Овертайм для двоих

https://t.me/top_fanfic0/451 (Фото к главе) Дана медленно притормозила возле ледовой арены и на секунду прикрыла глаза, так и не убирая руки с руля. Как бы она ни пыталась отказаться. Как бы ни убеждала отца, что у неё дела, работа и вообще «хоккей — это не её». Он всё равно спокойно заявил, что будет ждать её в VIP-ложе. А спорить с отцом, Дана давно не любила. С детства знала — это бесполезно. Если отец что-то решил, переубедить его уже невозможно. Поэтому сейчас она всё-таки сидела на парковке возле арены, мысленно проклиная и хоккей, и Егорова, и этот вечер в целом, раздражённо сжимая пальцами руль. Прошло уже четыре дня после той ссоры у университета. И с Матвеем они так толком и не помирились. Обида почти улеглась. И где-то глубоко внутри она уже понимала, что тогда тоже вспылила. Повела себя слишком эмоционально. Слишком по-детски. Но мириться первой всё равно не спешила. Телефон в сумке тихо завибрировал, вырывая её из мыслей. Девушка тяжело выдохнула и достала его. Матвей. Очередное сообщение. Очередная просьба встретиться и «спокойно поговорить как взрослые люди». Она на секунду отвела взгляд к окну. К арене уже постепенно подтягивались люди. Слышались голоса, смех, шум открывающихся дверей. До начала матча оставалось совсем немного. Отец ещё полчаса назад написал, что уже ждёт её в VIP-ложе вместе с Сергеем Сергеевичем Егоровым. Спонсором команды. И по совместительству отцом Кирилла. Дана ещё раз посмотрела на сообщение от парня. Потом быстро напечатала короткий ответ: «Смогу только вечером». Несколько секунд смотрела на экран. А потом всё-таки отправила сообщение, заблокировала телефон и убрала его обратно в сумку. После чего медленно вышла из машины. Холодный вечерний воздух сразу ударил в лицо. А где-то внутри вдруг появилось странное ощущение, что этот матч закончится совсем не так спокойно, как ей хотелось бы. Дана вошла в VIP-ложу и сразу почувствовала знакомый холод ледовой арены. Отсюда каток был как на ладони. Яркий лёд, шум трибун, игроки, уже разминающиеся перед матчем. Стоило ей появиться в дверях, как мужчины тут же отвлеклись от разговора. Сергей Сергеевич первым поднялся со своего места. И, как всегда, при виде неё сразу улыбнулся по-настоящему тепло: — Ну наконец-то. Девушка невольно улыбнулась в ответ. Мужчина подошёл ближе и крепко обнял её — легко, по-родному, будто действительно считал своей дочерью не меньше, чем Кирилла сыном её отец. — Здравствуйте, дядь Серёж. — Здравствуй, ребёнок. — он сразу повёл её к креслам у стекла, — Садись ближе, отсюда обзор лучше. Она только успела устроиться в кресле, как мужчина тут же протянул ей плед: — Держи. И не говори потом, что я тебя не предупреждал — здесь холодно. Девушка тихо рассмеялась и покачала головой: — Я уже научилась правильно одеваться на хоккей. Она показательно развела руками. Джинсы. Тёмный гольф. Кожаная куртка. Сергей Сергеевич засмеялся: — О, прогресс. А то раньше ты приходила в рубашке и потом весь матч мёрзла. — Мне было пятнадцать. Он с улыбкой сел рядом с ней. С другой стороны расположился Виктор Андреевич, который всё ещё что-то негромко обсуждал по телефону. Дана устало посмотрела вниз, на лёд. И как бы сложно у неё ни складывались отношения с Кириллом… Его отец всегда оставался для неё почти родным человеком. Сергей Сергеевич тем временем снова повернулся к ней и довольно произнёс: — Ну наконец-то у меня появилась компания на матч. — он театрально вздохнул, — А то твой отец вечно только по телефону разговаривает. Отец, даже не отвлёкся от звонка и только поднял руку, показывая, что всё слышал. Девушка покачала головой, всё-таки улыбнувшись уже искренне. И именно в этот момент на лёд выехали «Акулы». А её взгляд почти сразу сам нашёл среди игроков знакомую фигуру под тринадцатым номером. Кирилл в очередной раз проехался по льду, разминая ноги перед матчем. Холодный воздух привычно обжигал лёгкие, шум трибун постепенно становился громче, а внутри уже начинал просыпаться знакомый азарт перед игрой. Он лениво скользил взглядом по трибунам. Ничего нового. Студенты. Фанаты. Шумные компании с флагами «Акул». Всё как всегда. Взгляд почти автоматически нашёл Лизу. Девушка стояла возле бортика в форме черлидерши и что-то весело говорила девочкам рядом, периодически махая помпонами в сторону игроков. Заметив Кирилла, она лишь мельком посмотрела на него. Всего на секунду. И почти сразу переключилась на Олега, который как раз проезжал рядом. Улыбнулась уже ему и начала активно махать помпонами. Кирилл только тихо хмыкнул. Он медленно поднял глаза выше — к VIP-ложе. И на мгновение действительно замер. Потому что сразу увидел её. Дану. Он и так знал, что Виктор Андреевич будет сегодня на матче.  Конечно, он и так догадывался, что тот притащит дочь на матч. Зная этого мужчину, других вариантов просто не существовало. Кирилл слишком хорошо знал этого мужчину. Но одно дело — понимать это. И совсем другое — действительно увидеть её там. Она сидела между их отцами, чуть кутаясь в плед, и устало смотрела на лёд. Совершенно не похожая на человека, который добровольно пришёл на хоккей. И всё же внутри неожиданно стало теплее от одной только мысли, что она снова сидит на его матче. Пусть не по своему желанию. Пусть наверняка раздражённая. Но всё-таки здесь. Как раньше. Он невольно задержал взгляд чуть дольше, чем стоило. А потом девушка будто почувствовала это и тоже подняла глаза вниз, на лёд. Их взгляды встретились всего на секунду. Но почему-то этого оказалось достаточно, чтобы внутри у Кирилла снова неприятно и одновременно слишком знакомо кольнуло. Матч был уже в самом разгаре. Середина второго периода. «Акулы» пока проигрывали, но упрямо продолжали бороться за каждую шайбу, будто от этого матча зависело слишком многое. И Дана неожиданно поймала себя на том, что уже давно не сидит в телефоне, а действительно смотрела матч. По-настоящему. Так же, как когда-то раньше. «Когда сидела на каждой игре Кирилла. Когда нервничала сильнее него самого. Когда хоккей почему-то имел для неё смысл только потому, что на льду был он.» Сейчас Виктор Андреевич с Сергеем Сергеевичем что-то активно обсуждали про нового тренера команды. Спорили о тактике, игроках, заменах. Но девушка почти их не слушала. Потому что взгляд снова и снова сам находил на льду знакомый тринадцатый номер. Парень уверенно вёл шайбу через центр площадки. Быстро. Жёстко. Красиво. Как всегда. Он легко обошёл одного защитника, второго… И в следующую секунду всё произошло слишком резко. Игрок соперника со всей силы впечатал его в борт.  Удар вышел слишком жёстким. Кирилл сильно ударился плечом — именно тем, которое когда-то уже было травмировано — и тяжело рухнул на лёд. У девушки внутри всё мгновенно похолодело. Она сама не заметила, как резко вскочила с места: — У него же там травма… Голос прозвучал почти испуганно. Перед глазами слишком резко всплыло воспоминание. «Тот старый матч. Кирилл с перекошенным от боли лицом. Повязка на плече. И врачи, запрещающие ему выходить на лёд несколько месяцев.» На секунду стало по-настоящему страшно. Дана застыла, не сводя взгляда со льда. Сергей Сергеевич сразу мягко взял её за руку и осторожно потянул обратно в кресло. — Спокойно, дочка. — он чуть погладил её по плечу, как успокаивал когда-то ещё маленькую, — Всё нормально. У Кирилла всё под контролем. Она медленно села обратно, всё ещё напряжённо глядя вниз на лёд. Туда, где парень уже поднимался на ноги. Будто вообще ничего не произошло. Только она слишком хорошо его знала. И заметила, как он едва заметно сжал челюсть от боли, прежде чем снова сорваться с места за шайбой. Словно скорее бы умер, чем покажет кому-то, насколько ему больно. После матча раздевалка буквально гудела от эмоций. «Акулы» вырвали победу на последних секундах, и теперь все орали, хлопали друг друга по плечам и перебивали тренера своими комментариями. Но Кирилл почти ничего не слышал. Адреналин всё ещё шумел в крови после победной шайбы, а внутри почему-то было только одно странное желание — быстрее выйти в холл. Будто он и так уже заранее знал, кого там увидит. Он быстро переоделся, кое-как выслушал поздравления от тренера и Казанцева, бросил короткое «спасибо» команде и первым вышел из раздевалки. В холле было шумно. Люди постепенно расходились после матча, кто-то обсуждал игру, кто-то фотографировался с игроками. Парень остановился всего на секунду. И почти сразу увидел их. Отец и Виктор Андреевич всё ещё стояли чуть в стороне и что-то спокойно обсуждали между собой. А рядом с ними была девушка. Она лениво скользила взглядом по проходящим мимо людям, явно уже устав ждать окончания разговора взрослых. И почему-то от одной этой картины внутри у него стало неожиданно тепло. Слишком по-домашнему. Слишком правильно. Он сам усмехнулся своим мыслям, привычно натянул фирменную самодовольную улыбку и направился к ним. Сергей Сергеевич заметил сына первым. И сразу довольно хлопнул его по плечу: — Молодец. — в голосе прозвучала настоящая гордость, — Я всегда говорил, что ты вытащишь матч. Сын только усмехнулся: — Ну кто-то же должен был спасать команду. Виктор Андреевич тихо рассмеялся и тоже протянул ему руку: — Отличная шайба в конце. Красиво сделал. Кирилл пожал её и с привычной наглостью ответил: — Я просто умею появляться вовремя. И при этом мельком посмотрел на девушку. Слишком выразительно. Будто специально хотел, чтобы она поняла двойной смысл его слов. Она чуть поджала губы, всё ещё глядя куда-то мимо него. И вообще не собиралась ничего спрашивать. Не хотела показывать, что заметила тот удар. Что испугалась. Что всё это время после момента у борта продолжала следить именно за ним. Но воспоминание о том, как парень рухнул на лёд, всё ещё неприятно сидело где-то внутри.  Поэтому прежде чем успела передумать, она всё-таки тихо спросила: — Как плечо? И только на мгновение подняла на него взгляд. Совсем коротко. Будто это был просто случайный вопрос из вежливости. Будто ей действительно всё равно. Парень на секунду замолчал. А потом медленно усмехнулся уголком губ. Потому что слишком хорошо понял — она переживала. Даже если изо всех сил пыталась это скрыть. Он чуть качнул плечом, будто проверяя его: — Живой… Не дождёшься, Воронцова. Девушка сразу закатила глаза: — У тебя всё обязательно должно сопровождаться драмой? Кирилл тихо рассмеялся: — Ты первая спросила вообще-то. — и снова посмотрел на неё чуть внимательнее. Слишком тепло для человека, которому всё равно, — Переживала за меня? Дана мгновенно отвела взгляд: — Не придумывай себе лишнего. Но Сергей Сергеевич рядом только довольно усмехнулся, явно замечая между ними куда больше, чем они сами хотели показать. Сергей Сергеевич, кажется, слишком внимательно следил за их коротким разговором. И по его довольному взгляду было понятно — настроение у него после победы стало слишком хорошим для спокойного вечера. Он посмотрел сначала на друга, потом на детей и неожиданно предложил: — А что, господа… — мужчина довольно улыбнулся, — Может, поужинаем где-нибудь? Всё-таки победу команды надо отметить нормально. Друг сразу оживился: — Вот это уже хорошая идея. — он усмехнулся и хлопнул друга по плечу, — Мы с тобой, сто лет уже вместе просто так не сидели. — Вот именно. — Сергей Сергеевич перевёл взгляд на сына, — Кирилл? Сын лениво пожал плечами, будто ему было абсолютно всё равно. — Я только за. Но взгляд всё равно скользнул к девушке. Почти сразу. Она чуть отвела глаза в сторону и тихо произнесла: — Простите… но я не смогу. Отец парня, удивлённо приподнял брови. — Почему? Дана чуть замялась всего на секунду, а потом всё-таки договорила: — Я Матвею обещала встретиться. И в этот момент Кирилл резко посмотрел на неё. Будто это имя мгновенно испортило ему всё настроение. Улыбка с лица хоть и не исчезла, но стала какой-то натянутой. Почти холодной. — А-а. Ну да. — он тихо усмехнулся, — А я думал, после той сцены у университета его уже официально вычеркнули. Девушка раздражённо посмотрела на него. — Представь себе, взрослые люди иногда разговаривают и решают проблемы. — Да ну? — он чуть прищурился, — И как, получается? Сергей Сергеевич тяжело вздохнул. — Так, всё. Без ваших перепалок хотя бы пять минут можно? Дана отвела взгляд, а парень всё ещё смотрел только на неё. И почему-то внутри неприятно царапнуло от мысли, что вечер она всё-таки проведёт с Матвеем. Дана сидела в машине уже несколько минут, бессмысленно глядя через лобовое стекло на вечерний город. Она приехала раньше. Специально. Потому что всё это время пыталась настроить себя на разговор с Матвеем. И где-то глубоко внутри Дана уже понимала, что тогда они оба повели себя глупо. Слишком эмоционально. Слишком упрямо. Она устало выдохнула и прикрыла глаза, даже не заметив, как открылась пассажирская дверь. Парень тихо сел рядом и сразу осторожно взял её за руку. Тёплые пальцы мягко сжали ладонь, вытягивая девушку из мыслей. Девушка едва заметно вздрогнула от неожиданности, а потом всё-таки посмотрела на него. И почему-то рядом с ним внутри сразу стало чуть спокойнее. Хотя руку она всё равно осторожно высвободила из его пальцев. Матвей повернулся к ней вполоборота и несколько секунд просто внимательно смотрел. Слишком спокойно. Слишком серьёзно. Как всегда. А потом тихо произнёс: — Дан… — он тихо выдохнул и чуть наклонился ближе, — Прости меня… Я реально повёл себя как идиот. Дана невольно усмехнулась уголком губ: — И ещё как ревнивый дурак. Парень тихо рассмеялся и повторил уже мягче: — Ревнивый. — он посмотрел на неё теплее и чуть ближе подвинулся к девушке, — Потому что мне не всё равно. И улыбнулся уже мягче. Теплее. Так, что внутри у неё снова неприятно кольнуло чувство вины. Потому что она действительно тоже скучала. Она опустила взгляд и нервно закусила губу.  — Я тоже тогда вспылила. Он сразу придвинулся ближе, снова осторожно взял её за руку: — Ну малыш… — голос стал совсем тихим. Почти нежным. Он едва заметно сжал её пальцы, — Мне правда плохо без тебя. Девушка прикрыла глаза на секунду. И вся злость вдруг действительно показалась какой-то бессмысленной. И чуть сильнее сжала его ладонь в ответ и тихо произнесла: — Мне тогда просто очень обидно стало. — она отвела взгляд в сторону, — Что мне помог Егоров… а не мой парень. При Кирилла, Матвей едва заметно напрягся. Это было почти незаметно. Только пальцы на её ладони сжались чуть сильнее. Но он ничего не сказал. Не стал снова спорить. Не начал ревновать. И снова натянул на лицо спокойствие. Вместо этого он только мягко провёл ладонью по её колену, наклонился ближе и уткнулся носом ей в шею. — Я обещаю, — тихо прошептал он, — что больше такого не повторится… Что больше ты одна не останешься. После этих слов он медленно потянулся к её губам. И девушка вдруг замерла. Всего на секунду. Будто внутри что-то всё ещё сомневалось. Но потом всё-таки прикрыла глаза и нерешительно ответила на поцелуй. Слишком мягко. Слишком осторожно. Будто сама ещё не до конца понимала, пытается ли всё исправить… Или просто боится снова всё потерять. Матвей на секунду разорвал поцелуй и, всё ещё оставаясь совсем близко к её лицу, тихо прошептал: — Никому тебя не отдам. И почему-то это прозвучало не как обещание ей. Скорее как попытка убедить самого себя. После этих слов он снова потянулся к девушке. Уже увереннее. Настойчивее. Губы медленно скользнули по её шее, ладонь крепче легла на талию, а сам Матвей чуть навис над ней, осторожно прижимая к сиденью. Она прикрыла глаза. И именно в этот момент внутри всё неожиданно сбилось. Потому что перед глазами вдруг всплыл совсем другой человек. «Светлые глаза. Наглая усмешка. И этот раздражающе самоуверенный взгляд, от которого у неё всегда всё внутри переворачивалось против воли.» Дана резко открыла глаза. Сердце почему-то забилось быстрее уже совсем не из-за Матвея. От этого стало почти страшно. Она осторожно упёрлась ладонями ему в грудь и чуть отодвинула от себя: — Матвей… Парень сразу нахмурился и внимательно посмотрел на неё: — Что такое? Она отвела взгляд. Слишком быстро. Будто боялась, что он сейчас увидит в её глазах что-то лишнее. — Давай не сейчас. Парень внимательно смотрел на неё, явно пытаясь понять причину. — Дан… Она тут же торопливо покачала головой. — Я просто очень устала. — и нервно поправила волосы и торопливо добавила, — Правда. День какой-то тяжёлый был. И сама услышала, насколько неуверенно это прозвучало. Матвей ещё несколько секунд молча смотрел на неё. Слишком внимательно. И по его взгляду было понятно — он не особо поверил. Но устраивать новую ссору сейчас явно не хотел. Только тихо выдохнул и провёл ладонью по её щеке. — Хорошо… Я не давлю. После чего отвернулся к окну. А Дана незаметно прикрыла глаза. Потому что внутри вдруг стало слишком тревожно от осознания, что в момент, когда её целовал собственный парень… Она думала совсем о другом человеке.