Ключи от рая

От дома Флаэрти, по насыпной дорожке удалялись два джентльмена. Эффи и Констанс, смотрели им вслед. Это были мистер Уитмен с управляющим Хайдом и хотя первый оделся как можно скромнее, а второй достал из шкафа верно свой праздничный, а значит самый лучший костюм — различия между ними так и бросались в глаза... Они не оставляли последнему, ни единого шанса на успех у дам, будь внешний вид, единственным критерием. Чёткие черты лица в полной гармонии друг с другом, шевелюра не побитая молью времени, отсутствие брюшка, статный рост или уверенная осанка — избежали осчастливить мистера Хайда. Мешковатые брюки, были сшиты по спецзаказу, хоть немного скрывая рахитичные ноги колесом, сложение лягушки, где тонкие руки свисали по бокам одутловатого туловища, плешь на макушке, прикрытую пушком оставшихся волос, которую предательски обнажал любой порыв ветра — если ненахлобучить цилиндр или шляпу поскорее. Композицию, завершал нездоровый цвет лица с кожей, будто подвергшейся вулканизированнию и испещренной рытвинами бывших некогда на ней оспин. Созерцающий всё это великолепие, невольно принимал на себя роль врача, пытаясь понять, какие внутренние болезни, терзают такой организм? Подобный экземпляр мужчины, должен был неустанно карабкаться по социальной лестнице, набирая очки в деле зарабатывания капиталов, репутации и доброго имени. И дамские романы были на его стороне, выводя героя с неудачной внешностью, честным, благородным и надёжным как нерушимая скала — единственно правильным для Неё выбором. Красавчикам же наоборот, отводилась роль мотов, фатов — слабых ветренников или записных негодяев, что наводило на мысль об ангажировании таких литературных трудов, самими же уродливыми беднягами с капиталом, делающими рекламу своему брату.  Констанс прицыкнула и брезгливо поежившись, покачала головой. На что Эффи, неожиданно заметила ей: — Не так Хайд и уродлив если подумать… Если смотреть на него внутренним взглядом, я имею ввиду. В конце концов, он не отправил нас в долговую тюрьму — она произнесла это так печально, будто была расстроена этим обстоятельством.  Поскольку Констанс продолжала смотреть на старшую сестру недоверчиво и видно ожидая, что та вот-вот рассмеется, объявив это шуткой, продолжала убеждать её или себя: — Мы дождались, что мистер Уитмен приехал лично и заинтересован в нас как в партнерах и друзьях… А не как в должниках, которых нужно ощипать до последнего пера. Он уважает нас и является хорошим человеком — я уверена. И потом, как он говорит: «если культивировать в человеке, его лучшие стороны — находя в себе душевные силы прощать худшие — именно первые зацветут пышно, не оставив для последних места.» и что можно полюбить кого-то постепенно, а не вдруг. Это качество зрелого ума…  В отсутствие брата, сосед действительно приглашал их на пикник. В большой компании, женской половины семейства Вильерсов — чтобы не скомпрометировать никого — они расположились в зелёной долине, близ холмов. Старые дуэньи играли в вист, вели беседы и дремали, одним глазом — как обычно — зорко контролируя соблюдение благочестия между молодыми леди и мужчинами. Но всё же, можно было пообщаться, не уединяясь надолго и используя игры, такие как скажем лужайочный боулинг или жмурки.  — Ma che bontà! («ммм, какая вкуснотища!») C'est parfait! («прекрасно!») — восклицал Джеймс надеясь, что заморские языки прикроют вуалью утонченности его откровенное враньë. К сожалению для него, чьи слуги взяли лучшего съестного на целый полк, сëстры Флаэрти прихватили пирог со своего скучного стола. Им было совестно отправляться на пикник, совсем с пустыми руками. Готовить никто из них толком не умел, слуги давно оставили разореный дом. Естественной жертвой вежливости, пал Уитмен. Он старательно пережевывал листья молодой крапивы с остатками прошлогодней репы, чувствуя почти полное сходство с козлом у плетня в отдалении, что был занят по сути тем же самым. Тесто не пропеклось, да и зелёную начинку не тронуло тепло плохо прогретого очага — с таким же успехом, он мог отправится сам пастись на луг…  — Попробуйте сидр мистер Уитмен — предложила Эффи, понимая что восторги соседа, не более чем дань манерам и не желая ему дальнейших страданий.  Ещё раньше, скупо общаясь то после службы, да случайно встречаясь на тропинках, использующихся для оздоровительных моционов, мистер Уитмен быстро выяснил, что она самая отзывчивая из всей своей родни. Да к тому же из тех загадочных натур, что будто родились лишь на случай, когда понадобится принести себя в жертву. Ожидая своей очереди, чтобы кинуть шар или сходить с мисс за укатившимся в кусты, он не теряя времени, перешёл к делу: — Вы все замечательные девушки и достойны самого лучше — объяснял он ей ласково и строго, заглядывая своими блестящими, гипнотическими глазами цвета полированного ореха в её — но долг всех нас принуждает расставлять приоритеты, где наши желания отнюдь не стоят на первом месте. Вашему брату тяжело. Скажу просто и без манер: урчание пустого брюха можно усмирить картофелем, овсом… крапивой вот по весне! — но моральные страдания молодого джентльмена без перспектив, уже имеющего дела с ростовщиками, а потом и вовсе вынужденного опуститься на самый низ допустимых для него занятий, потеряв лицо…  С щёк Эффи сошла краска… Она испуганно смотрела на Уитмена как перед выстрелом в упор и тот мгновенно пожалел, что открыл рот. Никто из них ничего не знает… Что ж, отступать некуда!  — В сущности я сгустил краски — замялся он —  вобщем-то совершенно ничего такого… честное слово… Просто для сына джентри… оно может сказаться на чувствительности достоинства… Для мужчины такие вещи, сами понимаете…  — Он пишет речи на заказ и статьи в небольшие газеты соседних графств — пробормотала она чувствуя сейчас, что такие пустяки не принесли бы им шестерым денег на жизнь.  — Чем ещё занимается Сай..? — спросила девушка прямо.  — Работает в магазине готового платья, когда за прилавком, когда разъездным агентом — выдохнул с сожалением Уитмен — вот откуда все ваши ленты, шляпки и башмачки… А кроме того, я видел его принимающим ставки на подпольные боксёрские бои. Это вовсе не сонная лавка, с галантереей! Это опасно. Люди там собираются горячие, под парами дешёвого алкоголя и распаленные азартом — драки случаются промеж ними то и делом…  Эффи закрыла рот рукой в отчаянии.  — Он уповает на хороший брак, хотя бы для одной и Вас, но мы-то с Вами разумные люди мисс Эффи... Пока недры вашей земли принесут доход и без приданого сию минуту…  — Мистер Уитмен, мы все ценим Ваше участие. И я прошу прощения за Сая. Он бывает резок в обращении и не сдержан на язык — затараторила она нервно. — Не беспокойтесь об этом — немедленно успокоил её тот — я действительно был несколько озадачен воинственной манерой Вашего, брата вести переговоры. Но в конце концов, справедливости ради он пока только мальчишка и шанс переменить нрав, образ мыслей у него длиной в целую жизнь. К тому же, он защищает всех вас, это очень похвально, очень! Я от души признаюсь симпатизирую ему, оттого, что сам изведал некоторые тяготы падения. Мой отец, сделавший имя на торговле в колониях, потерял часть своих денег во время кризиса Паники 1825 года, года, когда банки массово разорялись, тут же подоспели пара невезений на море, он потерял товар и компания отказалась от покрытия страховки. Вобщем, он слёг с ударом, а я по приглашению его друга, отправился в Китай в попытке приумножить оставшееся, расквитаться с долгами и раздобыть капитал. Ничего бы у меня не вышло, отклони я тогда руку помощи.  — Да… мы все очень и очень нуждаемся в такой руке — вздохнула девушка  — все мы пятеро, совершенно нищие, абсолютно необразованные и не имеющие надежд. А все мы четверо, действительно обуза для нашего доброго Сая, якорная цепь на его шее, свинцовая гиря на ноге каторжника, неизлечимая лепра на...  — Очень красивая цепь и милейшие гири — испуганно и неловко поспешил перебить её Джеймс, желая прервать этот поток самоуничижительных аналогий, что становились всё более устрашающими.  Он почти утратил красноречие, в столкновении с обезоруживающей простотой и подыскивал слова утешения:  — Я лишь хотел сказать… что Вы уж чрезмерно сгущаете краски… Ваше положение… оно вовсе не безнадежно. Я готов отказаться от своих претензий и перестану склонять его к продаже. Вот только Ваш брат слишком молод, чтобы сделаться на сегодняшний день держателем шахты или управлять финансовыми делами наравне с опытными людьми. И вот тут… я подхожу к выходу… Мой управляющий, мистер Хайд, является обеспеченным человеком даже по меркам города. Он джентльмен, не стар, не мот, не картежник и не дурак. Он готов взять временную опеку над младшими, женившись на одной из вас…  Эффи оглушило это предложение. Она мучительно молчала, не желая раздосадовать мистера Уитмена… однако и пуститься в пляс от радости, желания не возникало: — На ком же именно, намерен жениться Хайд? Любая подойдëт или он кинет кости? Полагаю ему всё равно..? — не сдержалась она.  — Уверен, что нет… Я разумеется уточню этот вопрос, так как сам проявил оплошность плохо его слушая — замешкался Уитмен, смутившись — и выступлю гарантом, предоставив невесте приданое, в виде шести тысяч фунтов скажем. Такое положение дел, существенно облегчило бы Вашему брату ношу, что наверное чувствует себя уставшим отцом семейства более, чем молодым человеком, который должен танцевать на балах с юными мисс и учиться. Отсюда и его колкий характер, и ожесточенность.  Эффи, понимала всю справедливость этих слов. Они находились в капкане, где жить просто устаёшь, а обыденные для других радости обходят тебя стороной, заслоняя солнце вопросами ежедневной нужды и лишений.  Они снова, укатили свои шары в кусты: — Мой нрав покладист и хотя никакими талантами я не обладаю, знаю о долге и чувствую в себе способность его держаться, усмирив все прочие желания — произнесла, размышляя вслух девушка — но это всё мелочи разумеется…  — «Мелочи создают совершенство, а совершенство это не мелочь», так говорил сам Микеланджело! — пытающийся взбодрить её и себя, уже неуверенного, что выход и впрямь хорош: — Нет правда! Всё сложится для всех отлично. А сам Сай с его-то энергией, Вас бы и за медведя выдал, появись тот из лесу и предъяви ценные бумаги, да обеспечительные векселя! — попытался шуткой разрядить возникшую атмосферу траура, мистер Уитмен, растерянно улыбнувшись и выругавшись про себя.  Но Эффи, приняв для себя тяжёлое решение, с той поры перестала улыбаться вовсе, будто готовясь в монаший постриг. Сестры же, делились с ней деталями лучшей поры в их жизни! ___________________________________________ Шлафрок — это заимствованное слово (от немецкого Schlafrock), означающее домашний халат: удобную одежду, которую надевают дома поверх белья или пижамы. Обычно он мягкий, свободный и предназначен для отдыха.