Lost in your baby blues

Они осмотрели офис в поисках ещё каких-нибудь припасов, прежде чем отправиться в главное здание, где Леон бегал всю ночь. Леон нашёл несколько пуль, место для запала, которое он отыскал ранее, рукоятку от чего-то, свето-шумовую гранату и ещё несколько трав, которые, по-видимому, были полезны для лечения ран. Когда Леон решил, что они собрали всё полезное, он отпёр замок на двери и они оказались в более знакомой части участка. В основном из-за того, что на земле лежали два трупа с несколькими пулевыми ранениями. Данте молча поморщился, глядя на них, но последовал за Леоном, который сориентировался на местности и направился к оружейным ящикам с помощью найденной ранее ключ-карты. У него по-прежнему не было недостающих кнопок для клавиатуры, но с помощью карты он смог добраться до дробовика в защитном чехле и нескольких патронов к нему. — Это действительно должно помочь, — выдохнул он, проверяя магазин на наличие патронов, прежде чем положить их в один из своих многочисленных подсумков. — Да, эти штуки неплохо защищают от опасности, — пробормотал Данте, оглядываясь по сторонам. Вероятно, он заглядывал в шкафчики, которые Леон всё еще не мог открыть. У Леона возникло ощущение, что Данте вот-вот предложит ему открыть их, как и в случае с пустой угрозой выломать единственную дверь снаружи. Он был даже немного благодарен, когда Данте пренебрежительно фыркнул, словно отгоняя собственные мысли, и попытался пальцами смахнуть с лица неловко торчащие пряди белых волос. — Что теперь, офицер? Леону очень хотелось проверить, как там Марвин... но в то же время не хотелось, потому что у него уже было предчувствие. Он знал, что это за рана на животе Марвина, знал, что здоровый человек не может быть таким серым и бледным, знал, что даже если бы Марвин не был заражен, он все равно потерял много крови и ему не оказали помощь, несмотря на то, что Леон неоднократно пытался ему помочь. Марвин умирал, а Леон… Леон был недостаточно силен, чтобы это понять. За несколько часов он насмотрелся на много ужасных вещей, но смерть человека, который был добр к нему и помогал в этой кошмарной ситуации... просто сломала бы что-то в нём, а ему было крайне необходимо пережить эту ночь. И Данте не нужно было ничего этого знать. Возможно, он немного нравился Леону, но Данте всё равно был для него чужаком, и Леон всё еще чувствовал исходящую от него опасность. В его светло-голубых глазах и острых зубах было что-то такое, от чего у него мурашки побежали по коже и спине. Не говоря уже о том, как он хвастался своим оружием и предлагал выломать дверь. Что-то в Данте было не так, оно заставляло Леона сомневаться, стоит ли ему доверять. Кто знает, может, этому есть хорошее объяснение, а может, дело в том, что его адреналин и пережитая травма просто зашкаливают. Но Данте не нужно было знать, как тяжело приходится Леону, не нужно было проникаться к нему сочувствием. Поэтому они продолжили поиски в здании. Леон нашел немного патронов в личных шкафчиках и на столах, а также боевой нож, ещё одну свето-шумовую гранату и медицинский спрей. Он также обнаружил пролом в стене, из которого в помещение хлестала вода, но найденный ранее вентиль помог справиться с этой проблемой, и они вдвоем смогли пройти в комнату, похожую на разрушенную уборную для сотрудников. Леон гадал, что же с такой силой обрушилось на комнату, и задавался вопросом, не из-за вертолета ли обрушилась стена. Но в конце концов решил, что это не имеет значения. Что имело значение, так это то, что, чёрт возьми, свисало с потолка, когда они вышли из комнаты в соседний коридор. Леон посветил фонариком и увидел что-то красное и мокрое, свисающее с потолка. Он поднял голову, и от увиденного его чуть не стошнило. Потому что если на зомби было тяжело смотреть, то существо с обнажённым пульсирующим мозгом вместо головы и отростком, похожим на язык толщиной с руку, который глубоко вонзился в одного из мертвецов и теперь тянул его к пасти с торчащими зубами, будет преследовать Леона в кошмарах долгие годы. Леон застыл на месте, наблюдая за тем, как существо издаёт булькающие звуки. «Наверное, оно не может издавать больше никаких звуков, когда у него торчит язык длиной больше метра», — почти маниакально подумал Леон, пока существо тянуло к себе труп. — Что ты такое блять?.. — прохрипел Леон. К счастью, Данте, не колеблясь, схватил Леона за бицепс с такой силой, что тот почувствовал, как значок на его рукаве впился в плоть, и поморщился от боли. Данте оттащил Леона в сторону, а затем поднял один из своих огромных пистолетов и трижды выстрелил в существо. Несмотря на свои размеры и шаткое положение, его когти глубоко впились в материал потолка. Ему удалось увернуться от первых двух пуль, но третья пробила руку насквозь. Оно визжало изо всех сил, его огромный язык метался, заставляя тело, всё еще насаженное на него, дергаться и корчиться в ужасающих судорогах, когда тошнотворный звук, с которым плоть, сухожилия и кости испускают дух, наполнил мёртвый воздух с медным оттенком, и конечность существа со стуком упала на пол со влажным шлепком. Он снова приглушенно взвизгнул и рванул с места. — Черт возьми, — пробормотал Данте, перезаряжая оружие с нечеловеческой скоростью и, похоже, намереваясь броситься за ним. Леон, спотыкаясь, подошёл к растению в горшке, и его вырвало в него. Он едва справлялся с зомби, а теперь эта... эта... эта тварь была в здании вместе с ними? Это существо, похожее на какого-то кошмарного волка, вывернутого наизнанку, без руки и... Леона вырвало, по его лицу текли слезы. — Эй… Эй, друг… ты в порядке? Крепкая рука прижалась к его спине, не слишком сильно из-за бронежилета, но достаточно плотно, чтобы Леон почувствовал её присутствие. Его встревоженный разум сосредоточился на этой руке, которая скользнула вверх, пока не коснулась форменной рубашки. Мозолистые от оружия пальцы коснулись обнаженной шеи Леона, а большой палец погладил место прямо над бронежилетом. — Всё будет хорошо, Леон, всё будет хорошо. Леон прерывисто вдохнул через нос и выдохнул через рот, пытаясь нормализовать дыхание. Он был грёбаным копом, чёрт возьми, почему его утешают? Почему Данте был таким чертовски спокойным? Он и глазом не моргнул, прежде чем выстрелить в эту тварь. У него не хватило духу спросить об этом странного мужчину. Он подавил приступ паники и удержался от позывов к рвоте, заставив себя дышать так, как учила его мама, когда он был маленьким и у него случались приступы паники. Вдыхай через нос, выдыхай через рот, милый. Он почти слышал её голос, с кристальной ясностью вспоминая её мягкие слова. — Вот так, просто дыши, — тихо сказал Данте у него за спиной, продолжая массировать место над бронежилетом. — Вот так, Леон. С тобой всё будет в порядке. Через несколько мгновений Леону удалось справиться с приступом паники и взять себя в руки. Он всё еще тяжело дышал и чувствовал, как холодный пот пропитывает его одежду, которую он тщетно пытался высушить. Он неуклюже повернулся к Данте, и тот положил руку ему на плечо. Данте обеспокоенно оглядел его, на мгновение встретился с ним взглядом, и на этот раз Леон почти ощутил себя в безопасности рядом с одним хищником, потому что его укрывал другой, гораздо более опасный. Но он был на взводе, и он был почти уверен, что это из-за нарастающей травмы, которая грозила взорвать его мозг, если ситуация усугубится. — Т… ты это видел, да? — прохрипел он. — Ага. Я тоже, — твёрдо ответил Данте, слегка сжимая его плечо. — Ладно… Ладно… — Леон перевел дух, отложил «Матильду» и взял дробовик, перекладывая подсумки с патронами так, чтобы они оказались в более доступных местах. Ни за что на свете он не будет разгуливать с этой чертовой штуковиной, не взяв с собой более крупное и смертоносное оружие. — Ладно, ладно, ладно. — Леон… друг… — попытался Данте. — Ты слишком спокоен, и это меня пугает, — выпалил Леон, лихорадочно соображая. Он развернулся, чтобы открыть дверь в новый кабинет с дробовиком, и тут же споткнулся. Он внимательно обвёл взглядом комнату, прежде чем осмелиться войти. — Видел и похуже, — сказал Данте. Но это прозвучало не как хвастовство или как непреложный факт, который Леону нужно принять и смириться с ним. Нет, это прозвучало как… он пытался успокоить Леона? Его голос звучал мягко, почти умоляюще, и это заставило Леона остановиться и посмотреть на него, сжимая дробовик, как спасательный круг. — Ты… видел и похуже? — тихо спросил Леон. Данте медленно кивнул, глядя на Леона так, словно тот был испуганным оленем, готовым броситься наутек. Леону и самому так казалось. Если бы не необходимость беспокоиться о Клэр, Марвине, а теперь еще и о Данте, который находился в здании, и не эта штука, Леон бы рванул отсюда, схватил бы первую попавшуюся машину и просто свалил бы из Раккун-Сити. Тяжелый стук ботинка Данте по половицам заставил Леона встрепенуться. Он понял, что Данте осторожно и медленно приближается к нему, сверля его светло-голубыми глазами с такой силой, что под его все еще мокрой одеждой побежали мурашки. — Я видел и худшее, и убивал тех, кто был еще хуже. Тебе не о чем беспокоиться, пока мы вместе, ясно? — медленно произнес Данте, пристально глядя на Леона. — Просто держись рядом со мной, и все будет хорошо. Ладно? Во рту у Леона пересохло и было горько, но он не мог понять, в чем причина: в том, что его только что стошнило, или в том, что он ощущал опасность, но в то же время чувствовал себя спокойно и уверенно рядом с Данте. Он опустил голову, не в силах долго смотреть ему в глаза, и коротко кивнул в ответ. Данте был опасен, но его опасность была направлена на тех, кто пытался убить их обоих. На какое-то время этого должно было хватить, это должно было стать опорой для Леона в этой буре дерьма. Данте остановился в шаге от Леона. Данте был ненамного шире или выше его, но в тот момент, когда Леон чувствовал себя таким маленьким, а Данте был таким невозмутимым, казалось, что Данте возвышается над ним. Леону пришлось несколько раз сглотнуть отвратительную слюну, прежде чем он смог поднять голову и посмотреть на Данте. Когда они снова встретились взглядами, он слегка улыбнулся ему. Беззубая улыбка коснулась его глаз. — Ты отлично справляешься, Леон. Любой другой на твоем месте с криками убежал бы от по крайней мере третьего зомби. Леон, не зная, как реагировать на похвалу, кашлянул и отвернулся. По крайней мере, смущение помогло ему отвлечься от все еще бурлящей и грозящей выплеснуться наружу паники и ужаса. Он справится. Они справятся. Им просто нужно было держаться вместе. — Мы справимся, — выдохнул Леон, ни к кому конкретно не обращаясь, и развернулся на пятках, чтобы осмотреть кабинеты. Там был кодовый замок и большая батарея, а также еще немного трав и патронов. Всё это Леон аккуратно убрал, стараясь не думать о том, что ему приходится время от времени вытирать холодный пот с ладоней. С ним всё будет в порядке, с ним всё будет в порядке, он хорошо сдал экзамены в академии, и многие суровые преподаватели говорили ему, что получать комплименты от них — всё равно что вырывать зубы у особенно строптивого осла. Он станет «чертовски хорошим» офицером. Данте его поддержит. С ними всё будет в порядке. Это стало его мантрой на все случаи жизни. Леон тщательно обыскал кабинеты, прежде чем неохотно повернуться в сторону коридора, через который уползла эта тварь. Дальняя стена была забрызгана кровью в том месте, куда выстрелил Данте. Тварь могла врезаться в стену и забрызгать ее своей бескожей плотью. Он на секунду замер и сглотнул, прежде чем выйти из-за угла. И, тяжело, но бесшумно дыша, он в упор выстрелил в эту проклятую тварь с кожей вместо головы. Она закричала, и её ужасный обнаженный мозг на голове запульсировал, когда кровь и куски отвратительного серого вещества упали на пол. Вскоре из-за болезненных мышечных спазмов обнаженного органа на пол посыпалась картечь. Она звякала о землю, образуя всё увеличивающуюся лужу крови. Леон, чей мозг сейчас работал на пределе и решил, что пора задействовать инстинкт «бей или беги», снова прицелился дробовиком в голову этой твари и выстрелил в упор. Мозговое вещество разлетелось по полу, а существо издало слишком человечный предсмертный хрип и обмякло, рухнув на пол с влажным шлепком, забрызгав кровью и без того залитый ею пол. Воздух наполнился запахом меди от пролитой крови, и желудок Леона снова свело. — Отличный выстрел! — похвалил его Данте, стоявший позади. — Дай пять? — Кровь, — прохрипел Леон, подошёл к окну и прислонился к нему, прижав благословенно прохладное стекло к своему грязному и разгоряченному лицу и сосредоточившись на дыхании. Удивительно, но осознание того, что он убил эту тварь, довольно быстро его успокоило. Он не был уверен, что это был единственный монстр, но если и нет, то одним ублюдком меньше ползает по этому богом забытому месту. Если это был единственный экземпляр, то скатертью дорога. Леон бросил на него злобный взгляд, когда наконец смог отвести лицо от окна. Он посмотрел на Данте, который широко и тепло улыбнулся ему (чёрт, и это за убийство такого существа). Он кивнул Данте, тяжело дыша, и пошёл дальше. У Леона по-прежнему не хватало деталей для решения некоторых головоломок, так что им пришлось бесцельно бродить по округе, пока он пытался найти хоть что-нибудь, что помогло бы им продвинуться. Честно говоря, его плохое настроение улучшилось, когда даже Данте начал громко возмущаться по поводу того, что в полицейском участке должно быть столько грёбаных головоломок, потому что это полный бред и Леон погибнет на этих развалинах. Некоторые решения были откровенно раздражающими. Например, в некоторых из них нужно было вставить символы, но на циферблатах некоторые символы были соскоблены или почти стёрлись. Был даже эпизод с С-4, в котором Леона использовали в качестве живого щита, когда Данте, видимо, решил, что недостаточно просто встать между двумя блоками, и затащил его в дверной проём, прикрыв своим телом от (в основном) безобидного ответного удара. Леон старался не думать об этом случае, потому что это означало бы признать, что Данте прижал его к себе, и тогда он бы почувствовал запах мыла на его теплой коже, ощутил бы качество кожи его красного пальто и странный запах, который Леон никак не мог определить, кроме того, что он был резким, но не таким уж неприятным. Не говоря уже о том, что его почти прижали к груди Данте, прикрытой одним кожаным ремнем, и к мощному животу, под которым, вероятно, скрывались накачанные мышцы. В разгар зомби-апокалипсиса было не самое подходящее время для того, чтобы изнывать от жажды из-за какого-то чувака, который умудрился сбить с толку Леона, чья интуиция была хорошо натренирована. К счастью, на то, чтобы собрать все медальоны, необходимые для открытия прохода, ушёл всего час. Леон поспешил обратно в главный коридор, надеясь, что Марвин еще в сознании. Может быть, его еще можно спасти, хотя внутренний голос твердил, что для бедняги уже слишком поздно. Леону нужно было ухватиться за надежду обеими руками. Когда Леон добрался до статуи, Марвин, казалось, был без сознания. Он с триумфом вставил все три медальона на свои места и увидел, как статуя медленно отъезжает в сторону и в конце концов исчезает, открывая дверь. Леон потянул за ручку, радуясь, что не придётся искать последний замок и ключ, и толкнул дверь. Петли заскрипели и затрещали, осыпав пол частицами ржавчины. Нахмурившись, надеясь, что им с Данте удалось уничтожить достаточное количество зомби, чтобы никто из них не прибежал на шум, Леон поднял пистолет и выглянул в дверной проем. Всё что он увидел, это густую, темно-серую тьму, которую его фонарик тоже почти не нарушал, и лестницу, ведущую вниз. — Хм, она уходит под землю, — задумчиво произнес Данте, заглядывая Леону через плечо. Это имело смысл, если бы речь шла о запасном проходе, который позволял бы спасающимся от непогоды людям укрыться от самых разрушительных стихий, пока туннели еще в хорошем состоянии. Но Леону пришлось ухватиться за надежду обеими руками, что с проходом всё в порядке. — Вот оно, наше спасение, — выдохнул Леон с немалым облегчением. Он повернулся, выключил фонарик и поднялся по только что сделанным ступенькам в подземный туннель, окликая Марвина. — Лейтенант Брана! Марвин! Марвин, казалось, всё еще был без сознания. Он то с трудом выпрямлялся, то сжимался на диване, который был недостаточно длинным, чтобы он мог вытянуться. Леон подошел к нему. Ему не нравилось, что у Марвина прерывистое дыхание и что он стал еще бледнее. Он всё же протянул к нему руку. — Пора идти. Марвин? Не успел он протянуть руку, как Марвин вскочил, издав слишком знакомый рык, но тут же пришёл в себя и в замешательстве огляделся по сторонам, с трудом сев на кровати. — Нам нужно срочно отвезти тебя в больницу, — мягко сказал Леон, снова протягивая руку к Марвину. Глаза Марвина были затуманены и слегка мутным, они смотрели на Леона с тревожным вниманием, пока не помрачнели. — Нет, нет… Я... — пробормотал Марвин, и было похоже, что ему невыносимо больно. Его голос был таким слабым и дрожал так сильно, что его едва можно было расслышать. Он напрягся от боли, его лицо исказилось, а затем он отвернулся от Леона, прижимаясь к большому мокрому красному пятну на своей форменной рубашке, и тяжело задышал. — Спасайся... — Я тебя... — попытался сказать Леон, протягивая к нему руку. — УХОДИ! — крикнул Марвин, отпрянув от него. Леон чувствовал, как бешено колотится его сердце. Он не хотел, чтобы его догадки насчет Марвина оказались верными. Он бы с радостью пронёс этого человека через Ракун-Сити, если бы это помогло его спасти, он бы сразился еще с дюжиной этих тварей, если бы это помогло его спасти. Этого человека нужно было спасать, и он был прямо перед ним, но Леон уже чувствовал, как его душа разрывается на части, потому что он снова был бессилен помочь. — Послушай, мы ещё можем выбраться отсюда вместе, если ты просто дашь мне... — практически умолял Леон. Марвин внезапно развернулся к нему лицом... направив пистолет ему в грудь. Леон не боялся, что в него выстрелят. Он знал, что Марвин никогда этого не сделает. Это был просто повод поступить правильно в данный момент, как бы ужасно это ни было. Он почувствовал, как Данте напрягся у него за спиной, но ничего не предпринял, потому что Леон просто беспомощно смотрел на Марвина. — Слишком поздно, — процедил Марвин. Его взгляд стал мутным, губы побледнели, а кожа приобрела отвратительный зеленоватый оттенок. — Я пытался, Леон... Но я не могу это остановить. Мы не можем допустить, чтобы эта тварь распространилась. Леон почувствовал, как у него внутри всё сжалось от отчаяния. Марвин продолжал часто моргать, словно не мог найти его, хотя тот был совсем рядом. Леон знал, что уже слишком поздно, он знал, что... это всё равно его подкосило, и он почувствовал, как горят его глаза, когда он просто смотрел на этого несчастного, который не заслужил ни секунды этого. Если бы Леон мог забрать этот укус себе, он бы так и сделал. Но мечтам не суждено сбываться. — Всё зависит от тебя. Просто уходи... Марвин стиснул зубы, на полсекунды задержав взгляд на Леоне. Тот заметил, что некоторые из его оскаленных от боли зубов были неестественно желтого цвета, а часть десен тёмно-фиолетового. Пистолет дрожал в измазанной кровью руке Марвина. — Я понимаю, — тихо сказал Леон. И затем, не в силах сдержаться, продолжил: — Я бы хотел, чтобы всё сложилось по-другому. Я действительно хотел бы встретиться с тобой раньше. На напряженном лице Марвина отразилась боль, оно стало мрачным и угрюмым. — То же самое, новичок. Заставь меня гордиться тобой. — Я постараюсь, — едва слышно произнес Леон, отвернулся от Марвина и направился к двери. Данте молча последовал за ним, его лицо ничего не выражало. Леон вошел в коридор, который закрылся за ним, и вскоре они оба оказались в полной темноте. — Я тебя не подведу, Марвин. Леону пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не разрыдаться. Потому что всё это было полнейшей чушью. Все было ебучей чушью. Чертов зомби-апокалипсис, убивающий невинных людей направо и налево, а Леон, несмотря на все, через что ему пришлось пройти, был бессилен спасти хотя бы одного гребаного человека. Когда желание плакать вернулось, оно было вызвано слепой яростью, а не горем. Леон дышал сквозь зубы, пытаясь удержаться от того, чтобы не ударить кулаком по одной из окружающих их каменных стен. — Эй… Сильная рука, схватившая его за локоть, заставила Леона вздрогнуть, и перед его глазами перестала плясать красная пелена, грозившая поглотить его. Он тщетно вглядывался в темноту, пытаясь хоть мельком увидеть Данте. Сильные, мозолистые от стрельбы пальцы мягко обхватили его локоть, приведя в чувство и дав возможность на мгновение собраться с мыслями. — Вот и ты. Просто продолжай дышать. Смущенный тем, что Данте снова пришел ему на помощь, Леон осторожно убрал руку от этой слишком соблазнительной ладони и вместо этого вслепую потянулся к своему боку. Рука Данте в конце концов поймала его блуждающую руку, оружейные мозоли соприкоснулись с оружейными мозолями, когда Леон крепко сжал эту рук — Я в порядке… спасибо… но я думаю, мне нужно немного разозлиться. — Да, я понимаю, что это просто... типа... я понимаю, каково это — смотреть на всё с безнадежностью. Эти слова глубоко запали в душу Леона, и огонь в его сердце погас, оставив лишь холодное пятно. Они прозвучали так искренне, что Леон даже почувствовал острую жалость к этому человеку. Неудивительно, что он так хладнокровно держался под обстрелом. Леон уже чувствовал, как закаляется от этого опыта. Должно быть, Данте давно утратил эту чуткость в своей душе и не знал, каково это — беспомощно корчиться в невыносимых обстоятельствах. Леон был еще больше благодарен за то, что этот человек был рядом, и чувствовал, как его недоверие и настороженность постепенно ослабевают. Он сжал руку Данте. — Прости, — тихо сказал Леон. — Ну… что тут скажешь после всего этого? — Я угощу тебя пивом. Повисла пауза, а затем раздался смешок, и Леон отпустил руку Данте. Он нахмурился, глядя в темноту, жалея, что не может разглядеть лицо Данте и понять, что, черт возьми, такого смешного он сказал. — Что? — спросил Леон. — Покупаете алкоголь для несовершеннолетнего, офицер? — Данте почти хихикнул. Леон почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. — Данте, сколько тебе лет? — Девятнадцать. — ... ЧУШЬ ПОЛНАЯ. — У меня есть удостоверение личности и всё такое, мистер Кеннеди, просто найдите нам какой-нибудь источник света! Пыхтя от возмущения и растерянности, Леон быстро взял себя в руки и повёл их вниз по лестнице, которая в конце концов вывела их к источнику света, оказавшемуся кабинетом. Но Леон даже не взглянул на него, развернувшись на пятках. Данте достал из кармана бумажник, порылся в нём, бросил несколько промокших от дождя купюр в сторону и, наконец, с торжествующим видом вытащил удостоверение личности и протянул его Леону с хищной ухмылкой. Леон взял удостоверение и поднес к нему фонарик, чтобы рассмотреть Это было (настоящее, Леон отлично справлялся с проверкой поддельных документов) удостоверение личности некоего Тони Редгрейва. — Ты сказал, что тебя зовут Данте Спарда, — заметил Леон, мельком взглянув на него и увидев, что Данте больше не ухмыляется, а выглядит явно удивленным. — Мне пришлось на время сменить имя, чтобы обезопасить себя. У моего старика были… враги, — пожал плечами Данте. Леон снова опустил взгляд. Тони Редгрейв, срок действия карты подходил к концу, но, если бы Данте сменил имя, он бы, наверное, дождался окончания срока действия карты, прежде чем менять имя. Дата рождения… черт возьми. — Тебе девятнадцать, — пробормотал Леон. — Ага! — просиял Данте. — Черт… — сказал Леон, взглянув на другие данные. Ничего необычного, пол, группа крови, рост, пол, цвет глаз, никаких ограничений по вождению, не донор органов и не из тех модны удостоверения личности, которые одновременно служили паспортом. Он застенчиво вернул его Данте, который только усмехнулся, засовывая его обратно в бумажник. — Почему ты так взволнован? Я уже пил раньше, и ты бы не стал совращать бедного невинного юношу, — фыркнул Данте, прежде чем взглянуть на Леона, все еще забавляясь. — И ты не можешь быть намного старше меня. — Мне только что исполнился двадцать один, — непринужденно сказал Леон. — Пфф, мы практически ровесники, — рассмеялся Данте. — Всё в порядке, Леон. Я просто дразню тебя. Я всё равно предпочитаю клубничное мороженое и пиццу выпивке. — Значит, ты еще ребенок... Данте толкнул его плечом, но он смеялся, и Леон почувствовал, как напряжение покидает его. Это было... то, что нужно. Он чувствовал, как недоверие отступает всё дальше и дальше, уступая место нежной и крепнущей привязанности. — После этого я угощу тебя ужином и десертом, — сказал Леон, когда Данте немного успокоился. — Звучит как приглашение на свидание! — ухмыльнулся Данте, подмигнул ему и развернулся на пятках, чтобы посмотреть на офис. Ему тоже нужно было вернуться к работе. Леон все еще чувствовал, как улыбка растягивает его губы. Ему хотелось подколоть в ответ, если Данте не шутил насчет свидания, но он подавил это желание и тоже оглядел офис. В нём было чисто, и Леон задумался, то ли им регулярно пользуются, то ли кто-то недавно здесь был. Может, другие выжившие? Леон надеялся, что так и будет, пока быстро осматривал кабинет. Он мало что нашёл и снова занял вернулся на прошлое место. Из кабинета можно было попасть в лифт, который тоже был чистым и выглядел ухоженным. Это заставило Леона задуматься о том, что же это за туннель. Вряд ли это был просто хорошо спрятанный запасной выход, учитывая, в каком состоянии он был и как обставлен кабинет. Данте, должно быть, почувствовал его беспокойство, потому что его веселое настроение сменилось напряженностью, от которой у Леона снова по спине побежали мурашки. Черт, этот парень мог быть страшным, когда хотел. Когда двери лифта открылись, они оказались на темной, покрытой толстым слоем пыли и плесени лестнице, окруженной толстыми бетонными стенами. Это больше походило на туннель аварийного выхода. Леон кивнул Данте, доставая Матильду, и они начали спускаться по лестнице. — Ты чувствуешь этот запах? — Тихо спросил Данте, сделав несколько шагов. Леон вдохнул и уловил едва уловимый гнилостный запах. — Канализация? — пробормотал Леон в ответ. — Логично. Если здание достаточно старое, то, возможно, эти туннели использовались для эвакуации, и многие из них вели из здания в канализацию. По ним не могли спуститься большие группы людей, да и мало кто был готов терпеть запах и… всё остальное, что там было, — пробурчал Данте. Повисла пауза. — Но это… масштабно… Леон не стал ничего говорить, а просто повел их вниз, пока путь не разделился на дверной проем и ещё одну лестницу. Спустившись вниз, он нашёл только гранату, которая заставила его понервничать, но он сунул её в карман и повел их через боковую дверь. Она вела в комнату с множеством машин и труб, из которых валил пар. Возможно, с их помощью подавали воду и тепло в здание над ними. Но им не пришлось долго на этом задерживаться, потому что они оба подняли головы, услышав шаги на мостике над ними. Кто-то недовольно стонал от боли, продвигаясь вперёд. Леон почти ничего не видел из-за ржавой металлической дорожки и резкого света промышленных ламп, но существо было похоже на гуманоида. Может быть, это новый вид нежити? Это не внушало Леону надежды, и он повел их прямо вперед. Впереди было ещё больше механизмов, а за ними открывалось помещение, которое, как хотелось бы надеяться Леону, было водоочистной станцией? Или, может быть, очистными сооружениями? Данте и Леон остановились, чтобы оглядеться, и на мгновение застыли в изумлении, глядя на бескрайние просторы с машинами, проходами и металлическими трубами, простиравшимися до самого горизонта. Что за нахрен… Им всё равно пришлось идти дальше, и проход, по которому они шли, упирался в дверь, на пути к которой стоял наклонный шкафчик. — Я сам, — сказал Леон, отложив Матильду в сторону, чтобы взяться за шкафчик обеими руками. Он не был заполнен, но это был тяжёлым, и ему пришлось повозиться, прежде чем он смог поставить его вертикально. Он ненадолго выглянул в дверную щель — сверху упало что-то гротескное. То, что когда-то было человеком, Леон разглядел, что осталось от левой стороны светловолосой головы. Существо рычало и низко громыхало, дергалось и вставало на четвереньки. Вся правая сторона его тела была покрыта влажными, мутировавшими наростами, раковыми узлами, зазубренными остатками костей и огромной рукой из скрученных мышечных волокон, сжимавшей что-то металлическое. — Что за… — выдохнул Леон, когда существо схватило его за жилет и потащило обратно по коридору, прижав к металлическому настилу. — Леон?! — закричал Данте. Леон поднял глаза на ревущую тварь над собой и увидел, как она отбрасывает то, что осталось от ее человеческой головы. На глазах у него существо продолжало мутировать. Массивный, желто-красный и ужасно налившийся кровью глаз, торчащий из месива мяса и плоти, вырос до огромных размеров. Кость, уже торчавшая из изуродованных наростов, стала еще больше. Существо взвыло, дёрнулось и обернулось, чтобы посмотреть на Леона с такой животной яростью, что тот похолодел от страха и беспомощно поднял руку, чтобы защититься. — Убери от него свои грязные лапы, ты, мерзкий ублюдок! Леон услышал свист чего-то большого и металлического у своего левого уха, увидел блеск и понял, что это был меч Данте. До сих пор Данте им не пользовался. Большинство сражавшихся с ними мертвецов были в слишком узких местах, где нельзя было размахнуться, не задев стену или потолок. Но здесь Данте не нужно было об этом беспокоиться. Он взмахнул мечом снизу вверх, и тот просвистел мимо левого уха и плеча Леона, рассекая гротескную массу справа от существа, и вышел из неё, как горячий нож из масла. Существо захрипело, его человеческий глаз открылся от шока и боли, когда сильная рука схватила Леона за плечо и выдернула его из-под твари. Данте схватил его и поднял на ноги, а стена задрожала от удара, прежде чем обрушиться под тяжестью существа. Он ударился о землю с влажным стуком и затих. — ...Срань господня, — пробормотал Леон, глядя на Данте, который с гримасой отбросил меч и вернул его за спину. — Э-э-э... — сказал Данте, глядя вниз. Леон тоже посмотрел вниз и почему-то не удивился, увидев, как мутировавшая масса корчится, медленно срастаясь воедино. Поморщившись, Леон огляделся вокруг, прежде чем указать на выступ на нижнем уровне. Данте кивнул, и они оба спрыгнули вниз, схватили какую-то часть существа и быстро перетащили его. Потребовалось немало усилий, чтобы поднять его и перебросить через край, но в конце концов у них получилось. С тихим воплем они швырнули его вниз, и оно с криком рухнуло в темноту. Они оба смотрели, как существо падает в бездну, и на мгновение затаили дыхание. — Черт, с тобой весело, — выдохнул Данте. — Ты дикий, — парировал Леон. Леон предпочел бы остаться один в этом ужасном месте.