Out of The Fog

      Сэм взял напрокат машину к тому времени, когда получил ответ от Земо. Он решил, что не может по-настоящему полагаться на преступника на другом континенте, и планировал сам отправиться на север штата, чтобы лично осмотреть больницу.       Земо отправил сообщение: «Контакт выйдет на связь к концу дня».       Сэм недоуменно смотрел на эти слова. Он имел в виду, что какой-то парень собирался появиться и затащить его в белый фургон через час, или ему просто позвонят сегодня вечером?       Сэм пожал плечами, возвращаясь к оформлению документов на арендованную машину. Земо делает все, что хочет, и если это поможет Сэму, отлично. Если это не поможет, что ж, он может выбраться из неприятностей сам... и Земо теперь был проблемой Уокера. Он был еще тем идиотом, вытящив его из тюрьмы.       Сэм взял свою машину «Toyota Corolla», потому что у него не было денег, и немного поездил по городу. Он купил несколько бургеров в придорожном кафе и вернулся в отель.       Он сидел за столом, перед ним была разложена еда, а рядом лежал открытый ноутбук.       Сэм был в курсе всех новостных статей о Баки. Кто-то пытался сохранить это в тайне. Вероятно, Уокер, который не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что Баки так легко забрал у него щит. И правительство, которое не хотело, чтобы общественность знала, что новый Капитан Америка не смог справиться с Зимним солдатом.       Это может вызвать панику.       Но кое-что он все же смог найти: «Предполагаемый бездомный крадет щит», вероятно, стало любимым заголовком. Все, о чем там говорилось, так это о том, что людям удалось заснять видео, как Баки запрыгивает в машину и мчится по улице.       В комментариях в основном говорилось, что видео поддельные.       Тот факт, что люди все еще думали, что Баки бездомный, даже после стрижки, был довольно забавным. Однажды он собирался посмеяться над ним за это.       Однажды.              «Джеймс ”Баки” Барнс: Там, где ему место» — была его нелюбимой статьей. В ней писали о возвращения Баки в мир с обязательными встречами с психотерапевтом, но не более того. Автор долго разглагольствовал о том, что правительство подвергает всех опасности. И что, если бы Баки находился под присмотром или у него был браслет на ноге, никто бы не пострадал, когда «опасный военный преступник» в конце концов напал бы на кого-то.       Сэм закрыл статью, не дочитав ее. Это была скорее статья с мнением, в которой мало говорилось о том, что на самом деле сделал Баки. В ней даже не упоминались Уокер или щит.       И ни в одной из них не упоминался Сэм.       Баки пытался забрать щит для Сэма, но никто не знал об этом. Очевидно, никто из писак не разговаривал с ним или с кем-либо, кто был на его стороне, чтобы узнать его историю.       В одной из нишевых статей была очень маленькая цитата Уокера, в которой говорилось, что Баки не получал «той помощи, в которой он нуждался». Как будто Уокера это волновало.       Сэм вздохнул, закрыл ноутбук и выбросил пустую упаковку от своего обеда в мусор.       Ни одно из этих событий не попало в новости. Все это произошло сразу после того, как Уокера объявили Капитаном Америки, и это все, о чем все говорили.       Сэм был в Луизиане со своей сестрой, проклиная парней из Смитсоновского института.       Затем он отвлекся на Торреса и новое дело.       Ему следовало получше следить за Баки? Стоило ли настроить для него гребаное Google-оповещение?       Он не знал, имело ли это значение. Он ни черта не мог сделать сейчас, чтобы вытащить Баки, и сомневался, что раньше это было бы возможно.       Сэм застонал, когда встал, подошел к кровати и растянулся на спине. Его уже тошнило от этого бюрократического дерьма. Если ты что-то отдаешь музею, это должно оставаться в гребаном музее.       Точно так же, если твой друг в больнице, ты должен иметь возможность, черт возьми, навестить его в больнице.       Что было не так с миром?

***

      Сэм не знал, как долго он пролежал на своей кровати, но, должно быть, заснул, потому что его глаза распахнулись, когда зазвонил телефон.       Он протер глаза, вслепую потянувшись за ним. Когда он наконец схватил его, то нахмурился, увидев неизвестный номер.       — Алло?       — Привет, Сэм.       — Шэрон? — Сэм сел, прислонившись к спинке кровати. — Ты секретный связной Земо?       — Не совсем, — сказала она. Сэм мог поклясться, что она ухмылялась ему, даже по телефону. — Скорее, у него была идея использовать мои секретные контакты.       — О. Тогда кто твой секретный связной?       — Друг приемного сына супруги друга.       Сэм нахмурился:       — Кто?       — Не беспокойся об этом. Ты встретишься с ними на складе в одиннадцать. Я пришлю тебе адрес.       Сэм взглянул на часы. Было чуть больше восьми.       — Ладно, мне следует надеть костюм для этого? Быть начеку?       Шэрон фыркнула в трубку:       — Нет, с тобой все будет в порядке.       — Хорошо. Кто этот парень?       — Ты увидишь, — сказала Шэрон и повесила трубку.       Сэм, нахмурившись, уставился в телефон. Почему в наши дни все так чертовски драматизируют?

***

      Сэм прибыл на склад без четверти одиннадцать. Он припарковал свою «Тойоту» перед домом, спрятав крылья на заднем сиденье. На всякий случай.       Он огляделся, прежде чем войти внутрь, потому что никогда не знаешь, чего ожидать на этих тайных встречах. Он также оставил записку своей сестре в мотеле, потому что не хотел, чтобы она гадала, что с ним случилось.       Наконец, он подошел к двери.       — Что я только для тебя не делаю, Барнс, — пробормотал Сэм, открывая дверь.       Место выглядело как любой другой заброшенный склад. Большой, цементный, темный и пыльный. Единственной необычной вещью здесь был кабинет в другой части большого помещения, в котором горел свет.       Сэм вошел в комнату, направляясь туда. Он мог разглядеть двух человек через матовое стекло, склонившихся над чем-то. Затем внезапно один из них выпрямился и, казалось, посмотрел прямо на него.       Затем двое незнакомцев пригнулись.       — Черт!       — Он пришел раньше!       Раздался грохот и громкий хлопок, а затем дверь в кабинет распахнулась.       — Привет, мистер Сокол!       Сэм остановился, как вкопанный:       — О, черт, только не ты.