Холодный Питер

Самое опасное в Питере — это не холод. А то, как быстро он становится нормой. Самоделкина заметила это не сразу. Сначала просто перестала удивляться, что всегда промокает обувь. Потом — что всегда темно, когда она возвращается домой. Потом — что ей всё чаще не хочется туда возвращаться.

***

Решиенко теперь сидел с ней почти всегда рядом. Не потому что договорились. А потому что иначе было странно. — Ты сегодня опять не ешь, — сказал он в столовой. — Я ем. — Ты ковыряешь. Софья подняла на него взгляд: — Ты следишь за мной? — Скорее… замечаю, — спокойно ответил он, пауза, он добавил: — Это раздражает? Она хотела сказать “да”. Но сказала:— Нет. И это было честнее.

***

Миша смотрел на них всё чаще так, будто складывал пазл. — Вы странные, — сказал он однажды. — Спасибо, — одновременно ответили они. Миша фыркнул: — Это не комплимент. — Мы поняли, — сказал Георгий. И снова — без эмоций снаружи. Но внутри что-то уже смещалось.

***

После школы они начали уходить вместе чаще. Сначала случайно, в одну сторону — все дела, живут же в соседних подъездах. Потом — намеренно случайно. — Ты куда? — спрашивал он. — Домой. — Пойдём вместе. И слово “вместе” звучало слишком обычным, чтобы быть опасным.

***

Однажды они застряли по дороге домой из-за дождя. Навес у магазина был узкий, тесный. Они стояли слишком близко. Софья смотрела на капли, стекающие по стеклу. — У тебя всегда так тихо в голове? — спросил он вдруг. — Что? — Ну… ты как будто всё время где-то далеко. Она пожала плечами. И даже не взглянула на него, но продолжила: — А ты всегда задаёшь странные вопросы? — Только когда не знаю, о чём говорить. Пауза. — А сейчас не знаешь? — спросила она. Он чуть усмехнулся: — Сейчас знаю. Но не уверен, что надо. Девушка лишь хмыкнула.

И это “не уверен” повисло между ними. Дольше, чем должно было.

***

Дом Софьи становился всё хуже не по фактам — а по тону. Отец теперь почти не кричал. Он просто говорил хуже. Тише. Ядовитее. — Ты опять поздно, — сказал он как-то вечером. — Я была в школе. — Ты всегда “в школе”. Софья остановилась, посмотрела на него. — А ты всегда дома? Он усмехнулся: — Умная стала? И ушёл. Она поняла, что самое страшное — это не ссоры. А когда ты перестаёшь реагировать и привыкаешь.

***

На следующий день Жора заметил сразу: — Ты опять выключенная. — Я нормальная. — Ты это говоришь каждый раз, когда не нормальная. Она хотела огрызнуться. Но вместо этого сказала: — Просто устала. И он кивнул. Не полез дальше. И это почему-то было важнее любых слов.

***

Они начали по долгу стоять на остановке после школы, ждали автобус. Просто стояли. Иногда молчали. Иногда говорили про ерунду. — Если бы ты могла уехать сейчас, куда бы? — спросил он. — Не знаю. — Это “не хочу думать” или реально не знаешь? Софья задумалась. — Наверное, первое. — Честно.

***

И вот тут началось странное. Не романтика. Не “искра”. А привычка, которая заменяет воздух. И от этого становилось плохо.

***

Он начал замечать её настроение раньше, чем она сама. Она — его усталость раньше, чем он успевал шутить. — Ты сегодня злой, — сказала она. — Я всегда злой. — Нет, сегодня особенно. Пауза. Он посмотрел на неё: — Просто не выспался. — Врёшь. Он усмехнулся: — Да. И это “да” прозвучало как доверие.

***

Однажды он не пришёл на урок. Софья поняла, что это странно, только на третьей перемене. И сама не поняла, почему пошла искать. Просто пошла. Он был у школы. Сидел на ступеньках. Голова опущена. — Ты чего тут? Почему не на уроках? Где был? — спросила она. Он поднял взгляд. — Слишком много вопросов, ' он помолчал. — Всё норм. Просто не зашёл. Пауза. — Это не ответ. Он выдохнул: — Бывает день, когда ты как будто не помещаешься никуда. Софья села рядом. Не сразу. Осторожно. — У меня почти каждый день такой, — сказала она. Он кивнул. — Знаю. И вот это “знаю” было опаснее всего. Потому что никто раньше так не говорил.

***

Соня сидит на скамейке возле подъезда, отец опять докапывается , а она не хочет слушать и выход один, сидеть под подъездом в холод и мороз. Шайдоров написал ей вечером, он писал и до этого, но Софа отвечала чем-то односложным, не хотелось говорить другу что ей плохо и она не может не вытерпеть. Миша🐼 Ты там как? Она долго смотрела на сообщение. Потом ответила:

Норм.

И он и она знает, что это ложь.

***

Георгий написал позже: Жора Ты дома?

Да.

Жора Врёшь. И это было не обвинение. Это было “я вижу тебя”. Она не ответила сразу. Потому что впервые за долгое время не знала, что писать человеку, который уже и так слишком близко.

***

На следующий день он просто ждал её у выхода из школы. Без объяснений. — Пойдём, — сказал он. — Куда? — Просто. И она пошла. Не потому что “некуда”. А потому что иначе было бы странно.

И это стало началом самого опасного состояния: когда присутствие человека становится привычнее, чем одиночество.