Война в фальшивой Каракуре. Альтернативный сценарий

Площадь перед фальшивым церковным зданием была пуста — настолько пуста, насколько может быть пусто место, которого никогда не существовало. Асфальт. Клумбы с цветами. Стены здания — из материала, который выглядел как камень, был как камень, но камнем не являлся. Маюри постарался, и сейчас, в одном из углов этой площади, его старание готовилось быть проверено на прочность. Ячиру Унохана стояла в десяти шагах от Тии Харрибел. Нагарэ был в её правой руке — опущенный, концом к асфальту, расслабленный. Не атакующая стойка. Не оборонительная. Стойка человека, который держит меч так давно, что меч стал частью руки и больше не требует положения. Харрибел стояла напротив. Меч в её правой руке, тоже опущенный. Широкий короткий клинок с пустым отверстием в середине, не похожий ни на одну катану, ни на одну саблю, ни на одну вещь, которую Ячиру когда-либо держала в руках. Тишина продлилась семь секунд. Ячиру смотрела на Харрибел. Не на её клинок — на её плечи. На запястья. На ноги. На положение бёдер. Она вспоминала. Тысячу лет назад — нет, больше — этот взгляд был её обычным взглядом. Так смотрел убийца, которому платили за работу и который перед работой считывал противника до последней складки на рукаве. Где носит он свой вес? Куда смотрят глаза? Какая нога опорная? Где он будет, когда я сделаю первый шаг? А когда второй? Столетия в Четвёртом отряде учили её смотреть на людей иначе. На пациентов. На пульс. На цвет губ. На ширину зрачков. На дыхание — спокойное, прерывистое, поверхностное. Эти века не стёрли первый взгляд — они положили на него поверх второй, как кладут чистую простыню на старый матрас. Сейчас простыня была снята. Харрибел смотрела на неё тем же взглядом. Это и было первое, что Ячиру в ней оценила. Аранкар знала, как смотреть. Не как воин, которого учили в спокойствии тренировочного зала. Как существо, которое выжило в Уэко Мундо без союзников, без укрытия, и которое смотрело на врагов так, потому что иначе бы не выжило. «Ты тоже из тех, кто помнит первый взгляд», — подумала Ячиру. И сделала шаг. Фш-ш! Не Шунпо в полной форме. Скорее — пробное движение, длиной в три метра. Ячиру оказалась наискосок от Харрибел, в четырёх шагах слева от неё, и подняла Нагарэ в одноручный высокий хват — клинок параллельно земле, остриё к противнику. Стиль, который шинигами в Академии не учат. Стиль, которым в Руконгае работали разбойники, потому что одноручный высокий хват позволяет в любую секунду перейти в любую другую стойку. Харрибел не повернулась всем телом. Только голова — на пол пальца. И клинок меча уже был там, где должно было пройти лезвие Нагарэ, если бы Ячиру атаковала прямым выпадом. Они не ударили. Обе оценили — и обе поняли, что оценены. Д-дон! Харрибел исчезла. Появилась справа от Ячиру, на том же расстоянии, под зеркальным углом. Меч в правой руке, остриё к Ячиру, лезвие на той же высоте. Не повтор. Ответ. «Хорошо», — подумала Ячиру. Фш-ш! Она снова сместилась — на этот раз назад, чтобы вернуть расстояние. Десять шагов. То же положение, с которого начали. Только теперь обе стояли иначе: Харрибел в полушаге впереди, Ячиру — в полуповороте, Нагарэ в среднем хвате двумя руками. Универсальная стойка фехтования. Стойка, из которой делается всё. Тишина продлилась ещё пять секунд. Затем обе пошли друг на друга — не Шунпо, не Сонидо, шагом. Спокойно. Как идут по коридору два человека, которые знают, что в конце коридора будет дверь, и торопиться некуда. Первый удар был за Харрибел. Короткий, снизу вверх, по правому боку Ячиру — там, где Нагарэ не успел бы повернуться, если бы хватка была чуть менее точной. Хватка была точной. Лезвие шикая встретило меч в той точке пространства, которая существовала в плане Ячиру за полсекунды до того, как Харрибел туда ударила. Звон. Не громкий — короткий. Нагарэ был тяжелее оружия Тресс Эспады. Данное оружие было шире. Удар не дал ни одной из них преимущества: оба клинка отскочили обратно ровно настолько, чтобы хозяева могли сделать второе движение. Второе движение Ячиру: левая нога — пол шага назад, правая рука — поворот кисти, Нагарэ описал маленькую дугу и пошёл сверху на левое плечо Харрибел. Стиль немецкого мастера четырнадцатого века по человеческому летоисчислению. Ячиру встречала этого мастера один раз, в Руконгае, данным давно. Удар был хорош тогда. Удар был хорош и сейчас. Второе движение Харрибел: левая рука поднялась к рукояти — не для двуручного хвата, а для контроля. Меч встретил шикай плашмя. Удар скользнул вдоль плоскости и ушёл в воздух за плечом аранкара. Третье движение. Четвёртое. Пятое. Они работали быстро, но не торопясь. Без риацу, без выбросов давления, без рёва клинков. Просто два клинка и две руки, между ними — расстояние, которое то сокращалось до сантиметров, то расходилось на метры. Каждое движение Ячиру было откуда-то. Прямой удар сверху — это была школа, которую она видела у наёмника полукровки в восемьдесят шестом районе Руконгая, в эпоху, когда восемьдесят шестой район ещё был обитаем. Полукровка умер от её клинка в ту же ночь, и она унесла его удар с собой. Косой через корпус слева направо — это была школа меча из южной островной провинции, которую люди называли по-разному, а Ячиру звала просто «островной». Она научилась этому удару у женщины, которая ходила в маске и не говорила имени. Женщина продержалась долго. Удар остался. Колющий снизу вверх — это была вещь, которую Ячиру придумала сама. В её собственной школе, которой не было. Каждое движение Харрибел было ниоткуда. Точнее — было из одного места. Из её собственной воли. Аранкар не училась фехтованию у мастеров. У Аранкаров не было мастеров. Тия Харрибел отрабатывала клинок в Уэко Мундо, в пустыне, против пустых, которые хотели её съесть, и против сильных, которых она не хотела убивать, но которые не оставляли выбора. Её школа была одна — выживание. Её школа была — защитить тех, кто шёл за ней. Через две минуты Ячиру в первый раз сделала то, чего сама не ожидала. Она улыбнулась. Не широко. Не зубами. Уголками рта — той улыбкой, которой улыбнулась тысячу лет назад, когда ребёнок с разноцветными глазами ударил её и не упал после её ответа. Харрибел заметила. Не остановилась — но заметила. И в её глазах, в самой глубине, под маской, под спокойствием, мелькнуло то, что у любого другого было бы тревогой. У Харрибел это было оценкой. «Ты улыбаешься. Значит, я не достаточна». Меч сменил траекторию. Полная двуручная хватка. Удар не туда, где должен был быть нагарэ, — туда, где шикая ещё не было, но он будет через четверть секунды по логике предыдущего обмена. Ячиру это увидела. Не глазами. Глазами уже поздно. Она увидела это плечами аранкара, бёдрами аранкара, тем, как сместился центр тяжести эспады. И вместо того, чтобы пойти туда, куда она ждала, — Ячиру не пошла никуда. Она шагнула в Харрибел. Фш-ш! Не назад. Вперёд. На сорок сантиметров. Нагарэ в одной руке, рукоять у груди, лезвие вдоль предплечья — стиль, который она выучила у души что называла себя «ландскнехтом» и именовался «полу мечом» и который не использовал никто в Готее, кроме нее. Клинок аранкара прошёл там, где Ячиру должна была быть. Не прошёл. Затем... Д-дон! Аранкар оказалась в шести метрах от Ячиру. Меч обратно в одноручном хвате, но другом. Кисть повёрнута иначе. Положение чуть ниже. Харрибел перестроилась. Ячиру опустила гросс-мессер. — Хорошо, — сказала она тихо. Это было первое слово, произнесённое в бою. Харрибел не ответила. Только наклонила голову — на пол пальца. Тот же знак, которым обмениваются опытные бойцы, когда нужно сказать «я понимаю, что ты только что сделала» без слов. И обе пошли снова. В следующие минуты они обменялись восемьюдесятью семью ударами. Ячиру вела счёт — старая привычка, оставшаяся ещё с Руконгая. Тогда счёт нужен был, чтобы знать, сколько ударов выдерживает тело противника до того, как падает. Сейчас — чтобы знать, сколько ударов потребовалось аранкару, чтобы перестроиться под её манеру. Семнадцать. К семнадцатому удару Харрибел перестала пытаться предсказывать, откуда пойдёт следующее движение Ячиру. Аранкар поняла, что предсказывать этого шинигами нельзя. И перешла на чистую реакцию. Это было правильным решением. Ячиру кивнула ему в уме. Тридцать четыре. К тридцать четвёртому удару Ячиру вспомнила то, чего не использовала четыреста с лишним лет. Стиль, которому она училась у мастера из южного клана, чьё имя её сознание давно стёрло, но руки помнили. Удар, начинающийся как обманка — клинок идёт в одно место, кисть поворачивается, и клинок оказывается совсем в другом месте, на четверть секунды позже, чем нужно было бы для реакции. Харрибел не отреагировала на обманку. Она отреагировала на саму руку. Это было невозможно — но это было так. Меч встретил шикай в той самой точке, куда он реально пришёл, а не куда казалось, что он придёт. «Инстинкт», — подумала Ячиру с уважением. — «Это существо работает не глазами, а интуицией». Это меняло дело. Против глаз можно работать обманками. Против интуиции — нет. Пятьдесят два. К пятьдесят второму удару Ячиру в первый раз использовала Сёдан — открытый низкий хват, который в эпоху раннего Сейрейтея применяли наёмные убийцы из южных провинций. Удар идёт по бедру, не по корпусу. Цель — не убить. Цель — лишить движения. Харрибел увернулась за мгновения до того, как удар достиг места. Это было не предсказание. Это было — она просто не позволяла своим ногам быть там, где их могли отрубить. Старая привычка существа, которое в пустыне Уэко Мундо потеряло бы ноги, если бы позволяло себе ставить их предсказуемо. Шестьдесят девять. К шестьдесят девятому удару Ячиру попробовала кисти. Хитрый низкий укол снизу вверх, по запястью. Если бы прошёл — Харрибел потеряла бы хват. Не потеряла. Клинок аранкара опустился на четверть секунды раньше, чем Ячиру успела закончить выпад, и закрыл запястье плоской стороной клинка. Восемьдесят семь. К восемьдесят седьмому удару обе остановились — одновременно, на полушаге, без договорённости. Между ними было два метра. Нагарэ опущен. Оружие Эспады опущено. Обе дышали ровно. Ни одна не пропустила ни одного удара. Ни одна не нанесла ни одного. — Ты не двигаешь риацу, — сказала Харрибел. Голос её был ровный, как у человека, констатирующего факт. — И ты, — ответила Ячиру. — Зачем? Ячиру подумала. Не долго — несколько секунд. — Я давно не дралась. Хотела вспомнить. Харрибел молчала. Потом наклонила голову на пол пальца — тот же знак. — Понимаю. И это было всё. Они обе понимали, что произошло за эти минуты. Это была разведка. И обе снова подняли клинки.