Защищая Грейнджер

      – Пусти меня, Малфой!       – Лучше не сопротивляйся, Грейнджер!       Драко грубо прижимает гриффиндорку к шершавой стене коридора восьмого этажа. Впивается в её губы своими. Мгновение – и его язык уже хозяйничает у неё во рту.       Гермиона упирается кулачками в грудь слизеринца. Пытается сдержать его напор. Тщетно. Он целует её настойчивее и глубже.       Левая рука блондина скользит ей под юбку. Длинные тонкие пальцы безжалостно рвут изящные кружевные трусики девушки. А затем проникают прямо в неё. Туда, где волшебницы ещё не касался ни один парень на свете...       Она стонет сквозь поцелуй, и Малфой даёт передышку её губам. Но его пальцы двигаются в ней, как заведённые. Ноги Гермионы становятся ватными. Она буквально сочится влагой. Та пачкает кисть слизеринца. Оставляет липкие дорожки на её собственной коже. И гриффиндорка дрожит от переизбытка доселе неведомых ощущений.       Тем временем Драко резко меняет тактику. Вынимает пальцы и цинично размыкает ими нежные девичьи губы.       Так Гермиона пробует свой грех на вкус. Её язык встречает его пальцы и собирает с них тёплую вязкую смазку. Всю, до последней капли.       Разумеется, Малфою этого мало. Он намерен и дальше ломать её волю.       Его набухший член внезапно оказывается в правой руке волшебницы. Блондин принимается ласкать себя ею. Без тени смущения. А гриффиндорка с трепетом наблюдает за тем, как пульсирующая в её ладони плоть каменеет, покрываясь рельефом из вен.       Издав дикий рык, Драко ставит Гермиону на колени.       – Осторожнее с зубами, – предупреждает он.       И, не церемонясь, наполняет рот девушки до предела.       Она почти задыхается. Её лицо краснеет. В уголках глаз скапливаются слёзы.       Малфою, похоже, плевать. Ритмично работая тазом, он вновь и вновь насаживает голову гриффиндорки на свой пенис. Коридор пронизывают хлюпающие полустоны. Волшебница давится его органом. И собственной слюной в придачу. Её чертовски много. Член словно вымочили в сливочном пиве.       Смачно выругавшись, слизеринец покидает рот Гермионы. Рывком поднимает её на ноги, поворачивает спиной к себе и входит в тесное влажное лоно.       Она вскрикивает.       – Заткнись, – шипит блондин.       И кусает её за ухо.       Грейнджер – девственница. Точнее, была девственницей, пока он не вогнал себя в её нутро по самые яйца.       Драко понимает это слишком поздно. Когда путь назад отрезан.       Малфой ослабляет хватку и жадно целует девушку в шею, стремясь облегчить её боль. Шумно вздохнув, она гладит его по щеке. Хороший знак.       Слизеринец возобновляет толчки. На сей раз он действует бережно и неторопливо. Смакуя каждый момент.       Спешить некуда.       Ночь принадлежит только им…       «Прости, Грейнджер! Это – единственный способ защитить тебя».       Драко возвращает Гермионе изменённое воспоминание. Смотрит на неё, податливую как никогда под влиянием Империуса. И ненавидит себя всей душой.       Их близость случилась по взаимному согласию. Спонтанная. Дерзкая. Однако вполне осознанная. Теперь гриффиндорка этого не помнит. «Переписав» все реплики, он ловко превратил любовь в насилие.       Впрочем, у него нет другого выхода. Сегодняшний вечер окончательно переломил ход войны.       Альбус Дамблдор мёртв. Профессор Снейп расправился с ним несколько минут назад. Не дрогнув, совершил то, на что ему, Драко Малфою, так и не хватило духу.       Зато ему хватило духу полюбить грязнокровку. Случайная встреча в Запретном лесу стала для них обоих роковой.       Она начала лгать друзьям. Он продолжил обманывать своих, параллельно утаивая истину и от неё.       Ту самую истину, что обнажала в нём предателя.       Весь шестой курс Драко разрывали на части чувства к Грейнджер, остатки совести и сыновний долг. Малфой-младший давно перестал разделять идеи Тёмного Лорда, но не смел выступить против него в открытую.       Потому что не хотел остаться сиротой.       Именно страх за родителей вынудил его сначала принять Чёрную метку, а позже едва ли не сутками напролёт торчать в Выручай-комнате, возясь с исчезательным шкафом.       И всё-таки он пошёл на риск. Выторговал у Пожирателей Смерти четверть часа, пообещав догнать их у хижины Хагрида.       «Советую не тратить время зря, мистер Малфой». Высокомерный тон декана Слизерина до сих пор звучит у него в ушах.       Что ж, Драко и не тратит его зря. Ни единой секунды. Он спасает Грейнджер. С помощью чудовищной смеси легилименции и Непростительного.       Ибо цель всегда оправдывает средства.       После убийства Дамблдора Волан‑де‑Морт бросит все силы на уничтожение Поттера и его свиты. Само собой, Грейнджер окажется на линии огня. Без права на ошибку.       Увы, её привязанность к нему и есть ошибка. Волнуясь за его судьбу, она непременно потеряет бдительность. Угодит в ловушку. И погибнет.       Он обязан отвести от неё эту угрозу. Даже ценой вечного презрения гриффиндорки. Она не простит ему надругательства над собой. И гнев лишь увеличит её шансы не пасть в борьбе с Тёмными магами.       А Поттер с Уизли обеспечат ей надёжное прикрытие. Ради Грейнджер они пойдут на всё. Хоть в Азкабан, хоть в могилу.       В глубине души Драко отчаянно надеется на то, что Мальчик, Который Выжил одержит победу. Тогда он отдаст Грейнджер настоящее воспоминание о той ночи. Если же Поттер проиграет, в этом не будет смысла.       Вдох. Выдох. Сейчас он должен её покинуть. Навсегда ли – даст ответ будущее.       Малфой крепко обнимает волшебницу. Вдыхает неповторимый аромат её волос. Слушает размеренное биение её сердца. И страстно мечтает о том, чтобы выпрошенная им проклятая четверть часа длилась бесконечно.       – Я люблю тебя, – шепчет он, глядя в бездонные карие глаза Гермионы, абсолютно пустые из-за заклятия. – Люблю больше жизни. И, клянусь, однажды ты обязательно об этом узнаешь.