиной. Всё, что Малфой заставил её съесть, вышло наружу. Дрожащими руками она включила воду, умылась холодной водой. Подняла глаза к зеркалу. Оттуда на неё смотрела измождённая девушка: тёмные круги под глазами, ссадина на скуле, волосы спутаны. Но в глазах — всё тот же огонь. Гермиона вытерла лицо полотенцем и усмехнулась своему отражению. — Думай, что победил, Малфой, — тихо произнесла она. — Но это не так. Я не сломаюсь. Я выдержу. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Главное — выиграть время. Выжить. И попытаться передать Гарри и Рону хоть какой‑то знак. Где‑то в глубине души теплилась надежда. Надежда на то, что победа всё ещё возможна — даже здесь, в сердце вражеской крепости. За окном уже стемнело — ночь окутала Малфой‑мэнор непроницаемой пеленой. «Нужно что‑то предпринять, — лихорадочно думала Гермиона. — Хоть какой‑то способ выбраться…» Она тут же бросилась к двери, дёргая ручку — бесполезно, та была заперта магией. Тогда Гермиона подбежала к окну, попыталась его открыть, но створки не поддавались. Она схватила тяжёлую статуэтку со столика и швырнула в стекло — оно даже не треснуло, лишь слегка зазвенело, будто сделанное из какого‑то особого магического материала. Гермиона ударила кулаком по раме, чувствуя, как к горлу подступают слёзы бессилия. Она обошла комнату, проверяя каждый угол, каждую щель — всё было зачаровано, всё работало против неё. Обессиленная, она опустилась на кровать, подтянула колени к груди и уткнулась в них лицом. Тело ныло, разум был измотан, а в груди клокотала смесь страха, гнева и отчаяния. Дыхание стало прерывистым, мысли путались. Постепенно её веки отяжелели. Усталость взяла верх — Гермиона откинулась на подушки, не замечая, как проваливается в тяжёлый, беспокойный сон. Среди ночи Гермиона резко проснулась от тихого звука открывающейся двери. Она подскочила на кровати, поджала ноги к груди, вцепившись пальцами в край одеяла. В дверном проёме стоял Драко Малфой. Он выглядел ужасно: лицо в ссадинах и гематомах, на скуле глубокий порез, из которого сочилась кровь. Мантия была порвана в нескольких местах, местами пропитана кровью. Волосы спутались, а обычно безупречная осанка сменилась сутулостью от изнеможения. Гермиона задрожала. «Зачем он здесь? Что собирается сделать?» В голове пронеслись страшные картины: новый допрос, пытки, месть за её неповиновение… Малфой медленно вошёл в комнату. Его шаги были неровными, он будто с трудом удерживал равновесие. Не говоря ни слова, он подошёл к кровати и сел на полу, облокотившись головой на матрас. Закрыл глаза, тяжело дыша. Гермиона замерла, боясь пошевелиться. Он был не в себе. Ей лучше молчать. Он её даже не видит. Она вжалась в изголовье кровати, стараясь стать как можно меньше, едва дыша. Драко сидел так очень долго — просто сидел, закрыв глаза, будто спал сидя. Его дыхание было неровным, прерывистым. Иногда он вздрагивал, словно во сне, пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. Кровь с пореза на скуле стекало на покрывало, оставляя маленькие тёмные пятна. Гермиона не шевелилась. Страх постепенно сменялся растерянностью, а затем — чем‑то похожим на жалость. Этот человек несколько часов назад кормил её насильно, угрожал, подчинял своей воле. А теперь он сидел перед ней, израненный и измученный, и выглядел… уязвимым. Она осторожно потянулась к прикроватному столику, нащупала стакан с водой, который Тинки оставила днём. Медленно, стараясь не привлекать внимания, смочила уголок простыни и тихонько протянула руку к его лицу. — Не надо, — хрипло произнёс Малфой, не открывая глаз. Его голос звучал глухо, без привычной насмешки. — Оставь меня. — Ты ранен, — тихо ответила Гермиона, удивляясь собственной смелости. — И… ты выглядишь так, будто вот‑вот упадёшь. Малфой наконец открыл глаза. В полумраке комнаты они казались почти чёрными. — Меня наказали, — произнёс он. — За то, что не смог сломать тебя. Тёмный Лорд… недоволен. Он снова закрыл глаза, тяжело вздохнул. — Я не должен был приходить сюда. Но… здесь хотя бы тихо. И ты… ты хотя бы не лжёшь. Не притворяешься доброй, не жалеешь фальшиво. Ты просто… существуешь. И это… успокаивает. Гермиона почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло. Она осторожно подвинулась ближе, всё ещё держа влажную ткань в руке. — Давай я хотя бы обработаю порезы, — тихо сказала она. — Это не займёт много времени. Малфой посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах читалась усталость, боль и что‑то ещё — что‑то, чего Гермиона не могла определить. — Как хочешь, — наконец произнёс он почти безразлично. Гермиона осторожно коснулась его лица влажной тканью. Он чуть вздрогнул, но не отстранился. Она аккуратно промокнула кровь у пореза на скуле, затем перешла к ссадинам на лбу. Её пальцы дрожали, но движения были бережными. В комнате повисла странная тишина — не враждебная, не напряжённая, а какая‑то… иная. Будто на мгновение они перестали быть пленницей и тюремщиком, врагами. Просто два измученных человека в тёмной комнате, где за окном простирался холодный мир, полный опасностей. Когда Гермиона закончила, Малфой слегка качнул головой. — Спасибо, — прошептал он так тихо, что она едва расслышала. Затем он с трудом поднялся, сделал шаг к двери, но вдруг остановился. — Спи, Грейнджер, — бросил он через плечо.— Завтра будет новый день. И… постарайся поесть сама. Ради себя. Гермиона осталась одна. Она медленно опустилась на подушки, глядя в потолок. В голове крутились мысли, чувства путались. Как только шаги Малфоя затихли в коридоре, Гермиона медленно опустилась на подушки. Руки дрожали — не от страха, а от напряжения. План начал складываться в голове, чёткий и рискованный. «Он уязвим, — размышляла она. — И он знает, что я это вижу. Если я буду осторожна, если буду действовать постепенно… я смогу заставить его раскрыться. Узнать что‑то важное. Что‑то, что поможет Гарри и Рону. Что‑то, что даст Ордену преимущество». Она повернулась к окну. За стеклом простиралась ночь, тёмная и молчаливая. Где‑то там, за этими стенами, были её друзья. «Я не подведу вас, — мысленно пообещала Гермиона. — Я найду способ. Я использую всё, что есть под рукой. Даже слабость моего врага». Она закрыла глаза, пытаясь уснуть, но сон не шёл. В голове крутились слова, фразы, стратегии. Завтра она начнёт действовать. Осторожно, шаг за шагом. Потому что теперь у неё был план. И шанс..