Неоновое небо

      Горячий дым приятно обжигает слизистые, ударяя в голову сизым туманом. Илья фокусирует замыленный взгляд пьяных глаз на дрожащем в его руках кровавом огоньке, касаясь кипящей головой прохладного металла гаражной двери. Он присаживается на корточки, роняя лицо в сухие мозолистые ладони, тихо вздыхая. Все вокруг неспешно начинает вращаться, и Илья чувствует себя космонавтом в невесомости, а к горлу невзначай подступает тошнота. Он затягивается снова, серый пепел осыпается на его покрытые синей джинсов колени. Перед глазами пляшут белые всполохи, брюнет давит на горящие лихорадочным огнем веки пальцами, растирая нежную кожу. Он не помнит, как возвращается обратно в гараж, как садится за стол, и как во рту снова оказывается адская жидкость, намешанная из всего, что способно гореть. Илья опрокидывает в себя очередной стакан уже не морщась, ощущая, как постепенно со временем алкогольное опьянение накатывает на его отравленный мозг все сильнее, заставляя терять сознание. Он отключается прямо так, наполовину утекший под стол. А грубая спинка старого табурета мило сослужила ему самой мягкой на свете подушкой.       Парень очнулся блюющим в кусты. Он явно пришел в сознание не сразу, поскольку когда покрасневшие, неадекватно блестящие глаза раскрылись, взору Ильи предстала не самая приятная картина. И как в нем могло поместиться столько этой дряни? На молодой, до этого свежей и чистой траве были собраны все цвета радуги, начиная желтым и оканчивая бордово-красным. Он коротко сплюнул противную вязкую слюну, после чего сразу зашелся новым приступом рвоты, резко согнувшись пополам. Но держащая его все это время за волосы рука не дала упасть лицом в лужу грязи. Кто-то сверху грубо сматерился. Илья понял, что висит в чьих-то руках безвольным тряпьем. Он утер влажные губы рукавом кофты, совсем не заботясь о том, что может тем самым запачкать ткань. Она давно была не первой свежести. Илью подняли вверх рывком, притягивая за шкирку к себе, как котенка. Брюнет пошатнулся, прильнув дрожащей спиной к чужой груди, оборачиваясь в недоумении лицом на стоящего позади человека. Руслан пялился на него несколько хмуро, чуть припустив брови. Илья все еще был пьян: это было видно по его лихорадочно сверкающим глазам, неопределенно смотрящим сквозь людей и предметы. — Ну ты и ужрался, чел, — хрипло молвил шатен, чуть усмехаясь одной стороной рта, обнажая светлые зубы. Илья невольно засмотрелся на чужое лицо, будучи завороженный приятной мимикой. Руслан хлопнул его по спине ладонью увесисто, и брюнет чуть не бухнулся ничком на землю от неожиданности, пошатнувшись. — Пойдем, — сказал Руслан, подталкивая его под лопатки оголенным предплечьем.       Солнце на горизонте медленно показывалось из-за далеких многоэтажных домов, окрашивая небо теплым розовым заревом.       Илья ковылял рядом с Русланом неспеша, то и дело заплетаясь о собственные ноги, путаясь в штанинах. Он тихо матерился себе под нос, склонив голову к земле. Руслан в какой-то момент подтащил парня к себе, схватив того за растянутый рукав. Он обнял Илью за плечи, стиснув того, будто плюшевую игрушку. Пьяную, облеванную плюшевую игрушку. — Пили одинаково, а накрыло по-разному, — хмыкнул Руслан, приулыбнувшись. Илья рядом с ним, казалось, спал, вяло двигая ногами. Они подобрались к серой пятиэтажке, пестрящей неаккуратно замазанными трещинами сверху донизу. Старший достал с кармана звенящую металлом связку, и дверь домофона звонко запищала, пропуская парней внутрь своей обители.       Людской муравейник стремился ввысь темными лестничными пролетами, по периметру заваленными мусором, осколками стекла и вонючими окурками. Илью пришлось чуть ли не взвалить на плечо, ведь подниматься по ступенькам оказалось для него непосильной задачей. Руслан натужно кряхтел, подтягивая тряпичное тело за подмышки вверх, пока брюнет мотался в его руках, как надувной человечек на заправке. — Илья, сука, — Руслан прислонил полуспящего друга к облупленной стене, переводя дыхание, — Тяжелый. Хоть бы помог. Он пару раз шлепнул впалую, увешанную родинками щеку, в ответ получая хриплый стон мученика и невнятное бормотание. Руслан коротко усмехнулся, невесело, прежде чем устремить свой взгляд ввысь — ему надо протащить это туловище до пятого этажа, на самый верх. Теперь стоны мученика издавал уже Тушенцов, яростно растирая свое лицо ладонями, будто сгоняя некое наваждение.       Спустя долгие пятнадцать минут, которые Руслану казались вечностью, он преодолел последнюю ступень вместе с повисшим на нем Коряковым. Илья рухнул на покрытый песком бетон, откидываясь затылком на побеленную стену, тяжело вздыхая. Руслан оперся о стену плечом, глядя на младшего сверху вниз, переводя дыхание. — Живой? — он легонько ткнул парня носком кеда в бедро, получив в ответ неразборчивое мычание. Руслан зарылся рукой в карман, выуживая оттуда ключи, перебирая их. Скоро он отпер дверь, распахивая ее настежь. — Ну что, скотина, пойдем? Он вновь склонился над поникшим брюнетом. Обхватив его руками вокруг ребер, Руслан дернул парня вверх на себя, поднимая того на неустойчивые ноги. Илья пошатнулся, наваливаясь на Тушенцова всем своим невеликим весом, булькая что-то ему на ухо перегаром. — Да все, не пизди, — Руслан вволок его внутрь своей квартиры, другой рукой подтаскивая вслед за собой дверь, — Господи, наконец-то. Он усадил его на обувную полку, спихнув на пол несколько пар кроссовок. Разулся сам, разул товарища. Закинув тонкую руку себе на плечи, Руслан побрел с Ильей на перевес по коридору, направляясь в зал. Покрытый декоративными подушками диван встретил парня радушно, принимая безвольное тело в свои тёплые объятия. Перед тем, как оставить друга отходить, он кое-как стащил с него грязную спортивку, невольно поморщившись.

***

      Утро для Ильи настало молниеносно. Первым делом после мучительного пробуждения его настигла дикая мигрень, расцветающая по всей черепной коробке. Он с болезненным стоном схватился за пульсирующие болью виски, утыкаясь носом в мягкую поверхность дивана. По залу растекались белесые солнечные лучи, сползая со стен и расходясь по потолку светлыми разводами. Легкий ветерок аккуратно проникал в квартиру через открытый балкон, окутывая утренней свежестью небольшую комнатку.       Илья неспеша приподнялся, неловко усаживаясь на диване. Его взору предстал совсем не его домашний интерьер, из-за чего на секунду в кипящем мозгу промелькнуло нечто, похожее на испуг. Брюнет встряхнул головой, тут же зажмурившись от резкого выстрела очередной вспышки боли, накрывая лицо липкими от пота ладонями. — Блять... — он хрипло выдохнул, откашлявшись. Илья сполз с дивана на пол, обнаружив себя в одних только трусах и носках. Упершись ступнями в покрытый темным ковролином пол, Коряков уронил голову на поставленные на колени руки, зарываясь пальцами в слипшиеся волосы. "Вот же ж хуятина", — промелькнуло глубоко внутри. Он медленно встал, до последнего опираясь ладонями о бархатный диван, ища в его пружинах толику поддержки. И моральной, и физической.       В коридоре было светло и чересчур прохладно. Кожа тут же покрылась мурашками, противно большими, которые сразу захотелось почесать. Когда Илья различил в звенящей тишине негромкие шаги, он невольно подпрыгнул на месте, испуганно оборачиваясь. — Проснулся? — молвил стоящий в дверях соседней комнаты Руслан, почесывая угловатую челюсть, — Чет ты рано. Он выглядел спокойным и заспанным, но на его лице играла некоторая издевка, легко читаемая с его улыбающихся губ. Илья немного смутился, сверля мутным взглядом бегущую по плинтусу пыль, натужно вздыхая.       Они долго сидели на Руслановой кухне. Старший сделал другу чай и увлекся телефоном, попутно зажав сигарету губами. Илья сидел рядом, уткнувшись носом в чашку светло-коричневой жижи с сахаром. Он завороженно разглядывал какое-то время кружащие на дне мелкие песчинки, постукивая пальцами по заляпанной поверхности стекла. Во рту застряло множество вопросов, которые очень хотелось задать, но Илья продолжал нервно молчать, тихо пыхтя. — Ладно, я, наверное, пойду, — Илья неспешно встал из-за стола, отодвинув от себя пустую чашку. — Уже? — Руслан обернулся на него с неким недоумением, глядя в зеленоватые глаза снизу вверх. — Да, да. Надо уже. Илья наскоро оделся, игнорируя рвотные позывы от запаха своей же одежды, которая насквозь пропиталась ароматами алкоголя, дыма и прочих неприятностей. Руслан закрыл за ним дверь, попросив написать, как доберется.       На улице оказалось довольно холодно. Илья неосознанно вжал шею поглубже в ворот черной куртки, сжав челюсти от пронизывающей тело прохлады. Вокруг было слишком пусто, и только сейчас Коряков догадался достать свой мобильный и обратить внимание на время. "5:54". М-да уж. Он медленно зашагал на негнущихся ногах вдоль дорог, в сторону метро. "Надо покормить кота, запустить стирку..." Телефон, сжимаемый в его руке, вдруг завибрировал входящим вызовом. "Мама". Илья сухо сглотнул, смахивая зеленую кнопку в сторону, прикладывая хрипящий динамик к уху. — Да, мам. Нет, все нормально, — он продолжал идти, теребя другой рукой колыхающийся от ветра шнурок капюшона, — Я забыл позвонить, прости, пожалуйста. Да, конечно. Давай. Он шмыгнул носом скрипуче, вжимая мобильник подальше в карман, ускоряя шаг.       Похмелье стреляло в его голову на поражение, атакуя безжалостно и очень неприятно. Придя домой, Илья сразу же завалился на кровать, отложив все запланированные им дела на потом. Солнце тем временем неистово спешило за горизонт, и город озарился ярко-красным пламенем заката. Ближе к восьми брюнет кое-как продрал глаза, морщась от болезненной сухости, вставшей камнем в горле, и пульсирующей головной боли, до сих пор продолжающей напирать на воспаленный мозг. Он принял пару таблеток парацетамола, насыпал кричащему коту корма в миску и сменил воду. Грязная одежда мирно тухла в стиральной машинке, ненавязчиво напоминая о себе торчащим с барабана темным рукавом. Илья подтолкнул круглую дверцу ногой, отворачиваясь от просящего к себе внимания белья. На телефон пришло уведомление: 99+ сообщений в телеграм. Илья спешно вошел в приложение, ведь его внимание первым делом привлекло повисшее от Дениса предложение десять минут назад: "Бухать пойдёшь?" Похмелье будто рукой сняло. Брюнет в мгновение сумел найти себе чистую одежду из своего арсенала, даже принял душ и почистил зубы.       В десять вечера Илья уже ехал в такси, лениво прослеживая проплывающий за окошком пейзаж. Он потирал влажные и холодные ладони друг о друга, медленно моргая. Внезапная сонливость решила лечь на его плечи, окутав глаза тяжелой пеленой и задушив парня безудержным зевом. Расплатившись с немолодым мужчиной армянской внешности, Илья покинул теплый салон, глубоко вдыхая ночной прохладный воздух. Его взору предстала девятиэтажная панелька, окна которой в шахматном порядке пестрили неярким светом ламп. Брюнет добрался до восьмого этажа на лифте, всю недолгую дорогу рассматривая свое слегка помятое отражение в зеркале напротив дверей. Робо-женщина оповестила Корякова о прибытии, и тот вышел в душный подъезд, на стене которого краской была выведена цифра восемь. — О, Илюха! — хозяин квартиры самостоятельно встретил гостя. Денис загреб друга в тесные объятия, затаскивая того попутно в квартиру, — Наконец-то пришел! Внутри громко играла музыка, вибрирующими басами раздалбывая пол и сотрясая стены. Этим вечером в одном помещении оказалось довольно много народу. Небольшая кухонька была забита под завязку пьяными телами, которые, организовав какой-то собственный кружок, грустно ведали друг другу о жизни. В зале творился самый ажиотаж: нетрезвые танцы, что-то типа караоке с бутылкой вместо микрофона, мини-потасовки и все прочее. А в более уединенных местах — ванной, спальне — ютились сладкие парочки, которые внезапно предались страсти на мутную голову. Илья последовал за Денисом в оживленную (на сколько это возможно) толпу, тут же оказываясь с пластиковым стаканчиком в руках, наполовину полным янтарной жидкостью. Все закружилось само собой, и вот Илья уже сидит с незнакомыми ему типами на балконе, обсуждая что-то так, словно они роднились бок о бок всю жизнь. Алкоголь в крови бурлил, яркий румянец оживленно плясал на исписанных родинками щеках. Но вдруг брюнет внезапно ощутил дикую, пробирающую до мурашек боль в районе желудка, который то и дело сокращался, предвещая нечто нехорошее. Илья тут же поспешил в уборную, ненарочно прижав дверью спящего у стены человека, который, в общем-то, обижен этим нисколько не был.       Коряков согнулся над унитазом в громком рвотном позыве, кое-как успев донести неистово рвущуюся наружу бурю. Слезы полетели с глаз вместе с бурым фонтаном, мешаясь с соплями и прочими биологическими жидкостями. Он смачно схаркнул водянистую слюну с противным привкусом, тяжело вздыхая. Сердце в его груди колотилось так сильно, что заглушало собой орущую за стеной музыку. Илья сложил руки на ободке, опустив на предплечья резко заболевшую от натуги голову, прикрывая глаза. Мир вокруг него стал потихоньку вращаться, аккуратно набирая скорость. Илью вырвало еще раз. Спустя какое-то неопределенное количество времени он уснул, не выдержав всего этого мучения, которое, как ему казалось, длилось с ним целую вечность. Парень отрубился, поникнув лбом на влажный стульчак, безвольно стекая телом к напольной голубой плитке.       Пробуждение оказывается крайне неприятным. Оно начинается, грубо говоря, против собственной воли: кто-то настойчиво долбит Илью в бочину, насильно призывая проснуться. Он нехотя разлепляет высохшие стеклянные глаза, вращает головой растерянно. В ванной горит неприятный свет, который раздражает сетчатку и заставляет растирать зудящие веки. — Вставай давай, — говорит знакомый голос, и брюнет начинает видеть в стоящем над ним человеке Дениса. Хоть и голос у него до одури охрип. Илья выкарабкивается из ванной вдоль по стеночке, придерживаясь за нее руками, как за свое последнее спасение. Мир вокруг него вращается похлеще какой-нибудь качели на детской площадке, и Коряков морщится от очередного ощущения накатывающего приступа тошноты и мигрени. В такие моменты начинаешь глубоко внутри искренне молиться Богу, чтоб остаться в живых. Клянешься, что никогда больше так не будешь, и все остальное тому подобное. Вот и Илья, доковыляв до наполовину занятого дивана, валится на край, опустив дико тяжелую голову на подлокотник. — Господи, спаси, — выдыхает он натужно, жмурясь от бушующих внутри него ощущений.       В зал проникает яркий утренний свет, заливая собой всю небольшую квартирку. Видно даже, как левитирует пыль в пространстве, оседая на всевозможных поверхностях. Илья предается мучительному сну, но его снова обламывают. Ему приходится опять разлепить глаза, ведь его левую руку начала пронзать неистовая боль неизвестного происхождения. Он обратил замыленный взгляд в нужную сторону, обнаруживая свою бедную конечность подмятой под чей-то зад. — Эй, бля, — Илья дергает руку на себя, другой толкая храпящего парня в плечо. Тот нехотя реагирует, и Илья узнает в нем давно известное ему лицо. Руслан что-то хрипло говорит, переворачиваясь, и его голова падает Илье на колени. Тот вздрагивает, поддавшись вверх с желанием встать, но не успевает ничего предпринять, оказываясь запечатанным насовсем. До тех пор, пока Руслан не встанет самостоятельно.       Проходит какое-то время. Ближе к вечеру все присутствующие начинают потихоньку просыпаться. На кухне витают ароматы кофе и свежезаваренного доширака. Илья курит с Денисом на балконе, опершись на перила локтями. Вдруг брюнет замечает боковым зрением, что младший смотрит на него как-то слишком пристально, чуть прищурившись и склонив голову набок. — Чувак, — блондин привлекает к себе внимание друга, наклоняется ближе и тычет указательным пальцем ему в шею, — Эт че? Илья поворачивается на него с вопросительным выражением лица, сам не зная, что там мог увидеть приятель. Он кладет свою ладонь на то место, где только что побывал чужой палец, в недоумении хмурясь. — Что? — У тебя вся шея синяя, — Коломиец смеется, и дым выходит с его легких толчками, образуя в воздухе небольшие сизые комки. Глаза Ильи слегка расширяются, и он вынимает с кармана телефон, включая камеру. Его взору предстает удивительная картина, на которой его кожа испещрена яркими лиловыми пятнами, уходящими под ворот темной футболки. — Ебать, — он давится дымом, оттягивая краешек одежды немного вниз, затем резко отпускает его, завидев там минное поле. — Это кто тебя так? — подначивает его Денис, тыча кулаком в ребра, смеясь. Илья стоит в немом шоке, способный только молча подносить сигарету к губам, досасывая фильтр.       Квартира начинает постепенно оживать. От стен отскакивают оживленные беседы, заливистый смех и звяканье посуды. Илья шумно втягивает ртом длинную размякшую лапшу, стирая со стола улетевшую каплю бульона ладонью. — Не, Тох, я сегодня пас, — отвечает он другу, параллельно печатая кому-то смс. — Ну, как знаешь, — хмыкает развалившийся на стуле Антон, потягивая с пластикового стакана уже выдохшуюся колу. Илья сербает чаем, отодвинув от себя громко опустевшую тарелку. Он более менее пришел в себя, и головная боль его покинула вместе с тошнотой. — Кстати, Илюх, ты помнишь, что вчера было? — как бы между строк вбрасывает Татыржа. Его тон как всегда спокоен, но при этом где-то глубоко внутри слышны легкие нотки ехидства. Илья глотает горячую жидкость, выпрямляясь. Смотрит Антону в глаза, глупо моргая. И тот едва держится, чтобы не заржать в голосину, прильнув губами к стаканчику прячет улыбку. — Ну, да. А что? Антон качает головой, выбрасывая пустой стаканчик в стоящий рядом большой черный пакет, поднимаясь. — Да не, ничего, — говорит он. И Илья не успевает ничего предпринять, как Татыржа уже покидает кухню, оставляя Корякова в ней одного.       Время близится к семи, и оставшиеся в квартире тоже начинают неспеша собираться по домам. Ребята помогают Денису убраться, за что Коломиец остается им крайне благодарен. Илья постоянно чувствует на себе чей-то взгляд, а когда оборачивается, то каждый раз видит Руслана, стоящего к нему то полубоком, то вообще спиной. Он настораживается, начиная нервничать. И все с его рук начинает лететь: то кружку выронит, пока на сушилку ставит; то подушку с пятого раза поднять не может, раздражаясь. Что-то внутри него клокочет, а кровавые пятна на шее словно горят, заставляя то и дело их касаться, тут же одергивая руку. — Погнали провожу тебя? — говорит ему Руслан, когда они выходят с дома Коломийца, оставшись вдвоем. Антон только что уехал на такси, Максим сделал тоже самое еще два часа назад. Илья смотрит ему в глаза снизу вверх, чувствуя, как горит его лицо. Непонятно, почему. — Ладно, погнали, — отвечает он ему, шмыгая носом, отворачиваясь. По дороге Руслан очень много говорит, но Илья его почти не слышит, полностью утонув в самом себе. Он роется в хронологии сегодняшней ночи, осознавая, что не помнит добрую половину всего, что было. Кроме шикарной бутылки егермейстера, само собой. — Братан, ты где? — шатен толкает его в плечо кулаком, и Илья чуть не валится набок, запнувшись о бордюр. Но старший смеется, и Коряков вдруг внезапно млеет от этого, начиная улыбаться. Он резво прыгает, сшибая того боком в сторону, и они начинают гоготать заливисто, игнорируя оборачивающихся на них прохожих.       Руслан по какой-то причине остается у Ильи дома, никак это не аргументируя. Просто разваливается самовольно на диване, потягивая честно взятый с чужого холодильника энергетик, довольно улыбаясь. Илья осознает, что не против. Они полночи маются хренью: играют в приставку, чересчур громко смеются, курят на балконе каждые полчаса и просто наслаждаются бездельем. Брюнет засыпает на плече товарища почти в шесть утра, ничуть этим не опечаленный. Руслан тихо сопит, откинув голову назад, расплывшись по дивану. Утро настигает их теплыми солнечными отблесками и мелодичными трелями птиц, пробираясь в душную квартиру через не зашторенные окна и открытые настежь форточки.